Часть 1. Ночь, когда я сказала тебе пока

Я вышла из твоей квартиры и спиной услышала, как захлопнулась дверь. Еще пару секунд иступленно смотрела на звуки закрывающегося замка. Потом подождала еще с полминуты, чтобы убедиться, что это правда все, что ты вдруг не откроешь дверь назад. Конечно, этого не произошло. Это мне было пора, не было ни одной причины задерживаться, когда я и без того провела у тебя неприлично долго.  Слегка качнулась, подняла взгляд наверх к потрескавшемуся потолку подъезда. Я настолько тяжело и громко выдохнула, что мурашки побежали по телу. «Боже, а что если он услышал, что я до сих пор не ушла?»  «А не плевать ли уже?». Спасибо, мысли, что иногда успокаиваете меня от самих же себя. Да, вероятно, уже плевать. Да ничего же и не произошло, да? Я спустилась по обшарпанной лестнице и толкнула тяжелую подъездную дверь.  Ого, снег хлопьями. Тусклый свет от фонаря едва освещал детскую площадку, которую, пожалуй, по назначению не использовали уже лет 20, разве что лавочки облюбовали местные алкаши. Но сейчас не было и их, слишком поздно и холодно, чтобы кто-либо был на улице. Тишина. Городская ночная зимняя тишина (что подразумевает, что шум все-таки был, но такой незначительный, что заглушался хрустом снега во время ходьбы и среднестатистическим жителем игнорировался с рождения).  Я закрыла глаза и замычала. Слезы сами полились из глаз. Сдерживать их уже не было ни сил, ни желания, ни потребности. Первые секунды глаза грелись от мокрых ресниц, но уже спустя пару мгновений приходилось обмакивать их шарфом, чтобы холод не жегся. Я медленно побрела по освещенной улице мимо таких же темных дворов. В паре окон по дороге я заметила свет, но они все были закрыты, меня вряд ли кто-то услышит.  — Дура! - первый раз сказала я себе под нос, будто не контролируя, что несу.  — Дура!! - уже громче и с большей досадой.  — Дура, дура, дура!!! - я кричала без остановки. Слезы полились сильнее, так что вытирать их приходилось каждую секунду. В конце концов я прекратила это бессмысленное занятие и позволила своим щекам пострадать. В какой-то момент я просто забыла, что мне больно.  Я брела по улице вперед, волоча ноги как полуразодранную сумку на колесиках. Ни черта не имеет смысла! Какая же я жалкая. Я поставила себе одну единственную задачу и не смогла справиться с ней за сколько? За 7? За 10 часов встречи? Да я неделями представляла, как поговорю с ним. Сука, от этих мыслей потекла вода из носа, будто слезы переполнили глаза и решили литься отовсюду. Непроизвольно застонала и уткнулась лицом в шарф, чтобы хоть как-то приглушить свой шум.  Как я могла так сильно налажать? Я репетировала перед зеркалом каждый возможный твой ответ. Я воображала, как выкручусь из любой возможной ситуации: даже если бы ты отказал, мне бы стоило лишь вспомнить, какой из ответов точно приведет к тому, что мы останемся друзьями. Как я могла вообще ничего не сказать? Насколько же я себя ненавижу, дура, дура, дура! И сколько это вообще может продолжатся, какое-то издевательство надо мной. Причем, издеваюсь, похоже, я сама. Теперь мне будет снится в кошмарах этот жуткий момент: я лежу на твоем диване, а ты стоишь надо мной, смотришь сверху вниз. Не могу сдержать смех, пока ты недоумевающее улыбаешься… Но только я открываю рот, чтобы наконец произнести заученный текст, только стоило скорчить серьезную рожу… Сука, почему я такая слабая? Почему я так сильно боюсь своих же мыслей?  — Не-вы-но-си-мо, - проскулила я все еще в шарф, но уже во второй его край, потому что первый обледенел.  Невыносимо было, будто со стороны, слышать свой же голос. «А у тебя на щеке что-то прилипло!». И прыснула смехом, как полоумная.  — А у тибя на щеке… Дура! - передразнила я сама себя и зарыдала с новой силой.  Да лучше б я прямо там провалилась! Я же теперь никогда не решусь. А твой взгляд? Ты был так смущен, но самое худшее… Самое худшее, будто ты понимал, что я хотела сказать не это. Будто ты понимал, что я хотела сказать. И когда я вскочила и сделала вид, что убираю то самое что-то, ты ведь понимал, что ничего на твоей щеке не было? Да, я видела по твоему виду, что все ты понимал. Мы оба разыгрывали ту сценку. Оба делали вид, что ничего не произошло, что нам просто весело, хотя у меня внутри сердце разрывалось на миллион кусочков. Ты же слышал, как оно стучало? Стук отдавал в виски. «Да ты аж покраснела от смеха». Ох, если бы от смеха. И зачем ты это сказал, только хуже сделал.  Потихоньку успокоившись и только неравномерно всхлипывая, я подошла к перекрестку. Зеленый как всегда не загорался. Я помню, как мы гуляли здесь вместе летней ночью и ты сказал, что этот светофор ночью будто и вовсе не работает. Ха, соврал: стоило мне подумать об этом, как зеленый человечек зашагал, освещая снежинки вокруг.  Я перешла дорогу. Передо мной сияла красная вывеска круглосуточного супермаркета. Уже как родной, а я ведь здесь даже не живу. Всего лишь часов 6 назад мы были тут вдвоем… Нет, слезы, в этот раз я буду сильней, идите на хуй.  При входе в магазин стояло слегка замыленное зеркало, но его хватило, чтобы увидеть, что все лице покраснело на морозе, а тушь растеклась. Да уж, могла и не сдерживаться, а продолжать рыдать, хуже уже явно не сделаешь.  Преимущества городской жизни: зимой всегда можно зайти в магазин погреться и никто тебя не выгонит, даже деньги платить не обязательно. Когда это вспоминаю, чувствую себя школьницей, пускающей слюни на кириешки по дороге домой в -32. Эх, какой же беззаботной жизнь казалось тогда, даже когда на эти химозные сухарики денег не хватало. Вот летом можно было в фонтан залезть, а зимой приходилось втихую утаскивать из дома конфеты (почему-то дома всегда лежало что-то сладкое, но его никогда не ели) и перепродавать их одноклассникам. Афера, кстати, приносила неплохой доход, пока учителя не заметили мой детский бизнес и кириешки снова стали предметом грез.   А сейчас я могу позволить себе хоть тележку этой сраной химозы, да вот только уже не хочется. Хочется взять себя в руки, вернуться назад во времени и, если уж не к продаже конфет, то хотя бы к нашему диалогу. Хотя… я опять строю из себя героя. Я бы опять промямлила что-то тупое. Ничего бы тебе не сказала. Хотя, если прямо сейчас за углом в молочном отделе… ну вдруг, всякое бывает? Если бы ты там стоял, я бы тебе все сказала, точно-точно… Я заглянула за угол. Как и ожидалось, там никого не было.  — Еще бы, - зачем-то сказала это вслух.  Я подошла к холодильнику с кефиром. Черти, убрали крышку у 1% Вологодского кефира, и как теперь прикажете его пить? Как я разрежу картонную упаковку на улице? Придется брать другой. С минут 5 я простояла, изучаю кучу похожих коробок кефира. Зеленые коровы, полосатые коты, улыбающиеся девушки в расшитых сарафанах, кто из них будет поднимать мне настроение сегодня? Я так долго разглядывала отличия в упаковках, что уже и забыла, что на лицо мне чихнул трубочист. К счастью, никого, кроме меня и скучающей продавщицы, которой с высокой колокольни было на мои душевные муки, в магазине не было. Перед покупкой я обошла весь молочный отдел и на всякий случай дошла до холодильника с газировками, но ничего другого мне не хотелось, как уже несуществующего однопроцентного Вологодского кефира с крышечкой для питья.  — Ладно, черт с тобой, - пробормотала я, потянулась за аналогичным 2,5-процентным и побрела на кассу, - И красный чапман, пожалуйста.  — Паспорт, - устало выпалила продавщица. Интересно, у нее такие стеклянные глаза, а она задумывалась над этими словами или уже на автомате их всем говорит?  — Да, секунду, - я достала из кармана документ в синей обложке и показала год рождения.  — Вам красные? — Да, да.  — Картой или наличными?  — У меня безнал.  — Оплачива… - посреди слова женщина зевнула, - йте. Ой, извините, - я понимающе улыбнулась. Как же печально должно быть ей работать в ночную смену, вдруг подумалось мне. И много ли ей за это доплачивают?  — Спасибо, - я сунула кефир под мышку и вскрыла пачку сигарет. Всегда чувствую себя лучше, когда держу сигарету в зубах. Какой бы заплаканной я сейчас не была, но сигарета всегда придает каплю драматизма. Вот я уже не маленькая дурочка, а загадочная девушка с пакетом кефира. Кто знает, что с ней стряслось? Что она пережила? Может, меня бы с таким видом и в кино не стыдно было показать, но скорее как второстепенную подружку главной героини-неудачницу. Никто бы в здравом уме не стал бы снимать целый фильм про девушку, которая годами не может признаться в чувствах. Зрители бы заскучали на первых двадцати минутах. Да что уж зрители, я сама не выношу на это все смотреть, а я хотя бы могу влиять на сюжет.  Черт, я забыла зажигалку у него дома… Боже, как неловко, не возвращаться же мне за ней в таком виде. К тому же, я ушла, потому что опаздывала. Вряд ли я бы придумала правдоподобную отмазку, почему я решила бесцельно бродить по чужому району ночью и как мой макияж превратился в месиво. Ладно, пускай эта зажигалка будет моим наказанием, лучше уж так. Эх, и не попросить сейчас ни у кого, придется возвращаться и новую покупать. Я и вправду неудачница. Автоматические двери распахнулись передо мной и мое лицо окатило морозным воздухом. — Эй, сигаретки не найдется? - меня окрикнул хриплый голос. Кто в здравом уме будет стрелять сигареты ночью в такую погоду? Я обернулась и увидела помятого деда. Вот так встреча… Ох, лишь бы приставать не начал. Так, за спиной магазин, если что, побегу за помощью туда. Еще и руки заняты, боже, зачем мне был нужен этот блядский кефир! — Да, конечно. Только огня не будет, - я ответила неожиданно спокойно даже для себя.  — Не беда, у меня есть. Обмен? - дед выглядел дружелюбно, но это легко объяснялось его красным лицом и недельным перегаром. Обычно я бы поспешила от него подальше, но сейчас его предложение показалось милым. Что-то в нем было… близкое? Может, именно так я себя сейчас и ощущаю.  — Спасибо.  — Тебе спасибо, золотое у тебя сердце. Оторвать бы и пропить. А ты чего зареванная такая? Обидел кто? Ты себя в обиду не давай, а не то слез на всех не хватит.  — Да нет, дедуль, только я сама себя, разве что… - я скорчила вежливую улыбку. Лишь бы не разреветься снова. Мне же только показалось, что я отошла, только не опять! Все мысли об одном. — В мое время у таких как ты от женихов отбоя не было, а сейчас что за девки пошли. Найдут себе дегенератов, да как… Ой, пардон, - дед немного смутился и на секунду задумался над тем, что говорит. Хотя задумался ли, если мои возражения пропустил мимо ушей? - за мой французский.  Я не знаю, как реагировать на такие слова. «Не лезь не в свое дело, урод?» Слишком грубо говорить такое человеку, который только что тебе помог. Хотя технически, он ведь помог мне приблизиться к смерти. Ну или хотя бы к хрипящему голосу, что тоже не особо хорошо.  — Ты себя понапрасну не губи, успеешь еще помереть. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.  — Что? - последняя фраза резко выбивалась из всего, что он сказал до этого.  — На что ты готова променять свое время? Ты правда хочешь в старости вспоминать, как паника убила твои лучшие годы? Сколько волка не корми, у осла все равно хуй больше.  — Когда мы с вами на ты перешли? - эти странные нравоучения начали меня серьезно раздражать. Еще секунду и я пошлю этого старого алкаша куда подальше.  — Среди людей полно блядей, дорогая, - дед кинул окурок мне за спину. Я обернулась и увидела мусорку. Но оттуда ничего не дымилось. Промазал?  Я обернулась вновь, но никого не стояло рядом со мной. Только кассирша в окнах магазина все также скучающее смотрела куда-то в пустоту. Также шел снег хлопьями. Я посмотрела на свою руку. В ней находилась сигарета. Полностью целая.  В кармане что-то завибрировало. Я переместила сигарету обратно в зубы и достала телефон: «Ты у меня зажигалку забыла, в следующую встречу отдам.»  Около минуты я разглядывала сообщение. Плакать почему-то больше не хотелось. Сердце залило приятным теплом. — Хуйня какая-то, - произнесла я и развернулась, чтобы купить новую зажигалку.