Часть 2. День, когда я сказала тебя здравствуй

С того момента прошло 2 недели. Они ощущались, будто покрытые некой молочной пенкой, или же лучше сказать даже пленкой на оставленном холодном молоке. Тихим расчетом. Выверенной тактикой. План действий пришел почти сразу, на следующую ночь. Сначала я думала, что забуду тебя, раз слезы больше не лились, но я просто обманывалась. Ты все еще был мне нужен, просто теперь я знала, как с тобой говорить. Вернее, что сделать, чтобы не говорить, а ты сам понял мою мысль. Как выразить ее в таком действии, чтобы затмить любую мою конкурентку. Ты бы выбросил из головы все тайные карты, всех запасные ходы были бы зарыты мной. Признаюсь честно, сначала я думала об умерщвлении. Но это так ненадежно, когда нельзя быть уверенной точно, что я убила всех людей на планете, кроме нас двоих. Слишком энергозатратно, когда в самом деле нужно работать с корнем проблемы. Нужно доказать…  Нет, этот вариант тоже отметаем, не стоит признаваться во всех планах сразу. Мама говорила, что в женщине должна оставаться загадка. Я сначала признаюсь в чувствах, а потом буду понемногу раскрывать детали, когда он будет к этому готов. Как и хотела с самого начала. Все-таки первый план был самый удачный, а накидывать мишуру на работающий вентилятор как минимум глупо. Я молодец, что придумала больше, но буду использовать их только как запасные, если с первым что-то случится.  От кончиков пальцев рук до локтей поднималось легкое покалывание и теплота. Хотелось не идти, а бежать, но чтобы не привлекать слишком много внимания окружающих, или, не дай Бог, поскользнуться и упасть, я сохраняла нечто среднее между шагом и бегом. Все-таки сложно было себя сдерживать. Хоть пару раз ноги и проскользнули вперед, удержаться все же получилось. Я думаю, не просто так. Если бы план был нерабочий, я бы точно упала по дороге прямо на сумку, мой подарок бы разбился и я бы осталась ни с чем. Но знаки все две недели говорили мне обратное: все складывалось настолько хорошо, что было глупо придумывать запасные планы. Все вокруг кричало мне, что я должна была сделать то, что делаю. Это единственный правильный путь и я так тонко чувствовала, куда заводит меня моя Судьба, что и энергии тратить не надо было. Да я будто ничего и не делала, Нечто вело меня по правильному пути. Я как… ну, посланница чья-то. Да от судьбы не убежишь ведь, я просто сопротивляться перестала.  В подтверждение моих мыслей, светофор переключился на зеленый, стоило мне только к нему приблизиться. Это был последний пешеходный переход до его двора. Еще минута и я уже стою у подъездной двери. Ветер на этой дороге всегда морозил особенно резко, а сейчас, во время последнего январского похолодания, это было неприятно даже в шапке. Аж больно в висках. Ну ничего, во дворе всегда переставало дуть, нужно потерпеть секунд 10 и…  Я набрала номер квартиры. Никаких гудков не последовало и я достала телефон.  «Домофон опять не работает, да?» «Открою, секунду» Ждать было волнительно. В эту секунду я успела почувствовать и румянец на щеках (что безумно хорошо, ведь им можно объяснить мое смущение), и слегка трясущиеся руки, и ватные после прогулки ноги. Я размяла шею, начала тереть ладонью об ладонь. В этот момент ты открыл дверь.  — Заходи.  — Привет!  Ответа не последовало, ты поспешил забежать в подъезд. Конечно, на улице ведь так холодно, а ты вышел в тапочках и домашних шортах. Как мило, и в свитере, который я подарила тебе на позапрошлый Новый год! Я поспешила подняться за тобой. Уже около лифта, когда ты нажал кнопку вызова, ты обернулся и обнял меня.  — Привет, Алиса. Я скучал.  — Здравствуй… Я тоже скучала, - каждый раз попадаюсь на это. Ты каждую встречу говоришь одно и тоже, а я всегда одинаково смущаюсь. Мы не виделись все те две недели. Я боялась, что пока я реализую план, я могу проболтаться, потому как ни о чем другом думать или говорить не могла. А проболтаться тебе было бы самым глупым исходом на свете, лучше уж перестраховаться. Хотя на сообщения я всегда охотно отвечала, почему-то в Интернете проще оставаться спокойной. Ну или делать вид, сообщения-то интонации не передают. И слава Богу!  Ты отстранился, когда лифт начал медленно открывать двери, зашел и встал напротив.  — Что с глазом? Или это для образа? - я ожидала этот вопрос, но он все же меня смутил. Зачем ты так пристально разглядываешься мою повязку? Вроде, я закрепила импровизированный кусок бинта достаточно крепко. Вроде, нитки из повязки не торчат. Вроде, стянутые в веревку куски бинта, обвивающие лоб и встречающиеся на затылке, не должны сильно сечься. Да? — Долго рассказывать, я объясню чуть позже и все сразу.  — Ну как скажешь. Заинтриговала ты своим подарком. Какая-то ты странная в последнее время, ничего не случилось? - этот вопрос смутил меня сильнее прежнего. Да как ты не заметил, что случилось еще давно! Нет, в последние две недели я просто стала яснее это ощущать, мой милый. Я ничуть не страннее себя обычной!  — Просто дел было много, но я о них расскажу. Хочется все сразу рассказать, чтобы не упустить деталей. Сохранить целостность истории, понимаешь?  Лифт доехал до нужного нам этажа. Скрипучие двери разъехались, будто челюсть дерганого доисторического хищника нас помиловала и разрешила больше не стоять вплотную. Спасибо, лифт.  — Хорошо, как скажешь, Алиса, - сказал он, подходя к двери и проворачивал замок. Спустя один оборот, дверь открылась и мы зашли в теплую квартиру, - чай будешь? Есть еще суп, но он рыбный, ты вроде такое не любишь. — Спасибо, я не голодна. От чая не откажусь, - я стала стягивать с себя шапку и шарф, засунула их в рукав куртки и подвесила ее на крючок. За стенкой послышалось журчание воды и щелчок включенного чайника.  — Тебе же черный, как обычно? А, другого все равно нет, извиняй, - донеслось с кухни.  — Черный сойдет, спасибо.  Положив рядом свою сумку, я села на диван в гостиной. Наверное, так это помещение называю только я, технически в однушке единственная комната исполняет функции чего угодно: и столовой, и спальни, и гостиной. В случае этой квартиры, еще и библиотеки (скорее барахолки), репетиционной точки и много чего еще по запросам и потребностям. Как-то раз мы тут делали скворечники, стенки которых обклеили смешными вырезками из газет. Только додумались подстелить что-то только после начала работ. Опилки потом находились в разных концах квартиры еще, наверное, с полгода. А может и до сих пор где-то остались. — А у тебя как дела, Миш? - надеюсь, прозвучало достаточно непринужденно. Надо лучше скрывать свое волнение, надо поскорей все рассказать. Хотя, это же вежливость, так ведь? Я всегда это спрашиваю, да?  — Да по прежнему. Хотя за последнюю неделю доучил часть «старой любви», где налажал на концерте. Я думаю, это волнение было, но теперь вообще и волнением ничего не запорю. Надеюсь… - Миша гитарист и за полтора года существования «Вечной молодости», они успели выступить почти во всех самых обшарпанных барах и на одном летнем фестивале в области.  — Никто не заметил, кроме тебя и Леши. А Леша видит косяки даже там, где их не увидел бы выпускник консерватории, ты же сам знаешь.  — Знаешь, практика никогда не помешает. Даже если все слушатели уже, так сказать, подшофе, это не значит, что я не буду стараться.  — Я же не предлагаю не стараться. Ты просто будто постоянно сам себя ешь. Ты очень хороший музыкант, когда забываешь про то, насколько плохой…  — Спасибо. Мне приятно. Ты-то как?  Взгляд упал вниз, к ногам. Руки нагрелась сильнее. Пути назад нет. Я потянулась к сумке, достала сверток. Надо начать рассказывать. — Держи, открывай.  — Тот самый подарок? Ты решила подарить мне варенье с шишками? - сначала в Мишиных глазах был блеск интереса в перемешку с довольной ухмылкой, но по мере разворачивания маленькой баночки, улыбка постепенно с лица сошла, - Алиса, что это? Алиса, блять!  Миша откинул банку с глазом на пол. Или выронил от неожиданности? Слава Богу, она не разбилась! Я же старалась ради него. Вот дурак…  — Нет, это же шутка? Покажи, что под повязкой. Живо! - в его голосе слышался страх в перемешку со злостью. Мне кажется, я первый раз видела его таким. Его выражение лица, оно… Отрезвило несколько? Будто в моей молочной пленке сделали маленькую дырочку и дали подышать. Я впервые усомнилась в своем плане. Я неохотно стянула повязку. По середине линии роста ресниц виднелся узелок, скрывающий шов. Сами веки и некоторое пространство вокруг опухли, будто левый глаз стал больше правого. Кожа пожелтела, но вокруг швов пятнами лежали фиолетово-зеленые синячки.  — Ты что наделала? Блять, Алиса, как? - голос Миши с крика перешел на полу слышимый шепот. Я опешила.  — Я думала, что ты порадуешься. Это же тебе подарок, - Миша испуганно посмотрел в мой оставшийся правый глаз. Я опустила повязку обратно, по большей части, чтобы не смущаться самой,- Нет, погоди, сначала я должна тебе кое-что рассказать, - пальцы снова немного закололи. Так, соберись, как и репетировали. Я подозревала, что он может испугаться, но скоро он все поймет, - Ты знаешь, я… Я давно в тебя влюблена. Ты замечал, да? Или нет, уже не важно. Я пыталась сказать раньше, но мне все никак духу не хватало. А потом что-то произошло. Знаешь, будто воздух вдруг стал поступать в большем объеме? Я просто поняла, что должна сделать, чтобы ты меня понял. Ты присядь, я все расскажу, ты-то уж точно меня поймешь. Только выслушай сначала. Я поняла, что влюбилась в тебя, еще когда мы на речке у костра сидели. То, как ты играл, как рассказывал мне о своей учебе, о недавно прочитанных книгах, о друзьях своих. Я всегда слушала тебя с восхищением! Да блять, Миша, ты удивительный человек! Я никогда не встречала таких, как ты, никогда, - в этот момент голос начал почти срываться, переходить на крик или что-то подобное. Надо успокаиваться, короткий вдох и длинный выдох. Не забывай дышать, - И с тех пор я смотрю на тебя так постоянно. И на твоих концертах, когда ты будто забываешь, что вокруг есть люди, полностью отдаешься музыке, и когда мы гуляли… Я долго боялась сказать, как восхищаюсь тобой. Даже твоя улыбка, она ведь не такая, как у остальных людей! Да в одной твоей улыбке искренности и живости больше, чем во всех этих псевдолюдях, я ведь вижу! Я видела, но боялась, что ты не поймешь меня. Как передать то, что я вижу, но словами? И тогда до меня дошло, что я могу подарить тебе мой глаз - и через него ты бы смог увидеть себя с моей стороны. Через меня. Понимаешь? Ты должен понимать. Последние слова прозвучали скорее как просьба. Миша сидел с неизменным ужасом все время моего монолога. Я знала, что еще секунда и он поймет, какой невероятный порыв любви я для него совершила. Вот-вот он встанет, ринется ко мне и поцелует! Вот-вот!… Но момент не наставал. Где-то с минуту мы провели в абсолютной тишине. Ничего, я тебя не тороплю, милый! Ты ведь поймешь?  — Мне надо выпить.  Он встал и направился на кухню. Я осталась одна. В голове роилось множество мыслей и все они накладывались друг на друга. Он вернется? Он просто тоже боится? Все хорошо? Нет, меня обманули и теперь он никогда не сможет быть со мной. Нет, этого не может быть. Не может быть, чтобы такое количество знаков привело меня к неверному исходу событий. Должно быть, это еще одно испытание. Мне нужно проявить терпение и тогда он будет моим. Сейчас он вернется и обнимет меня. Я знаю. Тело замерло. Я давно перестала уметь определять время. Могла пройти минута, а могло полчаса. Я могла простоять в одной позе сколько угодно. Миша вошел в комнату с двумя стаканами.  — Я принес тебе твой чай. Сядь. Давай поговорим.  Да! Я знала, что он одумается, что он поймет меня. Теперь все будет хорошо, это было лишь последнее испытание для меня. Как я могла в нем усомниться?  — Конечно, - произнесла я и села на диван. Миша остался стоять, протянув мне уже успевшую остыть кружку.  — Как ты его… удалила?  — Я не сама, мне помогли, - выдержала паузу и поджала губы, - Врач, - я не хотела рассказывать все подробности. Когда ты внешне привлекательная девушка, можно многого добиться. А в Интернете найти того, кто исполнит твое «многое», проще простого. И быстрее. Я даже под прицелом пистолета не рассказала бы Мише, как напоила и переспала с хирургом-ординатором, после чего он с радостью готов был исполнить любую мою просьбу без вопросов. Не рассказала бы о том, как он бил меня в обмен на то, что помог достать раствор для хранения глаза. Как он мне объяснил, в формалин органы уже не помещают лет как 20, и если я хочу действительно сохранить глаз «на память», то он мне, конечно, поможет. Помог мне простерилизовать банку, чтобы глаз не сгнил раньше положенного. В общем и целом, мой план зависел только от доверия этому человеку. Конечно, обмани он меня, у меня был второй глаз, так что я не сильно переживала.  — Ладно. Хорошо. Подробности можешь не рассказывать. Зачем?… Зачем ты это сделала?  — Ну, левый глаз видит чуть хуже, чем правый.  — Что? Боже, Алиса! Мне неважно как ты выбирала глаз! Зачем ты его удалила?  — Я уже объяснила причины. Неужели ты не понял? Ты… против моих чувств?  Миша ничего не ответил. Он сидел рядом на диване, полубоком ко мне. Его взгляд был опущен в стакан. Это разочарование на его лице? Нет, нет, я надумываю. Я ведь надумываю? —Алиса?  Мне не хотелось его слушать больше. Молочная пленка сменилась целой молочной рекой, в которой я тону. Безвыходная ли это ситуация? Я не помню, что предусматривала на такой вариант развития событий.  В дверь постучали. Я продолжала сидеть в ступоре, не в силах сдвинуть ни одну мышцу своего тела.  — Я открою, посиди здесь, - Миша прошел к входной двери и дальше его голос доносился смутно, - да, проходите, она там.  Что? Кому он это сказал? Паника сразу окатила с ног до головы. Я больше не тонула в молочной речке, я знала, что что-то идет не так. Я резко вынырнула. В комнату зашло двое мужчин в синей униформе. У одного из них в руке был оранжевый чемодан с красным крестом.  — Нет! Нет, нет, нет. Что ты наделал? Я же тебя люблю, Миша, - я бросила испуганный взгляд в его сторону. Теперь мне было вовсе непонятно, что за эмоцию оно выражает. Это больше неважно. Он меня предал, - Урод! Я тебя ненавижу! Я ненавижу тебя всем сердцем, я проклянууу…  Я плохо помню, что я кричала тогда. Помню, как схватила стакан со стола и разбила об пол. Попыталась кинуть один из кусков стекла в этого предателя, но не успела. Врач подоспел ко мне первым. Я не успела договорить, так как один из мужчин схватил меня, вывернул руки и зажал рот.  — Коли ее, она в остром. Оформим по дороге, - другой мужчина достал из своего кейса ампулу. Как ее кололи и что вообще делали дальше? Не знаю. Помню щелчок. Вроде, я пыталась еще кричать, вырываться, но в памяти все осталось потрепанным жизнью диафильмом. Все это делала не я, я лишь наблюдала со стороны, как некто похожий на меня сопротивляется обстоятельствам.  Из этого сопротивления ничто не вышло. Знаки меня обманули. И ты меня обманул.