Часть 5. С понедельника начинается новая жизнь

Последний день в дурке выпал на воскресенье. С тех пор, как я смогла вставать и стала запоминать события, меня стали выпускать на прогулки. Не сказала бы, что в такую погоду это было приятно, но быть где-то кроме надоевшей палаты получше. Хоть свежим воздухом подышу. А еще удалось договориться с медсестрой, что я буду убирать часть помещений в обмен на сигареты. Курить что попало, конечно, не очень на меня похоже, но курить хотелось невыносимо. И чем живее я становилась, тем больше хотелось.  Последняя прогулка выдалась даже… трогательной. Мои сокамерницы ходили по спортивной площадке парами или сбивались в группки, а мне было не с кем. Ирина, конечно, хорошая подружка, но не самая вменяемая. Даже на таблетках она постоянно бормотала какую-то чепуху. Наверное, если бы я записывала за ней все фразы про то, что «Инопланетяне тоже люди» или «Если выпить много пива, можно родить», у меня бы наскреблось на целую книгу. Мне кажется, такой бред был бы очень популярным сейчас. Я бы смогла заработать кучу денег, переехать в Петербург, купить там квартиру, забиться татушками и подрабатывать в местном журнале. Ну так, для души, деньги были бы и так…  Подобные «отлетания» в мечты никогда не были мне характерны до недавних пор. Это настолько здесь скучно или последствия того, что крыша едет? Надеюсь, не последствия того, что я тупею. Это было бы самое противное…  Я вышла на улицу, укутавшись в свой любимый шарф и пальто. Сигарета, полученная настоящим трудом отмывания пола, была вкуснее, чем «дешевый», но привычный чапман. Ну, дешевый относительно того, что ради него приходилось делать. Хотя я вообще не понимала, что именно я курю. Или старалась не обращать внимания. Непривычно горько, будто в рот плюнули.  Я встала поодаль от спортивной площадки, где все гуляли, и закурила. Ирина обычно оставалась где-то рядом, но когда я начинала курить, делала вид, что не знает меня. Похоже, ее сестра, за которую она меня принимала, не курила, а может и ей самой просто не нравился запах. В любом случае, я использовала это как возможность побыть одной. Хотя бы иллюзорно, наши няньки в любом случае следили за всеми.  — Эй, курение убивает, - произнес мужской голос сзади.  — Да… да, много чего убивает. Я как-то и не против, - ответила я и обернулась. За мной стоял парень, будто совсем немного старше меня, или же ровесник, который не шибко за собой следил. Небритая щетина, советская синяя шапка, темная куртка. Наверняка он купил это все в секонде, потому что одежда была советской. Он-то вряд ли застал советский союз.  — Курение - зависимость, а тоска — просто волнительный фон, - снова завел он.  — Да, я знаю, но меня это не очень беспокоит, - он не выглядел, как пациент, но и на персонал не походил. Стоп, мы находится рядом с женским отделением, мужское дальше и гуляют они в другом месте. На медбрата он не очень походил, слишком молодой. Может санитар?  — Я вот не курю, я снюс кидаю. Он полезнее, только десну стирает, - данное заявление заставило меня усмехнуться. Ну-ну.  — Да, снюс значит?  — Да, вы тоже бросайте, девушка же молодая.  — Когда-нибудь обязательно. А вы… кто?  — Тырчик, - ответил он.  … что?  — Чего? - блин, я так удивилась, что даже не поняла: это имя, кличка, должность?  — Советское имя. Полное - Трактор, короткое — Тырчик. Все сначала удивляются, - обреченно сказал он. Я постаралась сделать вид, что меня это совсем не удивило.  — Приятно, я Алиса. Вряд ли еще встретимся, я тут последний день. Но приятно познакомиться.  — Взаимно, Алиса. Ну как пойдет, может и свидимся, - загадочно сказал Тырчик. Мы разошлись.  Последняя прогулка кончилась. Также быстро прошла выписка. Неожиданно, но было даже грустно расставаться с Ириной, хоть она будто меня и не запомнила. Я пообещала заглядывать, когда буду посещать занятия дневного стационара, но Ирина сделала вид, что меня нет и продолжила разговаривать сама с собой. Мария Яковлевна, сой лечащий врач, выписала меня с диагнозом «Острая реакция на стресс». Я подозреваю, что дело в том, что моя мать дала ей взятку, потому что все люди в моем отделении лежат как минимум с шизофренией. А с этой «Острой реакцией» меня можно было поскорей домой отправить. Не знаю, что со мной было в самом деле, но оставаться в больнице мне не хотелось совсем. Я не представляю, как нахождение в этом старом и противном здании может сделать лучше ментальному здоровью.  Меня забрала мама. Возвращаться домой было… наверное, неприятно. Я жила в общаге не столько потому, что дом находился в пригороде, сколько просто потому, что не хотела жить с ней. От нашей скромной двушки веяло одиночеством. Мама часто задерживалась на работе допоздна, а я не могла проехать на электричке после 12, поэтому если возвращалась домой, то рано. А если после учебы куда-то шла, то всегда оставалась у друзей. Маме все равно было плевать на это. Нет, ну не то чтобы плевать, просто она мне доверяла.  Мою комнату мама переделала в склад ненужных вещей почти сразу, как я поступила и поселилась в общаге. Здесь и до этого было неуютно, но сейчас особенно. Кровать была завалена одеждой, рядом стояла пара коробок с рассадой. Пыльно. Я потратила, наверное, час, чтобы привести свою комнату в прежний вид. Или скорее в тот, в котором будет приемлемо здесь отоспаться. Мама пошла спать почти сразу, как мы вернулись. Мне кажется, для нее это все — слишком большой стресс. В любом случае, я не ждала каких-то откровенных разговоров от нее. Она была уверена, что я усну также быстро, потому что таблетки, которые мне выписали, имели седативный эффект. Только пить их мне не очень хотелось.  Я попыталась уснуть сама, но почему-то не получалось. Я все пыталась представить, как же я завтра поеду на пары. Надо будет рано встать, чтобы успеть на электричку. Что скажут однокурсники, когда я появлюсь без… глаза. Что скажет Саша? Наверняка она все знает. А ведь она тоже не писала мне все эти две недели. Хотя мама сказала, что они разговаривали, да? Голова кругом от всего, что мне предстоит. Смогу ли я всем врать так, как предложила мама? Мне почему-то больше верилось, что я пошлю нахуй первого, кто мне вопрос о шраме задаст.  В час тридцать ночи мне написал Миша. Знаете, бывает такое, что лежишь у себя дома на кровати, думаешь о человеке, и тут он пишет. Не то чтобы это было сложно, я все время о нем думала. Но когда это произошло, первая моя мысль была — «это приятно». Мы не общались все две недели, которые я провела в больнице. Раньше этот диалог все время висел у меня вверху, а сейчас… Ни одного сообщения за две недели, кроме этого, последнего:  «Ты дома? Выйди, пожалуйста.» Что это значит? Он что… Я подскочила к окну и взглянула вниз. Блин, ничего не видно. Боже мой, что это значит? Мать уже спала, так что я могла незаметно выскочить из дома. Я натянула пальто и шарф и тихо закрыла за собой дверь. Пробежалась по лестнице с нашего пятого, до последнего этажа. Где-то на предпоследнем пролете я запнулась и чуть не свалилась, но успела ухватиться за перила.  Перед выходом из подъезда, я задержалась на секунду и сделала длинный вдох. Сердце бешено билось. Что сейчас будет? Я толкнула холодную металлическую дверь.  — Привет, - сказал я Мише. Он стоял спиной к подъезду и курил. Старая синяя куртка отблескивала в свете фонаря. Кажется, от него несколько пахло алкоголем. Я бы сказала, что как обычно, но этот разговор не выглядел обычным.  — Здравствуй, - Миша развернулся. Сначала он улыбался, но постепенно разглядывая мое лицо, улыбка сменилась озадаченностью. Видимо, теперь все будут на меня так смотреть, когда увидят меня без глаза, - ты как?  — Ну, пару часов назад откинулась… с дурки. Завтра на учебу. А ты как? - это все казалось невероятно глупым. Зачем он задает такие тупые вопросы? Словно не знал, где я была.  — Я знаю, я приходил, но нас не пустили, - будто немного виновато проговорил Миша. Наверное, он приходил, когда я только поступила в отделение. Вряд ли я бы запомнила это, даже если бы он вошел в палату, - мы с Лешей приходили, приносили тебе печенья, но нас не пустили. Оно хотя бы до тебя дошло?  — Нет, такое вообще проносить нельзя. Но я подозреваю, кому оно ушло… - а ведь я думала, что у меня с медсестрами хорошие отношения. Миша явно оттягивает время, чтобы что-то сказать.  — Да, меня и сегодня Леша довез. Он там, во дворе припарковался, но я попросил его подождать.  — Почему? Я бы поздоровалась, - я старательно делала вид, что ничего не произошло. Если моя мама так делает, то и мне можно? — Алис… Нам надо поговорить. О том, что произошло. Ты же понимаешь?  — Нет, Миша, я не понимаю, - все я понимала, но чувствовала, что разговор мне не понравится.  — Алис… Я плохо на тебя влияю. Ты из-за меня сошла с ума. Наверное, еще когда ты курить начала, надо было тебе сказать, все-таки я старше…  — Что за чепуху ты несешь? - резко перебила я Мишу, - И сигареты тут причем? Уж точно не из-за тебя я начала курить, - это было правдой лишь отчасти. Все-таки курить я начала вместе с ним, но мне было неприятно слышать все это.  — Алис, нет, послушай. Я должен был тебе раньше сказать. Я видел все это и раньше, просто не понимал, к каким последствиям приведет. Ты ведь странно себя начала вести незадолго до произошедшего.  — То есть ты знал, что я в тебя влюблена, и просто издевался? Зачем тогда ты со мной общался? - в голове всплыла картинка, как меня увезли в больницу. Та ненависть, которая была тогда, уже давно спала. Но сейчас его слова снова приводят меня в замешательство.  — Ты права. Мне не стоило. Всего этого бы не случилось, наверное…  — Нет, это ты послушай. Зачем ты ко мне приехал? Не перетягивай одеяло на себя. Это было мое решение и ничье больше.  — Алиса, прости. Нам не стоило общаться. И не стоит в будущем. Это было ошибкой, - Миша залез в карман куртки и достал небольшой сверток крафтовой бумаги, - я просто хотел отдать тебе это и попрощаться. Мне жаль, что так вышло, - казалось, что он взвешивал каждое слово, перед тем как его сказать.  Я взяла подарок и сунула его в карман. Чувства, которые я тогда испытывала, было сложно описать русским языком. Я так давно его не видела, я была так рада, но он…  — Выметайся отсюда. Я больше не хочу это все слышать. Проваливай.  Я сунула руки в карманы и зажала. Кажется, еще секунда, и я начну рыдать. Лишь бы он правда ушел.  Миша простоял примерно полминуты, прежде чем развернуться и уйти. Все эти мгновения он смотрел мне в глаза… в глаз. Будто он пытался понять, можно ли развернуть эту ситуацию наоборот, обратно? Нет, это лишь я додумываю. Одни лишь Бог знает, что было в его голове в тот момент. И пусть идет нахуй! Сердце защемило. Я смотрела, как Миша отдаляется от подъезда все дальше и дальше, пока не свернул за угол двора. Он ушел.  Слеза, наконец, скатилась. Если я так сильно его ненавижу, зачем люблю? Луна такая красивая в эту весеннюю ночь. Еще и звезд много.  Я высунула сверток из кармана. В крафт-бумагу была упакована черная повязка на глаз. Прямо пиратская, только абсолютно черная. Красивая, еще и с кожаной ленточкой. Я ухмыльнулась. Что же, буду теперь пираткой. Но без него. Нахуй его.  Сейчас 2:08 понедельника. Надо поспать хоть немного, чтобы утром отправиться на учебу. С понедельника начинается новая жизнь.