Глава 1

      Ночную тьму базы Чёрных вдов нарушали лишь глухой гул станции и далёкое жужжание насосов. Резко раздаётся протяжный вой сирены. Мигающий красный свет вырывает из сна и бьёт по глазам. Механический голос системы безопасности разрывает тишину: «Внимание. Проникновение в технический отсек. Уровень угрозы: красный».       Девушка агент резко садится на кровати. Движения у неё точные и короткие, как у человека, который привык просыпаться в боевой готовности. В каюте царят порядок и строгий минимализм. Стол, стул, кровать, несколько полок с книгами, блокнот у прикроватной тумбочки и гимнастическая стенка с парой гантелей у неё перед глазами. На стене висит металлическая перфорированная панель с разложенным оружием, и от неё пахнет холодной смазкой для оружия.       Эта одиночная каюта считается редкой привилегией в Красной Комнате и говорит о её статусе. Тёмно-рыжие волосы падают на лицо, когда она тянется за пистолетом. Спина напрягается, в красном мерцающем свете вспыхивает татуировка кракена, раскинувшего щупальца по лопаткам так, будто он готов сомкнуться в захвате, скрывающий шрамы на изящной, но сильной спине. Она почти одним движением натягивает майку и штаны, берёт фонарик в левую руку и пистолет в правую. Костяшки слегка бледнеют от силы хвата, а кожа кажется прохладной после сна.       Коридор встречает холодным металлическим воздухом. От стен тянет сыростью и едва уловимой ржавчиной. Где-то впереди слышны выстрелы, вибрации от них проходят по полу и отдают в стопы. Из боковых дверей выбегают другие Вдовы, уже вооружённые. У всех одинаково настороженные взгляды и расширенные зрачки, а движения чуть резче, чем обычно. Одна из младших на мгновение смотрит на рыжую и чуть расправляет плечи, будто её присутствие делает ситуацию понятнее.       У входа в технический отсек грохот и короткие вспышки освещают проём как грозовые разряды. Доносится шум борьбы, глухие удары, приглушённые крики и редкие выстрелы. В воздухе висит запах озона, горячего металла и влажной солёности, которая здесь всегда напоминает морскую воду.       Она встречается взглядом с ближайшей напарницей. В глазах той мелькают быстрый расчёт, тень сомнения и почти мгновенная решимость. Напарница коротко кивает, давая понять, что пойдёт первой. Девушка делает шаг вперёд. Пистолет поднят, дыхание ровное, но лёгкое напряжение в плечах говорит о готовности к броску. Дверь в отсек сорвана с креплений, металл выгнут в сторону, словно его скрутили изнутри. Рыжая отмечает, что человек не смог бы сделать это голыми руками.       Внутри царит хаос. Панели управления мерцают, кабели искрятся в разрушенных разъёмах. Две её сестры уже ведут бой с неизвестными. Фигуры в тёмных костюмах двигаются быстро и аккуратно. Они явно хорошо обучены. Это не солдаты, но и не новички. — John, left side! — кричит женщина в маске с инфракрасными линзами. Судя по тону, она командир. (Джон, слева!) — Ava, keep the panel covered! (Эйва, прикрой панель!) — Copy that! — отвечает вторая, и пули проходят сквозь её мерцающую фигуру так, будто она сделана из дыма. (Принято!) — Держи фланг! — бросает одна из Вдов, подталкивая младшую. — Не дай им уйти!       Вдова с кракеном на спине входит в самую гущу боя. Свет сирены выхватывает из темноты отдельные фрагменты движения. Всплеск рыжих волос. Блики на оружии. Рваные тени, которые скользят по стенам. Воздух тяжёлый от озона и металла, а пол вибрирует под ногами от далёких выстрелов и падающих тел.       В этот момент одна из нападавших ловко уходит от удара, словно предугадав его заранее. Её корпус уходит в сторону, пятка скользит по полу, и вот она уже перехватывает руку Вдовы, разворачивается лицом к лицу с рыжей.       Девушке удаётся сорвать с неё маску с линзами ночного наблюдения. Из-под маски выправляется копна белых волос чуть выше плеч и острый взгляд зеленых глаз. Взгляд режет, как тонкая струна. Зрачки блондинки расширяются, на миг отражая красный свет мигающей лампы, и в них мелькает что-то, что рыжая не может прочитать: ни страх, ни ярость… что-то иное. Блондинка резко мотает головой, будто отбрасывая невидимую мысль, и замахивается.       Блок. Захват. И вот колено рыжей уже врезается в живот противнице, сбивая дыхание девушки. Пистолет вырывается из рук блондинки, но прежде чем палец рыжей Вдовы жмёт на спуск, холодная ладонь ложится на ствол, отводя его в сторону с силой, которую нельзя недооценивать.       Фонарик выскальзывает и катится по полу, скользя в пятнах света и тени. Луч, вращаясь, выхватывает куски сцены: сжатые челюсти, блеск пота на висках, дрожание дыхания. В этом неровном свете лица обеих напряжены до предела, но в мимике блондинки нет враждебности. Лишь сосредоточенность, будто она борется не только с рыжей, но и с чем-то внутри себя.       Движения этой женщины не такие, как у врагов, которых девушку учили убивать. Это ритм тех, кто умеет выживать. С каждым ударом она будто ищет момент, чтобы сказать… и находит. — …Наташа?.. Это ты? — тихо, на чистом русском, без тени акцента спрашивает блондинка.       Имя падает, как стальной груз в тёмную воду. На мгновение всё замирает: удары становятся глухими, крики тонут в гуле станции, а красный свет будто мигает медленнее, вязнет в воздухе.       Нат не знает, кто эта незнакомка и почему она произнесла её имя так, будто увидела призрака. Она чувствует, как дыхание срывается, пальцы сами чуть отпускают оружие. За её спиной всё ещё звучат выстрелы, металлический скрежет перекрывает крики, но этот момент будто замирает на несколько секунд.       За спиной блондинки появляются двое, те что были с ней: мужчина в тёмно-синем тактическом костюме с американским налетом. Его шаги быстрые, но лёгкие, взгляд сканирует помещение, оценивая угрозы. А рядом с ним худощавая девушка с пустым, отрешённым взглядом, которая то и дело мерцает, как старый экран, готовый погаснуть. — Yelena, status? — коротко бросает мужчина, голос ровный, без лишних эмоций, но с лёгким нажимом, как у того, кто привык, что ему отвечают сразу. — We're done here. Extraction point C,(Нам тут больше нечего делать, эвакуируемся на точке С) — отвечает блондинка, не сводя глаз с Нат. В её позе нет напряжения, но и нет расслабленности, лишь готовность к любому повороту. — They obviously will not help us. We need to go back on our ship.(Они очевидно не помогут нам. Нам нужно возвращаться на наш корабль)       Наташа понимает каждое слово, но в их английском есть что-то чужое. Не только акценты, но и интонации, ритм, даже паузы между словами. Они звучат так, будто пришли издалека, из совсем другого места.       И всё же… они не выглядят врагами. Особенно эта девушка. Блондинка. Елена.       Где-то в глубине станции усиливается гул: крики Вдов, сухие щелчки перезарядки автоматов, тяжёлые шаги, отдающиеся в металле пола как удары сердца. Воздух дрожит, будто станция сама готовится к схватке.       И тут зазвучал тихий, почти неразличимый писк в динамиках. Он прорывается сквозь гул боя, как игла сквозь ткань. Нат мгновенно его узнаёт. Сигнал. Команда. Голос Красной комнаты, тяжёлый, давящий, пробивается прямо в мысли, как будто его произносят изнутри её головы: «Убейте их». Она моргает, сжимает зубы так, что в висках звенит. — Я, выношенная во чреве… не материнском, а морском, — шепчет, губы едва двигаются, слова словно приклеены к нёбу. Это её оберег, мантра, единственное, что может оттолкнуть чужую волю. — Пойдёшь? — тихо, почти беззвучно спрашивает блондинка. Как будто это их маленькая тайна, которую никто больше не должен услышать. В её глазах читается вопрос. Но еще в них есть что-то ещё, почти... надежда?       Ответа нет. Только шаг вперёд. — Наташа, что ты творишь?! — кричит одна из Вдов, и в этом крике больше ярости, чем страха. Команда на захват звучит уже без эмоций, словно её произносит машина. — Схватить дезертира.       Две тени вырываются вперёд. Одна, словно кошка, прыгает, обвивая руку вокруг шеи Нат, сжимая горло. Но рыжая даже бровью не повела. Она действует так, словно дыхание ей и не нужно. Плечи чуть дёргаются, и захват ослабевает. Одним движением она сбрасывает напавшую на пол, тело глухо бьётся о металл пола. Вторая успевает схватить за руку, но встречает жёсткий рывок и вот девушка уже летит в стену.       Через секунду Наташа уже бежит рядом с Еленой и её людьми, в сторону, противоположную командному центру. Писк ещё слышен, но только ей. Чтобы заглушить его, она в голове повторяет строки, как молитву: Я, выношенная во чреве… не материнском, а морском!       За их спинами всё ещё слышен отдалённый топот и обрывки криков Вдов, но они уже сливаются в глухой гул. Нат идёт впереди, плечи чуть поданы вперёд, взгляд постоянно скользит по потолку и углам, будто она ждёт выстрела или удара из любой тени. — Сюда, — кивает она на небольшой люк сбоку, почти сливающийся с панелью стены. — Они не дадут нам просто так уйти… Я знаю, как выбраться.       Рывок и крышка вентиляционного отсека падает на пол с глухим звоном, разлетаясь пылью. Узкий серый коридор, в котором пахнет машинным маслом и старым металлом, тянется в темноту. Наташа ныряет первой, движения быстрые, но нервные, словно каждое касание локтя о стену может их выдать. Иногда она замирает, прислушиваясь к далёким звукам: лёгкий звон металла, шорох кабелей, неясные шаги. — You sure we’re not walking right into a trap? — хмуро бросает Джон, его дыхание отдаётся в узком тоннеле. ( Ты уверена, что мы не идём прямо в ловушку?) — Oh, come on. This is all just a little too convenient, don’t you think? — тянет Эйва с кривой ухмылкой, но взгляд её всё время скользит за спину Нат, будто она тоже что-то чувствует. ( Да ладно. Всё это уж слишком удобно, тебе не кажется?)       Наташа молча движется вперед, но плечи её напрягаются, словно она ждёт, что голос Красной комнаты вернётся. Пальцы скользят по кабелям вдоль стен, пока не находят едва заметную нишу. Она встаёт на колени, дотягивается до креплений под потолком и достаёт кобуру с пистолетом. — Вот он… — тихо говорит она, проверяя затвор. В её взгляде нет сомнений, только холодная решимость, будто оружие это единственное, что в этой реальности подчиняется только ей. Эйва фыркает, чуть склонив голову, будто оценивает каждое движение Нат: — Uh-huh. Totally not suspicious. (Ага. Совсем не подозрительно.) — Enough, — резко обрывает их Елена, и даже в этом одном слове звучит приказ. Девушка не оставляет им ни одной попытке на возражение. Она не отрывает взгляда от Наташи, зрачки чуть сужены, словно что-то высчитывают. — Guys, I know that this isn’t my Natasha… but I trust her. In any universe. (Хватит. Я знаю, что это не моя Наташа… но я ей доверяю. В любой вселенной.)       Нат, не оборачиваясь, тянется к кабелям, движения быстрые, но пальцы едва заметно дрожат, выдавая напряжение. Из-за тьмы тоннеля она вытаскивает свёрнутый в брезент рюкзак. Он тяжёлый, ткань чуть влажная от конденсата. Внутри сухой паёк, обоймы, пара инструментов, фляга. Всё уложено идеально, как учили все эти годы, продуманно до мелочей. Она застёгивает молнию одним резким движением, как будто боится, что кто-то вырвет этот шанс из её рук. — Я давно это спрятала, — тихо говорит она, и в этих словах нет оправдания. — Просто ждала подходящего момента.       Вдалеке, по ту сторону толстых металлических стен, глухо звучат голоса и вместе с ними доносится лязг боевых сапог, будто приближается стальная лавина. Наташа бросает на Елену короткий взгляд, но вместе с этим в нём читается всё: предупреждение, решимость и то, что словом не скажешь.       Они двигаются дальше по тёмным шахтам станции. Наташа идёт первой, ступает бесшумно, словно каждый шаг рассчитан, но всё же чуть оборачивается на звуки позади. Узкий, шумный туннель встречает их влажными стенами, пахнет солью, машинным маслом и чем-то, что Наташа не может опознать, но от чего в груди появляется холод.       Впереди виднеется люк в маленький технический отсек. В углу к стене прикреплён ещё один рюкзак, а к потолочной ферме примотана кобура с пистолетом. Джон оглядывается через плечо, взгляд быстрый, но цепкий, словно ищет улики в каждой тени: — This is too convenient, Yelena… we should head back to our capsule. (Всё это слишком удобно, Елена… нам нужно вернуться к нашей капсуле.)       Елена уже открывает рот, чтобы возразить, но станция содрогается от глухого удара. Воздух в шахте дрожит, по стенам пробегает металлический скрежет, словно что-то огромное сдвинулось в глубине. Эйва закатывает глаза, но всё же на секунду замирает, прислушиваясь: — Let me guess… that was our ride? (Дай угадаю… это был наш транспорт?)       Нат хмуро смотрит на Елену, голос сухой, без намёка на шутку: — Если это была ваша капсула, то у нас остался только один путь. Через грузовой шлюз. Там ремонтная капсула.       Джон резко мотает головой, бросает быстрый взгляд на Нат, затем на Елену: — Fuck, Belova, what did your new friend say? Let me guess we’re just blindly following her now? (Чёрт, Белова, что сказала твоя новая подружка? Дай угадаю, теперь мы просто слепо идём за ней?)       Елена отвечает жёстко, но ровно, каждый слог звучит как отрезанный клинок: — Do you have a better plan? No? Then stop talking. We don’t know this place, we don’t know this world and it was your idea to come here. So shut up and follow. ( У тебя есть план получше?Нет? Вот и заткнись. Мы не знаем это место, этот мир. И, напомню, это была твоя идея сюда прийти, так что заткнись и следуй за ней.)       Джон прикусывает губу, в его взгляде смешаны недоверие, злость и холодное понимание, что споров больше не будет. Нат в это время молча достаёт из рюкзака старый гидроключ и несколько кабелей. Металл инструмента холоден, чуть влажный от конденсата, и в её руках он выглядит не просто инструментом, а ключом к свободе. — Она в аварийном режиме, — тихо говорит она, не глядя ни на кого. — Но я смогу запустить её вручную. Главное суметь добраться туда, пока Вдовы не перекрыли шлюз.       Позади уже слышны приглушённые крики и ритмичные удары сапог по металлу всё ближе, всё быстрее. Елена коротко кивает, и в этом кивке нет ни капли сомнений, только решение, которое уже нельзя отменить.