Часть 1

Зал гудел от смеха и музыки, сотни голосов сливались в один неразборчивый шум, перекрываемый ритмичными ударами баса. Яркие огни гирлянд и разноцветных прожекторов слепили глаза, отражаясь в хрустальных бокалах, которые то и дело поднимались в тостах. Воздух был пропитан сладковатым ароматом алкоголя, парфюма и чего-то жареного — наверное, закуски с соседнего стола. Всё вокруг двигалось, смеялось, танцевало, жило своей бурной, неудержимой жизнью, но Армин чувствовал себя здесь чужим. Он стоял в углу, почти прижавшись спиной к стене, пальцы нервно сжимали тонкую ножку бокала с шампанским. Напиток почти не трогал — он лишь изредка подносил его к губам, делая крошечный глоток, больше для вида, чем для удовольствия. Вкус был слишком резким, игристые пузырьки щекотали язык, но это хоть как-то отвлекало от навязчивого ощущения, что он здесь лишний. Взгляд скользил по толпе, выхватывая знакомые лица — однокурсников, ребят из общежития, пару преподавателей, которые, видимо, решили сегодня "отпустить ситуацию". Все были раскрепощены, улыбались, громко перекрикивались, обнимались. Кто-то неуверенно, но весело двигался под музыку, кто-то уже явно перебрал и клонился на бок, опираясь на друзей. Армин вздохнул. Он должен был радоваться — в конце концов, такие тусовки бывают не часто, но вместо этого его лишь сжимало странное, тягучее чувство тревоги. «Может, просто уйти?» Промелькнула мысль. Но нет, это было бы слишком грубо. Да и потом, что он скажет? Что ему неинтересно? Неловко? Все посчитают его занудой. Опять. Он потянулся к столу с напитками, налил себе еще немного шампанского — просто чтобы занять руки. Рядом проходила пара, девушка громко смеялась, запрокинув голову, её каблуки чуть не задели его ботинок. Армин инстинктивно отпрянул, брызги шампанского капнули на рубашку. «Отлично» Мысленно пробормотал он, смахнув влагу пальцами. Где-то в центре зала начался новый визг и хохот — кто-то упал, или, может, просто решил устроить пьяные гонки между столами. Армин даже не стал смотреть. Ему хотелось одного — чтобы этот вечер поскорее закончился. Он прикрыл глаза на секунду, пытаясь отгородиться от шума, но музыка врезалась в виски, билась в такт пульсу. Гул голосов, смех, звон стекла — всё это сливалось в один оглушительный поток, от которого хотелось зажать уши. «Почему я вообще сюда пришел?» Потому что так надо. Потому что все пришли. Потому что иначе потом будут вопросы, взгляды, недоумение. Он открыл глаза и снова уставился в бокал. Пузырьки поднимались вверх, лопались у поверхности. Как будто даже шампанское пыталось сбежать. Армин усмехнулся сам себе. Где-то рядом раздался особенно громкий хохот, и он вздрогнул, невольно подняв взгляд. Группа ребят что-то праздновала, один из них размахивал бутылкой, другой пытался его удержать. Всё это выглядело глупо, но... весело. На мгновение ему стало грустно. Не от того, что он не может так же, а от того, что даже не хочет. Он отпил еще глоток. Шампанское было уже теплым...

Flashback

Они шли по улице, шумной и оживлённой даже поздним вечером. Фонари отбрасывали жёлтые блики на мокрый после дождя асфальт, а вокруг сновали люди — кто-то спешил домой, кто-то, наоборот, выходил из баров и кафе, смеясь и переговариваясь. Армин шёл чуть позади всех, руки в карманах, взгляд устремлён в землю. — Ну так что, Армин? Ты с нами? — раздался звонкий голос Хистории. Она обернулась, шагая задом наперёд, чтобы смотреть на него, и улыбалась так широко, что у неё даже появились ямочки на щеках. Армин сжал губы. Он уже знал, что его ждёт — шум, толпа, неловкость. — Я, наверное, пас... — начал он, но Хистория тут же перебила, хлопнув в ладоши. — Ой, да ладно тебе! Это же огромная тусовка! Ты не можешь просто взять и просидеть её дома! Рядом засмеялся Жан, лениво перекинув руку через плечо Марко. — Да брось, Армин, расслабься. Ты же знаешь, как Рейнер орёт, когда напьётся. Это же классика! — Именно, поэтому я хочу остаться в живых, — пробормотал Армин, но его никто не услышал. Хистория подошла ближе, схватила его за руку и потянула за собой. — Всё, никаких отговорок! Ты идёшь с нами, и точка. Обещаю, будет весело. Тебе просто нужно расслабиться, понял? Её глаза блестели с таким непоколебимым энтузиазмом, что у Армина даже не нашлось аргументов. Он вздохнул, почувствовав, как сопротивление тает. — Ладно... — сдался он. — Ура! — Хистория подпрыгнула от радости и тут же побежала дальше, догоняя остальных. Армин остался стоять на месте, глядя ей вслед. Он уже знал, чем это закончится. Он всегда знал.

...

Теперь, зажатый в углу шумного зала, он снова вспомнил тот момент и пожалел, что не настоял на своём. «Нужно просто расслабиться. Легко сказать...» Он оторвал взгляд от бокала и снова окинул взглядом зал. Где-то там, в самой гуще веселья, наверняка была Хистория — она всегда оказывалась в центре внимания. Жан и Рейнер, скорее всего, уже напились и что-то громко выкрикивали. Марко, наверное, пытался их утихомирить. А он стоял здесь. Один. Армин сжал зубы. Почему он всегда так? Почему не может просто... влиться? Он сделал ещё один глоток шампанского. Оно было уже почти неприятным на вкус. «Надо было отказаться точно» Но он не отказался. И теперь ему оставалось только ждать, пока этот вечер закончится сам по себе. Зал гудел, как гигантский живой организм, а Армин чувствовал себя случайно занесённой сюда песчинкой. Он уже собирался сделать ещё один глоток тёплого шампанского, когда его взгляд случайно скользнул через толпу и зацепился за знакомый силуэт. Энни. Она стояла в центре небольшой компании, слегка откинув голову назад, и что-то говорила с той лёгкой, почти вызывающей ухмылкой, которая всегда казалась Армину одновременно притягательной и пугающей. Сегодня она выглядела... иначе. Не так, как обычно в университете — в простых худи и потертых джинсах, с небрежным хвостом. На ней было чёрное платье — не слишком короткое, но и не скромное, с открытыми плечами и лёгким декольте, подчёркивающим линии её фигуры. Тонкие бретели едва удерживались на светлой коже, а сам материал облегал её так, будто был отлит специально под неё. Волосы, обычно собранные, сегодня свободно спадали по плечам, слегка подвитые на концах, и блестели под мигающим светом гирлянд. Но больше всего Армина поразил её взгляд. Тот же самый — острый, оценивающий, будто видящий насквозь. Только сейчас в нём было ещё больше уверенности, даже дерзости. Она смеялась, подняв бокал, и свет играл в стекле, отражаясь в её глазах, как осколки льда. Армин почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он не собирался её разглядывать. Не собирался вообще задерживать на ней взгляд. Но теперь, когда он поймал себя на этом, стало только хуже — он не мог отвести глаз. И тогда она повернула голову. Прямо на него. Их взгляды встретились. Армин резко дёрнулся, словно его поймали на чём-то неприличном, и тут же уставился в свой бокал, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он надеялся, что она не заметила. Надеялся, что она просто случайно посмотрела в его сторону. Но когда он осмелился снова поднять глаза, Энни всё ещё смотрела на него. Не ухмылялась. Не отворачивалась. Просто... смотрела. С тем же невозмутимым, слегка любопытствующим выражением, с которым она, казалось, смотрела на всё вокруг. Армин почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжимают бокал. Он должен был что-то сделать. Кивнуть? Улыбнуться? Отвести взгляд? Он выбрал последнее — резко отвернулся, делая вид, что его внезапно заинтересовала табличка с надписью "Выход" на противоположной стене. Но даже теперь, глядя в совершенно другую сторону, он чувствовал её взгляд на себе. И самое странное — ему не хотелось, чтобы она перестала. Музыка гремела, смешиваясь с гулом голосов, но Армин больше не слышал ни того, ни другого. Его мысли крутились вокруг одного — вокруг того, что Энни заметила его взгляд. Что она всё ещё смотрит. Он пытался не оборачиваться, делая вид, что полностью поглощён изучением содержимого своего бокала, но напряжение в затылке не отпускало. И вдруг кто-то встал рядом. Армин медленно поднял голову. И в горле будто пересохло. Энни стояла прямо перед ним, слегка наклонив голову набок, и в её глазах читалось что-то среднее между насмешкой и любопытством. — Ты выглядишь так, будто тебя здесь держат против воли, — сказала она. Её голос был ровным, без намёка на издевку, но от этого только сильнее резал слух. Армин почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжимают бокал. — Я просто... не очень люблю шумные места, — пробормотал он, тут же пожалев о своих словах. Звучало глупо. Энни приподняла бровь. — Вижу. Но если ты всё время будешь прятаться по углам, никто так и не узнает, какой ты на самом деле. Она говорила так, будто это было очевидно. Будто стеснительность — это что-то вроде плохой привычки, от которой можно просто отказаться. Армин хотел ответить. Хотел сказать что-то остроумное, но в голове внезапно образовалась пустота. — Может, мне просто нечего сказать, — выдавил он наконец. Энни рассмеялась — коротко, беззлобно. — Вот видишь, уже начало. Потом она протянула руку. — Пошли. Армин уставился на её ладонь, будто не понимая, что от него хотят. — Куда? — Танцевать. — Я не... — он попытался отказаться, но Энни уже схватила его за запястье. — Да брось, — её пальцы сжались вокруг его руки твёрдо, но без грубости. — Ты же не умрёшь. И прежде чем он успел что-то возразить, она потянула его за собой. Толпа расступилась перед ними — или это только казалось Армину. В ушах застучало сердце, заглушая музыку. Он чувствовал, как его ладонь потеет в её руке, как ноги становятся ватными. Но Энни не отпускала. Они вышли на танцпол, где тела сливались в едином ритме, где свет прожекторов резал глаза, где воздух был густым от смеси духов и пота. — Расслабься, — сказала Энни, поворачиваясь к нему. Армин попытался. Правда попытался. Но его движения были скованными, неуверенными, будто он боялся задеть кого-то лишний раз. Энни покачала головой. — Не думай. Просто двигайся. И тогда она сама начала танцевать — легко, без лишних усилий, будто музыка текла сквозь неё. Её платье колыхалось в такт, волосы скользили по плечам, а глаза не отрывались от него. Армин застыл на секунду, глядя на неё. А потом, очень медленно, начал двигаться сам. Толпа сомкнулась вокруг них, горячие тела невольно подталкивали их друг к другу. Армин чувствовал, как его ладони становятся влажными, но Энни не отпускала его руку, а лишь сильнее прижала её к своей талии. Её пальцы скользнули по его запястью, будто проверяя пульс, и он замер, не зная, как реагировать. — Ты совсем деревянный, — прошептала она ему в ухо так близко, что её дыхание обожгло кожу. Он попытался что-то ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого он лишь неуклюже придвинулся ближе, следуя её ритму, но всё ещё слишком скованно. — Всё в порядке? — пробормотал он, едва слышно, больше для себя, чем для неё. Энни рассмеялась — низко, хрипловато, и внезапно её рука скользнула вверх по его шее, пальцы вцепились в волосы у затылка. — Заткнись уже, — прошептала она. И поцеловала его. «Что она делает сейчас?» Губы её были тёплыми, чуть влажными от блеска, с лёгким привкусом чего-то сладкого — может, коктейля, может, просто её помады. Армин застыл на секунду, не зная, как реагировать, но она не отстранялась, а лишь сильнее прижалась к нему, и тогда он, наконец, ответил. Неумело. Неуверенно. Его руки дрожали, когда он осторожно обхватил её за талию, пальцы впились в тонкую ткань платья. Энни ответила на это лёгким укусом в нижнюю губу, заставив его вздрогнуть, а потом отстранилась — всего на сантиметр, но достаточно, чтобы он почувствовал, как её дыхание стало чаще. — Так лучше, — пробормотала она. Потом её губы снова нашли его — сначала шею, потом уголок челюсти. Она целовала его так, будто проверяла, где он вздрогнет сильнее, где его дыхание собьётся. Армин чувствовал, как его тело предательски реагирует на каждое прикосновение, как кровь приливает туда, куда не должна была. И Энни это заметила. Она прижалась к нему ещё плотнее, бедро скользнуло между его ног, и он почувствовал, как она намеренно упирается в него. — Ого, — прошептала Энни прямо в его кожу, и в её голосе явственно читалось удовлетворение. Армин попытался отстраниться, но она не дала, лишь сильнее вцепилась пальцами в его волосы. — Не дёргайся, — приказала она, и её голос звучал так, будто она улыбалась. Потом её губы снова нашли его, а тело прижалось так близко, что он чувствовал каждый её вдох, каждый изгиб. И самое страшное — ему это даже немного понравилось Музыка и гул толпы остались где-то далеко позади, когда Энни крепко сжала его руку и потянула за собой. Армин едва успевал за её стремительными шагами, сердце бешено колотилось в груди, а в висках пульсировала кровь. Они протиснулись через шумную толпу, прошли мимо столиков с напитками, и вот уже лестница, ведущая на второй этаж. — Энни, подожди… — попытался он остановиться, но она лишь резко дернула его за собой. — помолчи, — её голос звучал низко, почти хрипло, и в нем не было места возражениям. Они поднялись по ступеням, прошли по узкому коридору, и Энни резко толкнула первую же дверь. Комната оказалась небольшой, полутемной — вероятно, склад или подсобка. Полки с бутылками, коробки, запах пыли и слабый аромат моющего средства. Дверь захлопнулась за их спинами, щелчок замка прозвучал слишком громко в неожиданной тишине. И прежде чем Армин успел что-то сказать, Энни уже прижала его к стене, её руки вцепились в его плечи, а губы снова нашли его. Этот поцелуй был совсем другим — жадным, нетерпеливым, лишенным той игривости, что была на танцполе. Она кусала его губы, язык скользил горячий и влажный, и Армин, забыл про всё, ответил неумело, но с лёгкой ноткой страсти.