Пролог

Тишина в квартире была особого рода – густой, вязкой, будто наполненной пылью, что оседает на легких и затрудняет дыхание. Айя лежала на спине, ощущая, как холодный пот медленно стекает по позвоночнику. Вода в стакане на тумбочке вибрировала, создавая на поверхности мелкие круги. Где-то вдали проходил ночной поезд, хотя линия метро в этом районе была заброшена еще пять лет назад после того инцидента на станции. Потолок над кроватью покрывала паутина трещин, складывающихся в причудливый узор, напоминающий карту неизвестного мегаполиса. Если долго смотреть, можно было различить улицы, площади, даже крошечные фигурки людей, застывших в странных позах. Вчера Айя заметила новую трещину – тонкую, как волос, тянущуюся от люстры прямо к вентиляционной решетке. Комната хранила знакомый запах горьковатого шлейфа вчерашнего дешевого кофе смешанный с застоявшимся ароматом старой бумаги Зеркало в прихожей продолжало свою тихую игру. Сегодня утром, проходя мимо, Айя заметила нечто странное, незнакомое движение руки - поправление воротника, который у реальной Айи был расстегнут. Пальцы автоматически потянулись к пачке. Последняя сигарета лежала криво, будто кто-то уже пытался ее достать. Пламя газовой плиты языком лизнуло табак, когда Айя вспомнила – зажигалка исчезла вчера, оставив после себя лишь масляное пятно на скатерти. Пятно приняло форму перевернутой восьмерки – знака бесконечности, разорванного посередине. За окном разворачивался ночной пейзаж - мерцающий неон вывески круглосуточного «24/7» последняя цифра которого не горела вот уже полгода, с тех пор как там нашли тело. Худой полосатый кот, с неестественным усердием вылизывающий лужицу чего-то слишком темного и густого для дождевой воды. И высокая тень во дворе, замершая прямо под фонарем, но стоило только Айе моргнуть как тень исчезала. Радиоприемник сам включился. Из динамиков лился белый шум, прерываемый обрывками фраз: «...если вы слышите это сообщение...» «...билет действителен только для...» «...когда исчезнет последний свидетель...» Провод вырвался из розетки с неприятным треском. В наступившей тишине отчетливо слышалось: медленный, преднамеренный звук ногтя, проводящего по внешней стороне входной двери Холодильник гудел, как умирающий зверь. На его полках доживали свое полупустая банка оливок с одной заплесневелой штучкой и конверт из плотной желтой бумаги с ее именем, написанным чернилами цвета старой крови. Внутри лежал ключ от квартиры №37 – такой же, как у Айи, но с едва заметной царапиной на бородке. На обратной стороне конверта – отпечаток губ, того самого оттенка "Красный закат", который она перестала носить три года назад. Где-то в глубине города раздался крик. То ли птицы, то ли женщины, то ли рвущегося металла. Фонарь под ее окном мигнул и погас, добавив еще одну темную точку на карте ночного города. Айя прижала ключ к груди. Холодный металл жег кожу, как лед в полярную ночь. За окном медленно светало. Этот день не будет похож на другие. Этот день станет последним обычным днем ее жизни.