Двоюродный братец

Перестань порочить моë имя. Я и сам в состоянии это сделать

Даэлай и Дасяо были как небо и земля. Будучи довольно тихим и спокойным демоном, Даэлай никогда не понимал тягу полу-божественного братца постоянно искать приключения на хвост. Дасяо же, в силу своего вредного характера, любил подшучивать над демонический собратом, и не всегда эти шутки были безобидными. Хули-цзин старался не обращать внимания, но это только сильнее раззадоривало чэнхуана, чувствующего свою безнаказанность. Даэлай был старшим, и иногда пытался заботиться о шиди, но всякое желание пропадало, стоило младшему что-то вытворить. Хотя, остатки тëплых чувств всë ещë теплились в сердце демона. Даже спустя не одну сотню лет белый лис продолжал издеваться над Даэлаем. И так плюющийся ядовитыми словами, словно змей, Дасяо стал ещë невыносимей. К тому же, чэнхуан гордился своей внешностью, что в лисьем, что в человеческом обличии. Как у ли́са, у него белоснежный мех, грациозное тело, яркие большие глаза, да ещë левый глаз - голубой, а правый - жëлтый. Как у человека, у него бледная кожа, белые длинные волосы, женственная фигура и всë те же глаза. Другим он казался хрупким цветочком: прекрасным, нежным, но стоит вдохнуть аромат, как тут же почувствуешь, как яд распространяется по телу, а незримые шипы стебля впились в кожу. Последней в жизни полу-божества шалостью было повторение облика двоюродного брата. Перед этим братья поссорились, ведь как Даэлай посмел дать отпор? И тогда вредный, самовлюблëнный чэнхуан захотел настроить против демона как можно больше людей. Только это обернулось против него самого. Он брал "в ученики" простых не образованных детей, и при каждой их оплошности напоминал, насколько те ничтожны по сравнению с ним. — У тебя нет никакого таланта, так на что ты годишься? Влюблял в себя юных дев, и дождавшись их признаний в любви, смеялся им в лицо и твердил, что никогда бы не полюбил таких уродин и неумех. — Почему ты так жесток со мной? — Будь ты другой, я бы так не говорил. Насмехался, злорадствовал. Всë всегда говорил, не думая о чувствах других. Открыто, прямо в лицо. Он же так считает, так видит, так пусть весь мир теперь узнает о том, какие у него мысли по поводу чего-либо и молча соглашается с ним. Дасяо надеялся, что вся эта разъярëнная толпа двинется в Лунную Пристань и разберëтся с демоном, а сам он обратиться в кого-нибудь другого и безнаказанно уйдëт по своим лисьим делам. Только вот по душу чэнхуана пришëл наëмник, желающий преподать последний урок о вежливости и культурности. Тот даже за бесценок был готов умертвить Дасяо, наслушавшись про него от людей. — В твоих устах яд. И ты захлебнëшься собственным ядом. Не без моей помощи, — наëмник всего-лишь человек, но зато раньше был заклинателем, убивавшим и не таких тварей. — Ты смеешь тягаться со мной? — горделиво поднял голову Дасяо, больше не скрывая свою божественную ауру. — Смею, ещë как смею. Кем бы ты не был, тебе здесь точно не место. Лучше бы бежал в леса, горы, и там говорил со своим отражением в луже, чем издевался над людьми. А теперь ты поплатишься за всë содеянное. Чэнхуану не хватало сил и опыта, и ему пришлось бежать, не совладав с человеком. Бежать, куда глаза глядят, но куда бы они не смотрели, всюду видели заклинателя и его быстрый клинок. Наëмник настигал ли́са везде. Ни смена облика, ни чары, ни сладкие речи, ни угрозы, ни жалость, ни лесть — ничто не могло заставить заклинателя отступить. Только в Лунной Пристани, где обнажать оружие в принципе запрещено, наëмнику пришлось отстать. Дасяо, пока человек отвлëкся, шмыгнул в ближайшую лавку, и тут же чуть не получил по наглой белой морде. — Кто это тут приполз? «Дорогой» двоюродный брат, мне кажется, ты дверью ошибся, — Даэлай, завидев взъерошенного и помятого чэнхуана, указал курительной трубкой на дверь. Хули-цзин не думал выгонять младшего брата, но и его присутствие настроение не поднимало. Дасяо только зло зыркнул и прижался пушистым лисьим ухом к двери, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. — Кто-то наконец-то припадал тебе урок хорошего поведения? — хихикнул Даэлай, прикуривая. — Отстань! — Будешь буянить, выгоню. — Ты... Ты не посмеешь! — А чего ты так испугался? Доигрался, и теперь твою шкуру хотят пустить на коврик? Дасяо, невнятно ругаясь, отполз в дальний угол и отвернулся в стену, чтобы не видеть демона. Даэлай вздохнул и осторожно подошëл к чэнхуану. — Давай, прекращай. Тебе уже больше трëхста лет, а ты всë ведëшь себя как маленький ребëнок, — почесал брата за ушами торговец. — Хватит дуться. Иди и отмывайся, а то из белого превратился в бурого. Дасяо повернулся к демону и показал язык, чем только рассмешил Даэлая. — Ну хватит, — улыбнулся демон.

***

— Ты серьëзно его простил? — С чего ты взял? Я всë ещë продолжаю на него злиться. Просто тогда на меня что-то нашло. Может мне стало его жалко, а может а может ещë что. Но он дурак, и другого не дано. — Он так старался тебе навредить. Почему? Мне не совсем ясно. — Он просто избалованный засранец, который считает, что весь мир вертится вокруг него. Стоит только сделать что-то, что ему не нравится, и ты становишься его врагом номер один. Будь его воля, он бы набросился на меня, да только понимает, что силы не равны. Да и ничего так его тогда потрепали. Даэлай Мо отпил чай и слегка наклонил голову на бок, задумчиво глядя куда-то в сторону. Павлин в клетке лениво зевнул и вдруг произнëс: — Дасяо есть причина многих неприятных слухов о Даэлае. И Вы, Сяо Тяньлэ, здесь тоже из-за слухов, при чëм довольно старых. Всë это случилось так давно. Заклинатели позабыли о нас, последние приходили лет может сто назад. И то из-за неприятного инцидента с беюй*. Тяньлэ поперхнулся, глядя на нахохлившуюся птицу. Голос у павлина был неопределëнный, не женский и не мужской, высокий и тихий. — Так ты разумный?! А чего раньше молчал? — А ты меня ни о чëм и не спрашивал, — павлин просунул голову между прутьями и утащил печеньку с подноса торговца. — Вафем мфе фо-то гофориф, ефви и так ффë беф мефя фкавано? — Не разговаривай с набитым клювом, сколько раз просил, — недовольно фыркнул демон. — Крошки летят. Заклинатель подпëр голову рукой, внимательно наблюдая за спором павлина и лиса. Медленно глянув в окно, Тяньлэ подскочил и понëсся из лавки. — Что такое? — вскинул бровь Даэлай Мо. — Рассвет, вот что! У меня нет никакого желания оставаться здесь на целый день. Да и больше спросить мне не о чем... — Чтож, тогда прощай. Приходите к нам ещë!