Перья крылатого чëрного тигра

На дыру в аргументах лучше указать мечом. А если еë нет, то можно и проделать

Люди — существа ужасные и бесполезные. Так всегда считал Даэлай Мо. Пользы от них никакой, одни только убытки. И собственное желание обладать богатством демон презирал. Больно оно человеческое. Но раз страдаешь чем-то подобным, и избавиться не возможно, что поделаешь? Му Ифань — не очередной зверь из лавки Даэлая Мо. Как и Юйхуа, цюнци нашëл в ней убежище ближе к концу своей жизни, хотя в отличии от таотэ больше еë не покидал. Но попал он в лавку исключительно по вине Даэлая Мо. Во всяком случае, так считал сам демон. Зима — пора мертвецов. Каждый год природа, как феникс, умирает и возрождается, всë живое на время морозов замирает, в ожидании возвращения живительного тепла. Но это никогда не касалось людей. Они продолжают суетиться, жить, пока не наступит совсем уж жуткий холод и зверствующие с ним болезни... ...В лавке было прохладно, и потому Даэлай Мо убрал все клетки и аквариумы вглубь лавки, оставив только павлина. Укутавшись в одеяние из шкур животных, демон с превеликим неудовольствием принимал клиентов. Особенно настырных, наглых или «срочнонуждающихся». — Но вы же знаток всяческих существ! Почему вы не хотите мне помогать?! — очередной человек, ради каких-то своих целей, ищет древнее создание. С какой стати Даэлай Мо должен помогать ему? — Пока вы не объясните мне причину, зачем Вы его ищете, я не стану Вам помогать! — рявкнул демон так, что окна задрожали. — Он что, Ваш старый знакомый, что Вы так печëтесь?! — продолжал негодовать клиент. — Да даже если и нет! Знаете, скольких так перебили?! — Но я не собираюсь ему вредить... Ну пожалуйста! — Какой настырный молодой человек, — скривился торговец, но немного успокоился. Будучи сам лжецом, Даэлай Мо способен отличить ложь от правды. — И всë же, я настаиваю, чтобы вы объяснили мне причину поисков. Искать подобное создание просто банально опасно. Юноша замялся. Лихорадочно вспоминая слова, он дышал всë чаще и чаще, казалось, что он вот-вот заплачет. — Кое-кто, кто очень дорог, серьëзно болен, и его отказываются лечить, говорят, бесполезно... — У Вас кто-то умирает от болезни? И вы решили довериться самой противоречивой легенде о самом лживом существе? — ахнул Даэлай Мо. Настолько глупого создания демону не доводилось видеть. — Но... Чего же здесь противоречивого? Перья крылатого чëрного тигра способны излечивать от любой болезни! — Неся на своих крыльях смерть, он исцеляет любую хворь... — торговец поморщился. Эту легенду сочинил сам Му Ифань, заманивая в своë логово таких вот доверчивых и невнимательных идиотов. Цюнци оставил подсказку, чтобы более-менее умные люди как минимум раза два подумали над смыслом слов, но отчаявшимся или глупым просто некогда о чëм-то задуматься. — Ну и? — похоже, юношу ничего не смутило. — Какой же Вы тугодум... Ладно, хорошо! Дураков не победить! Я расскажу, где он, но потом не приходите и не жалуйтесь, что я Вас не предупреждал, если Вы вообще останетесь в живых! ...В глубинах гор, во льдах, во мраке паутины пещер, мерцает пара янтарных глаз. Слышен тихий, предупредительный рык. — Кто посмел войти в мои владения? Кто ты? — громкий голос сотряс пещеры, посыпались камни. Ян И, держа наготове меч, встал в середине прохода в логово зверя. Тот демон не обманул его! Цюнци из легенды действительно существует! — Му Ифань! Несущий на своих крыльях смерть, исцеляющий любую хворь... — Святые предки, ещë один балбес, — голос из пещер уже не казался таким страшным, скорее просто раздражëнным. — Я сегодня сыт, иди отсюда. — Что? Я шëл сюда несколько дней! Я пришëл сюда ради... — Да-да, у тебя кто-то заболел, бла-бла-бла, все дела. Мне очень жаль, но... — из тьмы вышла громадная фигура в доспехах. Большие глаза с недовольством влились в юношу. Чëрные тигриные уши были прижаты к голове, а тяжëлый хвост свирепо бил по ногам своего обладателя. — У меня нет никакого желания тебе помогать. Зачем мне это? Что я получу взамен? Ян И кинул под ноги Му Ифаню мешочек, и тот мелодично звякнул о сапоги своим содержимым. — Вот это другой разговор, — улыбнулся цюнци, скаля зубы. Рука в когтистой перчатке потянулась к мешочку и подкинула его, взвешивая содержимое. — Маловато, но сойдëт. И так, я вижу, у тебя есть меч. Искусен ли ты во владении оружием, или оно только тигрят пугать? — Я умею сражаться! — воскликнул Ян И. — Посмотрим... Если сможешь меня победить — так уж и быть, выдам тебе перо. Если не сможешь — покатишься отсюда куда подальше. — Но я же уже заплатил! — юноша стукнул кулаком по груди. — А ты что думал, всë так просто будет? — дëрнул пушистыми ушами цюнци. Ян И по сравнению с Му Ифанем казался ребëнком. Громадина в доспехах с тяжëлым копьëм на перевес ухмылялась, предвкушая лëгкую победу. — Первый удар за тобой, — хмыкнул цюнци. Юноша кивнул и не долго думая кинулся на Ифаня. Меч противно взвизгнул о доспех и разбился, множество осколков разлетелись по пещере, чудом не задев Ян И. — Хороший удар, но ты меня даже не поцарапал. Теперь моя очередь, — Му Ифань развернул копьë тупой стороной вперëд и толкнул юношу в грудь. У Ян И перехватило дыхание, и тот упал на землю, хватая ртом воздух. — Никогда не видел более хлипкого существа. Иди ка ты, мальчик, отсюда. Не надоедай мне, — цюнци потыкал носком сапога живот юноши и ушëл вглубь логова, довольно урча...

Три дня спустя

...— Му Ифань! Несущий... — Опять ты? Тебе в прошлый раз мало было? Ян И не думал сдаваться. Дорогой человек всë ещë болен, и ему хуже с каждым днëм. — Мне всë ещë нужно твоë перо! — Пф. Что изменилось за три дня? Юноша показал цюнци новый меч. В рукаве Ян И припрятал талисман, сделанный для него знакомым заклинателем, чтобы истончить броню Му Ифаня. И его показывать он точно не собирался. Цюнци лениво вышел из пещеры, жмуря от удовольствия глаза. — Тебе везëт уже второй раз. Я снова сыт. Ян И только нахмурился. Он думал, как ему извертеться, чтобы и прикрепить талисман, и ударить мечом. Вряд ли тигр даст сделать и то, и то. — Как и в прошлый раз, первый удар за тобой, — Ифань развëл руки в стороны. Юноша только успел налепить талисман, как тут же получил кулаком в лоб. — Я же не успел... — Колдовство — тоже удар. Хоть и подлый... Какова главная черта охотника? — задал неожиданный вопрос цюнци. Ян И, всë ещë не отойдя от удара, покачал головой. — К чему ты клонишь? — По сути, ты охотник. Тебе нужно моë перо. Но ты его не получишь, потому что не можешь победить меня. Так какая главная черта охотника? Что позволит тебе достичь желаемого? — Сила? Ловкость? — Коварство. ...Придя третий раз, через неделю, Ян И казался каким-то безжизненным. Но Му Ифань не обратил на это внимание. Какое цюнци дело до какого-то там человека? — Му Ифань... — Да, это моë имя, не зачем его повторять каждый, раз, когда ты приходишь, — цюнци почесал когтистой перчаткой щëку, лениво зевая. — Ну что, всë как всегда. Я снова сыт, снова первый удар за тобой. — Почему ты всегда даëшь мне первым ударить? — Ян И слегка склонил голову на бок. — Потому что если я нападу первым, будет не спортивно. Я тут же снесу тебе голову, а это не интересно, — самодовольно улыбнулся Му Ифань. Юноша кивнул, медленно подошëл к тигру и со всей силы вонзил клинок в грудь цюнци, пробив доспех. Му Ифань охнул и схватился за лезвие, но вытащить меч не сумел. — В прошлый раз я здесь прицепил талисман. А за эту неделю я получил зачарованный меч. Ты проиграл, Му Ифань. — Без тебя вижу, — поморщился цюнци. Рана причинила боль, тигр ощущал, как кровь течëт под доспехом, холодя разгорячëнную кожу. Ян И провернул клинок, заставляя Ифаня упасть на колени от боли. Цюнци, закряхтел, а затем с прищуром обратился к юноше. — С тобой явно что-то не так. Твоя цель... Изменилась. Ты больше не хочешь получить желаемого, ты хочешь причинить мне больше боли. Что изменилось за эту неделю? — Тот, для кого я хотел достать перо, умер. Му Ифань прижал уши и отвëл взгляд, и немного помолчав, спросил: — Кто это был? — Моя невеста. — Утешу тебя, она бы всë равно умерла. Я не способен исцелять болезни. — Я это уже понял. — До тебя дошëл смысл придуманной мной легенды? — Да. — Тогда зачем пришëл? — Чтобы навеки заткнуть твою лживую пасть. — Благородная цель, да увы, у тебя ничего не выйдет, — ухмыльнулся Му Ифань. — Почему? — Ян И нахмурился, слегка наклонившись вперëд, налягая на клинок, вгоняя его глубже. — Потому что как я и говорил тебе, главная черта охотника — коварство. С этими словами Му Ифань молниеносно выкинул руку вперëд и вырвал сердце юноши. — Ты слишком беспечен. Нужно убивать жертву, а не слушать еë трëп. *** ...— Жестоко, — задумчиво произнëс Тяньлэ. — Ну тут уже либо я, либо он. Сам понимаешь, что я выбрал, — обидчиво фыркнул Му Ифань. — Я тогда впервые по настоящему испугался. Ещë бы чуть-чуть, и он действительно бы меня убил. — Как было его сердце на вкус? — вклинилась в разговор Юйхуа. — Пресновато. Я бы добавил немного... — Давайте вы не при мне будете обсуждать свои кулинарные предпочтения? — заклинатель прикрыл рот рукой, чувствуя рвотный позыв. — Ой какие мы нежные! — хмыкнул цюнци. Юйхуа ощутимо стукнула крылатого тигра по голове: — Не издевайся над ним. Ведëшь себя как великовозрастный ребëнок. — Я вижу, вы закончили, — Даэлай Мо, похоже, всë это время проторчал за занавеской, не желая участвовать в разговоре. Однако в его руках был поднос чайничком и парой чашек, от которых пахло чем-то травянистым. — Да, закончили, — с гордо поднятым хвостом, Му Ифань с грацией пьяного встал и ушëл за дверь в город. — Послежу ка я за ним, пока он опять с кем-нибудь не поцапался. Как маленький драчливый котëнок себя ведëт, а не взрослый цюнци, — поспешила за ним Юйхуа. Сюэ Тяньлэ остался наедине со своими мрачными мыслями и нервным Даэлаем Мо. С каждой историей мысли становились всë мрачнее и мрачнее, и заклинатель начал сомневаться в том, справедливо ли он наезжал на торговца. — Ну что, уже уходишь? — с надеждой спросил демон. — Нет, осталась последняя история, которую я хочу услышать. Белый лис-чэнхуан, «разбивающий мечты». Дасяо Мо. — Ц-ц, я надеялся, что ты не спросишь. Не люблю я распространяться о своих родственников. Даже дальних. — Я так и знал, что ты из демонов-лисов! Ты хули-цзин*! Хотя, больше похож призрака... — Мой род не пользуется хорошей репутацией, — поджал губы Даэлай Мо. — А Дасяо - мой двоюродный брат. Честный до мозга костей, режет правду только так, и плевать хотел на чьи-либо чувства. — ТЫ мне это говоришь? — хохотнул Тяньлэ. — Вот не надо мне тут. Я хоть чьи-то уважаю, а ему всë равно, кто перед ним. Он не самая вежливая личность, и хотя честность считается хорошим качеством, в змеиных устах моего дорого братца — это самый настоящий яд. Он позор своего рода, — злобно, с некоторым отвращением, фыркнул демон. Тяньлэ усмехнулся: — Не знаю, что там на счëт позора, но мне хочется послушать, что же там такого произошло. Насколько мне известно, в человеческой форме он выглядит в точности как ты, и это не хило подпортило тебе репутацию. — На репутацию среди людей плевать. У меня и среди демонов покупателей полно. Но меня всë равно раздражает, что он посмел повторить мой облик!