Часть 6

Мы по очереди зашли в кабинет декана с опущенными головами. Правда, от моего взгляда не ускользнул тот факт, что Ким, как и я, прикрывался виноватым видом, чтобы Джину не заметил наши довольные ухмылки. Я не жалела о нашей выходке несмотря на то, что в ловушку попалась совсем другая «рыбка». Зато, де тритон будет знать, что с нашей компанией могут быть шутки плохи. Джину шёл за нами, убрав ладони в карманы, словно погонщик направлял своё стадо в родное стойло. Я даже услышала, как он насвистывал себе под нос популярный в столице мотив! Закрыв дверь в кабинет де Хён обошёл нашу четвёрку и сел в своё удобное кожаное кресло. Я предприняла попытку сесть на одну из жёстких деревянных табуреток, что стояли возле стены, но Джину покачал головой и указал жестом на пол перед столом: — Табуретки — не для вас. Права сидеть вы не заслужили. Ладно, как скажешь, противный декан. Если вашему эго будет угодно, я постою вместе с остальными. — И чья это идея: устроить засаду на ректора в актовом зале? — прищурившись грозно спросил де Хён. Мы дружно изобразили недоумение и пожали плечами — ничья. Точнее, моя и Кима, но целью был вовсе не ректор де Джун. — Ах да, Сим здесь не причём. Вы ожидали… а кого, собственно, вы ожидали? Неужели меня? Джинк склонил голову на бок, глядя с издевкой на нашу четвёрку. Ведь понял уже, зараза, и собирается помучить перед назначением наказания. — Молчите? Хорошо, тогда я начну первым. Ким, чёрт вас подери, Ли. Вы знаете о том, что за хранение зелья, в котором присутствует кровь мантикоры, положена смертная казнь? — Так-то в столице, — голосом обиженного ребёнка возразил зельевар-рецидивист. — Отвык от ваших порядков, пока жил в захолустье. — Вас выгнали из Мистара три года назад. Сходите в аптеку и купите таблетки для улучшения памяти. У вас есть время до утра, чтобы утилизировать всю свою «запрещёнку». С рассветом я нанесу вам дружеский визит и если найду хотя бы каплю… — Так точно! Утилизировать «запрещенку»! — воскликнул Ли и даже вытянулся в струнку перед деканом. Тот удовлетворённо кивнул и Ким, осмелившись, задал вопрос: — А как вы поняли, что это… ну, то самое зелье? Вы же сидели ко мне спиной! — А у меня глаза на затылке, — фыркнул де Хён и указал пальцем на дверь. — Свободен! С невероятной быстротой Ким скрылся за дверью, оставив нас на растерзание Джину. — Господин Ву, с этой минуты использование каждого, я подчёркиваю, КАЖДОГО вашего артефакта возможно только с моего письменного разрешения. Всё ясно? Чтобы коготь мантикоры завтра был у меня в кабинете! И если я, вернувшись после обыска, точнее «дружеского визита», не увижу его вот на этом самом месте, — декан для наглядности ткнул пальцем в яркую мраморную прожилку на столе, — у вас будут большие, организованные лично мною, проблемы. Можете идти! Алан зашевелил беззвучно губами, но открыто спорить с деканом не решился и с угрюмым видом отправился следом за Лином. Положение становилось всё щекотливее: остались только мы с Мирой. — Мира Хонг, — растягивая гласные в имени рыжеволосой подруги, произнёс де Хён. — Весьма умелое использование магической ловушки. Сколько времени длился заряд? — Около сорока минут, — осторожно ответила Мира. — Вы нам подходите, — хмыкнул Джинк, и, глядя в её округлившиеся от удивления глаза, пояснил, — утром пройдёте к заведующему складом наглядных пособий и зарядите все учебные ловушки для адептов выпускных классов. Удачи, и не тратьте сегодня энергию зря. Мира прикусила губу от обиды, но промолчала. Кивнув де Хёну, она выбежала из кабинета и громко хлопнула дверью. Теперь в кабинете были только я и Джину. — Руми де Ним, — откинувшись на спинку кресла, произнёс наш новый декан. Сложив ладони «домиком» на столе, он смотрел на меня с нескрываемым интересом, но молчал, выжидая, как хищный зверь, играющий с попавшей в его лапы добычей. Я ответила ему не менее заинтересованным взглядом: тут и дураку понятно, что он оставил меня напоследок не просто так. Пауза опасно затянулась. Мы оба это понимали, поэтому заговорили одновременно: — Почему там, где происходят неприятности, рядом всегда оказывается де Ним? — Как ты узнал о нашей ловушке? Джину аж присвистнул и зажмурился от удовольствия, как большой кот, которого по счастливой случайности заперли на ночь в подвале с большим кувшином сметаны. Я же поняла, что сморозила несусветную глупость и тем самым самолично сдала себя и новых коллег. Был только один способ выкрутиться из положения — дать ему высказаться, а за это время придумать убедительное оправдание. — Ладно, ты первый, — пробормотала я, опустив голову. Может, его каменное сердце разжалобит мой горестный вид? — Премного благодарен за разрешение, — не вставая со стула, изобразил поклон де Хён. — Кстати, может, перестанешь мне «тыкать»? Вот видишь, дурной пример заразителен, но я намерен прекратить любое панибратство. Мы в академии, а не в купе ночного поезда, и я — ваш непосредственный руководитель. — Интересно, за какие заслуги богатенького сноба поставили руководить особым спецкурсом? — я чувствовала, что хожу по тоненькому льду, но не была готова так просто сдаться. — Не льсти себе, напыщенный, ты вовсе не руководитель, а истинный вредитель! Может я бы и отнеслась к тебе с таким же трепетом как Ким Ли, а может — с недоверием, как Алан, или с такой же осторожностью, как Мира. Но, в отличие от них, у меня был шанс узнать тебя немного ближе и… — Уймитесь, де Ним, — прервал мой спич де Хён. — Признаюсь, в поезде, мы оба перешли границы. Но это — высшее учебное магическое заведение, извольте соблюдать субординацию. «Тыкать» мне могут лишь друзья, родные или любовницы. Что касается вас, Руми, два первых пункта — сразу мимо, а насчёт третьего — не вписываетесь никак в мои предпочтения. Ладно, с субординацией мы разобрались, теперь по наказанию. Его… не будет. От неожиданности я заморгала и даже пропустила колкость мимо ушей. Неужели у меня возникли слуховые галлюцинации? Или это очередная несмешная шутка от декана? — Не стойте столбом, де Ним, уходите! Боюсь, вы скоро будете являться мне в кошмарах. — Что значит «не будет»? — я вглядывалась в расслабленное лицо де Хёна, желая выяснить, в чём же подвох. А он был точно, я не сомневалась! — Что греха таить, в поезде я вёл себя весьма неподобающе, признаюсь — виноват. Но вы испортили мою любимую рубашку, вот я и вышел из себя. Ещё и порвал вашу пижаму. Декан, с выражением раскаяния в больших карих глазах, шумно вздохнул и снова показал рукой на дверь. Но я осталась. — Значит так, Джину. Не знаю, с чего ВЫ вдруг пытаетесь давить на жалость, я ВАМ не верю. Вот ни на грош! Хотя… хотя подождите… вот оно! ВЫ хотите настроить против меня остальных, освободив от наказания! Чтобы они глядели косо в мою сторону и строили предположения, а чем де Ним откупилась от декана? Ну уж нет! — Однако, — покачал головой де Хён, — у вас неуемная фантазия. — Требую наказания для себя! — я вытянулась в струнку и стукнула себя для верности ладонью по груди. — Что ж, Руми, раз вы так настаиваете, — взявшиеся из ниоткуда смешинки в глазах декана пустились в пляс. А я вдруг поняла, как нагло меня обдурили. — Ровно в десять утра жду вас на участке, где расположены учебные захоронения. И не забудьте взять лопату.