Часть 1. Любовь навсегда.

      — Эй, Шедоу, ты чего такой задумчивый сегодня? — красноглазая подошла к угольному и с интересом спросила. СФЖ с самого начало их встречи какой-то странный, что немного беспокоило ежиху.       — Шепс, он всегда такой. — посмеялся лазурный ёж, после чего поймал суровый взгляд угольной и решил лучше отойти, дабы не получить.       — Все хорошо, просто, задумался. — отмахнулся ёж и натянул улыбку. Да, красноглазый и вправду задумался, но также его что-то беспокоило. С самого начала дня у него какая-то тревожность внутри, которая не даёт спокойно сосредоточиться на чём-то и полной грудью вдохнуть.       — Ладно, поверю на слово, — черно-лавандовая прищурила глаза и нервно хихикнула. Полностью веры ему не было, она прекрасно видела, что его что-то терзало и ей хотелось узнать, что именно. — В любом случае, рассказывай мне все, что беспокоит тебя и тревожит. Я обязательно поддержу и может, чем-то помогу. — угольная немного улыбнулась и нежно вгляделась в рубиновые глаза ежа, а тот с украдкой посмотрела на неё, не смея поднимать глаза. Шедоу решил ничего не говорить и сам забить на это, подавляя всю тревожность внутри и пытаясь забыть.       — Ребята, Эггман в центре города снова хаус устроил. Я вас жду. — передала Руж по специальным часам, что придумал для них Тейлз. Этот маленький лисенок слишком умён и талантлив, он восхищал каждого в своей команде и превосходил умом.       — Соник, сегодня я точно тебя одолею! — исходил голос из робота доктора Эггмана, который вновь хотел потягаться с командой героев. Доктор вечно терпел поражения, а также крушения своих изобретений, которым уделял уйму времени и возлагал огромные надежды, что падали ниже некуда. — Твоим неудачникам, которых называешь «товарищами» и «командой» не справятся с моим изобретением! — восхищённо говорил Роботник. У Айво уверенность зашкаливала, а триумф, как он думал, уже близился.       — Мечтай, яйцеголовый, — с насмешкой крикнул синий ёж и на своей скорости помчался к роботу, дабы одолеть его. Команда последовала за ним, ожидая дальнейшей команды. — Руж и Тейлз, вы атакуете сверху. Шепью и Шедоу, вы идете за мной, чтобы подстраховать. Наклз, найди его слабое место. Все остальные, ждите команды. — громко произнес Соник и дальше помчался, а за ним последовали Шепью и Шедоу.       Соник крушил этого робота, постоянно уклоняясь от пуль, что исходили из рук творчества Работника. Руж вместе с Тейлзом видели все сверху и помогали, когда это нужно было. Наклз же в свое время, пытался найти слабое место, ударяя кулаками робота. Шедоу страховал Соника, помогая ему уворачиваться от пуль и лазеров, а также пускал копья Контроля Хауса. Шепью же, с помощью телекинеза на время мешала Эггману целиться на своих товарищей, дабы помешать ему истребить их. Время шло, а робот слабел с каждым ударом команды, и тут наконец ехидна нашёл слабое место создания доктора. Это место было сзади, где находилось «сердце» робота. Не медля, он ударил по нему, но ничего не происходило. Нужно было многое количество ударов, чтобы вывести его из строя, что делал красный.       — Соник, осторожно! — черно-синяя вовремя повернула голову на своего друга, который бежал спиной, а в него целился рукой Работник, который хотел выстрелить. Шепью быстро сообразила и телепортировалась за секунду до выстрела Доктора. Все было как в замедленной съёмке.       Боль пронзила по всему телу, а четыре пули были: в плече, ноге, животе и сердце. Наклз наконец-то справился с роботом, и у того отключилось обеспечение, после чего тот рухнул с огромным грохотом на землю. Вся команда собралась возле Соника, которая хотела ликовать и радоваться очередной победе, но не Шедоу. Он видел то, как ежиху пронизывают пули и он не успел заслонить её собой. Он опоздал, он не смог ничего поделать. Вся команда увидела, что происходит и сразу же все подбежали к красноглазой и угольному, который держал практически бездыханное тело.       — Шепью, нет, нет, нет. Держись, я тебя умоляю. Пожалуйста, не закрывай глаза, — мольбно просил СФЖ, а ежиха захлебывалась в собственной крови, но при этом всем улыбалась и нежно глядела на ежа. — Вызовите скорую! — крикнул Шедоу своим товарищам, которые сделали это незамедлительно.       — Шедоу, милый, все будет хорошо, — прошептала красноглазая и положила одну руку, которая была в её же крови, на правую щеку темного ежа, и вытерла слезу, которая медленно скатывалась. — Так просто ты не избавишься от меня, — ежиха жадно глотала воздух, но кровь, что была во рту практически не давала это сделать. Шепью понимала, что все, это конец. Конец её героизму. Но точно не конец её любви к угольному. Она любила его больше собственной жизни. Она любила каждого из своей команды, но своего возлюбленного по особенному. — Даже в следующей жизни, я буду любить тебя и ничто этому не помешает. — у угольной полились слезы, но она также улыбалась и старалась держаться, не закрывать глаза и быть ещё на связи с реальным миром.       — Ты будешь жить, слышишь? Ты выживешь! — СФЖ взял руку ежихи, которая лежала на его щеке и сильно сжал. А право рукой он зажимал рану, которая была в области сердца.       Теперь он понял, что его тревожило весь день, что должно было произойти страшное. Он не хотел в это верить. Ежу хотелось закрыть глаза, а затем открыть и понять, что это сон. Увидеть рядом с собой спящую Шепью, которая тихо сопела в подушку. Но увы, это не сон, а жестокая реальность. Скорая приехала довольно быстро. Выбегающие врачи, мчались к ежихе, что уже чуть-ли не закрывала глаза, а темный ёж не давал им забрать её, боясь ещё больше за свою любимую.       — Шедоу, дай медикам сделать свою работу. — Руж оттянула ежа, а тот покорно, но не охотно отдал её в руки врачей, которые быстро увезли её на каталке.       — Я еду с ней. — произнес быстро Шедоу и побежал догонять врачей, что увозили черно-лавандовую, которой зажимали раны бинтами.       — Вы кем приходитесь пострадавшей? — спросил один из медиков, который завозил каталку в машину скорой помощи.       — Я её муж, — басом произнес красноглазый и быстро залез к черно-лавандовой. — Держись, Шепью, тебя спасут, я обещаю. — тихо произнес ёж и погладил ту по иглам, а ежиха в свое время была уже без сознания с кислородной маской.

***

      — Мистер Шедоу, соболезную. Мы сделали все, что смогли. Она потеряла много крови, около шестидесяти семи процентов, и было множество ран, которые были фатальными для неё. Также, была повреждена артерия в области шеи. Мне жаль. — слова врача отдавались эхом в голове у тёмного ежа. Он не мог поверить, что его лучик солнца погиб. Погибла навсегда. Ёж не знал, что ему теперь делать.       По утрам его больше не будет радовать её сонная улыбка. Он больше не сможет к ней никогда прикоснуться. Они больше никогда не смогу прогуляться или понежиться в объятиях друг друга. Шедоу нравилось, когда она злилась или кричала на него во время ссор. В такие моменты она была слишком серьезной и чертовски милой.       Красноглазый сел на лавку, что стояла возле операционной и пустым взглядом смотрела на стенку, что была напротив него. В голове проносились все моменты с ней. Начиная с их знакомства и заканчивая сегодняшним днём, который хотелось перечеркнуть в календаре и вернуть время вспять, дабы обратить внимание на угольную раньше, чем он это сделал.       Ему хотелось выть от горя и отдать свою жизнь ей. Шедоу понимал, что увидит смерть своей возлюбленной. Увидит, что она умрет и обязательно побывает на её похоронах. Но он даже и думать не мог, что это случится так скоро. Они только полгода назад были под венком и узаконили свои отношения, поклявшись, что всегда будут рядом и вместе.       Шедоу вертел своё золотое кольцо на пальце. Он с радостью и печалью вспоминал их первое свидание. Или то, как ежиха сломала ногу на катке в зиму, при этом смеявшись от ситуации и плача от боли. Когда-то это были моменты, которые они проживали вместе, а сейчас это просто воспоминания, которые помнит только он и больше он не переживёт их, по крайней мере с ней.

***

      Небо заволокло хмурыми тучами, не давая даже малейшей возможности проникнуть солнцу из под них. Не только небо было сегодня хмурое и мрачное, но и Шедоу. Сегодня прошли похороны, похороны его жены, которую он любил сильнее кого-либо. В этот день похоронили не только бездыханное и бледное тело ежихи, но и СФЖ, вместе с их красочными воспоминаниями.       Шедоу с разрывающимся сердцем, кидал землю с помощью лопаты на гроб его возлюбленной. Погибшей возлюбленной. На похоронах было много людей, что пришли посочувствовать мужу ежихи и поплакать из-за её кончины. Доносились лишь всхлипы, рыдания и звуки падающей земли на плоскую поверхность дерева, что практически заполнила могилу. Через несколько минут раздался гром и пошел мелкий дождик.       — Даже небо плачет, любимая. Надеюсь, у тебя там все хорошо, — произнес шёпотом красноглазый, который закончил с могилой и со слезами на глазах посмотрел на памятник. На этом памятнике красовался прекрасный портрет ежихи, дата смерти и её имя. — Ты такая красивая тут. — с нежностью сказал черно-алый, а по левой щеке покатилась одинокая слеза, полная горечью и несчастьем.       — Ты когда последний раз спал? — за столом спросила летучая мышь красноглазого. Темный ёж выглядел не серьезным и хмурым как всегда, а разбитым и усталым.       Он тонул в своем горе и отчаянии. Вторую ночь ему снилось то, как черно-синию пристреливают и она ровно падает, держась за сердце, ёж вскакивал по среди ночи и до утра не мог уснуть. Каждый раз он видел перед собой нежный взгляд угольной, что шептала о том, что все хорошо и всегда будет любить его. Но хорошего ничего не было, была лишь печаль, которая, казалось, поглотит его и он будет жить всю оставшуюся вечность с ней. Черно-алый не хотел даже и думать о том, что полюбит кого-то другого.       — Как я могу спать, когда она мертва. — с болью произнес ёж и просто держал взгляд на своей тарелке, что не опустела за всё это время. Ему ничего не хотелось: ни спать, ни есть, ни надеется, что все будет хорошо и жизнь будет продолжаться.

***

      — «Сегодня утром воздвигли статую в честь великой героини Шепью, которая погибла два месяца назад при борьбе с Доктором Эггманом. Фанаты девушки в восторге от золотого искусства, а очередь, чтобы сфотографироваться с ней, не пустеет с самого открытия статуи! Остальное в репортаже от нашего корреспондента». — доносилось из огромной плазмы, которую смотрел темный ёж после долгого рабочего дня. Быстро переключив на другой канал, красноглазый хотел сфокусироваться на своём отдыхе.       Шедоу видел эту статую, и она была прекрасна. Шепью была прекрасна, как когда-то в чудесные времена. Казалось, что прошла всего неделя, а прошло уже пару месяцев, которые буквально пролетели. Время шло, а боль и огорчение не уходило. Все это так глубоко засело, что угольный закрылся просто ото всех. Он ушёл с команды, он перестал быть героем. Ёж пошел по своей профессии, а точнее опером в полицию. Да, было не так интересно возиться с бумагами, как захватывающие битвы с Работником, но зато безопаснее.       Красно-игольчитый пытался убить Доктора. Один раз, он даже это практически сделал, но Соник его остановил. Лазурный хотел, чтобы он получил наказание сполна, а не просто умер в своем же изобретении. Шедоу это чертовски бесило, но он прекрасно все понимал, поэтому, решив, что будет только мешать своими попытками убить Эггмана, он покинул команду и отдал все свое время полиции.       

***

«Спустя десять лет от смерти Шепью»

      — Шедоу, слушай, сегодня корпоратив перед Новым годом. Ты с нами? — спрашивал коллега угольного. Идти никак не хотелось, но пришлось согласиться, ибо ежу не хотелось сидеть и тосковать дома.       — Ну, можно. — робко согласился темный и услышал: «Тогда до встречи. В 19:00 в ресторане «Красный шёлк»» и работник вышел с кабинета. Ёж просто утвердительно кивнул и дальше занялся своей волокитой.       — Давайте выпьем за лучшего опера в нашем отделении, за Шедоу! — бодро крикнул начальник отделения, а остальные начали чокаться бокалами с различной жидкостью, кидая различные слова похвалы. Черно-алому это довольно льстило, но он это не сильно показывал, дабы показаться сдержанным.       — Мистер Шедоу, вы женаты? Ни разу не видела вашу жену. Наверное, такая красотка. — задала неожиданный вопрос рядом сидящая девушка и указывала на обручальное кольцо на пальце. Напоминание жены прошлись по нему как ток, а сердце застучало как ненормальное. В вечер, который он хотел повеселиться, ёж не планировал напоминать себе о том дне и о произошедшем десять лет назад.       СФЖ понимал, что эта девушка новенькая в отделении и ещё многого не знает о своих коллегах, Шедоу не исключение. Розовая ежиха пришла сразу с института и работает теперь тоже опером, как и черно-алый.       — Я бы не хотел углубляться в эту тему на данный момент. — красноглазый пытался быть мягче обычного. Ежиха, чье имя было: «Эми Роуз», была довольно симпатична, даже очень красива. В этой девушке ежа зацепил её взгляд, что якобы был похож на Шепью. Все эти годы, что нет его возлюбленной, он видел какую-то частичку Шепью в каждой девушке, что общался, даже если это было недолго. Шедоу это довольно пугало и огорчало.       — Да, да, конечно. Ну, что, выпьем ещё раз за вас? — зеленоглазая подняла свой бокал с вином и ожидала такие же действия от своего коллеги. Шедоу же не стал как-либо тормозить и тоже подняла бокал. Трезвон бокал, смешные истории и смех заполнили заведение, а вечер шёл лучше некуда.       Прошло уже порядком часа, как они сидят там. Время было восемь часов вечера, а вечер у них только начинался. Заказав больше выпивки, люди, что стали на вечер все друзьями, веселились и смеялись. А СФЖ наконец-то смог хоть немного забыться. Забыть те ужасные дни, ночи и года. Он видел и чувствовал неровные чувства Роуз к нему, что нравилось ему и даже заводило. Эми за вечер уже, как можно ближе подвинулась к совершенному, а тот нисколько был не против, а даже наоборот.       — Слушай, Шедоу. Не хочешь ко мне? Ты ничего не подумай, просто, хочу побыть в более спокойной обстановке. — внезапно предложила розовая. Черно-алый по началу растерялся, но затем осторожно согласился, понимая ежиху. Выглядела она невинной, но то, что у неё в голове было не по силам понять ежу или даже предположить.       Попрощавшись со всеми, Роуз и Шедоу направились к выходу. Коллеги были не очень рады их уходу, но также они были озабочены. Все десять лет черно-алый даже и посмотреть на девушку не мог, а тут сразу уже домой. Было кучу вопросов у всех, но было плюсом, что появилась новая тема для грязных и неуместных сплетен.       Эми что-то без умолку болтала, а красноглазый в свое время внимательно слушал её и помогал надеть ей её нежно-розовое пальто. Снег идёт огромными хлопьями, а глаза так и радуются. Так и хочется окунутся в эту атмосферу зимы, снега, холода и чудесного праздника.       — Ты же успел забронировать столик, ведь так? — донеся голос по правую сторону от угольного.       — Отец, вы же не забыли про моё выступление завтра утром? — с той же стороны услышал ёж. Голосок детский, но слышатся нотки серьезности и ответственности в нём.       Повернув голову на девяносто градусов, совершенный увидел небольшую семью состоящую из трёх персон: отца, матери и маленькой девочки. На вид, ежонку всего лет десять, не больше, но стоит ровно, с серьезным лицом и в дорогом красивом платье. Если другие дети в её возрасте бились в конвульсиях из-за того, что им не купили конфету, то этой девочке до конфеты, как до фонаря.       — Мне незачем ходить на не нужные мне мероприятия. — сказал, как отчеканил высокий черно-синий ёж. Он был в дорогом по виду костюме, аккуратно уложенными иглами и в длинном черном пальто.       — Не задавай глупых вопрос, Сэмина. — приказным тоном произнесла рядом стоящая девушка. Черно-лавандовая ежиха была в длинном вечернем платье, а на плечах красовалась белая шуба, которая уж точно была из настоящего и дорогого меха. Дочка была будто клоном своей матери, полностью походя на неё.       Выслушивая упрёки от родителей, девочка молча слушала и даже глазом не моргнула, не говоря уже о том, чтобы лить слезы. Она была не в каком-то детском розовом платье с пышным подюбником и такими же розовыми туфельками. Сэмина стояла в дорогом черном платье и черных лоферах. Ежонок никак не выглядела на свой возраст, что было странновато. Даже в богатых семьях детей как-то баловали и одевали куда более по-детски в её возрасте.       — Шедоу, ты там знакомого встретил? — Роуз пыталась привести в чувства совершенного, который не мог оторвать глаз от семей, что стояла возле кассы ресторана. «Она так похожа на Шепью» — пронеслось в голове у угольного. Вспоминая все детские фотографии своей покойной жены, которые стояли на полке, эта девочка точная копия черно-лавандовой. — Шееедоууу. — ежиха потрепала ежа за плечо, тем самым обращая его внимание на себя, что и получилось спустя некоторое время.       — А? Да, извини. — черно-алый быстро одел пальто и быстром темпом вышел из ресторана, отмахиваясь от нахлынувших воспоминаний о жене. «Я уже схожу с ума. Во всех её вижу. Даже в маленьких девочках.» — противился самому себе СФЖ. Ему казалось, что ещё немного и придется ходить к психологк, дабы побороть эти все ведения.       У тёмного ежа часто были ведения, будто она тут и никуда не уходила. Поначалу ему это нравилось, и видеть её он хотел часто, из-за чего и не решался что-то делать с этим. Сейчас же, хочется избавиться от этого, от этих силуэтов, голосов и теней. Смерть супруги ударила, как огромная кувалда по ментальному здоровью ежа, которая была размерами в тонны. Ёжику часто снились сны, чуть-ли не каждый день, как она рядом и как у них появились замечательные ежата. Шедоу всегда хотелось иметь семью именно с ней, с Шепью. Счастливую, радостную и ни в чем не нуждающиеся. Он готов был сделать что угодно, лишь бы она вернулась, но понимал, что это невозможно, потому и хотел отпустить уже наконец.       Да, в самом начале было сложно, года так три-четыре хотелось рвать и метать. Но сейчас этот огонь погас и разжигать вновь он не хотел его, поэтому и решил отвлечься с Эми на этот вечер. Но образ девочки так и засел в голове и не мог осознать, что это другой человек, а не Шепью.