Глава 1. Мир по еë правилам.

      Дверь класса распахнулась не просто так, зашла сама Ника. В воздухе стоял запах едкого мела, затхлых бумаг и, что уж там, запаха чьих-то давно не стиранных кроссовок. Учитель, женщина с усталыми глазами, не отрывала взгляда от доски, словно не замечая девушку. — Мне за тетрадями, — сказала Ника, и голос её прервал тишину кабинета.       Учитель, не оборачиваясь, лишь едва заметно кивнул в сторону заваленного стола, на котором аккуратными стопками лежали тетради. Ника, даже не удосужившись поблагодарить, подошла ближе. Её рука уже потянулась к стопке. — Чё, решила стырить сигареты, что у предыдущих отобрали? — раздался противный голос.       Ника медленно обернулась. Парень, сидевший в середине, растянул ухмылку, почуяв поддержку своей шайки. — Повтори, — тихо сказала она. — Глухая? Я говорю... — он сделал паузу, нарочно растягивая слова, — сегодня ты как облезлая кошка, которую только что выгнали с помойки.       Ника взяла в руку тяжёлую металлическую статуэтку с края учительского стола. Секунду просто держала. Потом — резкий, звонкий «дзынь!» по лбу мальчишки. Парень охнул, схватился за голову, на которой уже распухала шишка. Учительница, наконец обратила внимание на ребят и выронила мел — он покатился по полу. — О, попала, — усмехнулась Ника, явно удовлетворëнная. — Без тренировки, прикинь. — Ника! — голос учителя, пронзительный и резкий, как сирена, перекрыл все остальные звуки. — В кабинет директора. Немедленно!       Ника лишь пожала плечами, словно это было совершенно обыденное дело, и, не удостоив учителя взглядом, решительно направилась к двери.       Через пять минут Ника уже сидела в кабинете директора. Затëртые до блеска кресла, пыльные стены, украшенные пожелтевшими грамотами, и вечно дребезжащий пластиковый кулер, источающий неприятный запах. Директриса, с усталым выражением лица, смотрела на неё. — Ты понимаешь, что за такое… — начала она, и её голос звучал так, будто она уже сотни раз произносила эту фразу. — Да, понимаю, — перебила её Ника, не давая закончить. — Но он первый начал. — Так все говорят, — вздохнула директриса, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на глубокое разочарование, когда она смотрела на ту ухмылку, что застыла на лице Ники. — Это профилактическая беседа.       И беседа действительно оказалась пустой формальностью. Директриса вещала о «важности уважения к одноклассникам», а Ника, рассеянно перебирая пальцами край своей юбки, считала трещины на потолке. Ей было абсолютно всё равно. Через десять минут, махнув рукой, как бы говоря «сил моих больше нет», директриса отпустила её.       Ника вышла из кабинета директора. В коридоре её уже ждал взгляд Ануфриева — этот парень смотрел так, будто видел в ней что-то смешное. — Чего пялишься? — спросила она, не скрывая раздражения.       Артём лишь хитро улыбнулся и шагнул прочь.       Домой она пришла под вечер. Ника вошла в квартиру, и сразу поняла, что сегодня будет весело. Отец стоял у кухни, сжав кулаки, глаза горели злостью. — Что это за история в школе?! — его голос как удар молотка по стеклу. — Ты думаешь, можно так себя вести?!       Ника остановилась на пороге, стиснув кулаки. В голове всё смешалось: крики, обида, жаркий запах старого табака от его рубашки. — Я не думаю, — сказала она тихо, почти шëпотом. — Он первый начал. — Это не оправдание! — кричал он, шагнув к ней.       Он хотел дотянуться, чтобы тронуть её, но Ника увернулась. Сердце колотилось, в груди жгло. — Я не собираюсь покорно слушаться тебя. – Выкрикнула она, эти слова эхом по квартире. Ника почувствовала, как внутри что-то лопается, как будто годы недовольства, которые она держала, сейчас выбиваются наружу.       Отец замер, рот открылся, но слов не хватило. В глазах блеснули удивление, злость, и на долю секунды — что-то вроде сожаления.       Без лишних слов, Ника хлопнула дверью и побежала к своей комнате. Дверь с глухим стуком захлопнулась за спиной.       Она рухнула на кровать, обхватив колени. Стены с трещинами, плакаты — её маленький мир. Тут можно было хоть как-то дышать...       Плакаты на стенах и пару пластинок, небрежно валяющиеся на столе с музыкальными группами: «Сектор Газа», «Король и Шут», «Гражданская оборона», «Бригадный подряд», «КИНО», «Paramore», «Blink-182», «Sum 41», «Linkin Park», «Red Hot Chili Peppers», «Foo Fighters», «Slipknot», «Green Day» – всё это собиралось и изучалось годами.       На ноутбуке было скачано пару видеоигр: «Call of Duty», «Sid Meier's Civilization», «GTA», «Devil May Cry» – это были самые любимые.       По всему периметру комнаты повешана гирлянда, отражающая тёплый свет. Обычно, Ника засыпала с ней, потому что боялась темноты.       С трудом набравшись сил, она включила ноутбук, открыла ВКонтакте и быстро написала сообщения:

Nika_xD:

«Таш, отец уже заебал ((( снова устроил истерику. Я ж статуэтку в этого кретина кинула :O»

«:(»

«:'(»

«X-(»

TashaVlkv: «Ебать, вот это да. O_o» «Ты чё, серьёзно??»

Nika_xD:

«Да(((((((((((((((»

«Можно я к тебе на ночëвку???????»

«>_<»

«plz»

«<3»

TashaVlkv: «Статуэтку не забудь ;)»       Обычно, у Наташи родители были постоянно в командировке, поэтому она была отдана самой себе. Она вообще никогда не жаловалась на то, что её родители постоянно в отъезде: делала уборку по дому, готовила еду, впускала на ночёвку кого угодно. Ну что может быть лучше? Распоряжалась жизнью таким образом, каким хочется ей. – Опять с отцом поссорилась, что-ли? – Спрашивает подруга, почти умиротворённо, будто под кайфом, хотя это был её естественный образ жизни. – Типо того, да ну... – Ника дует щёки, почти как настоящий маленький ребёнок. – Пошёл нахуй этот старикашка, – напряжённо отвечает она, скидывая обувь в прихожей.       Она – постоянно спокойная, расслабленная и ни о чём не парившаяся девушка. Наташа буквально олицетворение этого слова: «спокойствие». Сама того не понимая, как она вообще пришла к тому, чтобы стать самым настоящим хиппи, она влилась в это, объединившись и полюбив мир.       Вольная вообще не задумывается о своём будущем. А если и задумается, то голова заболит до такой степени, что захочется очистить свой разум на максимум. Она вообще не переживает о прошлом, ведь считает, что думать об этом – пустая трата времени и не более. Нужно жить настоящим, как бы это очевидно не звучало.       Её отношение к Нике особенное. Она считает её единственным индивидуальным и интересным человеком, даже не считая того, что их жизненные взгляды расходятся: «Все мы разные!» – говорит Таша, хлопая Волкову по спине. Всё время она поддерживает её, как морально, так и физически. Вдруг что, так сразу бросает все свои дела и помогает Нике. Та же, естественно, до сих пор не может принять это.       Но чтение нотаций о том, что мир и человечество – это самое лучшее, что случалось в этой вселенной, полный абсурд, что заставляет беситься Нику. Она не верит в превосходство людей, потому что: «Они все злые гниды, как можно вообще любить их?!» – этот бунтарский дух не унять. Противостояние обществу и непринятие общепринятых взглядов.       Когда Ника плюхается на кровать, она начинает как в первый раз рассматривать каждый плакат, поздравления в виде открыток, наклейки, фигурки, пластинки, растения.       Плакаты с различными мультфильмами красовались повсюду, на каждой из четырёх стен: «Школа мертвецов», «Ангельские ритмы», «Сорвиголова Кик Бутовски», «Юная Лига справедливости», «Турбопёс». Из фильмов: «Остров проклятых», «Унесённые призраками», «Властелин колец», «Аватар».       В углу стоял старенький белый компьютер, на подоконнике ухоженные и ярко-зелёные цветы с различными, приятно пахнущиии, цветами. В открытом шкафу красовалась как школьная одежда, так и цветная, с яркими узорами, цепляющая взгляд.       Очень много пластинок на компьютерном столе: Боб Дилан, The Grateful Dead, Дженис Джоплин, Джуди Коллинз, The Beatles, Джими Хендрикс, Jefferson Airplane. Фигурки из вселенной Марвела. Когда-то она была ярой фанаткой этой вселенной. На книжной полке стоят три тома романа «Дом, в котором...», и не только, но это самое запоминающиеся.       Можно много говорить об этой комнате, но она очень уютная. Мягкая кровать укутывает разум, одеяло приятно согревает, а подушка податливая и позволяет без упорства погрузиться в сон.