Кей, Катерина, Кэтрин

Просыпалась она медленно. Перевернулась с живота на спину, чуть потянулась, раскинув руки. Кажется, сегодня прекрасно выспалась. Эта мысль показалась ей странной и пока еще плавающее в мареве сладких сновидений сознание уцепилось за неё. Голова чувствовала себя так легко… Сладких сновидений? Их не бывает в Тюрьме! Кэтрин приоткрыла ресницы и уставилась на собственную руку, лежавшую на подушке. Рука в рукаве до локтя. На ней была рубашка из тонкой ткани, видимо, под одеялом было тепло. Повернула шею и вдруг поняла, какого аксессуара, с которым она так и не сроднилась, но который стал неотъемлемой частью её одежды, не хватает и что её разбудило. Ошейник! Тяжелый, кожаный ремень, давивший на шею, исчез. Вместо него была невесомая бархотка с медальоном, больше напоминавшим украшение. Кэтрин села, озираясь. Постель широкая как в комнатах для утех, но обычная – стандартное изножье и никаких ремней у стоек. Белоснежное белье, пахнущее свежестью, шелковой была только наволочка. Не только кровать, но и комната была другая, какой она не видела в Доме. Ничего общего с небольшими отсеками лиэр: просторная, светлых тонов, обставленная, может быть, чуть старомодно, но с превосходным вкусом. И, главное, в ней были окна, занавешенные тонким белым тюлем, пропускавшим свет. Наконец, Кэтрин догадалась осмотреть себя: белая рубашка с небольшим вырезом лодочкой, рукава три четверти. Длина чуть выше колена, небольшой разрез сбоку, невесомое кружево… Изысканно-красивая вещь. По-настоящему красивая, ничего общего с вульгарной униформой лиэр. Тело чувствовалось прекрасно отдохнувшим. Несколько шагов к окну – спросонья неловкие, но ходить было не больно. Снова села на кровати, приподняла подол и запустила руку между ног. Но как это возможно, если она не вампир? Столь долгий секс с Клиентом, и никаких следов? И эта мысль заставила шарахнуться. Она помнила! Она помнила, кто она! Помнила себя в Тюрьме... Помнила Катерину, помнила Кэтрин, и помнила Кей… Запаниковав, Кэтрин неловко зашаталась, наткнулась бедром на прикроватную тумбочку и свалила стоявшие там графин со стаканом. Кей… Но кто она сейчас? У лиэры не может быть две ночи с одним мужчиной – она или удовлетворяет все его желания в отведенную ночь, или уничтожается как дефектная. Это невозможно по законам Тюрьмы. Тогда… Где она? Она вновь осмотрела комнату, подводя имеющиеся у неё итоги. Она точно не в Тюрьме. Ничего общего с комнатами наслаждения лиэр, окно в наличии, но главным было не это - ей оставили не только ночную рубашку, но и халат. Длинный, плотный и шелковый. Дрожа от предвкушения Кэтрин набросила его и затянула пояс: лиэре надеть стороннюю вещь было невозможно, только проклятая пижама с промежностью напоказ. Попробовала снять бархотку – не удалось. Значит, она по-прежнему лиэра. Лиэра, принадлежащая Первородному Элайдже. Нет, не Первородному. Элайдже, Повелителю Седьмого Круга. В своих мечущихся мыслях она пропустила момент, когда оказалась в комнате не одна. Видимо, Элайджа услышал или упавший графин, или топот её босых ног. - Все в порядке? Застыла на мгновение. Она не понимала, кто здесь она, и кто он. Её господин? По спине прошел озноб. Кэтрин отлично помнила, что Элайджа всегда остался верен обычаям викингов – если человек попадал в рабство и не выбрал смерть, значит, становился вещью. Именно поэтому интуиция так упорно сигнализировала не давать согласия на контракт личной лиэры. Но она, Кэтрин, оказалась слишком шлюхой и согласилась под ним на все. Отныне она рабыня для обслуживания члена. Это было мерзко. И правдиво. Пока она силилась сказать ответ, вдруг вспомнила: право звать его по имени он не отнимал. По крайней мере, пока. - Здравствуй, Элайджа. - Здравствуй, Катерина. Как ты себя чувствуешь? - внимательный взгляд обежал её фигуру, завернутую в халат не по размеру. Задержался на пальцах ног. – Прости, я забыл про обувь. Но вещи есть, можно в носки. - Спасибо, тут ковер. Немного растеряна переменой обстановки, но чувствую себя неплохо. – Хмыкнула. – После физической нагрузки всегда крепкий сон. Первородный шутки не поддержал, он зачем-то опустился на колени и убрал сначала графин, потом крышку-пробку. И вдруг обшлагом рубашки вытер капли воды, попавшие ей на ногу. Это было настолько неожиданно, что Кэтрин резко отдернула ступню, пошатнулась, и тут же её оказалась в кольце рук. Крепко обхватив её бедра, Элайджа стоял на коленях и смотрел снизу вверх так напряженно и встревоженно, словно в любой момент готов был к чему-то… К чему? Слишком уверенную в представлениях об их положении Кэтрин не сразу осенила догадка, а когда осенила, она все же засомневалась: Элайджа готовился, к чему-то вроде скандала? Господин ждал головомойки от своей рабыни, сидя рядом с лужей воды из графина? Это было так обескураживающе, неуместно и... Кэтрин тихо рассмеялась. Облегчение было невероятным: очевидно, ей не угрожали обычные представления о жизни всегда следующего правилам Элайджи. Слегка истерический смех заставил мужчину опомниться. Убрав руки и встав с колен, он сообщил скучным, ровным тоном: - Думаю, нужно поговорить. Или предпочтешь сначала позавтракать? Ты наверняка устала. В доме никого нет, я не стану беспоко… — Думаю, я предпочту поговорить за совместным завтраком, — отрезала Петрова, оглядываясь в поисках упомянутых носков. Они оба поняли: Кэтрин подразумевала, что реверансы вовсе не обязательны. И что диалог — первоочередное. Обнаружив искомое на ручке кресла, стоявшего недалеко от постели, девушка устроилась всё в том же кресле и быстро принялась натягивать первый носок. — Я правильно понимаю, что ты всё помнишь, Катерина? Голос мужчины был безмятежно спокоен, и, если бы она не знала Элайджу, то решила бы, что двусмысленный вопрос задан так, между делом. Кэтрин мгновение раздумывала над тем, насколько правдивой ей следует быть. Какой вопрос, такой и ответ, а вопрос был специально сформулирован так, что если бы она не вспомнила прошлое, то отнесла бы его только к произошедшему между ней и Элайджей в Доме Наслаждений. Если бы не знала Элайджу... Надела второй носок, подняла взгляд и копируя его ровный тон, сказала: — Я помню Катерину, Кэтрин и Кей, милорд Элайджа. Коротко кивнув, он направился к двери.

*****

Оказавшись за столом Кэтрин вдруг поняла, что невероятно голодна. Настолько, что даже экзистенциальный разговор терпит. Тем более, - быстрый взгляд на сидевшего напротив мужчину, - не такой уж он и экзистенциальный: вряд ли Элайджа достал её из Дома, чтобы убить. А если и с этой целью: лиэра ничего противопоставить не сможет. Кэтрин же не ела целую вечность ничего кроме горошинок, а после прошлой ночи ей и горошинок не досталось – Дом не собирался кормить чужую лиэру. В конце концов, именно ненасытность Элайджи - причина, по которой у неё такой упадок сил и зверский аппетит. Поэтому она без возражений с наслаждением впилась в тянущееся от масла тесто круассана, потом перешла к омлету, потом к колбаскам… Элайджа не произносил ни слова, молча подкладывая ей на тарелку блюда. Она завтракала почти час, прежде чем получив чашку кофе и настроившись на десерт, решила, что пришла пора говорить. - Начну с вопроса, как ты оказался здесь? Где мы? И кто ты здесь? - В Аду. Я действительно умер. Правитель одного из кругов. «Седьмого…» - припомнила Кэтрин «Круг самоубийц? Почему? Первородный не может убить себя…» - Кто же убил Первородного? - Клаус. - Клаус? Это… – растерянность отчетливо проступила на её лице, чашка звякнула о блюдце, - неожиданно. Я бы даже сказала, что несмотря на все - невозможно. Я знала, что он давненько рехнулся, но ожидала, что несколько, - пошевелила кончиками пальцев, - ограниченно. - Это было мое добровольное решение, - он вдруг мягко улыбнулся, глядя в её скептическое лицо, — Клаус умирал, чтобы осталась жить его дочь. Я выполнил свою функцию по защите семьи и не видел смысла продолжать жить. Но я не знал, что те вампиры, кто не может стать счастливым в пределах своей жизни, попадают к неупокоенным. - Думал, что всем дается шанс на новую жизнь? - Да. Она смотрела на него какое-то время в задумчивости, удивленно сдвинув брови. Тряхнула волосами. - Подожди. Зачем тебе было умирать? Клаус, конечно, умер, но и без него ты мог бы быть счастлив. В конечном счете, именно брат стоял на пути… - она пожала плечами. – Если бы не история с твоей племянницей, ты же не собирался… - Я не мог быть счастлив в тех условиях. - Понятно. Нет, не понятно, но я тебя и никогда не могла понять. А как ты здесь живешь? Слуг нет, но… - Она отхлебнула кофе, минутное раздумье. – Положим, ты погиб от руки Клауса. Но разве ты действительно не должен был вернуться в момент… не знаю, каких-нибудь посиделок у костра? Чтобы Клаус, Ребекка и, к примеру, Татья под боком. И никакой магии. – Она уставилась на него в упор. - Обычно это происходит так. - Я не мог стать счастлив с Клаусом, Ребеккой и Татьей под боком. Выяснилось, что моё счастье состоит из кусков, которые несовместимы в одном времени. - Тогда второй вопрос по существу, - она подняла брови, - кто ты здесь Элайджа? - Я уже сказал. Правитель Седьмого круга Ада. - А что Клаус? - Он тоже здесь, даже повыше, и его счастье точно не у костра. - Странно, но хотя бы понятно - у него дочь в другой жизни… - пробормотала Петрова. – Клаус захапал Корону Ада, верно? Твою ж мать… Вернемся ко мне. Думаю, ты в курсе моих приключений и наказания за попытку снятия Завесы. Как тебе удалось достать меня из Тюрьмы Наслаждений и, главное, зачем? Вероятность совпадения, что ты захотел лиэру для секса, и тебе попалась я, нулевая. - Вероятность на то и вероятность, чтобы не быть нулевой. - Не занудствуй, - она сморщила носик. - Я там провела явно немало времени, и сумела избежать всех Клиентов. Это не может быть простым совпадением, еще в Тюрьме я поняла, что нужна тебе не для секса. - Не то, чтобы я высокого мнения о себе, но все же - по каким именно признакам ты это поняла? Скользкая тема. Впервые за завтраком Кэтрин почувствовала, как загорелись щеки. Неожиданно Петрова вспомнила, что он с ней делал в течении двух посещений. Что остальные лиэры посчитали его "сложным клиентом" не зря. Как сама еще утром считала, что стала рабыней для секса. К тому же сейчас Элайджа смотрел на неё как… ну, как она недавно на круассан. Но все же упрямство не давало ей сдать назад. - Тебе было весело. Ты со мной разговаривал. Это совершенно нетипичное поведение для Клиента. - Кхм… Ты мне нужна не совсем для секса. – В ответ на её заломленную бровь. - Мне нужен помощник или помощница. Ты очень хитра, изворотлива, умеешь манипулировать. Я плохо схожусь с такими существами, неспособен их оценить, а тебя я уже знаю. – Помолчал и нехотя добавил: - Я живу один в том числе потому, что не доверяю здесь практически никому. Клауса вижу, конечно, но он далеко, и у самого дел невпроворот. - Ясно. Что было в Тюрьме? Как я понимаю, техническая потребность забрать меня? Как ты это устроил? Ему явно не нравилась выбранная ею манера диалога, но Элайджа вполне миролюбиво ответил: - Я не понимаю, почему ты настаиваешь на технической потребности. Разве я не мог захотеть заказать лиэру? - Нет. Элайджа, ну, зачем тебе лиэра? – она его оглядела: - За тебя половина земного борделя передерётся. Да и не борделя тоже. К тому же слишком уж ты привык держать себя в узде, а с лиэрой это невозможно. Нет, тебе нужно было как-то обмануть Тюрьму и украсть меня. Собственный вывод Кэтрин немного успокоил, и к ней вновь пришел аппетит. Она взялась за второй пудинг. - Я не имею привычки обманывать или воровать, - кисло заметил Элайджа, глядя как она ловко орудует ложечкой в креманке. – Это была честная сделка в несколько этапов. Первый – наказание. В этом плане тебе пришлось нелегко, но изменить что-то было невозможно. Я понял, что зеркала на стенах не только впитывают энергию, они еще и следят за точностью исполнения контракта. Стек оказался самым безопасным из возможных вариантов – ты кхм… кричала, но при этом не получала физического вреда. Если бы ты не испытывала страха и стресса, то можно было заподозрить сговор и признать контракт недействительным, поэтому пришлось положиться на твою удачу и игру в кости. - То есть положиться на удачу женщины, оказавшейся в итоге своего существования лиэрой? Очень логично. - Второй этап: ты должна была удовлетворить меня полностью, чтобы твой контракт перед Домом был выполнен. – Кэтрин фыркнула, и Элайджа уточнил: - К сожалению, тут я тоже не мог смягчить ситуацию. В Тюрьме невозможно контролировать свои сексуальные желания включая отделенную часть моей личности, которая сейчас со мной. Тюрьма не отпустит, пока не выжмет максимум возможного из Клиента. - Элайджа, давай без покаянных тирад. – Она отставила опустевшую креманку и взяла следующую, уписывая за обе щеки бисквит. - Если фы дуфаешь, што меня удифляет твое желание ночь на пролет трахать, то глубоко ошибаешься. – Она вдруг фыркнула. – Это желание прямо давно не новость, без всяких кхм… Это я в Доме была наивный лопушок без памяти, а тут… Разве отделенная часть хоть чем-то отличалась от неотделенной, когда ты меня отшлепал и поставил на четвереньки в самый первый раз. - Катерина, - процедил Первородный сквозь зубы. – Ты лучше… ешь завтрак. - Продолжайте лекцию, - проказливая улыбка, - милорд. - Лиэры принадлежат Дому наслаждений, но я нашел юридическое окно: Клиент может воспользоваться услугами Дома несколько раз, но не может заказать одну и ту же лиэру. Дом обязан предоставить ему желаемое. В первый раз ко мне пришла ты. Во вторую ночь я вновь заключил Контракт. Дом не смог мне предоставить женщину, соответствующую моему запросу, нарушил мои ожидания. Ожидания Правителя Седьмого Круга. На основании этого я затребовал неустойку. - Ни хрена! – Ложка выпала из руки Кэтрин и громко звякнула. Сам того не желая, Первородный умудрился поразить её до глубины души. Под мрачным взглядом Элайджи она подобрала ложку и пояснила: - Высоко ты ценишь свои ожидания. - В самый раз. На моей территории находится Дом Наслаждений, а это чего-то стоит. Поскольку у Дома нет никакой собственности кроме себя самого и его рабынь, то мне были предоставлены именно рабыни-лиэры. Важно было четко понимать цену. В свою очередь, ты осталась в подвешенном состоянии. Ты выполнила свою задачу перед Домом и Клиентом. И не выполнила, так как клиент пожелала вновь тебя. Расплатились тобой. - Клиент получил желаемое от Дома, Дом избавился от бракованной лиэры, которую все равно бы пришлось убить. Все довольны. - Верно. - Недурная схема. И теперь тебе нужна помощница с расширенными функциями? Из тех, кто знает толк в обмане и воровстве? - Да, - просто ответил Элайджа. - То есть днем я должна помогать, а ночью предоставлять безотказное тело. – на последнем предложении маска очарования слетела с неё, черты заострились, карие глаза засверкали жестокостью, пальцы вцепились в вилку так, что побелели костяшки. - С чего ты решил, дорогой Правитель Седьмого Круга, что я стану хорошей помощницей, не предам при первом же случае? Знаешь, почему я захотела открыть Завесу? Потому что я ненавижу весь ваш ёбаный мир и тебя в нем тоже. Ты бы сдох как все, и я бы ни одной слезинки по тебе не проронила. – Она взяла себя в руки, и вернулась к прежнему легкому тону и поглощению торта. – В общем, расстались мы некрасиво. Ты даже не соизволил плюнуть на мой гроб, как это планировал сделал твой рехнувшийся братец. - Я не склонен к сантиментам и, если мы расстались, значит, расстались. – Он долго смотрел на её склоненную макушку и неожиданно зло уточнил: - Гораздо более одиозные вампиры вполне счастливо пристроили свои куда менее красивые места после смерти. Ты должна была умереть, родить Надю и прожить обычную счастливую немагическую жизнь. Теперь пришел её черед разглядывать его раздраженное лицо. - Ну да. Я вспомнила, ты же собирался меня напоить зельем и оставить человеком. И решил, что вот оно – новая попытка и можно сделать, как нравится? Немагическую это никогда не повстречать Первородных? Ну, хорошо хоть не приехал, чтобы ускорить мою смерть. Ведь так жить дОлжно и правильно. – Она хмыкнула. – Только… Почему же ты не прожил обычную немагическую жизнь? Это же так просто. - Тебя кроме Нади там ничего не держало. - Я могла быть влюблена, – закусив губу, Кэтрин разглядывая мужчину прищуренными глазами. – Как ты прикажешь Стефана Сальваторе перенести в пятнадцатый век? - Немного тебе понадобилось, чтобы любовь превратилась в ненависть. - Они меня убили, какая уж тут любовь. Он пожал плечами. - Ты меня… - осекся, но Кэтрин не упустила возможности переспросить: - Что я тебя? Элайджа сжал губы. - Ничего. Для тебя в твоем веке должен был найтись свой двойник. В любом случае, сейчас мне неинтересен Сальваторе и ваши отношения. Мы можем договориться. Кроме прошедших ночей я не планировал тебя принуждать к сексу. Мне нужна помощница, а не любовница. У тебя будет возможность вести интересную и гораздо более свободную жизнь, полную кровавых интриг и манипулирования разумными, включая любое количество любовников. Стефана Сальваторе тут нет, но двойников можно поискать… Все как ты любишь. Думаю, это стоит того, чтобы ненавидеть меня без желания немедленно предать? - Пожалуй, стоит. Я немного вспылила. - Я не сомневался. - Неужели? А я вот что-то сомневаюсь. – Отложив вилку, она скрестила руки на груди. - Ты умолчал кое о каком моменте, Правитель Седьмого круга. Лиэра может обслужить Клиента только если ему действительно хочется её тела. И озвучить в Тюрьме он может только истинные желания. Тюрьма принимает только их. И, значит, тебе действительно хотелось, чтобы сегодня вечерком я залезла на тебя. И очевидно не только сегодня, иначе бы Тюрьма не была вынуждена меня передать в твое постоянное пользование. Ты говорил правду, когда описывал мечты, чтобы все мои отверстия оказались безраздельно в твоем пользовании. Как эти желания вписываются в наши планы? - Никак. Если ты не заметила, я взрослый мужчина, в мы больше не в Доме, - процедил Элайджа, глядя ей в глаза. - Мои «хочу» никогда не имеют отношения к моим планам. Она моргнула. Посмотрела него удивленно. - Никогда? - От удивления, она переспросила неуверенно, почти по-детски: - Никогда кроме как в Доме? - Почти никогда. - От того, что я стала твоей личной лиэрой, ты не сможешь себя контролировать лучше. В один прекрасный вечер, ты отключишься. - Поверь мне, я справлюсь, - сухо сообщил Элайджа. На мгновение её охватил гнев и захотелось врезать по холеной спокойной физиономии. - С чего бы? - Теперь ты мой долг, Катерина, а о нем я не забываю. Долг? Она его долг? Это прозвучала так неожиданно и нелепо. И... правдиво? Он действительно верил, что, умерев, она должна прожить счастливую жизнь с двойником и никогда не вспоминать ни о Первородных вообще, ни о нем, Элайдже, в частности. Ни о магии. Гнев Кэтрин испарился, и она искренне расхохоталась. – Элайджа, я не смогу тебе мстить. Это не имеет смысла. Тебе настолько надоело жить там, земной жизнью, что ты просто исполнил свой, - скривилась, - «долг» и выбрал умереть. Зачем ты умирал? В надежде хоть на что-то новое. Ты хотел оказаться у костра, да? Я слишком размахнулась насчет счастливого костра. Ты хотел костер такой, чтобы хотя бы не помнить, насколько несчастлив... А в итоге, – Кэтрин склонила голову набок, - всё то же? И оставшаяся память – для кого-то может и благо, для тебя наказание. Меня наказали, лишив памяти, свободы и заперев в клетке. А тебя наказали гораздо проще: полностью вернули опостылевшую жизнь, от которой ты так тщетно пытался избавиться. Даже Клаус... В Правители Седьмого Круга ты пошел из-за него. Корона Ада слишком легко предает своего носителя, но твоему брату не грозит ее потерять. Клаус всегда может переждать очередную попытку бунта против Короля Ада в Седьмом Круге, где есть только один господин. Ты по-прежнему его нянька. Если она хотела пробить его броню, то у неё не получилось. Отставив чашку, он долго смотрел на неё и, наконец, флегматично пожал плечами. - Ты как всегда абсолютно права. И, как всегда, права абсолютно бессмысленно. - Элайджа… - она вдруг ощутила себя жестокой, и Кэтрин это почему-то совсем не понравилось. Она могла быть эгоистичной, мстительной, но точно не совершенно жестокосердной. И потому предположение звучало совсем неуверенно: – А если я не захочу быть твоей помощницей? Если просто встану и уйду из твоего дома, что будет? Ты меня заставишь остаться? Запрешь? Будешь наказывать? - А ты как думаешь? - Ну, - она оглядела обстановку, кучу опустевшей посуды, осознавая, что оставила Элайджу без завтрака. В итоге взглянула на сидящего напротив мужчину: - Насиловать ты меня точно не станешь. Наказывать... не представляю, чтобы ты меня теперь... то есть без, а точнее вне, - Кэтрин ненавидела себя мямлящей: - вне сексуальной игры. - Вот видишь, ты сама ответила на ве свои вопросы. Ничего я тебе не сделаю. Я понимал риски, когда доставал тебя из Тюрьмы. Не хочешь в помощницы – иди с миром, считай оплатой долгов за земную жизнь. Но предлагаю дождаться окончания непогоды. Приближается пылевая буря, да и у Ада есть своя специфика. Впрочем, ты ведь правила тут, и знаешь особенности территории. Но не забывай, что отныне я не только нянька для Клауса. Точнее не только его нянька. Поэтому обдумай хорошо. Она сидела за этим столом, глядя, как он спокойно пьет новую чашку кофе и задумчиво глядит на желто-розовые клубы на горизонте. Что было у Элайджи в голове? Окинула взглядом себя: превосходный халат, аккуратная рубашка. Слуг вроде горничных тут нет, разве что кто-то снабжает Элайджу едой. После того. как они покинули Тюрьму, Элайджа сам выкупал её, высушил волосы и переодел. Переодел не в наложницу, а в ту, кем называл - его леди. Он вообще склонен выверять слова. Вспомнила ночь. Элайджа действительно не станет её удерживать. И ничего ей не скажет. Он привык быть несчастливым и исполнять долг. И вновь та мысль, но уже не истеричная догадка, а уверенность: он действительно считал, что, умерев, она получит счастливую жизнь. Счастливую жизнь без него. Благородный рыцарь в мире, в котором время рыцарей прошло уже на момент их встречи. А скорее, этого времени и не существовало никогда вовсе, как и рыцарей, потому и нет для Элайджи Майклсона никакого счастливого костра. Только где-то за сотни лет и миль после рождения Элайджи в болгарском селе родилась девчонка. Дочка состоятельных торговцев, совсем не похожая ухватками на прекрасную даму, она все же умудрялась мечтать о рыцаре. Конечно, мечтала про себя, не рассказывая об этих мечтах никогда и никому - прослыть неуместной и смешной дурочкой ей точно не хотелось. Позже, уже взрослой, она узнала, что благородному рыцарю положено иметь долг. Не перед ней, конечно, долг перед родом и семьей. И что в этом мире долга нет никакого места для собственного счастья рыцаря. Долг всего важнее. Дочка состоятельных торговцев совсем не похожая ухватками на прекрасную даму бы сказала, что рыцарь просто глупый гордец… Неуместный и смешной. Она и говорила. В первую очередь себе… Потом другим… Единственно, рыцарю не смела до сегодняшнего дня. Вот теперь и ему сказала. Стало легче? Нет. Потому что она врала. Себе, всем вокруг и сегодня ему. В глубине души, где-то там за слоем практичности, цинизма, и готовности выживать вопреки любым обстоятельствам, девочка по-прежнему смотрела снизу вверх на рыцаря, восхищалась… Он так и остался единственным, кого она умудрялась смущаться. Встав и чувствуя себя разбитой, Кэтрин кивнула: - Поговорим завтра. *** Не спалось. Она ворочалась с бока на бок на своей прекрасной кровати. Кэтрин не совсем понимала собственные действия – обычно деятельная она не попыталась ни исследовать дом, ни узнать, кто тут живет. Она даже не понимала до конца, где этот дом находится. Просто читать карты и ждать весь день? Когда за стенами целый мир, совершенно не похожий на все глупые представления о нем на Земле? Элайджа ошибался, когда думал, будто она знает, что и как тут обустроено. Поглощенная жаждой мести, она не обращала внимания на место, куда попала, все было подчинено лишь одной цели… Теперь цель казалась не то, что глупой – Кэтрин была рада, что им все же пришлось расплатиться, но это обошлась ей самой слишком дорого. Сколько она провела в Доме? И что бы было, если бы Элайджа не пришел за ней? Что он смог забрать её оттуда, тревожило её душу. Никакой долг не сможет противостоять законам Дома. И уж, конечно, никакая цель получить помощницу в интригах. Дом понимает только одно – желание обладания самкой, которое прошито на всех уровнях сознания. Если Дому пришлось отдать Правителю Седьмого Круга лиэру, значит, она была самой желанной его женщиной. Тогда почему он сказал, что она может уходить, когда и куда угодно? Врал? Нет. Неужели, ну неужели ему совсем не хочется поддаться страстям? Кэтрин не понимала, как так можно жить. Она полежала ещё немного. И вдруг замерла. Конечно. Это все объясняло. Другой двойник? Очевидно, она не одна попала в Ад. Вряд ли это Елена, но сколько двойников разбросано было в межвременье… Возбужденная собственной догадкой, девушка встала и нашла теплые носки – достаточно толстые, они вполне могли заменить обувь. Надела их на ноги и невольно залюбовалась: неколючие, с воздушными оборками из хлопкового кружева - не у всякой принцессы такое было, а Кэтрин знала толк и в роскоши, и в гардеробах принцесс. Глянула на себя в зеркало. И все та же мысль: Элайджа постарался для неё достать все самое красивое, только украшение на шее было совсем простеньким - тонкая полоска бархата и небольшой медальон без каких-либо украшений. Видимо, ошейник лиэры Правителя Седьмого круга выбирала сама магия, основываясь на свойствах господина. - Милорд аскетичен, верно? - подмигнула своему отражению Кэтрин и вдруг, закусила губу, вперилась в пространство. - Кто я, Катерина? - Мой лорд. - Кто ты? - Катерина, твоя лиэра. - Следующей ночью, ты все сделаешь сама. - Да, милорд. Будь она настоящей лиэрой, то сегодня ночью пришлось бы сделать все самостоятельно: надеть зажимы на соски, ласкать складки, пока не увлажнится между ног, подготовить бусами или флаконом зад... От воспоминаний губы Кэтрин пересохли, а кончики сосков заострились. Ей тоже хотелось. Хотелось повторить ночь в Тюрьме, но не в качестве неопытной девчонки-лиэры, скатывавшейся в истерику от собственных сексуальных потребностей, а женщины прекрасно осознающей, насколько она желанна. Почти непреодолимо желанна для мужчины, который привык ограничивать себя во всем столетиями. Губы Петровой тронула улыбка. И она получит своё, потому что - нет, далеко не во всем милорд был аскетичен. Теперь Элайдже некуда бежать, он сам себя запер в одной клетке с ней. Тряхнула волосами. Чего бы ей ни хотелось, но сейчас было не до воспоминаний и томления внизу живота. Ей нужно выяснить сколько двойников в пользовании Элайджи, и где они обитают. Может, даже эта красивая одежда и не для неё изначально шилась... Последняя мысль будила странную злость, и Кэтрин оборвала подобные размышления. Потихоньку открыла дверь и услышала звуки, раздававшиеся с первого этажа. Прислонившись к косяку, она наблюдала. Не обращая никакого внимания на её появление Элайджа, что-то писал, иногда останавливался и вновь начинал игру на фортепиано. Нет, не играет, а сочиняет. Но почему игнорирует её? Хочет, чтобы она так же молча ушла? - Минорная мелодия. – На мгновение его плечи напряглись, и Кэтрин сообразила, что Элайджа не игнорирует, действительно не был осведомлен о её присутствии – он больше не вампир с идеальным слухом, носки заглушили её шаги. - Почему не сказал, как есть? Утром я еще не вернула свою способность соображать, поэтому и не сразу поняла. Он вдруг взглянул совершенно спокойно. – Ты знаешь, это довольно странное чувство хотеть или не хотеть. Оно мне нравится. - Не хотел сказать? - Тогда я поступил так, как был должен. Своему брату, Хейли. Думаю, ты имеешь право, чтобы в итоге я поступил с тобой, как должно. «Значит, "как должно"... Высокомерный гад… Почему мне так больно?» - А если как хочется? - Ступай спать, Катерина. - Не хочу спать. В Тюрьме ты в первую очередь руководствовался желанием забрать меня оттуда, все остальное явно сопутствующее, - ответила Кэтрин. – Я действительно все поняла. - И что? – Он отложил ноты. Его взгляд впился в неё, приобрел почти испуганное выражение, хотя остальное лицо не демонстрировало никаких эмоций. - У тебя есть другой двойник для сексуального использования, верно? - Что есть? - Кто. Другой двойник. Именно поэтому ты говорил, что к моим услугам будут двойники Стефана. Очевидно, потому что ты знаешь, что к твоим услугам уже есть двойники Татьи, а точнее Амары. Нас же очень много, наверняка, есть те, кто попал сюда, - ей всегда доставляло удовольствие хвастаться ему своей сообразительностью. - Поэтому ты действительно можешь снимать напряжение без потери качества, если я останусь в помощницах, но и не слишком потеряешь, если я просто уйду. По потрясению на его лице она поняла, что её такие разумные и логичные выводы оказались неправильными. Элайджа поднялся со стула. - Катерина… В корне неправильными, решила Кэтрин, тактически делая шажок к дверям и соображая, что если на малоэмоциональном лице Элайджи проступило потрясение, то она ляпнула что-то за гранью допустимого. - Я не хотела казаться неблагодарной или как-то принижать твои усилия. Но ты и сам пойми… - Еще шаг назад, - Не смог бы ты отпустить меня, свою идеальную женщину, если у тебя нет мне замены. Ой… Ударяясь об углы, она понеслась в комнату, но, конечно, перепутала какой-то из поворотов и оказалась… В кабинете? Комната осветилась с её появлением и Кэтрин отметила про себя, что блага цивилизации вроде умного освещения тут в наличии. Наверное, Элайджа сам и делал. Но ей уже было не до этого - мужчина вошел. Редкий момент, когда он оказался в неконтролируемом гневе. Бежать было некуда. Решив, что отступать к столу выгоднее – можно будет попытаться нырнуть под него так, чтобы их разделяла столешница, Кэтрин попятилась. - У меня нет замены, Катерина. – Она кивнула и сделала шаг назад. Он шагнул вперед. – Нет похожей. Кивок. По шагу с каждого. - И непохожей тоже. Мне не положено двойников, в которых я могу влю... Чего я хочу? – Дистанция неумолимо сокращалась – шаги у них были разные по длине. - Хочу, чтобы ты смотрела на меня восторженно, как ты умеешь. – Оказывается, он знал, что она воспринимает его как полубога. - Чтобы поддразнивала. Чтобы улыбалась мне. – Видимо, её блаженные улыбочки в его присутствии, за которые Кэтрин часто корила себя, тоже не прошли незамеченными. - Чтобы разговаривала со мной. Чтобы хвасталась. - И глупая хвастливость в копилку. - Чтобы принадлежала только мне… С резким выдохом, он впечатал свой рот в её губы. Гладил волосы и спину, буквально насилуя её рот. Отпустил так же резко и отступил на пару шагов. Бедрами Кэтрин упиралась в столешницу и теперь могла поднырнуть, как собиралась, но смысла не было. Она вдруг поняла, что мужчина напротив, буквально мечтая о ней, не подойдет ближе. Долг всегда важнее. А она теперь долг. - Ты отлично знаешь, чего я хочу. Также как и знаешь, почему я на это не претендую. - Не заслужил? - Верно. Но если еще раз ты решишь, что можешь действовать мне на нервы… Я вспомню, что у тебя тоже есть долг. Ты лиэра, моя лиэра, и мои представления о том, что требуется от лиэры, вполне определенные. - Он смотрел так холодно и надменно, а Кэтрин с трудом сдерживала нервный смех - уж она знала потребности лучше кого-либо. Наконец, Элайджа припечатал: - Надеюсь, ты уяснила правила жизни в доме, если решишь остаться помощницей? Если не хочешь, то милости прошу на выход. - А как же Клаус? Не пришибет ли твой братец? - Если ты от меня сбежишь, он только рад будет. Даже домик выделит. – Элайджа неопределенно хмыкнул. – Но я имел ввиду на выход из дома, не из Круга. Пока ты на Седьмом Круге над тобой никто не властен. - Кроме тебя? - Да. А я не планирую злоупотреблять. - Я поняла правила, - хрипло подтвердила Катерина. Элайджа кивнул, надевая маску совершенной непроницаемости на лицо и направился к двери, когда она окликнула. – Милорд, больше всего в жизни я не люблю правила. - Решила сбежать к Клаусу? - Я о других правилах. В общем, я планирую действовать тебе на нервы. Более того, я тебе подарю. - Что подаришь? – он настороженно следил за тем, как она развязывает пояс халата. - Подарить тело я и не смогу, оно ведь мне уже и не принадлежит. Я могу подарить только одну вещь. – Она смотрела на его лицо, чувствуя странную смесь щемящей нежности и восхищения. - Добрую волю. Ведь именно об этом ты так мечтаешь? Чтобы я добровольно осталась с тобой. Он долго молчал. Наконец, сухо обронил. - Я никогда не возвращаю подарки. - Суровое средневековое детство? Элайджа смерил взглядом столешницу. Иных намеков Кэтрин не требовалось – она склонилась над столом, и ее зад тут же был оголён и облапан. Несколько шлепков. Кроме Элайджи она никому подобного не позволяла. Это было бы просто нелепо, если бы более слабые, эмоционально зависимые от неё мужчины могли наклонять Кэтрин Пирс над столом, ставили на четвереньки или шлепали по ягодицам. Элайджа же... Не просто сильный Первородный, но и мужчина, чья воля и чувство долга перед семьей побеждали любую страсть. Подчиняться ему было... естественно? И безопасно - своей почти кошачьей интуицией Кэтрин угадала, что происходящее между ними никак не роняет её в глазах Элайджи. Ему доставляло удовольствие показывать мятежной девчонке, кто её господин, а ей отрабатывать прощение своего безупречного лорда. — Ты без белья, - обойдя вокруг, мужчина заглянул в искрящиеся золотом веселья глаза. - Знала, чем закончится диалог? Ничего она не знала, просто отвыкла за время пребывания в Тюрьме от излишеств в плане одежды, но решила, что лучше пусть он восхищается её умом и способностью манипулировать, поэтому уверенно подтвердила: - Знала. - Сегодня я не буду тратить время, но завтра ты это отработаешь. Ты же помнишь мои пожелания? А пока обопрись на локти, миледи. Подчинилась, выгибаясь и демонстрируя налитые груди. Он так откровенно любовался, что Кэтрин не сдержала иронии: - А разве я похожа сейчас на леди? - Мне нравится твой вид, значит, похожа. – Голос Элайджи теперь звучал сзади. Очередной легкий шлепок по заду и приказ: - Ноги пошире. Член потерся о половые губы, и внизу живота Кэтрин заныло от ожидания. Сколько можно?! Она вильнула попкой. - Ты требуешь муштры, но ты определенно моя леди, - шепнул ей на ухо Элайджа и потянул за кудри, заставляя выгибать шею еще сильнее. - Моя леди должна быть такой, какой я её хочу. Кэтрин его поняла: речь шла не только о сексе. Элайджа давал ей шанс уйти, но теперь, когда этот шанс был отвергнут, он собирался владеть ее телом безраздельно как господин лиэрой. На шее мгновение сияла метка ошейника, навсегда фиксируя ее подчиненный статус. Словно подтверждая, Элайджа вошел одним резким толчком, не размениваясь на прелюдии. *** Катерина повисла на столе тихая и беспомощная. Элайджа погладил её по круглым ягодицам, посмотрел на спутанные волосы, поникшие плечи и испытал очередной прилив похоти. Здесь у него не было столько сил, как на территории Дома, зато было понимание, что отныне Катерина его собственная лиэра, принявшая магический ошейник - метка не только показывающая природу существа, но и закрепляющая обязанность ублажать хозяина в любой момент и любым способом, который он пожелает... Возбуждало. Он уже начинал догадываться, почему у лиэр не было шансов очаровать клиентов Дома. Вспомнил, как после обтирания её тела, к нему пришло сильнейшее желание овладеть ею слабой и полусонной. Когда сделал это, то испытал величайшее наслаждение от ее тихой покорности, даже зная, что эта покорность вынужденная. Вот и сейчас: решение овладеть ею немедленно после ее предложения пришло спонтанно, его породило желание закрепить ее статус сразу, чтобы у Катерины не было никакого шанса передумать, удовлетворение прошивало все тело, но и слабость от разрядки, делающая мышцы тяжелыми, а разум благодарным причине этой разрядки, тоже была. В Доме любая благодарность за доставленное удовольствие и нежность смывалась волнами нового сильного и жестокого желания и женщину использовали, пока её силы не истощались. Только, к счастью, они больше не в Доме - он не собирался истощать свою драгоценную лиэру. Как бы Катерина ни демонстрировала спокойствие, вероятно, испугалась и устала после своих приключений, да к тому же обошелся он с ней резковато. Осторожно подхватив её на руки, Элайджа устроился с женщиной на диванчике: — Тебе не больно? Ты больше не вампир, и мы не в Доме. По-кошачьи щурясь после пережитого всплеска окситоцина, Кэтрин едва не засмеялась. В этом был весь Элайджа. Вновь и вновь он ее брал тем способом, который был ему так по душе, не интересуясь при этом предпочтениями самой Кэтрин, а потом вдруг вспоминал, что она может разобидеться на демонстрацию ее подчинённого статуса. Теперь ее реального статуса. В другой момент можно было подумать, как сыграть на вечных моральных терзаниях своего господина, но сейчас Кэтрин было слишком хорошо, поэтому крепко чмокнула в губы и ответила не задумываясь: — Мне сейчас было восхитительно. А тебе, милорд? — Нет. — Ответ настолько не вязался с тем, как нежно Элайджа провёл костяшками пальцев от ее щеки вниз по шее к по-прежнему остававшейся оголенной груди, что болгарка растерялась, не зная обидеться ей или потереться о его руку. — Я счастлив, Катерина. Ты вернулась. И принадлежишь мне как неотчуждаемое имущество. Невозможно стать между лиэрой и ее господином. — Вернул легкий поцелуй в губы. Пристально смотрел ей в глаза. — Почему? Я действительно не стал бы тебя принуждать, особенно зная свою... несдержанность на твой счет. - В том числе поэтому. Я ведь хотела быть с тобой. И раньше хотела… - Кэтрин мотнула головой, с несвойственной ей искренностью сказала: - и сейчас ничего не изменилось. Меня устраивает твоя несдержанность. Смущаясь сказанного, Кэтрин забралась с ногами на диванчик и обхватила Элайджу за талию - Нет. Пока следует быть максимально осторожными, мы не знаем, как действует на состояние лиэры подобная близость. Похоже, я вместо Дома беру энергию и это... - Хватит, - она прикрыла его губы ладошкой. - Мне отлично, Элайджа. Странно только... - Что, милая? - Ошейник. - Она притронулась к бархотке на шее. - Не мешает, но я помню, что тебе не понравился тот, в Доме. Разве он не должен был исчезнуть? Все же ошейник принадлежности - магическая метка, а материальный появляется только по желанию хозяина лиэры. На сей раз пришел черед Элайджи отвести взгляд. - Катерина, дело в том... - Он вдруг прижал ее к себе крепче, словно боясь, что она куда-то денется. - Мне не нравилось, когда я увидел его, потому что это было свидетельство твоей принадлежности Дому. И он причинял тебе дискомфорт. Но... Мне хочется, чтобы ты носила ошейник лиэры. Потому что это будет мой ошейник. Удобный, красивый и мой. - Он помолчал. - Прости. Я попытаюсь это желание побороть, тогда он, вероятно, исчезнет, но пока у меня не получается... — Не надо ничего перебарывать. - Короткий зевок. - На самом деле я очень испугалась вчера, что ты не вернешься. И так устала быть в Тюрь… Так и не договорив, она заснула. Какое-то время Элайджа сидел, чувствуя как колотится сердце, а потом решил, что спальня для сна подойдет им больше. Не только Катерине было нервно эти дни. Его не отпускал ужас, что он что-то не заметит, где-то ошибется, и Дом навсегда лишит его возможности увидеть Катерину. Но и успешно завершив операцию, бывший Первородный был уверен: после пережитого в Доме Катерина не захочет видеть мужчину, который принуждал её. Даже если поймет его мотивы, не захочет вспоминать случившееся. Он догадывался, что во время их недолгого романа Катерина позволила ему гораздо больше, чем остальным любовникам. Потому что свои слабости Элайджа знал включая ту единственную, против которой он так и не сумел найти противоядия. Другие женщины даже с самыми роскошными ягодицами, которых было достаточно много в его длинной жизни, никогда не будили в нем тех желаний, которые будила Катерина. Ему было плевать на их коленно-локтевую позу, чувствительность их сосков и готовность сосать ему член. Всегда хватало было обычной разрядки: удовольствие было достаточным условием, чтобы испытывать расположение. Катерина воспринималась им совершенно иначе. Невероятная свободолюбивость и веселый нрав маленькой болгарки в полной мере обнажали перед самим Первородным собственническую сущность его внутреннего монстра: эта непокорная никому и ничему, даже законам существования самого мира, девушка была просто обязана покориться. И начать с предоставления полного доступа к ее телу. Элайджа знал все о долге и в случае с Катериной его сила обернулась слабостью: с первой же встречи какая-то часть его существа решила, что долг этой девушки стоять на четвереньках в его спальне, в его ошейнике - разумеется, комфортном и изящном - монстр очень тревожился за сохранность своего сокровища, - но совершенно неснимаемом. Подставлять ягодицы под шлепки и соски под ласки. И конечно, самое главное - принимать его в свое тело всеми возможными способами, пока не потеряет силы от постоянных оргазмов. Элайджа всегда жестко контролировал эту жадную часть личности, запертую за дверью. Зная о подсознательных желаниях, он считал необходимым оберегать Катерину от себя самого. В Доме Наслаждений контроль был потерян: Дом просто не отдал бы ему Катерину, если бы не увидел, насколько важная роль отведена определенной лиэре в удовлетворении похоти Правителя Седьмого Круга. Похоти почти полутысячелетней выдержки - короткий роман не в счет. Необходимая от Катерины покорность требовала доверия, которого между ними никогда не существовало. С возвращением воспоминаний о Доме, девушка могла воспринять все случившееся с ней лишь жестоким и унизительным изнасилованием: Элайджа практически ненавидел себя, что желал Катерину настолько сильно, зато проклятое место, купавшееся в энергии, не собиралось их отпускать, пока его похоть не утихнет. Элайджа принимал эту ситуцию как должную расплату - никто не обязан мириться с его слабостями и обстоятельствами. Он мог подарить Катерине свободную жизнь. Ко всему бывшая Королева Ада в официальных помощницах Правителя Седьмого Круга упрачивала и положение Короны Клауса. Два зайца одним ударом, все будут довольны, кроме него. А в итоге... Все планы пошли адской гончей под хвост. Только такая странная женщина как Катерина могла обескураживающе просто сделать счастливым существо, которое никогда не испытывало этого чувства. Зайдя в свою спальню, Элайджа устроил девушку на кровати и лег рядом. Осторожно, чтобы не потревожить сон, он натянул на них одеяло и вновь прижал к себе почти сто двадцать фунтов личного счастья. Замер, наслаждаясь. Может, следовало отнести Катерину в её спальню? Вдруг ей не понравится ночевать у него? Что она скажет завтра утром, не передумает ли по поводу ошейника? Может, вместо золотого кулона ей нужно что-то более роскошное, рубины или бриллианты? Как это провернуть, если ошейник соткан из магии мира... Мысли мужчины хаотично метались, а тело била нервная дрожь: оказаться счастливым никогда не входило в его планы на дальнейшее существование. Неожиданно Катерина всхрапнула и, сонно пробормотав его имя, потянула одеяло на себя. И словно по щелчку Элайджа почувствовал, как расслабляется. Повернулся на бок и, с умилением разглядывая капризное личико, подоткнул простынь - одеяло она тащила на себя кусачее, шерстяное, оно не предназначалось для нежной женской кожи. Катерина такая Катерина - куда не отнеси, она везде обустроится. Впервые за те месяцы, когда понял, где именно оказалась бывшая Королева, после того как попала в Ад второй раз, он смог спокойно заснуть.