Кэтрин

Очнулась она на своей койке как от толчка. Открыла глаза и уставилась в стену.

Ошиблась. Ей ничего не предложили. Никакой сделки, никакого изменения… Лорд Элайджа был просто Клиентом. Да, он знал её раньше, хотел её, но и… Все?

«Это все?» рефреном звучало в её голове.

Она не понимала до конца, почему воспринимает случившееся так болезненно. Элайджа не был груб и жесток, но и ни разу не дал понять, что его интересует что-то кроме стандартных обязанностей лиэр.

Девушку так тревожили физиологические последствия в начале ночи, а сейчас было совершенно наплевать, что с её телом и сможет ли она сидеть и ходить ближайшие дни. Лежа без движения, она никак не могла выстроить логические связи произошедшего с ней.

Фактом было, что голод лиэры был впервые утолен, а её имя Катерина. И что ночь с мужчиной, которого она не помнила, доставила ей удовольствие. Примитивное физическое удовольствие, но это подтверждало, что этот мужчина очень хорошо знает её предпочтения в сексе и они полностью соответствуют его. Унизительно было признавать, что произошедшее ночью — самое приятное, что она помнила в своей нынешней жизни. Может быть, раньше было, но сейчас…

Впервые Кей, нет уже Катерине, не захотелось выходить из комнатушки сразу после того, как она проснулась. Ей, обычно довольно жадной до потребления энергии, больше не хотелось есть горошины. Не хотелось видеть стены Тюрьмы. Та психологическая устойчивость, которую она по камешку выстраивала все эти годы, чтобы не сойти с ума, рухнула за одну ночь. Или две. Она не могла понять, сколько это продолжалось.

Так она и лежала, пока не услышала, как кто-то вошел. Азиатской внешности брюнетка была знакома - давно тут.

— Сколько прошло времени, Эль Семь? — проскрипела Катерина. — Сколько меня не было?

— Комната не выпускала тебя больше двух суток, Кей. Видимо, Клиент был… — Эль Семь сглотнула, — сложный. А потом ты спала больше двух приемов пищи. Вот горошины, которые ты пропустила.

Кей цинично усмехнулась, лиэры не говорили прямо о Клиентах, чтобы не прилетело наказание от Тюрьмы.

«Сложный» обозначало ненасытный похотливый монстр. «Очень сложный» — убийца. Повелитель Седьмого Круга был действительно сложным. И ненасытным. Но монстр ли? Пожалуй, но не в том смысле.

Пришлось подниматься, и в первую очередь — съесть все нужные горошины, чтобы появились силы.

Второе — все же посмотреть, что у неё теперь между ног. Вряд ли она сможет нормально передвигаться ближайшие дни. Осторожно положив ладонь на промежность, Катерина удивленно тряхнула волосами, запустила палец, он едва влезал — идеально тугая лиэра. Села на койке — ничего не болело. Оглядела торчавшие в разрезах туники груди — никаких засосов.

Получалось, Тюрьма полностью восстановила её тело.

С чего такая щедрость?

Обычно лиэры должны были подлечиться, и только потом им возвращалось рабочее состояние.

Ответ напрашивался сам собой — Тюрьме нужна управляющая. Здесь и сейчас.

Впервые привилегия не порадовала — Катерине хотелось лежать, чтобы её оставили в покое, пусть бы даже и болело между ног всю неделю, как частенько случалось у обычных лиэр после «сложных» Клиентов.

*****

Впрочем, позже, начав заниматься делами, она передумала — хлопоты худо-бедно, но отвлекали.

Катерина несколько раз ловила себя на том, что, замерев смотрит в стену и задается вопросом «Это все?», а потом нужно было что-то делать. Тюрьме требовались одежда, мебель, электричество… Материалы поставлялись благодарными Клиентами, но в остальном делать нужно было все самостоятельно.

День шел своим чередом, на вечерней трапезе Катерина съела горошины вместе со всеми и уговорила себя, что она вернулась в норму.

Единственное, что она не смогла себя заставить сделать: занести лорда Элайджу и его предпочтения в стандартную картотеку Клиентов. Может быть, когда-нибудь потом, когда дурацкий вопрос перестанет всплывать в голове, она это сделает. Придется сделать: Тюрьма не терпит неисполнения обязанностей. Но не сегодня. И не завтра. Катерина уже планировала отправляться спать, когда вновь проступила метка выбора.

Запаниковав, девушка оглядела себя — все то же, что и тогда. Но ей не хотелось идти и играть роль, не говоря уж о том, чтобы остаться выбранной лиэрой.

Разве это честно? Она только что провела ночь с мужчиной... Она ещё не отошла, а её зовут обслуживать прихоти нового Клиента.

Но браслет уже начинал нагреваться, и требовательно бить магическими импульсами.

Коридор странно петлял.

К изумлению Катерины, на сей раз Тюрьма привела её не в спальню и не к Клиенту, а просто в какой-то чулан.

Хорошо, размер комнаты был чуть больше чулана, она оказалась отлично освещена, но из всех предметов здесь были лишь зеркало и стул, на котором оказалось аккуратно разложено платье. Обойдя стул по кругу, Катерина осмотрела вещь.

Длинное винного цвета, обшитое широкой золотой каймой по краю подола, выреза и рукавам. А скорее тут был целый наряд, так как в комплекте к верхнему шелковому платью шло и белье: тонкая нижняя рубашка из батиста, пара нижних юбок. Такое носили в земной жизни в годы, которых она уже не помнила.

Откуда оно здесь взялось? Лиэры не шили ничего подобного, иначе бы она об этом знала. Да и работа долгая — одна вышивка золотом чего стоила. И зачем? Впрочем, какая разница?

Шатенка осмотрела комнату — выйти отсюда было пока невозможно, значит, одежду следовало надеть на себя.

Это было странное ощущение — Катерина помнила и знала, что бывает одежда, но не помнила себя ни в чем кроме униформы лиэры и только логически догадалась о порядке надевания вещей: рубашка, порядок нижних юбок, верхнее платье. Наконец, ничего неодетого не осталось. Зеркало отразило девушку в нарядном платье.

Недоумение Катерины возросло — зачем лиэре так выглядеть? Такой наряд едва ли мог возбудить в мужчине похоть, разве что вырез каре был довольно низким, но соски прикрывал. По сравнению с одеждами лиэры практически строго. Раздумывать стало некогда — дверь медленно проступала на стене, браслет ударил импульсом, поторапливая.

Догадка пришла раньше, чем она увидела того, кто её ждал в уже привычном интерьере: комната с зеркалами, меблированная кроватью, столиком со шкатулкой и чашей для омовения.

— Милорд Элайджа… — на выдохе прошептала Катерина, стремительно проходя вперед.

Страх из-за нестандартности ситуации и радость от понимания, что «Это не всё!» Он вернулся. Девушка не удержала улыбки.

— Катерина.

— Ты здесь. — Она протянула ему обе руки, вглядываясь в лицо, и хриплым от волнения голосом произнесла: — Это же против правил Дома Наслаждений. Мужчина не может дважды выбрать одну и ту же лиэру. Ты смог из-за того, что в прошлый раз я притворилась не собой? Или потому что тебе нужна не лиэра для постели, а управляющая Дома?

— Нет, на меня твое притворство не действует. Еще не догадалась по платью? Ты здесь, потому что ты теперь не лиэра Дома… — Зарывшись ладонью ей в волосы, он легко чмокнул её в лоб. Улыбнулся в ответ, став невероятно красивым. — Отныне ты моя личная лиэра, Катерина. Будешь жить со мной и зависеть только от меня. Ты принадлежишь мне по договору с Домом.

Он еще говорил, а улыбка уже сходила с губ Катерины, во рту разливался кислый вкус поражения.

Принадлежит? Личная лиэра? Замерев, она смотрела на мужчину.

Это был совершенно не тот разговор, которого она ожидала. Сделка... Какая наивность!

Похоже, лорд Элайджа никогда и не собирался заключать с ней сделок. Даже что-то объяснять не собрался.

Ему нужна была лиэра. Он сделал так, чтобы Дом эту лиэру ему отдал. В полную зависимость.

Она по-прежнему объект для безотказного секса. С рабынями сделок не заключают.

Хорошо или плохо быть рабыней одного мужчины вместо рабыни целого Дома?

Плохо. Интуиция буквально вопила, что нельзя соглашаться на роль рабыни этого мужчины. А логика говорила, что Дом для неё куда безопаснее. С каждым годом её влияние в нем упрачивалось...

Решив, что не надо впадать в истерику раньше времени, а сначала прояснить ситуацию с контрактом Катерина отступила на шаг и рассудительно произнесла:

— Нет, я пока не твоя личная лиэра. Дом не может передать лиэру без её согласия. Когда я стала лиэрой в Доме, был контракт и мое согласие. — Она не стала уточнять, что выбор был между окончательной гибелью и статусом наложницы в Доме Наслаждений. — У тебя пока не было моего согласия. Разве ты не планируешь обсудить условия?

— Нет, не планирую. — Черты Элайджи вдруг заострились и на неё взглянул тот самый холодный мужчина с мертвыми глазами, каким она увидела его впервые. — Твое согласие у меня будет.

— Возможно, будет.

— Я не спрашивал.

Её рот был смят в нетерпеливом поцелуе. Она не отстранялась, позволяя себя целовать, обнажать плечи, ласкать груди.

Катерина уже понимала всю глубину ловушки, в которой оказалась: если она настаивала на статусе лиэры, принадлежащей Дому, то она не может сейчас отказать Клиенту Дома. Если же она отказывала Клиенту Дома, то автоматически отказывалась от статуса лиэры Дома и переходила в собственность Элайджи, которому не могла отказать уже как владельцу.

Он сильно потянул за рукава платья, и лиф сполз еще сильнее, открывая крохотные сморщенные желанием соски. Элайджа с удовлетворением оглядел свидетельства податливости её тела.

— Я могу довести тебя до оргазма просто потирая их через ткань. — Он погладил девушку по раскрасневшейся щеке и подтолкнул к постели. — Ты же понимаешь, что будет дальше? Не злись и не сопротивляйся зря.

— Зря? — Признавая себя лиэрой Дома, ты остаешься той, которая должна исполнять все мои желания. У людей нет инстинктов, но у вампиров есть. Я слишком долго был Первородным вампиром, а сейчас со мной еще и та часть личности, которая раньше была заперта. Ты не помнишь, что это такое, но ничего хорошего и благородного, только необходимость подчинить тебя себе всеми способами, которые диктуют инстинкты. Поколебавшись мгновение - она чувствовала, что Элайджа ей не лжет, не запугивает, лишь сухо констатирует факты - Катерина тряхнула волосами и отступила на шаг. Постаралась, чтобы в голосе не звучало и толики неуверенности. — Я признаю себя лиэрой Дома. Он смотрел мгновение на неё холодными глазами. Усмехнулся так, что у Катерины по спине прошла нервная дрожь, кивнул. — Ложись поперек кровати на спину. - В голосе больше не было никаких уговаривающих ноток. - Голова должна немного свешиваться. Волосы тоже, чтобы не перепачкались. В итоге до сантиметра отрегулировав положение головы Катерины, Элайджа обошёл кровать и, оказавшись с противоположной стороны, одним движением задрал ей юбки, обнажая её до талии. Потянул девушку за лодыжки. Широко разведя ей ноги, пристегнул их за знакомые браслеты и ремни у столбиков кровати. Катерина замерла, глядя в зеркало над постелью — в этом платье со сдернутым лифом и задранными юбками, сейчас она выглядела… не лиэрой, но при этом девушкой, подготовленной для сексуального использования. Под ягодицы и поясницу была подложена высокая подушка. Вытянув в шею и приподняв голову она посмотрела в зеркало на стене - и оно отражало ее раскинутые в стороны ноги и промежность. В следующее мгновение Катерина прикусила губу и откинула голову назад, поняв, а скорее почувствовав смысл своего положения – средним пальцем Элайджа проскользнул внутрь сморщенной розетки ее ануса и начал двигаться вперёд и назад, одновременно лаская клитор большим пальцем. Катерина расслабилась и покорно ждала. Наконец, палец покинул по-прежнему тугой канал, и она вновь вытянула шею, пытаясь увидеть, что ждет ее дальше. Из знакомой шкатулки появилась игрушка, при виде которой девушка непроизвольно начала отползать - ремни на лодыжках натянулись, все, чего она добилась - завалилась с подушки вправо. Никак не комментируя, Элайджа выровнял положение ее ягодиц. Анальные бусы состояли из трех последовательных разноразмерных звеньев шариков соединенных цилиндрической формы ручкой с четвертым - кольцом на конце. Вчера, к моменту когда Элайджа начал готовить ее к проникновению члена в тело новым способом, Катерина была слишком распаленной и уставшей, чтобы успеть понять происходящее и испугаться, а пробка-флакон была уже и гораздо короче. Сегодняшние бусы казались не меньше восьми дюймов в длину, наибольший шарик, крепившийся к ручке, не уступал размером головке члена Элайджи. Катерина ненавидела как умоляюще звучал ее голос, когда вопрос слетел с губ: - Почему сегодня не флакон? - Я не планирую ждать, пока ты привыкнешь к моему размеру. - Он посмотрел на бусы, взвесил их в ладони: - И да, мне хочется, чтобы над их увлажнением потрудилась ты сама. В ответ Катерина вздрогнула. Аккуратно погрузив в ее лоно все три шарика, Элайджа вновь принялся растягивать пальцами её попку и теребить клитор. К его удовольствию и стыду Катерины, складки её промежности оказались уже скользкими. - Это страх или предвкушение, миледи? - Гнев и краска бросились бедной лиэре в лицо, но она промолчала. Неожиданно Элайджа поцеловал ее колено и безо всякой насмешки произнес: - Не бойся, Катерина. Я не порву тебя: если твоей смазки окажется недостаточно, использую дополнительную. Давай немного тебе поможем. Взявшись за ручку, он стал медленно поворачивать бусы в ее лоне. Чувствуя, как пылает румянцем уже все тело, Катерина дрожала. Шарики казались тяжелыми и холодными, самый крупный растягивал вход во влагалище так же болезненно-сильно, как в прошлый раз это делала головка члена. Но как и в прошлый раз лоно адаптировалось, заодно согревая игрушку своим жаром. Элайджа играл с ней, интенсивно стимулируя сразу оба отверстия, пока смазки не стало достаточно, чтобы покрыть густой влагой все три шарика. Наконец, бусы покинули ее тело. Облегчение было недолгим - соседнему отверстию тут же пришлось принять первое звено. - Тебе будет легче взять остальные, если ты упрешься ступнями в постель и приподнимешь бедра. Едва хныча от напряжения, которое сообщал даже самый малый шарик, Катерина мгновение медлила, собираясь с силами. Взгляд в зеркало отражавшее ее влажно блестящие от страха и возбуждения складки и зад уже принявший меньшую бусину - остальные две и ручка с кольцом болтались, тянули своей тяжестью. Решив, что вряд ли возможно выглядеть более унизительно, она сделала, как велел Элайджа - согнула ноги в коленях и приподняла таз. Тут же в неё медленно проникла вторая бусина. Взявшись за кольцо, Элайджа начал тянуть за него, то вытаскивая средний шарик, то погружая её вновь. Не желая показывать, насколько трудно ей приходится, девушка с трудом удерживала стоны. И не могла прекратить смотреть на происходящее с ней в зеркале. Странное, извращенное удовольствие от собственного беспомощного положения растекалось жаром от грудей к низу живота. Потребности в дополнительной смазке из флакона не было никакой. Постепенно скольжение шариков давалось все легче. Пришла пора нового испытания. - Расслабься. Катерина старалась, но все равно потребовалось несколько попыток, прежде чем её попка смогла принять последнее, самое крупное звено бус. Проталкивая бусину глубже по каналу, в ее тело погрузилась и сама цилиндрическая ручка. Во вне осталось только кольцо. - Приласкай свои соски. Оглаживая свои груди, Катерина обессиленно лежала, пока Элайджа умело ласкал её между ног, компенсируя трудности привыкания. Медленно, но тугой канал действительно приспосабливался к постоянному наличию в нем бус: напряжение никуда не ушло, однако мышцы перестали судорожно сокращаться. - Такая упрямая... Тебе не позволено прикасаться к кольцу, миледи. Не позволено себя ласкать. И не пытайся вытолкнуть их - ручка этого не даст. В ответ Катерина закрыла глаза, пытаясь успокоиться и убедить себя, что постепенно ее мучения ослабнут. В прошлый раз она сумела принять член, который был толще двух из трех бусин. Когда спустя какое-то время она приподняла ресницы, то Элайджа был полностью обнажен. Зажмуриться в отличие от прошлого раза уже не хотелось. Не замечая, что дыхание становится поверхностным, она принялась внимательно его рассматривать, но в итоге взгляд с завидным постоянством возвращался к находящемуся теперь в непосредственной близости от ее лица члену. Отныне он будет хозяйничать в её рту, тереться между сиськами, накачивать её киску и зад спермой? Как это было вчера? По бедрам прошла дрожь, мышцы лона сократились, невольно усугубляя и без того трудно выносимое напряжение в попке, но Катерина уже смирилась, что её тело жаждет обещанных испытаний. Тело, не разум. Она сумела сохранить личность в Тюрьме, но с Элайджей… Вспомнила, как в прошлый раз сначала сопротивлялась, а потом с восторгом скакала на нем, забыв обо всем кроме своего желания разрядки. Как промучилась весь день воспоминаниями, глупо страдая о том, чего ей никто не обещал. Нет, ей нельзя становиться его личной лиэрой. Если захочет, то очень скоро этот мужчина полностью её подчинит и сломает. Очень быстро. А Тюрьма... она научилась обманывать Тюрьму. Еще ничего не решено, нужно всего лишь не соглашаться. Губы Элайджи двигались и, проживавшая воспоминания Катерина не сообразила, что обычно губы двигаются, когда говорят. — Катерина, ты не слушаешь, — Элайджа привлек внимание, дёрнув шатенку за свешивающиеся с постели локоны. — И сдвинула голову. Пропустившая все, что Элайджа ей говорил, Катерина быстро заняла требуемое положение и перевела вопросительный взгляд. — Простите, мой лорд, я засмотрелась. В темных глазах мужчины зажглись искры смеха: — И как оцениваешь фронт работ, моя леди? — Заниженной самооценкой страдать не приходится, — прошипела Катерина, стараясь не ерзать по подушке. — Не сомневайся в своей компетенции. — Вернулся к прежнему ровному тону: — Я вновь объяснял, что если ты согласна признать себя моей лиэрой здесь и сейчас, то многое будет проще. — Почему? — Мне не придется контролировать твое возбуждение и вырывать согласие, ты будешь просто наслаждаться. Я сразу заберу тебя. После первого же оргазма я окажусь связанным энергетическим обменом с Домом, и он нас не отпустит так просто. — То есть проще будет только тебе, милорд, — обронила девушка. — Ты не сказал, зачем тебе личная лиэра. А я не могу принять решение без условий. Лучше перетерпеть еще одну ночь, чем всю жизнь. Её упрямство не произвело впечатления на Элайджу. — Видимо, постараться тебе придётся больше ожидаемого, прежде чем решение будет принято. Открой рот и расслабь горло, Катерина. Слюну не сглатывай. В первый момент, когда член ткнулся между её приотрытых губ, Катерина с любопытством наблюдала — веки Элайджи опустились, он застыл в попытке справиться с первой волной удовольствия. В прошлый раз ему это не удалось — чересчур возбудился в ходе наказания и последующего ублажения её ртом. Сегодня, видимо, решил начать сразу с её горла. Наконец, он открыл глаз, оценил заинтересованный взгляд на себя и коротко уведомил о намерениях: — Глубже. И действительно начал проникать глубже. Когда головка и чуть больше трети ствола заполнили рот, Катерина решила, что ей физически невозможно осилить все. По виску скатилась слеза, от паники она начала задыхаться, кашлять и судорожно двигать шеей. Со вздохом Элайджа отклонился. Вытер ее слёзы и слюни. — Моя самая проблемная женщина, — нежное прикосновение к щеке: — Плакать нельзя, иначе ты не сможешь дышать носом. Двигать головой тоже нельзя. Я хочу, чтобы сегодня ты взяла всё. — Я не смогу. Я пыталась вчера: он слишком толстый, а рот маленький. — Ты лиэра, Катерина. Как утверждаешь, лиэра Дома. — Даже лиэра Дома не может сделать невозможное. Он просто... не влезет. — То же самое ты говорила вчера о своей попке. В шкатулке есть приспособление, благодаря которому твой рот сумеет принять меня. Раз уж не получается просто так, — с улыбкой сказал мужчина, Катерина зафыркала над шуткой. Подняла взгляд и похолодела: Элайджа не шутил. Лаская её щеку, уточнил: — Не получается, да? — Получится, — еле слышно уверила девушка. — Не сомневаюсь. Полижи меня, пока успокоишься, и я снова войду. Вопреки всему жестокий диалог ее не напугал, а успокоил. Если Элайджа настолько абсолютно не сомневается в её возможностях, то и ей можно быть уверенной, что нет риска сломать гортань или задохнуться. Сумев впустить плоть немного глубже, Катерина подержала её на корне языка, и с удивлением поняла, что ее горло помнит, как нужно работать. Элайджа, очевидно, это тоже понял, потому что одним медленным, плавным движением ввел член полностью. Горло девушки рефлекторно сократилось, дополнительно массируя головку, и мужчина не сдержал стона удовольствия. Мышцы его живота и бедер окаменели от напряжения. Опустив ресницы, Катерина заставляла себя размеренно дышать носом, недоверчиво прислушиваясь к своим ощущениям. Терпимо, даже челюсть не ныла. Ей было ново, но изначально она ожидала худшего. Стало понятно, почему Элайджа внимательно отнесся к положению её головы. Сейчас бусины доставляли больше дискомфорта, чем член во рту. — Очень хорошо, — то ли похвалил её, то ли уведомил о своих ощущениях Элайджа. Поглаживание по подбородку. — Мы не будем спешить. Если твой рот свободен, то это значит, что ты должна лизать. Сейчас дыши носом ровно. И Катерина дышала. Горло расслабилось. Элайджа чуть отклонился. Выдох ртом. Снова углубился. Вдох носом. Горло сократилось. Выдох носом. Расслабилось. Кроме умения правильно дышать в унисон покачиваниям члена в горле, от лиэры ничего не требовалось. Ладони Элайджи, медленно оглаживающие её груди, доставляли дополнительное удовольствие. Возбуждение Катерины нарастало с каждой медленной фрикцией, и вскоре ее тело полностью подчинилось заданному мужчиной ритму. Она почувствовала, что мышцы её лона сократились, выталкивая порцию смазки — и только тогда осознала, что уже какое-то время ласкает себя между ног. Быстрый взгляд на Элайджу - отдавшись ритму проникновений в ее горло, он не смотрел, и Катерина решила рискнуть - скользнула пальчиками ниже и потянула за ручку бус, так сильно мешавших ей. Почти тут же глаза Катерины широко распахнулись в панике: шарики и цилиндрическая ручка внутри ее тела увеличились в размерах. Девушка задергалась, вжимаясь ягодицами в подушку - ручка вошла глубже. Не в силах сдержать мычащие стоны, она схватила мужчину за запястье. На мгновение он все же прервался, освободив ее горло. - Бб-ббольш... вв-верни... они стали больше, - боясь снова прикасаться к кольцу, Катерина комкала в ладонях ткань простыни, высоко приподнимала бедра, пытаясь ослабить увеличившееся давление шариков. - Пожалуйста, верни... Мм-мы... Зажав ей нос, Элайджа вновь заполнил своей горячей плотью непроизвольно раскрывшийся рот Катерины. Еще несколько мгновений лиэра продолжала бессмысленные усилия, но поняв, что не хватает воздуха, перестала извиваться. — Я сказал, что не разрешал тебе ласкать себя, - вновь начав ритмично покачивать бедрами, напомнил Элайджа, - и не разрешал прикасаться к кольцу бус, — резкий выпад, вызвавший сокращение горла, — ты сама повернула пружину на ручке. - Он прервался на мгновение, все же позволяя Катерине выдохнуть и наслаждаясь её понятливостью - следуя приказу, нежные девичьи губки и язык принялись усердно ласкать мошонку. - Я бы в любом случае это сделал, чтобы твоя попка сумела выдержать нужный темп. А они, - он сильно щелкнул по соскам Катерины, вырвав у неё слабый стон, - дополнительно ответят за своеволие хозяйки. Больше никто не отвлекался на разговоры - мужчина не считал нужным, а лиэра не могла. Фрикции в горле стали полноценными, к ритму пальцев и члена в горле добавились нервные импульсы от грудей: Элайджа без остановки тер ставшие острыми и твёрдыми вершинки. Перед слезящимися глазами Катерины плыли световые пятна, слюна текла с уголка губ, член ещё больше увеличился, ему оставалось совсем немного, когда Элайджа грубо сжал соски девушки и отстранился. Катерина хватанула ртом воздух, её глаза закатились, и тело вдруг начало содрогаться. Сгорая от стыда под его пожирающим взглядом и одновременно боясь, что Элайджа не позволит ей дойти до конца, Катерина быстро щипала себя между ног: мучимая бусами, приподнимающая бедра и не способная остановиться. - Милорд... В ответ Элайджа несколько раз щелкнул её по соскам, и мир для девушки взорвался.

*****

Сквозь сладкий тремор она смотрела на застывшее маской лицо Элайджи, стоявшего над её телом. Ускорявшимися движениями он гладил себя по члену. Его поджатые губы, венка на лбу, отпечатались в сознании Катерины, пока порции семени орошали её груди. Как со стороны, она услышала собственный возбужденный всхлип. Она кончила просто потому что, пользуя её как шлюху, Элайджа трахал в горло и тянул её за соски. И сейчас, после того что он сделал, ей захотелось еще. Элайджа дышал тяжело, опираясь на постель кулаками, и медленно моргал, приходя в себя. Наконец, он резко вскинул голову. Посмотрел на распластанное на кровати тело девушки. — Катерина, я ведь запретил тебе. Мне пришлось выйти из теплого горла и сделать все самому, чтобы ты не задохнулась, — сняв пальцем с её соска капли спермы, поднес палец к губам лиэры. Послушно облизав, девушка начала посасывать палец. — Разве это позволено лиэре? Теперь поднимайся сама и ложись на изножье. Чувствуя слабость в коленях, она, путаясь в юбках, села на постели и ахнула - сидеть с бусами было гораздо тяжелее, чем лежать. Ерзая и постанывая от болезненных ощущений в растягиваемой попке, Катерина быстро освободила ноги от ремней. С трудом встала и всхлипнула повторно. Бросила косой взгляд в зеркало. Лицо влажное от пота, слез и слюны, губы распухли, вываленные из лифа груди перепачканы спермой. Даже длинные юбки не могли скрыть до конца напряжения в ее позе и широко расставленные ноги.  Она смотрела на собственное отражение и вновь понимала, что сегодня не испытывает ни малейшего желания закрыть глаза или отвести взгляд. Вчера Элайджа пожалел её, но сегодня она уже была готова к сексуальным играм. То, как он планировал поступить с её задом... доставит ей удовольствие не меньшее, чем жестокие оральные ласки. — Катерина? Совсем забывшая, что Элайджа дал ей распоряжение, которое она не исполнила, девушка попыталась исправиться: - Да, милорд. Опоздала. - Не только тебе нравится смотреть на твое тело. - Эладйджа подошел. Слегка оттянул ей соски, сажая на них уже знакомые мягкие зажимы... В отличие от бус, зажимы доставляли девушке удовольствие. - Сними юбки и пройди по комнате, раздвинув руками попку. Возможно, это тебя научит, что леди должна безукоризненно исполнять приказания своего господина. - Недолго тебе быть им, - огрызнулась Катерина. - Дом выдает лиэру только единожды. - Велеть идти в два раза быстрее? Или хочется получить зажим еще и между ног? Не желая усугублять свое положение, она поспешила подчиниться - юбки упали на пол. Раздвинула ягодицы, демонстрируя торчащее кольцо. Быстрый взгляд за спину: Элайджа смотрел, сглотнул... - Два раза вокруг кровати, - раздался отрывистый приказ. С трудом переступая ногами, она чувствовала, как при каждом шаге двигаются бусины в ее теле и проворачивается ручка. Несколько раз она останавливалась, и отставив попку, стонала, наслаждаясь небольшими передышками. Катерина не чувствовала себя униженной - Элайджу слишком возбуждало происходящее. Но, когда, наконец, поступило разрешение расположиться на перекладине изножья, лиэра едва не плакала от желания избавиться от проклятой игрушки. Сегодня её не подвесили, а позволили опираться ступнями. В другом случае Катерина бы ужаснулась, с какой скоростью её тело вспомнило, что с ним сотворили в прошлый раз в этой позе, но сейчас она была уже слишком возбуждена и одновременно измучена бусами. Элайджа явно не спешил, лаская чувствительную кожу на внутренней стороне бедер и под коленями. — Нака… — голос девушки дрогнул, — будет снова наказание? Ей не хотелось стека на щёлке. Хватит с нее и бус. — Моя лиэра - не лиэра Дома, и никогда не будет подвергаться наказаниям. В том числе за непослушание. Ты даже не представляешь, как давно я желал, чтобы это, — ладонь накрыла её промежность, и слегка потянула за кольцо бус - шарики в теле вновь пришли в движение, — оказалось полностью в моей власти. — Давно? - невпопад спросила лиэра, больше всего боясь спугнуть его намерение вытащить из неё игрушку. — Впервые я увидел тебя случайно. Ты купалась в заводи с девушками, Катерина, - Потянув за кольцо он аккуратно вытащил ручку, превратившуюся после увеличения в короткое объемное дилдо, - поскользнулась на деревянных ступенях и упала на колени. Твоя попка была облеплена мокрой тканью, округлая, пышная. - Первая бусина медленно покинула ее тело. - Тогда я решил, что в первый раз возьму тебя именно на коленях. - Вторая и третья исчезли друг за другом так быстро, что от неожиданности Катерина вскринула и обмякла на изножье - её тело прошила волна расслабления. - Снова без разрешения, миледи. Она не ответила, прикрыв глаза. Анус затрепетал, пытаясь закрыться - большой палец Элайджи этого не позволил, погрузившись и лаская подвергнутое интенсивному растяжению кольцо мышц. - Мне пришлось ждать тебя очень долго. - К большому присоединился указательный, но после тяжелых инертных бус, теплые, плавно покачивавшиеся внутри ноющей попки пальцы казались сладостным подарком. Даже если лорд пройдется стеком по бедной щелке... Она согласна, лишь бы продолжались эти ласки. - И тогда мы узнали, что тебе нравится все, что мне хотелось. И ещё, что ты очень любишь, когда я делаю, — ладонь другой руки опустилась с легким шлепком на зад разнежившейся Катерины, заставив её пискнуть, — так. — Тогда ты должен быть уже удовлетворен, - едва ворочая языком, прошептала девушка. - Вчера… — Нет. Даже вчера ты еще не принадлежала только мне, а теперь, — помимо хозяйничавших в заднем проходе пальцев, её влагалищу пришлось принять три остальных безо всякой подготовки. — Я стал единственным владельцем. Покажи, какая хорошая у тебя память. Поняв его приказ и зная, что будет дальше, девушка послушно сжала внутренние мышцы. — Что нужно отвечать, Катерина? — Да, милорд. Пожалуйста. В отличие от прошлой ночи, в этот раз Элайджа не стал тратить время на её привыкание — яйца с характерным звуком шлепнулись о половые губы судорожно дернувшейся лиэры. Глухо застонал сквозь зубы, чувствуя, как она конвульсивно сокращается вокруг его плоти. — Нравится принадлежать мне? — Нет! Рука лорда знакомо сжалась на ошейнике, заставляя Катерину запрокидывать голову. Несколько мгновений она провела, чувствуя, как головка давит на шейку матки. Наконец, Элайджа на мгновение вышел, и Катерина попыталась воспользоваться моментом: — Я тебя не помню. Ты ни… Новый толчок. Грубо, но Катерина была вынуждена признать: сегодня вторжение чувствовалось сладостным с самого начала. Одежды, размеры её лона... Она уже не была стандартной лиэрой. Дом действительно отдал её Элайдже, единственная ниточка сопротивления — её согласие. Несогласие. — Тебе. Нравится. Быть. — Не жалея её, Элайджа размеренно вдалбливался в недостаточно подготовленное отверстие. - Моей. Лиэрой. — Н-нет! Он больше не спрашивал - утверждал. Сильный выпад. Шлепок по заду. — Нравится это. — Ненавижу, — прохрипела. Толчок. Снова утверждение. Отрицание. Шлепок. Ласка. Толчок. Утверждение. Сжимавшая в кулачках простынь девушка уже не понимала смысла его слов. Лишь периодически она издавала отрицательное мычание — в ответ её зад получал шлепок, означавший, что следом головка члена ударит по шейке матки, даря особенно острое удовольствие им обоим. Толчок. Утверждение. Отрицание. Шлепок. Ласка. Шлепок. Внезапно он вошел в нее под другим углом, и так же резко покинул её тело. Шлепнул обеими ладонями сразу. — Нравится? Шатенка замерла, не до конца осознавая. — Хочешь быть моей лиэрой? Теперь это были вопросы. Волны вожделения все сильнее сотрясали её бедра. Покинутое лоно горело огнем. Горело внутри растянутой бусами задницы. Горели под зажимами соски и нашлепанные ягодицы. — Хочешь? — Да, да, — со всхлипом сорвалось с губ Катерины. — Хочу! Да!! Потрясенная признанием, она безвольно повисла на изножье, широко раздвигая ноги и сгорая от стыда и похоти. По щекам полились слезы. Лгать себе было бессмысленно: ей с самого начала нравилось всё, что он с ней делал. Нравилось сосать его член, пока он выкручивал ей соски. Нравилось получать шлепки по заду, и как умелые пальцы играли со складками. Нравилось, как неумолимо он готовил, а после заставлял принимать его. Нравилось, что голос её сел от слез и стонов, и она не может прекратить сжиматься вокруг него. Ей нравилось подчиняться, раздвигать для него ягодицы и какой шлюхой она выглядела без юбок и с распущенным лифом. Он был прав. Ей все это нравилось! Вчера и сегодня. Она уже променяла статус управляющей Дома Наслаждений на роль личной лиэры этого мужчины. И он об том знал изначально. С губ Катерины сорвалось короткое рыдание. Словно пытаясь смягчить переживаемое ею унижение, Элайджа нежно огладил её бедра и поцеловал изгиб спины. — Тише. Я дам тебе все, но сначала… Кто я, Катерина? — Мой лорд. — Кто ты? — Катерина. Шлепок по заду. — Кто ты? Сознание мутилось, оставляя только одно желание. — Катерина, твоя лиэра. — Следующей ночью я не буду тебя уговаривать или отдавать приказы, ты все сделаешь сама. Что следует ответить моей лиэре? И вновь Катерина бездумно просипела единственный доступный её разуму сейчас набор: — Да, милорд. П-пожалуйста. Награда за покорность не заставила себя ждать. Элайджа взял её несколько раз - вид склоненной девушки, её дрожащего зада и беззащитно-сочащихся его спермой отверстий, распаляли в нем желание наполнить её вновь. Когда наконец, лорд оставил её в покое, Катерина осталась лежать на перекладине изножья, невидяще глядя перед собой и понимая, что не может встать — последний долгий оргазм все не желал сходить, скручивая внутренности. Лиэра почувствовала, как её обхватывают за талию. Вздрогнула от прилива удовольствия - с сосков были сняты зажимы, и пальцы её господина начали осторожно ласкать груди. — Катерина, посмотри на меня... — она подняла лишенный выражения взгляд. — Я знаю, что ты устала. Но мы по-прежнему в Доме. Придется побыть лиэрой: мы уже заняли покои, и Дом должен получить свое. — Поцелуй в губы. — Понимаешь меня? Пожалуйста, не плачь. Подставляя лицо под нежные поцелуи, она понимала, что отныне она должна его удовлетворять каждый раз, когда он пожелает. Теперь навсегда. Можно обхитрить Тюрьму, но как живого мужчину? Лорда Элайджу? Когда она откуда-то знает, что он имел её разрешение на все. И понимала это еще в первый вечер, когда полуголая смотрела в зеркале, как мужчина, которого она даже не помнила, со знанием дела ласкал ее груди. И не чувствовала в этом ничего противоестественного. Она сдала крепость еще тогда, когда, зайдя в комнату, увидела странного Клиента, и интуиция подала предупреждающий сигнал. Потому что к ней пришел не Клиент - эти приходили много раз прежде и уходили ни с чем - тогда перед ней предстал её господин. Господин по какому-то недоразумению потерявший свою наложницу и, наконец, пришедший за ней. Прислонившись к его плечу, Катерина с отчаянием смотрела как под пальцами Элайджи распускаются завязки её красивого лифа от платья. Алый шелк юбки лужицей лежал неподалеку. Еще чуть дальше нижние подъюбники — два облачка батиста. Наконец, невесомая нижняя рубашка. Ей было жаль этого платья, первого платья, которое она помнила на себе, но лиэра не должна возражать господину, если не хочет умереть. Если господин желает видеть её полностью голой, значит, нужно повиноваться. *** Вечер пошел своим чередом — Элайджа вновь заставлял её не просто удовлетворять его множеством способов, но и наслаждаться этим самой, пока Катерина не достигла того же состояния полнейшего бессилия, что и вчера. Наконец, снедавшая мужчину похоть притупилась, но вместо того, чтобы оставить Катерину в покое, Элайджа остался. — Теперь все будет хорошо, моя милая, — как сквозь вату услышала девушка и даже в её состоянии поразилась тому, как ласково прозвучали слова. Разве так обращаются к наложнице-лиэре? Хотя, может быть, к своей... - Поспи, во сне легче уйти из Дома. Может быть, он действительно не станет её наказывать? Пока все, что Катерина вначале считала для себя мучительным, оборачивалось чистым блаженством. Может быть, у нее будет много разных платьев и такой же огромный замок как Дом, населенный теми, кем она сможет управлять? Она с трудом перевернулась на бок и подтянула согнутые ноги повыше - так меньше ныло и пекло в промежности. Почувствовала, как Элайджа обнял её со спины. - Как меня зовут? Будут звать у тебя, милорд? - Катерина. Катерина Петрова. Ладонь Элайджи ласково погладила липкий от спермы низ живота девушки и скользнула ей между ног. Ругая себя за выбранную позу - она фактически вновь предложила себя под член, Катерина замерла. Но Элайджа не стал раздвигать её опухшие половые губки и вновь вторгаться туда, где все болело от натруженности, пальцы лишь накрыли местечко, согревая теплом. Становилось странно легче. А ведь лорду ни к чему изображать эту нежность, у него уже есть её согласие... Она почти засыпала, когда неожиданно Элайджа тихо добавил: - Тебе еще нравился вариант "Кэтрин". Кэтрин Пирс. - А тебе не нравится вариант "Кэтрин". - Скорее менее привычен. Выбирать, как тебя звать, будешь все равно ты. Кей тоже подойдет, если захочешь. Нет, ему совсем не нравился вариант Кэтрин. Зачем он ей солгал? Чтобы не боялась выбрать? Зачем вообще решил дать этот выбор? Кэтрин... Ей нравилось это "Кэтрин". Значит, у неё будет полное имя. По её выбору. И кто-то будет его использовать, потому что Элайджа не собирается отказываться от "Катерины". Значит, её не запрут в одиночестве. Кей... Тюрьма била магией, если лиэры пытались использвать собственные имена вместо букв. Потому обращение "Кей" она ненавидела. Все - лиэра ещё не знала кто эти "все" кроме неё самой, но знала что у неё будет круг общения, - будут звать её Кэтрин. Элайджа Катериной, но ведь он и не "все". Почувствовав поцелуй в висок, Кэтрин прижалась спиной к груди мужчины. Определенно, Элайджа не "все", и было бы очень нелогично, если бы он звал её как остальные. Девушка не знала, почему так важно имя, но это казалось ей невероятно серьезным вопросом. И что в отличие от Тюрьмы у лорда её не будут наказывать за желание иметь имя... Утешало сильнее нежных слов или поцелуев. Слушая стук сердца мужчины, Кэтрин действительно тихонько начинала подремывать, но в итоге остатки любопытства победили - и она просто притворилась, что спит. Кажется, Элайджа поверил - его убаюкивающий голос вдруг изменился, по-прежнему негромкий, он стал резким и властным в своей убежденности: — Лиэра полностью выполнила свои обязанности перед Клиентом Дома Наслаждений. — Пауза. Объятия, в которых ее сжимали, окрепли, но Кэтрин и не попыталась отстраняться. Тем более её так много целовали эти дни — щеки, веки, нос… Какая разница, что там дальше? Она слишком устала. — Дом Наслаждений не выполнил контракт перед Клиентом и обязан выплатить неустойку, покрывающую контракт. Лиэра дала согласие перейти в распоряжение Клиента и отныне становится его собственностью. Лиэра Катерина Петрова собственность Элайджи, Правителя Седьмого Круга. Сегодня лиэра полностью выполнила обязанности перед своим господином и будет выполнять их впредь в его Круге. Казалось, что воздух вокруг них сгустился, дышать стало нечем, тело пронзил озноб. Кэтрин забилась как рыба, вытащенная из воды, и потеряла сознание.