На грани

Дом Галлагеров в тот вечер был на удивление тихим. Фиона ушла куда-то с Вероникой, Дебби была у подруги, Карл зависал у соседа, Лип сидел в гараже с друзьями. На кухне тлела лампочка, издавая ровный жёлтый свет, а в воздухе витал запах дешёвого пива и старого кофе. Йен сидел на диване, закинув ногу на ногу, с книгой в руках. Но глаза скользили по страницам, не задерживаясь ни на словах, ни на смысле. Он не читал. Он ждал. Или, может, избегал — он сам не был уверен. Когда дверь открылась, он услышал это сразу. Звук шагов был узнаваемым — лёгкие, но решительные, с тем самым ритмом, от которого он когда-то ловил себя на улыбке. Лили. Она вошла в гостиную, сняла куртку, бросила её на спинку кресла и остановилась, глядя на него. Несколько секунд они просто молчали. — Нам надо поговорить, — наконец сказала она. Йен медленно захлопнул книгу, положил её на колени и поднял взгляд. — О чём? О том, как ты снова переспала с кем-то за моей спиной? — Это было один раз, — резко ответила она, будто защищаясь. — Один раз? — он горько усмехнулся. — Знаешь, Лил, иногда одного раза достаточно, чтобы всё похерить. — И ты хочешь сказать, что никогда не ошибался? — её голос дрогнул, но она держалась. — Никогда не делал то, о чём потом жалел? — Ошибался, — он встал с дивана, подошёл ближе, но остановился в шаге от неё. — Но никогда не предавал тебя. Лили вздрогнула, хотя он не кричал. В его голосе была не злость, а что-то хуже — холодная, обжигающая боль. — Я… не думала, что это так… — она сбилась, не находя слов. — Так важно? — он вскинул брови. — Лили, это не просто важно. Это всё. Понимаешь? Всё. Она сжала кулаки, сделала шаг вперёд. — А может, проблема в том, что ты меня идеализировал? Думал, что я всегда буду хорошей, правильной… Я не идеальная, Йен. Я делаю глупости, я злюсь, я ошибаюсь. — Ошибаться — это одно, — он посмотрел ей в глаза, и она почувствовала, как внутри что-то сжимается. — А выбирать — другое. И ты выбрала. Не меня. На секунду между ними повисла тишина. Где-то вдалеке проехала машина, свет фар скользнул по стенам комнаты. Лили вдруг показалось, что воздух стал слишком густым, и ей трудно дышать. — Я пришла не для того, чтобы оправдываться, — сказала она тихо. — Я пришла, потому что не могу без тебя. Йен усмехнулся, но это был смех без радости. — Знаешь, что это звучит как? Как эгоизм. — А может, да, — Лили упрямо вскинула подбородок. — Но я хотя бы честна. — Честна? — он подошёл ещё ближе, так что между ними осталось меньше полуметра. — Где была твоя честность, когда ты… — он оборвал фразу, словно слова сами застряли в горле. — Я не хочу представлять это. Она видела, как напряглись его плечи, как он сжал челюсть. Это был Йен, который всегда держал себя в руках… но сейчас он был на грани. — Если хочешь, я уйду, — тихо произнесла она. — Но тогда ты меня потеряешь. Йен закрыл глаза на секунду, глубоко вдохнул. — Может, я уже потерял. Они стояли так близко, что могли слышать дыхание друг друга. Лили чувствовала, как бешено стучит её сердце. Она знала, что достаточно одного шага — и всё изменится. В какую сторону — она не знала. — Почему ты вообще пришла? — спросил он хрипло. — Потому что я люблю тебя, — ответила она, и голос её сорвался. — Потому что, несмотря ни на что, я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Он открыл глаза и посмотрел на неё так, что у неё подкосились колени. В его взгляде была ненависть, боль… и что-то ещё, от чего становилось страшно и одновременно тепло. — Ты — идиотка, — сказал он тихо, почти ласково, и прежде чем она успела что-то ответить, он схватил её за затылок и притянул к себе. Поцелуй был жёстким, почти грубым. Не нежность — жажда, злость, отчаяние. Лили ответила сразу, вцепившись в его футболку, как будто боялась, что он исчезнет. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. — Это ничего не меняет, — сказал Йен, глядя ей прямо в глаза. — Знаю, — прошептала она, — но, может, это начало. Он отступил на шаг, провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться. — Ты сводишь меня с ума, Лили. — Взаимно, — она криво улыбнулась, но в её глазах блестели слёзы. --- Они ещё долго сидели на кухне, молча, каждый со своими мыслями. Йен пил пиво, Лили ковыряла вилкой макароны, даже не притрагиваясь к еде. И хотя слова между ними висели в воздухе, невысказанные и тяжёлые, оба знали — это ещё не конец. Но и не прощение. Это было именно то состояние — *на грани*, когда можно упасть в любую сторону.