1.6. Maybe i should let myself go?

Адара не была удивлена, когда за завтраком к ней никто не подсел, предпочитая оставаться на расстоянии. Девочки полностью игнорировали её существование после конфликта. Она была и не особо против: меньше раздражающих голосов поблизости. Из совятни к ней прилетела недовольная Кэсси. Видимо, такое количество собратьев ей не понравилось... Адара ласково погладила её по головке, а в ответ Кэсси щёлкнула клювиком, явно не играясь. Странная сова. Так они и завтракали вдвоём: Кассиопея, норовившая полакомиться пальцами хозяйки, и Адара, продолжающая её дразнить. Внезапно Кэсси нашла себе новую жертву. Она начала наступать на белую сову, принадлежащую Поттеру. Они ходили по столу по кругу, щёлкая клювом и расправляя крылья. — Кэсси, прекрати. — Адара погладила Кассиопею по головке и многозначительно на неё посмотрела. Кэсси напоследок щёлкнула клювом, оставляя последнее слово за собой, и села на плечо к Адаре, больно впиваясь когтями, будто что-то доказывая своей сопернице. Поттер и Адара переглянулись на мгновение, но этого хватило, чтобы она почувствовала тот же ужасающий поток магии, заставляющий кожу покрыться мурашками. Нахмурившись, Адара отвернулась к Кэсси. Почему в нём существует такая магия, совсем не похожая на его собственную, оставалось загадкой. И почему между ними есть связь? Много вопросов — мало ответов. Свобода, появившаяся у Адары, кружила ей голову и напрягала, словно кто-то её сейчас заберёт. В время, когда не нужно было идти на занятия или готовить для них домашнее задание, она изучала Хогвартс. Один раз ей даже сделали замечание из-за опоздания на урок. Было бы интереснее делать это с Драко, но он теперь занят вместе с Крэббом и Гойлом. В ходе своих исследований, Адара насчитала сто сорок две лестницы. Просторные и широкие, узкие и шаткие. От каждой тянулась магия, к которой всегда было приятно прикасаться. Её невероятно веселили лестницы, у которых иногда исчезали ступеньки. Бедный Долгопупс пару раз на дню проваливался в образовавшиеся дыры. Ещё большее удовольствие приносили двери. Одни требовали вежливости, некоторые открывались только тогда, когда дотронешься в определённом месте, обычно туда, где была магическая брешь, а третьи могли оказаться фальшивыми. То, как периодически кто-то даже из старших курсов не мог найти нужную дверь, заставляло улыбаться. Адара с лёгкой грустью думала, что Драко бы понравилось играть здесь в прятки. Портреты и их шепот очень сильно надоедал. Люди, изображённые на картинах, часто ходили в гости друг к другу и тыкали пальцем в тех, кто был им неугоден. Чаще всего либо в Адару и Поттера, называя их Сириусом и Джеймсом, либо в близнецов Уизли. Грозились, что нажалуются профессору МакГонагалл. Хотя, в замке и были вполне себе дружелюбные портреты, большинство, похоже, заразились чем-то неизлечимым, снижающим умственные способности. Часто на пути встречались призраки. Некоторые предпочитали игнорировать первокурсников, например Лорд Драбен, а другие были не против побеседовать и подсказать куда надо идти. Ник был как раз из второй категории. Так как он был приведением Гриффиндорской башни, то, следовательно, был основным союзником в коридорах Хогвартса. Но, пожалуй, самым любимым приведением Адары стал полтергейст Пивз. Конечно, в те моменты, когда она сама не оказывалась в центре его шуток. Когда на Браун полилась вода из лейки, украденной из оранжереи профессора Стебель, Адара смеялась дольше всех. Однако когда из-под неё самой Пивз вытянул ковёр, она пообещала ему, что выдернет все зубы. Если у полтергейстов они вообще были. Но на следующий день Адара снова смеялась над проделками Пивза. Адара и не предполагала насколько сильно её будет ненавидеть завхоз Филч. Он знал все ходы и выходы, что помогало ему появляться неожиданно и пытаться застать её за несуществующими розыгрышами. И к большому разочарованию Адары, завхоз являлся сквибом. Она чувствовала слабый поток его горькой магии только тогда, когда он хватал её за воротник. А на все доказательства против обвинений, Филч отвратительно улыбался, почёсывал руки, как муха, и приговаривал: «Посмотрим-посмотрим». Его противная кошка миссис Норрис постоянно шипела на неё. А письмо тёти Цисси оставалось лежать в ящичке тумбы. В среду ровно в полночь первокурсники приникали к телескопам, изучали небо, звёзды, движение планет. Этот предмет стал одним из лучших для Адары, благодаря Драко и его краскам на балдахине в поместье. Профессор Синистра обладала очень успокаивающей магией, похожей на стрекотание сверчков и ежевику, которая помогала сосредоточиваться на уроке. Три раза в неделю первокурсников водили в расположенные за Хогвартсом оранжереи. Несмотря на вечно грязные щёки и руки профессора Стебель, её магия была яркой и солнечной. Профессор рассказывала о том, как ухаживать за растениями и грибами, и для чего они требуются, очень захватывающе и живо, что не могло не понравиться Адаре, которую постоянно окружали неприятные или строгие взрослые. В августе она даже не предполагала, что с таким удовольствием будет ходить на Гербологию. Самым скучным предметом оказалась история магии. Это были единственные уроки, которые преподавал призрак. Профессор Биннс уже был призраком тогда, когда в школе учились тётя и дядя. Он вёл уроки невероятно скучно и неинтересно. Говорил монотонно, совсем не делая пауз, и это мешало конспектировать. На его уроках бодрствовали только Грейнджер, которая не пропускала ни единого слова, и Адара из-за ледяной магии призрака. Профессор Флитвик, тот самый низенький мужчина, с которым профессор МакГонагалл разговаривала на пиру, вёл уроки заклинаний. Его магия, похожая на белые облака, полёт и хоровую песню, была под идеальным контролем, но даже так, она проникала в каждый предмет в кабинете. Малышу-профессору приходилось вставать на стопку книг, чтобы просто увидеть класс. На первом занятии, когда профессор Флитвик по журналу зачитывал фамилии курса, он был крайне обеспокоен, заметив Блэк Адару. — Мерлинова борода... — прошептал профессор, как он думал, тихо. Весь курс засмеялся, а Адара сжала кулаки, сдерживая порыв наложить чары молчания на профессора Флитвика. Но через пару минут она веселилась со всеми, когда он, прочитав фамилию Поттера, упал со своей стопки книг. На каждом занятии профессор обещал, что ребята начнут практику на следующем уроке. Но и на следующем уроке профессор Флитвик предпочитал теорию и повторение материала. А вот магия профессора МакГонагалл, её доброе отношение первого сентября и строгий внешний вид никак не могли уложиться в один образ в голове Адары. Словно всё это были разные люди, а не одна женщина. И на первом же уроке профессор МакГонагалл произнесла суровую речь для первокурсников. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила. После такой речи всем первокурсникам стало не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут ещё очень нескоро. Затем профессор МакГонагалл продиктовала несколько предложений, первые заклинания по трансфигурации, которые предстояло выучить наизусть. А потом раздала спички каждому ученику и сказала, что первокурсники должны превратить эти спички в иголки. Адаре очень сильно мешали однокурсники. Точнее, их неконтролируемая магия. Она не могла сосредоточиться на своей спичке, ведь сзади сидел Финниган, разнося свой порох по всему кабинету. А впереди сидела Браун, по ощущениям, намеренно кидаясь своей магией в Адару. Магия других смешивалась и давила на неё. Только тогда Адара поблагодарила профессора Флитвика за его медленный темп работы. Лучше опозориться на сложном уроке, чем на лёгком. В конце урока только у Грейнджер спичка немного изменила форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Грейнджер и улыбнулась ей. Все были поражены её улыбкой, но Адара чувствовала себя облегчённой. Почти никто не смог добиться прогресса, ну, кроме всезнайки Грейнджер. С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Тёмных искусств, однако его занятия скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьёзное. Кабинет насквозь пропах чесноком, которым Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс по его душу. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьёзности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Финниган спросил, как профессор Квиррелл победил зомби, он покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, и рыжие близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок от африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой профессор Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был тоже спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищённым. И даже спал в том, в чём ходил по школе, чтобы вампир не застал его врасплох. Всем было смешно, кроме Адары. Когда профессор Квиррелл дал письменное задание ученикам, а сам отвернулся, то она почувствовала другую магию. Не его с запахом и треском сушенных листьев, а тот же мрачный, ледяной и резкий поток магии, прямо как тогда в поезде, когда она посмотрела на шрам Поттера. Запах крови и металла опустился в лёгкие. Адаре пришлось закрыть нос и рот ладонью, а вторую руку сжать в кулак до тёмных лунок, предотвращая какой-либо звук. Будто почувствовав что-то неладное, профессор Квиррелл обернулся и впился взглядом в Адару. Прозвучал колокол, и она первая выбежала из класса в уборную. После этого Адара относилась к Квирреллу с подозрением и не могла над ним смеяться, даже если очень хотелось. Что-то в нём было такое... Первая учебная неделя почти закончилась. Это была пятница, а значит вечером можно делать не домашнее задание, сидя в тёмной библиотеке, а прочитать письмо тёти Цисси. Адара была бы не против, если бы тётя Цисси перестала отправлять свою стряпню из дома, хотя она и доставалась только Драко. Видеть, как ему становилось неловко из-за ежедневных пирожков мамы, было немного забавно. Ему приходилось уже просто отдавать еду другим ученикам Слизерина, в частности Крэббу и Гойлу. Драко попытался всунуть пирожок и Адаре, будто до этого не игнорировал её существование целую неделю, но та успела исчезнуть до того, как кузен начал говорить. Впервые рядом с Адарой кто-то сел с магией, похожей на свежескошенную траву, учебники и розы. Она подняла серые глаза на Грейнджер, которая слишком увлечённо читала учебник. Видимо, гриффиндорцам, и то не всем, понадобилась неделя на понимание, что Адара не такая, как говорят слухи. Напротив сидели Уизли и Поттер, ходившие, сидевшие и опаздывающие постоянно вместе. Они предпочитали шептаться громко, так что Адара часто случайно подслушивала их разговоры. Иногда у Уизли проскальзывали даже удачные шутки, а иногда он рассказывал Поттеру о репутации семьи Блэк. Адара не стала напоминать, что Уизли и Блэки родственники, дабы не пугать бедолагу. — Что у нас там сегодня? — спросил Поттер, посыпая свою овсянку сахаром. — Два занятия по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Уизли, на секунду поднимая взгляд на Адару, ведь её кузен учился на этом факультете. — Занятия ведёт профессор Снейп, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всём на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз увидим, так ли это. — Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас, — задумчиво сказал Поттер. Грейнджер едва слышно хмыкнула. Судя по отсутствию реакции у Уизли и Поттера, Адара поняла, что они не услышали этого. Отчасти она разделяла насмешку Грейнджер. Профессор МакГонагалл задала позавчера огромное домашнее задание, совсем не пожалев их. Вот вам и защита. От сна и отдыха. Завтрак продолжился. Вскоре в окна влетели совы с почтой. Филин Малфоев — Сноу — скинул письмо от тёти Цисси на макушку Адары и полетел дальше к Драко, чтобы отдать корзинку с пирожками. Кэсси прилетела, видимо, чтобы повидать хозяйку. Она села на плечо Адары и совсем не ласково клевала её волосы. Адара сняла письмо с макушки и погладила перья совы, под её недовольное уханье. Справа магия заискрилась и звук шелеста страниц усилился. Грейнджер держала в руках письмо от родителей. Её карие глаза бегали по строчкам, а губы расплывались в улыбке. Она встала из-за стола и побежала из зала, видимо, чтобы написать ответ. Сумка, в которой были её учебники, опасно треснула, но её это не остановило. — Она что, носит все учебники каждый день? — Адара вернулась к столу, чтобы доесть завтрак. Грейнджер могла пугать своей одержимостью знаниями. — Только не говори это Пивзу, — глаза Уизли бегали то с дверей Большого зала, откуда уже выбежала Грейнджер, то на Адару, — а то её сумка будет следующее, что прилетит в Невилла. Уизли улыбнулся, выпуская свой  карамельный поток магии. Он повернул голову дальше по столу, где сидел Долгопупс. Следом туда посмотрел и Поттер. Бедолага Долгопупс не услышал комментарий и вздохнул, ковыряясь в своей тарелке. Он был без галстука Гриффиндора. Вероятно, опять его забыл. Уголки губ Адары поднялись в полуулыбке. Картина того, как Пивз стягивает тяжеленную сумку Грейнджер и кидает её в Долгопупса, была жалкой. Более забавно было бы наблюдать, как эта сумка прилетела бы по голове Браун. Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно, а магия была пропитана сыростью и плесенью. От самого профессора тянулся ощутимый запах металла, прямо как от дяди и тёти. Вдоль стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. После первой недели учёбы и ощущения столько потоков магии голова Адары по вечерам начинала болеть. А после такой магии подземелья, она была уверена, её ещё и стошнит. Снейп, как и профессор Флитвик, начал первый урок с того, что открыл журнал и стал знакомиться с курсом. И, прямо как профессор Флитвик, он сначала остановился на фамилии Блэк. — Надеюсь, вы не заставите своих тётушку и дядюшку становится таким же цветом, как ваш галстук, Блэк, — отвратительно растягивая слова, произнёс Снейп. Только от одного его вида кровь Адары закипала, а рука тянулась к палочке. Следующей его остановкой по журналу была фамилия Поттер. — О, да, — негромко сказал он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Драко, Крэбб и Гойл захихикали, спрятав лица в ладони. Адара закатила глаза, не понимая, что тут смешного. Да, Поттер был немножко туповат, но уж точно не страдал звёздной болезнью. Закончив проверку по списку, Снейп обвёл курс взглядом. Он был чем-то недоволен, хотя никто не успел никого отравить. Хотя, может, именно это и огорчало Снейпа. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную тонкую науку, — начал он. Снейп походил на змею, которая шипела, пытаясь запугать. И у него отлично получалось на большей части первокурсников. Но Адару этим не испугать: она жила столько лет со змеем и похуже. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства... могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи и так царившая в классе тишина стала абсолютной. Поттер и Уизли обменивались недоуменными взглядами, а этой всезнайке Грейнджер уже не терпелось что-то доказать Снейпу. Однако Драко был искренне заинтересован в этом предмете. Адара не смогла сдержать улыбку. — Поттер! — неожиданно произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Адара даже вздрогнула, услышав голос Снейпа. Слишком неожиданно он раздался. Поттер растерянно повернулся к Уизли. Тот ошарашенно моргал, желая помочь другу, но не зная ответа. Рука Грейнджер застыла в воздухе. Слава Мерлину, учебник всезнайки был открыт. Может, из жалости, может из-за той крепкой магической связи, Адара не смогла оставить Поттера в беде. Она указала кончиком пера на название сонного зелья «Настойка живой смерти». Но Снейп заметил колебания Поттера и попытки подсказать от Адары. Он закрыл взмахом палочки учебник с громким хлопком, чем напугал близ сидящих первокурсников. — Я так понимаю, Поттер, вы не знаете. Похоже, известность — далеко не всё, — с отвратительно торжествующим видом сказал Снейп. — Блэк! Ваша очередь. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Снейп упорно не замечал Грейнджер, которая вот-вот и выпрыгнет со своего места. Он сложил руки на груди, ожидая провала от Адары. Адара, просидевшая месяц над учебниками, большую часть над толстым томом «Тысяча волшебных растений и грибов», была готова. Услышав такой лёгкий вопрос, она чуть не выдохнула с облегчением. — В желудке у козы, сэр, — уверенно ответила она. Снейпу определённо не понравился правильный ответ Адары. — Я бы предпочел, чтобы вы принесли его с полки, а не лезли к бедной козе своими грязными руками. Крэбб и Гойл захихикали с новой силой, а Драко серьёзно посмотрел на них, чтобы они умолкли. Раздражение в груди Адары достигло своего пика. Ответ был верным! Гриффиндорцы заметно поникли, уже осознавая, насколько трудными будут занятия по зельеварению. Только всезнайка Грейнджер всё не опускала руку, уже трясущуюся от волнения. Уизли и Поттер выглядели очень возмущёнными этой несправедливостью. Их магия медленно кружила, словно выжидая момента, когда напасть и высказать всё, что у них на уме. — Поттер! В чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха? — снова обратился к Поттеру Снейп. Грейнджер, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. Адара почувствовала, как магия Поттера скручивается, словно сейчас что-то будет. — Я не знаю, — тихо начал он. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить её? Курс замолчал на секунду, прежде чем рассмеяться. Поттер оглядывался, словно не понимая, почему всем весело. Магия учеников наконец-то немного расслабилась, разливаясь по кабинету. Адара усмехнулась, а потом подняла глаза на Снейпа. Его сырая, пропитанная плесенью магия пульсировала. Про него нельзя было забывать. — Сядьте! — рявкнул он, на мгновение обратившись к Грейнджер, — А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Вы, Блэк, зарубите себе на носу, что только я здесь знаю правильные ответы, и безоаровый камень можно найти в желудке у козы. Класс, записываем всё, что я сказал! Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом, кроме Адары. Вот-вот и она лопнет от злости. Он просто повторил её ответ! Тихий шипящий голос Снейпа перекрыл поднявшийся шум. — А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счёт Гриффиндора. И гриффиндорцы поняли, что уроки Снейпа будут явно не лучшими. Затем Снейп разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной чёрной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снейп раскритиковал всех, кроме Драко. Адара, стоя недалеко от кузена, почуяла запах его зелья. Судя по ощущениям, он переборщил с крапивой на три грамма, но Снейпа всё устраивало. Грейнджер, которая делала всё точно по учебнику, никогда бы не согласилась немного поэкспериментировать и делать так, как чувствует Адара, так что ей пришлось просто молча выполнять инструкции всезнайки. Все по зову Снейпа подошли ближе к котлу Драко, чтобы посмотреть как он варит рогатых слизняков. Адара заметила, что их запах слишком слаб для остального зелья и стоило бы добавить ещё немного, но промолчала. Её сдерживало то, что Снейп может отнять очки с факультета. Раз уж она на Гриффиндоре, то не будет их подводить. Палочка в кармане мантии Адары нагрелась и выплюнула поток магии прямо в сторону котла Финнигана. Поднялся ядовито-зелёный дым, и что-то громко зашипело. Котёл Финнигана начал плавиться, и вскоре превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое Финниган и Долгопупс готовили в нём, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Долгопупс, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. Адара нащупала пальцами дырку в кармане мантии. — Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котёл с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Долгопупс вместо внятного ответа сморщился и заплакал, но Адара увидела едва заметный отрицательный кивок. Его нос уже был усыпан красными волдырями, что не прибавляло ему красоты. — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Финнигану. Потом он повернулся к Поттеру и Уизли, которые создавали видимость работы за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибётся, то вы будете выглядеть лучше него? Из-за вас записываю ещё одно штрафное очко на счёт Гриффиндора. Снейп резко повернулся к Адаре и Грейнджер, которые уже спрыгнули со стульев. Если Грейнджер была в шоке, но пыталась продолжить варить своё зелье, то на лице у Адары был ужас. Она понимала, что Долгопупс не виноват, но очень надеялась, что Снейп ничего не узнает. Как бы эгоистично это не было. — Блэк! Принесите эссе на тему безопасности при взрывах в шестнадцать дюймов на следующий урок. Я считаю, вам будет полезно это узнать, особенно, когда вы такая же безалаберная, как ваш отец. Записываю ещё одно штрафное очко на Гриффиндор. Ужас Адары ушёл, оставив после себя гнев. Если бы не Грейнджер, которая снова начала командовать ею, чтобы продолжить варить зелье, то у Гриффиндора было бы ещё далеко не одно штрафное очко. Спустя час, наконец-то гриффиндорцы оказались на свежем воздухе. Браун и Патил уже придумывали какое прозвище дать этому профессору, а бедная Данбар чуть ли не тряслась. Уизли и Поттер тоже были не в лучшем расположении духа, но у них была весомая причина. Ненависть Снейпа хоть и была направлена на Поттера, но Уизли, кажется, злился намного больше своего друга. Даже всезнайка вышла из подземелья не особо радостная. Обычно она практически прыгала от новых знаний, хотя Адара была уверена, что Грейнджер уже выучила каждый учебник наизусть. А сейчас спокойно поднималась по ступенькам, играя пальцами с брелоком на сумке. Адара, чувствуя себя виноватой, хотела сначала сходить в больничное крыло. Всё-таки именно из-за неё Долгопупс сейчас с такой незабываемой внешностью. — Адара! Подожди! — послышался голос Драко снизу по лестнице. Он быстро догнал её и пошёл рядом. — Ты ответила всё правильно, это Снейп придирается. Магия Драко обеспокоенно вертелась, словно желая утешить Адару. Но она в этом не нуждалась. Спустя неделю полного игнорирования ей уже ничего не хотелось от Драко. — Свали, Драко. Тебя только не хватало, — отмахнулась Адара. — Ты чего? — обиженно спросил он. Драко остановился на лестничной площадке и сделал вид, будто не понимает, из-за чего с ним так грубо обходятся. Адара через силу развернулась, скрестила руки на груди, не веря расстроенным глазам Драко. — Даже не знаю, чего это я. Не меня же целую неделю игнорировали, говоря, что занят со своими приятелями. — А ты предала меня! — возразил Драко. — Я не предательница! — парировала Адара. Она сжала кулаки и разочарованно посмотрела на кузена. — Но я надеюсь, что сборная Гриффиндор разнесет неудачников Слизерина в первом же матче. Адара гордо развернулась на пятках и пошла прочь. Упоминание команд по квиддичу точно заденет Драко. Она чувствовала, что кузен смотрит ей в спину, как его магия пытается дотянуться до неё. Но Адара не оборачивалась. Детские мечты разбились. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Адара выдохнула. По пути в больничное крыло она растеряла всю свою храбрость. В этом не было ничего сложного: просто зайти и спросить, как себя чувствует Долгопупс. Но почему-то больничное крыло вызывало не самые лучшие чувства. Адара, собравшись с мужеством, открыла дверь и прошла внутрь. Магия здесь, в отличие от общей гостиной Гриффиндора, была спокойной и тихой, с запахом эвкалипта и мёда. Она обволакивала и придавала сил уже при входе. Найти его не составляло особого труда. Только на одной кровати кто-то сидел, сгорбившись, и, судя по звукам, что-то прихлёбывая. Из взрослых здесь никого не было. Адара почувствовала магию в конце крыла, где находилась небольшая узкая дверь. Вероятно, там сидела медсестра. Тихо ступая по полу, она подошла к Долгопупсу. Он не обратил никакого внимания, и это только доказало Адаре, что очень-очень мало людей чувствуют магию так, как она. — Привет. Долгопупс встрепенулся и чуть не пролил на себя чай. Его лицо было не в волдырях, но всё ещё в красных пятнах. — Привет... — пробормотал он, крепче схватив кружку. — Как ты себя чувствуешь? Адара села напротив Долгопупса и улыбнулась ему. Без клыков, конечно. Она и так доставила ему проблем, не хватало ещё и напугать. Но он вёл себя сдержанно, как будто ожидал, что его будут ругать. — Всё в порядке. Мадам Помфри сказала, что этим вечером уже ничего не будет, — ответил он, стараясь не смотреть в глаза Адаре. — Это хорошо, — прокомментировала Адара. Ей не хватало смелости признаться в том, что виновата именно её волшебная палочка. — Сильно болит? — Нет. Почти нет, — немного расслабился Долгопупс. — Он вычел нам очки? Очевидно, он переживал, что из-за него у Гриффиндора будут проблемы. А ведь виноват далеко не он! Адара вздохнула и печально кивнула. — Снейп просто ненавидит Гриффиндор. Может, когда он сам учился в Хогвартсе, парочка гриффиндорцев поставила его на место... И с тех пор в нём родилась ненависть ко всем, кроме Слизерина, — усмехнулась Адара, собирая образ из слов Уизли и собственных догадок. Долгопупс рассмеялся. Впервые он выглядел настолько раскрепощенным и свободным рядом с Адарой. Пусть для этого ему пришлось испытать на себе зелье от фурункулов и сидеть в больничном крыле в волдырях! Адара, снова чувствуя вину за произошедшее, протянула ему мятный леденец, который она стащила за завтраком. — Держи. От них настроение становится ещё лучше. Долгопупс благодарно принял конфетку и бросил в рот. Его магия с запахом полевых цветов и шуршанием фанатиков больше не нервировала.