Глава 3: "Точка Невозврата"

Бихтер медленно вынырнула из вязкого, похожего на кошмар сна. Она почувствовала под собой жесткую, непривычную поверхность больничной кровати и запах антисептика, который теперь казался удушающим. Сухой больничный воздух царапал горло. Она открыла глаза, но тусклый, желтоватый ночник над дверью резал их, заставляя щуриться. Вокруг царила обманчивая тишина, которую Бихтер теперь воспринимала болезненно остро. Каждый шорох простыней в соседней палате, отдаленный, назойливый писк аппаратов в коридоре, приглушенный, почти неслышимый шепот медсестер за дверью - всё это было слишком громким, слишком навязчивым, словно ее мозг, потрясенный пережитым, больше не мог фильтровать звуки. Она слышала, как за стенкой кто-то дышит, как внизу этажом прокатывает тележка с медикаментами, дребезжа по кафелю, как где-то далеко, на улице, едва слышно проезжает машина, словно стрекоза. Голова гудела от этого бесконечного, непривычного потока шумов, затопляющего ее сознание. Она попыталась пошевелиться, но слабость сковала тело, делая мышцы тяжелыми и непослушными, словно наполненными свинцом. Руки дрожали мелкой дрожью, когда она нащупала контуры бинтов на шее. Они давили, но под ними - чувствительная, горячая, но уже не такая болезненная кожа. Две аккуратные точки боли, которые она помнила с ужасающей, неизгладимой четкостью. И она помнила, кто их оставил. Вспышка панического страха пронзила ее, когда в памяти всплыло его лицо. Красные глаза, жуткие клыки, холодная, нечеловеческая сила, с которой он ее схватил и отшвырнул к стене. Роберт был прав: это был вампир. Монстр из сказок, который оказался реальнее всего на свете. От этого осознания по телу пробежала дрожь, и к горлу подкатил комок, мешая дышать. Но затем, как вспышка молнии в кромешной тьме, она вспомнила другое. Внезапный, ослепительный, неземной свет, который буквально выжег на мгновение зрение. И пронзительный крик - не ее, не его, а совершенно чужой, словно рвущийся из самой ткани реальности. Крик, от которого ее собственная кровь стыла в жилах, а вампир... он отпустил. Отшатнулся, словно его ударили. И затем - пустота. Бихтер тяжело вздохнула, пытаясь отогнать эти кошмарные воспоминания, которые вихрем кружились в сознании. Запах антисептика смешивался с запахом больничной еды из коридора, создавая тошнотворный букет. И под всем этим Бихтер уловила еще что-то - легкий, едва уловимый, металлический привкус, который не отпускал ее. Запах железа, вкус крови - ее собственной, все еще витавший на языке - отвращал и не отпускал, как жестокое напоминание о произошедшем. Она была жива. Чудом. Врачи говорили о невероятно быстром заживлении, об аномалии. Но для Бихтер это было не исцеление, а лишь отсрочка. Ее тело болело, но не так, как должно было бы болеть после такого. А ее разум... разум отказывался принять новую реальность. Все, что она знала, все, во что верила, рухнуло в одно мгновение. Монстры существуют. Они ходят по улицам. И один из них чуть не убил ее. Бихтер пролежала так еще долго, борясь с накатывающими волнами страха и усталости, которые грозили поглотить ее. Солнце постепенно пробивалось сквозь жалюзи, рисуя бледные полосы света на стене напротив, не принося никакого тепла. Каждое утро начиналось с этой пытки - с пробуждения, с осознания того, что кошмар прошлой ночи не был просто сном. Она была жива, но прежней жизни больше не существовало. Примерно через час в палату вошла медсестра, неся поднос с завтраком - безвкусной овсянкой и чаем, от запаха которых ей стало еще хуже. Медсестра была вежлива, ее движения отточены, но ее взгляд, как и взгляд всех вокруг, казался Бихтер отстраненным, полным какой-то скрытой жалости и непонимания. Медсестра проверила ее пульс, температуру, сделала пару записей в карту, а затем тихо удалилась, оставив Бихтер наедине со своими мыслями и завтраком, к которому не было аппетита. Тишина палаты, нарушаемая лишь далекими больничными звуками, стала давить на нее, превращаясь в невыносимый груз. Бихтер чувствовала себя одинокой, брошенной в этом новом, пугающем мире, где монстры из сказок оказались реальными. Ей хотелось закричать, рассказать кому-нибудь, что она видела, что с ней произошло на самом деле, но она знала, что ей никто не поверит. Или еще хуже - решат, что она сошла с ума после травмы, и запрут ее в другой, еще более страшной клетке. Дверь вновь приоткрылась, и волна знакомых запахов накатила на Бихтер - маминых духов, легких и цветочных, и Роберта, пахнущего свежестью осеннего ветра и какой-то неуловимой тяжестью, словно влажного камня. Первой в палату скользнула Эбигейл. Ее лицо, обычно крепкое, теперь казалось изможденным, осунувшимся, под глазами залегли темные тени, но в глубине зрачков, несмотря на боль пережитого, горела несгибаемая, упрямая решимость. Увидев, что Бихтер бодрствует, она сделала шаг, затем второй, а потом бросилась к кровати, глаза мгновенно увлажнились, собирая слезы. - Бихтер! Доченька! - Эбигейл крепко обняла ее, стараясь быть нежной, чтобы не причинить боль, но в то же время так, словно боялась отпустить, дать ей вновь исчезнуть. - Как ты? Как себя чувствуешь? Бихтер попыталась ответить, но голос дрогнул, выдавая всю накопившуюся слабость и потрясение. Она лишь крепче прижалась к матери, ощущая, как тепло ее рук и знакомый запах приносят мимолетное, но такое необходимое утешение, якорь в бушующем хаосе. - Мы очень переживали, - тихо произнес Роберт, подходя ближе. Его голос был низким, спокойным, но в нем слышалась глубинная, едва сдерживаемая тревога. - Но ты сильная девочка. - Мы заедем вечером, дорогая, - сказала Эбигейл, нежно целуя Бихтер в лоб. Ее прикосновение было легким, словно крыло бабочки. - Поспи, тебе нужно восстановиться. Бихтер кивнула, глядя на маму и Роберта. К горлу подкатил комок, не давая вымолвить ни слова прощания. Эбигейл уже почти вышла из палаты, когда Бихтер увидела, что Роберт тоже направляется к двери. Он коротко кивнул ей, его взгляд был привычно серьезен, но в его глубине скользнуло быстрое, неуловимое облегчение. - Роберт. - Позвала Бихтер, ее голос прозвучал чуть громче, чем она ожидала, резким, неожиданным эхом, и заставил их обоих замереть на пороге. Эбигейл обернулась, выражение ее лица мгновенно стало настороженным. - Что-то случилось, дорогая? Бихтер покачала головой, отводя взгляд от матери. Ее глаза, словно магнитом, притянулись к Роберту, цепляясь за него. - Нет. Просто... мне нужно кое о чем поговорить с Робертом. Если вы не против, я хотела бы с ним... наедине. Эбигейл на мгновение замялась, ее взгляд скользнул от Бихтер к Роберту, в нем читалось замешательство. Она всегда ценила личное пространство, но в этой ситуации... что-то внутри нее протестовало. - Конечно, дорогая, - наконец произнесла она, ее голос был чуть суше обычного. Дверь тихо прикрылась за ними, оставляя Бихтер и Роберта в тишине палаты, нарушаемой лишь монотонным писком аппаратов, отсчитывающих каждый удар ее беспокойного сердца. Роберт повернулся к ней, его лицо стало непроницаемым, словно высеченным из камня. - Что такое, Бихтер? - Голос его был ровным, лишенным всяких эмоций. Бихтер сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Как начать? Как не прозвучать как сумасшедшая? Слова казались такими хрупкими, а правда - такой невероятной. - То, что со мной случилось... - она начала медленно, тщательно подбирая слова, ее взгляд изучал каждую морщинку на его лице, пытаясь уловить хоть малейшую реакцию, хоть тень недоверия. - Ты сказал, что это был... хищник. Очень умный и сильный. Роберт кивнул, его челюсть едва заметно напряглась, но ни один мускул не дрогнул. - Так и есть. - И ты говорил о своей работе, - продолжила она, ее голос опустился до шепота, почти шелеста. - Об опасностях. И о том, что ты... что ты видишь больше, чем говоришь. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое - возможно, настороженность, возможно, едва заметное удивление. Он не ответил, просто ждал, его молчание было тяжелым, словно бетонная плита. — Роберт, – Бихтер собралась с духом, ее сердце колотилось в груди, как пойманная птица. - Я... я помню. Всё. Я помню его лицо. И его... зубы. Это были не зубы животного. И не зубы человека. Это были... клыки. Она сделала паузу, ожидая его реакции, любого движения, которое выдало бы его. Лицо Роберта оставалось каменным, но его глаза, казалось, стали темнее, глубже, словно втягивая в себя свет. - И я помню, - она понизила голос еще больше, словно слова могли быть подслушаны самой больничной стеной. - Я помню свет. И крик. Этот... ужасный крик, который заставил его отшатнуться. Он был не один. Я это чувствовала. Роберт медленно подошел к окну, поворачиваясь к ней спиной. Он молчал, его плечи напряглись, а спина казалась неприступной стеной. Бихтер почувствовала, как по ней прокатывается волна отчаяния. Она ошибалась? Он посчитает ее ненормальной, безумной? Затем он повернулся. В его глазах больше не было отстраненности. Была печаль. И признание, которое словно разрезало воздух. - Бихтер, - его голос был тихим, почти шепотом, наполненным горечью. - Что именно ты хочешь спросить? Его слова, а точнее их отсутствие, его молчание, его взгляд, который не отрицал, не пытался разубедить, стали самым мощным подтверждением. Сердце Бихтер забилось с удвоенной силой, молотом отбивая ритм в груди. В этом бешеном стуке сплелись воедино ледяной страх и горячее, неожиданное облегчение. Он понимает. Он знает. Глаза Бихтер потемнели, наполнились влагой, но слезы не текли, застыли на грани. - Я хочу знать, - выдохнула она, ее голос был лишь шепотом, но в нем пульсировала мольба. - Я хочу знать, что это было. Что это за мир, в котором я теперь живу? И что мне... что мне теперь делать? Роберт подошел к ней, движения его были размеренными, будто каждый шаг он обдумывал заранее. Он опустился на самый край кровати, заставляя матрас слегка прогнуться. Его теплая, твердая ладонь легла поверх ее дрожащей руки, обнимая ее. Взгляд, тяжелый и серьезный, впился в ее лицо, и в его глубине теперь горела несгибаемая решимость. - Этот мир... он гораздо сложнее и опаснее, чем ты можешь себе представить, Бихтер, - его голос был низким, ровным, но каждое слово прозвучало как приговор. - Но ты не одна. И я сделаю все, чтобы ты была в безопасности. - Его хватка на ее руке усилилась. - Ты готова узнать правду? Полную правду? Бихтер лишь коротко кивнула. Нить, ведущая назад, была оборвана. Это была ее жизнь теперь. И она должна была быть готова. Роберт глубоко вздохнул, его взгляд скользнул по стенам палаты, словно он взвешивал каждое слово, каждое понятие, которые могли бы описать немыслимое, не сломав ее. - Хорошо, - начал он, его голос стал низким, почти монотонным, словно он не говорил, а отмерял тяжелые, неоспоримые истины. Каждое слово оседало в воздухе, весомое, как гранит. - Монстры. Они существуют. Не только в сказках и старых романах. Они настоящие. И они всегда были здесь, рядом с нами. Прячутся в тени, притворяются людьми, охотятся. Вампиры, оборотни, призраки, демоны... Это целый мир, Бихтер, скрытый от глаз обычных людей. Он сделал паузу, позволяя тяжести сказанного осесть в воздухе. Бихтер не моргнула. Она просто смотрела на него, ее лицо было бледным, словно высеченным из камня, но глаза - широко открытыми, без единого отблеска страха, лишь с жадной, внимательной сосредоточенностью. - То, что напало на тебя, - продолжил Роберт, его взгляд потемнел, став глубже, словно предвещая худшее. - Это был вампир. Один из самых опасных хищников. Они живут, питаясь человеческой кровью. Они быстрее, сильнее, смертоноснее любого человека. И когда они кусают, они обычно не оставляют жертв в живых. Или же... обращают. Дрожь пробежала по телу Бихтер. - Обращают? - выдохнула она, ее голос был чуть выше обычного, с оттенком ужаса. - Ты имеешь в виду... делают из человека такого же? - Именно, - подтвердил Роберт, его взгляд не отрывался от ее лица. - Для этого им нужно, чтобы жертва выпила их крови. Тогда процесс начинается, и человек постепенно превращается в одного из них. - Он отпустил ее руку, чтобы затем снова взять, его пальцы слегка сжали ее ладонь. -Ты выжила чудом, Бихтер. И ты не стала вампиром. И это то, что меня тревожит больше всего. - Почему? - прошептала она. - Потому что это не похоже на обычное нападение, - объяснил он, его взгляд стал задумчивым, устремленным куда-то вдаль. - Вампир не оставил бы тебя просто так. Его кто-то остановил. И ты сама помнишь, что видела. Вспышка света. И крик. Роберт встал, его движения были медленными, почти ритуальными. Он подошел к окну, за которым стена больницы сливалась с серым небом. - Я... я из семьи, которая знает об этом мире. Мой дед, мой отец... они были охотниками. Такими, как я. На протяжении поколений мы боролись с этими существами, чтобы защитить тех, кто не знает об их существовании. Я сам этим занимался много лет. Это моя "работа", о которой я говорил твоей маме. Бихтер оцепенела, словно внезапно застывшее изваяние. Охотник. Ее отчим... он охотник на монстров. Все эти годы он жил двойной жизнью, скрываясь за привычной маской. Глаза Бихтер расширились от шока, и в этот миг, словно яркая вспышка, новое понимание озарило ее сознание. Все его странности, его молчаливая осторожность, его проницательность - все это теперь, как части головоломки, встало на свои места, обретая жуткий смысл. - Ты... ты знал?- выдохнула она, ее голос был еле слышен, лишь тонкий, дрожащий шепот. - Всегда? - Да, - просто ответил он, его голос был лишен всякого выражения, но в нем читалась глубокая печаль. - И я не хотел, чтобы ты или Кристиан когда-либо узнали об этом. Этот мир... он жесток. Он разрушает жизни. Я хотел, чтобы вы жили нормально. Но теперь... теперь он пришел к вам. Роберт повернулся к ней, его лицо было полно тяжелой, почти непоколебимой решимости. - Твой сводный брат... он не знает. - Его взгляд стал жестче, каждое слово - тяжелее. - И он не должен узнать. Это слишком опасно для него, слишком... немыслимо. Вопрос, который не давал ей покоя, вырвался сам собой. - А что насчет вспышки? И крика? Лицо Роберта нахмурилось, складки залегли между бровями. - Это самая большая загадка. Ни один вампир не кричит так, если его не убивают. И не вызывает такую вспышку. Возможно, кто-то другой вмешался. Другое сверхъестественное существо. Или даже... ангел. В памяти Бихтер, словно яркий кадр, всплыло выражение лица Сэма, когда он упомянул ангелов. - Ангелы? - переспросила она, слова вырвались на выдохе. Масштаб происходящего, казалось, грозил разорвать ее разум. - Они тоже настоящие? - Похоже на то, - горько усмехнулся Роберт. - Мир намного больше и опаснее, чем кажется. И теперь, Бихтер, тебе придется в нем жить. Твое выживание - это аномалия. Это сигнал. И я должен понять, что за ним стоит. Ты изменилась. Не стала вампиром, но что-то... что-то произошло. И пока я не пойму что, я не смогу тебя полностью защитить. Он подошел к ней, снова взял за руку, его взгляд был прямым и серьезным. - Теперь ты знаешь. И нам придется учиться жить с этим вместе.