Глава 10 или "В поисках неизвестного"

Утро после пятничного киносеанса с "Ником" выдалось мутным и тревожным. В её голове крутились его слова, его взгляд, та необъяснимая, жуткая близость. Она загнала эти мысли в самый дальний уголок сознания, заперев их на самый прочный замок. Сейчас не время для этого. Сегодня был день охоты. За завтраком она вела себя образцово, стараясь не привлекать внимания. Роберт и Винчестеры обсуждали новое дело. Серия кровавых нападений, не оставляющих свидетелей, и загадочный культ, помешанный на древних легендах о вампирах, возглавляемый неким харизматичным лидером, называющим себя "Возрождённым Дракулой". - Он оставляет послания, - говорил Сэм, просматривая фотографии с места преступления. - Цитирует Брэма Стокера, намекает на Мину Мюррей, на Джонатана Харкера. Явно ищет свою невесту. Или свою жертву, которая сыграет эту роль. - Значит, нам нужна приманка, - подытожил Дин, потирая подбородок. - Девушка. Достаточно смелая, чтобы сыграть Мину. И достаточно... убедительная. Бихтер почувствовала, как внутри неё поднимается странная волна решимости. Ей нужны были действия. Что-то, что выбьет из головы навязчивые мысли о "Нике". Что-то, что позволит ей применить все, чему она научилась. И это было идеально. Её прошлое увлечение танцами, её способность к имперсонации, её нарастающая дерзость, отточенная встречами с Люцифером. - Я могу это сделать, - произнесла Бихтер, и все взгляды устремились на неё. Роберт тут же нахмурился. - Нет. И речи быть не может. Это слишком опасно, Бихтер. Это не рядовой вампир. Он играет. А значит, он умён. - Именно поэтому нужна я, - Бихтер подняла голову, её взгляд был твёрд. - Я умею играть, умею вживаться в роль и смогу быть убедительной. И я не боюсь. - Не боишься? - Дин хмыкнул, но в его глазах читалось легкое одобрение, смешанное с беспокойством. - Это не тот страх, с которым ты обычно сталкиваешься. - Я знаю, - ответила Бихтер. Она посмотрела на Роберта. - Я могу это сделать.  Вы же сами меня этому учили. Сэм посмотрел на Роберта. - Она права, Роберт. Она быстро схватывает. И этот вампир явно ищет кого-то конкретного. Её история... она будет правдоподобной. Роберт тяжело вздохнул, его плечи опустились. Он видел в её глазах ту же решимость, что и в глазах Эбигейл, когда она бралась за самые опасные дела. И он знал, что переубедить её будет невозможно. - Хорошо, - произнёс он, его голос был напряжён. - Но никаких самодеятельностей. Ни шагу в сторону. Мы будем рядом. Всё время. Бихтер кивнула. Её сердце бешено колотилось, но это был волнующий, почти эйфорический стук. Она чувствовала себя на своём месте. Она провела несколько часов, тщательно готовясь к роли Мины Харкер. Она проштудировала "Дракулу" Брэма Стокера, вчитываясь в каждую деталь поведения, речи, манер. Она представляла себя девушкой викторианской эпохи - нежной, но с внутренней сталью, влюблённой и напуганной, но верной своему возлюбленному. И образ. Она хотела быть точной. В одном из старых сундуков Эбигейл нашлось тёмно-красное платье, сшитое словно для неё. Струящийся шелк, глубокий вырез, обнажающий плечи, пышные, многослойные рукава-фонарики, ниспадавшие с плеч. К нему она подобрала старинное золотое ожерелье с красными камнями, которое раньше принадлежало её бабушке. Волосы она уложила в сложные, романтические локоны, собранные сзади, но спускающиеся к лицу мягкими прядями, как на портретах того времени. Она нанесла лёгкий, почти незаметный макияж, чтобы подчеркнуть бледность и выразительность глаз, но её губы остались естественного цвета, лишь чуть тронутые прозрачным блеском. Когда Бихтер спустилась в гостиную, Роберт, Дин и Сэм подняли головы. В комнате повисла тишина. Роберт первым нарушил её, его брови нахмурились. - Бихтер! Куда ты так вырядилась?! Это не театральная постановка, это охота на вампира! Ты что, хочешь привлечь всех маньяков города?! Дин, который до этого лишь молча наблюдал, слегка присвистнул. Его взгляд задержался на Бихтер, затем на Роберте, и он усмехнулся. - Роберт, успокойся, - сказал Дин. - Признай, она хороша. Нет, очень хороша. Мина Харкер собственной персоной. Если этот Дракула не поведётся, значит, он безнадежен. Бихтер посмотрела на них. Роберт всё ещё был мрачен, но Дин смотрел на неё с тем особенным блеском в глазах, который она видела у него, когда он по-настоящему восхищался чьей-то храбростью или умением. Роберт, несмотря на своё ворчание, тщательно проинструктировал Бихтер, ещё раз проверяя каждый элемент её подготовки. Она надела тонкий бронежилет под платье - невидимый щит под хрупким шелком. Нож Роберта был спрятан в складках её юбки, перцовый баллончик - в крошечной сумочке, которую она держала в руке. Её сердце билось ровно: адреналин гнал кровь по венам, но паники не было - лишь сосредоточенность. План был прост, но рискован: Бихтер, в образе Мины Харкер, должна была пройтись по тем местам, где "Дракула" оставлял свои послания - старый заброшенный особняк на окраине города, затем старинное кладбище, где была похоронена первая жертва вампира. Винчестеры и Роберт должны были находиться поблизости, скрытно, готовые к мгновенной реакции. Ночь опустилась на город, принеся с собой холод и туман, который стелился по земле, создавая зловещую, готическую атмосферу, словно специально для их спектакля. Бихтер вышла из машины Дина, её красное платье казалось ярким пятном в серой дымке. - Ты уверена? - голос Роберта прозвучал в микронаушнике, который она едва чувствовала в ухе. - Уверена, - ответила Бихтер. Её голос звучал спокойно, даже немного торжественно. Она вживалась в роль. Она пошла по аллее, ведущей к особняку, её шаги были легкими, изящными, словно она действительно потерялась в викторианской ночи. Она оглядывалась по сторонам, слегка дрожа, но не от страха, а от осознанной уязвимости, которую должна была изобразить. Она подняла голову к мрачным окнам особняка, и на её губах появилась легкая, наивная улыбка - улыбка Мины Мюррей, которая верит в добро. Дин и Сэм наблюдали из-за деревьев, Роберт - из другой точки. - Она хороша, - прошептал Дин в свою рацию. - Прямо как на картинке. Бихтер остановилась у входа в особняк, слегка подняв голову, словно прислушиваясь к ветру. Её взгляд был полон ожидания. Затем она медленно, почти неуверенно пошла вокруг дома, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть резные элементы, или провести рукой по холодным камням. Она напевала почти забытую колыбельную, которую когда-то пела ей бабушка в России - тонкий, пронзительный голос, который, казалось, нёсся сквозь туман, как зов. Напряжение росло. Прошла минута, другая. Ничего. Только шелест листьев и её песня. И затем она почувствовала это. Едва уловимое присутствие. Холод в воздухе. Запах, похожий на старую землю и... металл. Она не обернулась. "Мина" продолжала петь, её голос стал чуть громче, чуть тоскливее. Спиной она чувствовала, как тень скользнула из-за угла дома. Бихтер не слышала шагов. Только легкое движение воздуха. - Моя дорогая Мина, - прозвучал глубокий, бархатистый голос прямо у её уха, полный древнего очарования и хищной усмешки. - Я так долго ждал тебя. Бихтер не вздрогнула. Она обернулась медленно, её лицо было напуганным, но в глазах светилась невинность. Перед ней стоял высокий, элегантный мужчина с бледным лицом и темными, пронзительными глазами. Он был одет в старинный, но безупречный костюм, и от него исходила аура власти и опасности. - Вы... вы граф Дракула? - прошептала Бихтер, и её голос был идеальным. Он улыбнулся, его улыбка была широкой, демонстрируя неестественно белые зубы. - Именно так, моя Мина. И ты, кажется, заблудилась? - Я... я искала путь, - ответила Бихтер, её взгляд был устремлен в его глаза, но она чувствовала, как её тело напряжено, готовое к мгновенному действию. - Путь к... пониманию. Он сделал шаг ближе. - Понимание? О, моя дорогая, я могу предложить тебе гораздо больше, чем просто понимание. Я могу предложить вечность. Бихтер позволила страху проявиться на её лице, но внутренне она оставалась холодной. Она подняла руку, словно призывая к осторожности. - Но... вы... - Она замялась, словно боясь задать вопрос. - Они говорят... вы чудовище. Он рассмеялся, низким, глубоким смехом, который, казалось, мог очаровать кого угодно. - Чудовище? О, Мина. Все мы чудовища в чьих-то глазах. Но для тебя я могу быть... твоим спасением. Он протянул к ней руку, его пальцы были длинными и изящными. - Пойдем со мной, моя Мина. Мы покажем тебе мир, который другие не могут даже вообразить. Бихтер посмотрела на его руку. Её сердце стучало. Это был решающий момент. - Я... я не знаю, - прошептала она, её глаза умоляли. - Я боюсь. Он сделал ещё один шаг, его взгляд был прикован к её шее. - Не бойся. Со мной тебе ничто не угрожает. Бихтер почувствовала, как он наклоняется, его дыхание опалило её кожу. Это был запах старой крови, скрытый под легким ароматом. И в этот самый момент, когда он был достаточно близко, чтобы её удар был точен, Бихтер активировала свой план. Её рука, которая, казалось, дрожала от страха, метнулась к ножу. Залитый серебряной водой клинок вылетел из складок платья. Она нанесла удар, целясь в сердце, туда, где должен был быть его центр. Одновременно с этим она выхватила перцовый баллончик и нажала на кнопку, целясь ему в глаза. - Роберт! Дин! Сэм! - выкрикнула она в наушник, её голос был уже не голосом Мины, а самой Бихтер. - Сейчас! Вампир издал утробный рык. Он был застигнут врасплох, его глаза обожгло перцем, а серебряный клинок вонзился в его плоть. Но это был не смертельный удар. Он отшатнулся, его лицо исказилось от ярости, а глаза вспыхнули красным. Он был обманут. И это разозлило его. - Глупая девчонка! - прорычал он, и его голос был теперь чистым, нечеловеческим рыком. - Ты пожалеешь об этом! Вампир сделал выпад, его когти метнулись к её горлу. Бихтер увернулась, отпрыгнув назад, её тренировки окупились. Она отбросила баллончик, в руке крепко сжимая нож. И в этот момент, из теней, вырвались силуэты Винчестеров и Роберта, их оружие сверкнуло в тусклом свете фонарей. Охота началась. А Мина Харкер, обернувшись на мгновение, чтобы увидеть вспыхнувшую схватку, почувствовала в себе нечто новое - странное, головокружительное удовлетворение от того, что она, хрупкая приманка, смогла обмануть зверя. Вампир, ослеплённый перцем и пришедший в бешенство от неожиданного сопротивления, заметался. Дин был первым. Его серебряный мачете сверкнул, рассекая воздух, целясь в шею. Вампир уклонился, но удар зацепил его плечо, выбив оттуда кусок плоти. Существо взвыло, его неестественно бледная кожа начала пузыриться от серебра. Роберт бросился вперёд, его движения были резкими и точными, он целился из своего обреза. Выстрел разорвал тишину ночи, но вампир, несмотря на рану, был невероятно быстр. Он увернулся от картечи, метнувшись к Роберту, его острые когти нацелились на плоть. - Дин! Сэм! - выкрикнула Бихтер, её голос был чист и звонок, словно не знавший страха. Сэм, вооружённый антидемоническим ножом, бросился на вампира с другой стороны, отвлекая его. Вампир отмахнулся от Сэма, его внимание на мгновение рассеялось. Этого было достаточно. Дин, используя секундную заминку, метнул свой мачете. Серебряный клинок просвистел в воздухе и вонзился вампиру точно в шею, отсекая голову. Тело рухнуло на землю с глухим стуком, мгновенно рассыпаясь в прах. Последний вдох, последний рык, и всё исчезло, словно его и не было. Только запах серы и сожжённой плоти остался в воздухе. Тишина. Охотники стояли, тяжело дыша, их оружие было наготове. Туман вокруг них казался ещё гуще, но теперь в нём не было угрозы. Роберт первым подошёл к Бихтер. Его лицо было бледным, но в глазах читалось облегчение. - Ты в порядке? Ты цела? - Да, - Бихтер кивнула, её рука всё ещё крепко сжимала нож. - Я в порядке. Дин подошёл к ней, его взгляд был задумчивым. - Ты хорошо сработала, Мина. Очень хорошо. Бихтер почувствовала гордость. Не просто за себя, а за то, что смогла быть полезной. Она сделала это. Она обманула монстра. Сэм осмотрел место боя, убеждаясь, что не осталось никаких улик. - Нужно убраться отсюда. Быстро. Они вернулись к машине. По дороге домой Бихтер чувствовала себя странно опустошённой и одновременно наполненной энергией. Битва, страх, адреналин - всё это было частью её новой жизни. И она справилась. В доме царила непривычная тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старых досок; Эбигейл, к счастью, уже спала, не подозревая о ночной битве. Роберт, Дин и Сэм сели в гостиной, осматривая свои раны: небольшие царапины от когтей, пара синяков. Бихтер, прихватив аптечку, присоединилась к ним. - Это было... рискованно, - сказал Роберт, когда Бихтер обрабатывала его предплечье. - Но ты сделала это. - Бихтер, несмотря на усталость, слабо улыбнулась. - Я же говорила, – добавила она, и в ее голосе сквозила гордость. – Я умею быть убедительной. Дин посмотрел на неё. - Ты прирождённая охотница, Бихтер. У тебя есть инстинкт. И нервы. - И талант к маскараду, - добавил Сэм. - Очень полезно. Около полуночи Винчестеры собрались. - Мы, пожалуй, отправимся, - сказал Дин. - Нужно кое-что проверить на севере. - Будьте осторожны, - сказала Бихтер, провожая их до двери. Дин остановился, его взгляд задержался на её лице. - Ты тоже. И... никаких больше "киносеансов", понятно? Бихтер почувствовала, как по её телу пробежал холодок. Он знал. Или догадывался. - Понятно, - тихо ответила она. Дин кивнул. - Хорошо. А теперь иди спать. Заслужила. Они вышли в ночь. Бихтер наблюдала, как "Импала" исчезает в тумане. Дин и Сэм. Её братья, в этом новом, опасном мире. Роберт подошел к ней, положив руку на плечо. - Иди, ложись, - его голос был мягким. - Я сам уберу. Бихтер поднялась в свою комнату. Она смыла остатки макияжа, сняла красное платье, вернув себе привычную пижаму. Она легла в постель, но сон не шёл. Голова была пуста от тревоги о "Нике", но полна ощущением прошедшей битвы. Она обманула вампира, рисковала собой, и почувствовала себя... живой. Сильной. Опасной. Это было опьяняюще. Утро после охоты на "Дракулу" было непривычно тихим. Солнечные лучи проникали сквозь шторы, но Бихтер чувствовала себя так, будто провела целую ночь в кромешной тьме. Тело ныло от усталости, но душа была наполнена странным, противоречивым ощущением: гордость от успешно выполненного задания и гнетущая пустота от осознания, что она снова оказалась один на один со своими мыслями о "Нике". Винчестеры уехали, Роберт, кажется, всё ещё спал после напряженной ночи. Она спустилась на кухню. Эбигейл уже была там, готовила завтрак, её лицо было нахмурено. - Бихтер, - произнесла она, поворачиваясь. - Ты выглядишь... странно. Всё в порядке? - Всё отлично, мам, - Бихтер натянула дежурную улыбку, стараясь выглядеть как можно более нормально. - Просто... ночь была немного беспокойной. Эбигейл внимательно посмотрела на неё, но не стала настаивать. Бихтер съела свой завтрак в почти полной тишине, её мысли крутились вокруг вчерашнего. Она, Бихтер Эдинктон, притворилась Миной Харкер и выманила вампира. Это было... невероятно. После завтрака она ушла в свою комнату, чтобы заняться уроками, но сосредоточиться не могла. Её взгляд постоянно возвращался к старым дневникам Роберта, которые лежали на столе. Вампиры. Одержимые. Существа, которые прячутся в тени. В этот момент, словно по её мысленному зову, в углу комнаты появилась легкая тень, которая затем обрела форму. Кастиэль. Он стоял молча, как обычно, его синие глаза изучали её. - Доброе утро, Кастиэль, - Бихтер слегка вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Её голос был уставшим. - Доброе утро, Бихтер, - его голос был ровным, лишенным эмоций. - Ты выглядишь... иначе. - Иначе? - Бихтер усмехнулась. - Я вчера выманивала вампира, притворяясь его жертвой. А потом на него напали. Кастиэль склонил голову набок. - Я знаю. Я видел. Бихтер посмотрела на него. Он видел. Он всегда видел. И это было одновременно пугающе и утешительно. - Ты была убедительна, - продолжил Кастиэль. - В тебе есть дар. Для адаптации. Для понимания чужой боли. И для притворства. Бихтер почувствовала укол. Притворство. Как и "Ник". Она села на кровать, опустив голову. - Кастиэль, - прошептала она, - я запуталась. Очень. Кастиэль медленно подошел и сел рядом с ней, сохраняя дистанцию, но его присутствие было ощутимо. - В чем ты запуталась, Бихтер? - В нём, - она подняла на него взгляд. - В Нике. Он... ведет себя так странно. Он говорит такие вещи. Горе может изменить людей, но чтобы настолько... И вся эта ситуация со сверхъестественным... Её голос был полон отчаяния, и она наконец позволила себе быть уязвимой перед этим неземным существом. Кастиэль молчал несколько секунд, словно собирая свои мысли. - Человек всегда ищет связь, Бихтер, - начал он, его голос был необычно мягким. — В этом его природа. И существа, живущие вне человеческого понимания, часто используют знакомые оболочки и привязанности, чтобы... взаимодействовать. Бихтер слегка нахмурилась. Она понимала тонкости сверхъестественного мира, но мысль о том, что в её друга кто-то вселился, была невыносимой. Больше всего на свете Бихтер хотела уберечь Кристиана и Ника от нечисти, и мысленно пыталась убедить себя, что он все ещё просто не мог прийти в себя после травмы, поэтому решила сменить тему. — Ты... это ты спас меня от вампира тогда? Когда я только узнала о нечисти? — спросила она, надежда мелькнула в её глазах. Кастиэль медленно моргнул, его взгляд был задумчивым. — Нет, Бихтер. Это был не я. В его голосе не было обиды, но Бихтер уловила едва заметный оттенок грусти, как будто от воспоминания о чём-то, что ему было не под силу изменить. Она почувствовала укол разочарования. Если не он, то кто? Кто был той сущностью, которая так таинственно вмешалась в её жизнь? — Ты тоже... загадочный, Кастиэль, — произнесла Бихтер, её взгляд был прикован к нему. — Откуда ты всё знаешь? Почему ты помогаешь? — Я служу. Своей цели. И я наблюдаю, — ответил Кастиэль, его голос был неизменен. Он поднялся. — Будь осторожна, Бихтер, — произнёс он, его взгляд был более серьёзным, чем обычно. — В мире, где сокрытое столь могущественно, знание может быть тяжелым бременем. И не все ответы приносят облегчение. И так же бесшумно, как появился, Кастиэль исчез, оставив Бихтер одну в комнате, с тяжестью недосказанности и новым витком её личной, мучительной загадки. Она не знала, кто сидит в Нике. После его ухода Бихтер почувствовала новый прилив энергии, несмотря на физическую усталость. Она бросилась к полкам Роберта, лихорадочно перебирая книги. Если Кастиэль — это нечто большее, чем человек, то что именно? Её инстинкт, её чувство говорило ей, что он особенный. Она провела следующие несколько дней, погрузившись в изучение мифологии и религиоведения. Мисс Эдинктон искала упоминания о существах, способных появляться и исчезать, видеть без завес, говорить о величие и свободе так, как это делал Кастиэль. Она перечитала всё, что Роберт собрал о небесных сущностях, о падших и верных, о мире, который был невидим для большинства. И вот, глубокой ночью, в старом, истрёпанном томе Бихтер нашла ветхую гравюру: существо с крыльями, сияющее светом, но с человеческим обликом. Подпись: Angelus. И далее, по мере того как она вчитывалась, перед ней открывались невероятные знания: эти существа обладали способностью к телепортации, к познанию истины, к восприятию человеческих душ, к глубокой, нечеловеческой мудрости. В тексте говорилось об их битвах, о падших и верных, об их роли в великих планах, которые выходили за рамки человеческого понимания. Её сердце пропустило удар. Кастиэль. Это был он. Её интуиция не подвела. Он был ангелом. Не просто странным человеком, не демоном, а существом света, которое ходило среди людей. Это знание было шокирующим, но оно принесло с собой странное чувство ясности. Теперь она знала, кто её собеседник, когда он появлялся в углу комнаты. Вопрос о том, кто же тогда спас её от вампира, если это был не Кастиэль, теперь стал ещё острее. Всю следующую неделю Бихтер не вылезала из библиотеки Роберта. Её тренировки продолжались, учёба в колледже тоже, но каждая свободная минута уходила на поиски. Она искала упоминания о падших ангелах, о великих битвах, о сущностях, которые могли бы занять сосуд человека. Чем больше она читала, тем сильнее клубились подозрения вокруг "Ника". Слова восстание, предательство, люциферианство — мелькали в древних текстах, заставляя её сердце колотиться. Она начала замечать тонкие намёки в словах Кастиэля, которые раньше казались ей просто метафорами. Его фразы о величии, о выборе, о силе, которая сияет, теперь звучали по-другому. Словно он осторожно подталкивал её к краю, чтобы она сама заглянула в бездну. Однажды вечером, когда она сидела, уткнувшись в особо сложный текст, рядом вновь появился Кастиэль. Он не сказал ни слова, просто сел напротив неё, его взгляд был привычно безмятежен. — Ты читаешь о них? — тихо спросил Кастиэль, не поднимая глаз. — Да, — ответила Бихтер, — Ты — ангел? — Бихтер подняла голову, её взгляд был полон нового, странного благоговения и любопытства. Кастиэль медленно кивнул. — Да, Бихтер. В комнате повисла тишина, тяжелая от только что произнесенной, невероятной правды. Бихтер не отрывала от него взгляда. Ангел. Не просто существо из мифов, а здесь, рядом с ней, в её доме. Понимание этого не вызывало страха, скорее, странное, почти научное любопытство, смешанное с глубоким уважением. С той ночи их встречи участились. Кастиэль появлялся в самые неожиданные моменты: когда Бихтер сидела за полночь над обрядами экзорцизма, когда пыталась отточить метание ножей на заднем дворе, когда просто сидела у окна, глядя в пустоту. Он не всегда говорил. Иногда он просто присутствовал. Его молчаливое присутствие было удивительно успокаивающим, словно сама земля прислушивалась. Бихтер начала обращаться к нему с вопросами, которые не могла задать ни Роберту, ни Винчестерам. Вопросы о природе добра и зла, о свободе воли, о судьбе человечества. Кастиэль отвечал, его голос был ровным, безэмоциональным, но его слова открывали ей миры. — Как ты понимаешь человеческие эмоции? — спросила она однажды, когда он появился рядом с ней, пока она безуспешно пыталась понять мотивы серийного убийцы-психопата из старого дела. — Я наблюдаю, — ответил он. — И чувствую их отголоски. Боль, радость, гнев. Они подобны волнам на воде. Я вижу их движение, но не всегда понимаю их источник. Он начал учить её видеть мир по-другому. Не просто глазами охотника, но глазами, которые пытаются понять более глубокие связи. Он говорил о "нитях", соединяющих всех и всё, о "движении" мироздания, о "гармонии", которая часто нарушается. Эти разговоры были похожи на уроки философии, но с ангельским подтекстом, расширяющим её сознание. Он не давал ей прямых ответов на вопросы о "Нике", но его объяснения о природе  ангелов, их отношении к человечеству, их внутренней иерархии, давали Бихтер инструменты для самостоятельных выводов. — Почему вы так редко вмешиваетесь? — спросила она как-то, когда они сидели на старой скамейке в парке, наблюдая за игрой детей. — Не всегда наша цель — прямое вмешательство, — ответил Кастиэль. — Иногда важнее дать человеку найти свой путь. Его выбор. Мы показываем путь, но не идём по нему за руку. Бихтер слушала его, её разум работал на пределе. Слова Кастиэля были сложны, иногда казались непостижимыми, но она чувствовала, что за ними скрывается глубокая истина. Он не был похож на земных учителей. Кас был... ангелом-наставником. Без притворства, без скрытых мотивов, он просто делился знанием, которое, по его мнению, ей было необходимо. Роберт и Винчестеры видели, что Бихтер стала более задумчивой, но также и более сосредоточенной. Они не знали о её ночных разговорах с ангелом. Они видели лишь её растущую уверенность и острый, почти хищный взгляд, который она теперь могла использовать, когда это было нужно. Она продолжала усердно тренироваться, осваивать новые навыки. Её тело, отточенное до предела, стало послушным инструментом. Она училась не только биться, но и выживать. На фоне этих глубоких, почти философских бесед с Кастиэлем, встречи с "Ником" становились всё более редкими, но от этого не менее напряжёнными. Он всё так же появлялся неожиданно, всё так же намекал на её потенциал и особенность, всё так же пытался флиртовать, играя на тонких струнах её души. Бихтер теперь понимала, что он не просто странный. Он был чем-то грандиозным и чудовищным. И это знание, полученное от Кастиэля, давало ей силы не поддаваться его чарам. Винчестеры задержались в городе после дела с вампиром. Роберт нашёл им небольшой, слегка потрёпанный домик для временного проживания. Он был подальше от Эбигейл, но достаточно близко, чтобы быть под рукой. По вечерам Бихтер иногда заходила к ним, принося с собой учебники и свою невыносимую, но неотвязную тяжесть. Это были моменты, когда можно было немного отвлечься от душевных терзаний, погрузиться в охотничью рутину. Сегодня на ужин Дин приготовил что-то, что он назвал "самым настоящим американским комфортным ужином" — огромный, подозрительно жирный мясной рулет с сырным соусом. Бихтер, привыкшая к более легкой русской кухне матери, смотрела на него с легким скепсисом. — Ну же, Бихтер, не смотри так, словно я тебе лягушек на тарелку положил, — хмыкнул Дин, запихивая в рот очередной кусок. Он сидел за деревянным столом на кухне, облокотившись на спинку стула, его взгляд был привычно насмешлив, но в нем читалась дружеская привязанность. — Это классика. Или ты слишком избалована своими французскими круассанами в колледже? Бихтер слегка улыбнулась, отрезая крошечный кусочек. — Мой колледж учит меня об истории искусств, Дин. А не о правилах этикета поедания мясных рулетов. И, честно говоря, это не сильно отличается от того, что мы изучаем здесь. Иногда, чем красивее фасад, тем больше скелетов в шкафу. Сэм, который задумчиво ковырял вилкой свой рулет, поднял голову, его взгляд стал серьезным. — Вот именно. Я тут недавно читал про древние поверья. Как некоторые духи, те, что особо привязаны к земной жизни, не могут уйти. Они цепляются за людей, за места, за идеи. Потому что не могут отпустить. Бихтер почувствовала, как по спине пробегает холодок. Она взглянула на Сэма, пытаясь понять, насколько его слова касаются "Ника". Её взгляд, обычно такой живой, стал задумчивым, почти печальным, отражая внутренние размышления. — Так они просто... цепляются? — Бихтер отложила вилку, её аппетит куда-то улетучился. — Даже если это больно? Даже если то, за что они цепляются, уже... не существует? Дин, который до этого слушал их краем уха, вдруг стал серьезным. Он заметил, как изменился её голос. — Ну да, — ответил он, его тон был непривычно мягким. — Как паразит. Или как проклятие. Оно держится, потому что считает, что имеет право. И чем сильнее оно цепляется, тем больше гниёт вокруг. — Но что, если это не просто цепляние? — голос Бихтер был едва слышен. Она посмотрела на Дина, затем на Сэма, ища в их глазах ответы, которых они не могли дать. — Что, если это попытка найти новый способ... существовать? Не быть одному? Когда ты потерял абсолютно всё. Сэм покачал головой, его глаза были полны сочувствия. Он понимал, что она говорит о Нике, хотя и не произносила его имени. Он знал её историю. — Некоторые вещи не могут найти новый способ существовать без того, чтобы разрушать всё на своем пути, Бихтер. Это не всегда про одиночество. Иногда это про... чистое, неуёмное желание обладать. Брать, не спрашивая, неважно, какую цену за это заплатят другие. Это не выход, это ловушка. Бихтер опустила взгляд на свои руки, переплетая пальцы. Они не знали. Не знали, как близко её это касалось. Не знали, что то существо в Нике уже тянет к ней свои щупальца, обещая свободу и силу, играя на её одиночестве и горе. — Тяжелые мысли для ужина, — попытался разрядить обстановку Дин, но его голос звучал неестественно. Он потянулся к тарелке с остывшим рулетом. — Ладно, может, кто-нибудь хочет еще этого... эм... "мясного рулета"? Или все уже наелись экзистенциальными кризисами? Бихтер подняла голову и посмотрела на них. Дин и Сэм не понимали всех нюансов её кошмара, но они были здесь. Они пытались помочь, защитить, дать ей знания. В конце концов Бихтер была ещё ребёнком. — Я, пожалуй, пас, — тихо ответила Бихтер, выдавив из себя слабую улыбку. — Спасибо за ужин, Дин. Она встала. Дин и Сэм обменялись быстрым взглядом. Они знали. Знали, что она что-то скрывает, что-то глубокое и личное, что выходит зарамки их обычных охот. Но они не давили. Пока. Они лишь видели в ней уязвимую девушку, которая цеплялась за крупицы надежды, даже когда вокруг бушевал ад.