Глава 28 или "Кровавая Слеза и Адский Козырь"

После того случая с «возвращением памяти» и тревожного разговора с Люцифером, Дин и Сэм отступили. Они поняли, что давление только заставляет Бихтер запираться еще глубже. Теперь они не пытались пробить её броню, не вытягивали из неё эмоции, не делали из неё беспомощную девушку в беде. Вместо этого они просто оставались рядом, предлагая помощь, когда это было необходимо, полагались на её порой безумные идеи. Мисс Харкер взяла на себя львиную долю планирования миссий. Её аналитический ум, казалось, работал без устали, просчитывая каждую переменную, предвидя каждый шаг противника. Она могла часами сидеть над старыми картами, отчетами ФБР и демоническими гримуарами, собирая информацию по крупицам, а затем выдавать готовый план действий, сложный, многоходовый и, что самое главное, эффективный. За обедом Дин, как обычно, ворчал на Сэма за его «зеленый мусор», который тот пытался впихнуть ему в тарелку. Бихтер сидела напротив, поедая свой салат, почти не отрываясь от планшета. — Ну, Харкер, — сказал Дин, пытаясь завязать разговор. — Хоть ты-то нормальную еду ешь. Она подняла на него взгляд. — Мой рацион сбалансирован. Протеины, клетчатка, витамины. А ваш, Дин, состоит преимущественно из насыщенных жиров и быстрых углеводов. Это вредно для здоровья. Дин закатил глаза. — Я тебе не диетолог. Раньше такая колкость вызвала бы у Дина усмешку и новую шутку. Теперь он лишь вздохнул. Он скучал по их старым перепалкам, где был хоть какой-то намек на человечность. Сэм, наблюдавший за ними, лишь покачал головой. Они оба чувствовали, что Бихтер стала чем-то вроде очень острого, но невероятно хрупкого инструмента. Им нужно было быть осторожными, чтобы не сломать её. Иногда по вечерам они смотрели старые фильмы. Бихтер, если не была занята, могла присоединиться. Она сидела, сложив руки на коленях, ее лицо было сосредоточенным, как будто она изучала каждую сцену, каждое движение актеров. Однажды, когда на экране был драматический момент, Дин уловил, как её взгляд на мгновение замер. — Она… плачет? — прошептал он Сэму. Сэм пристально всмотрелся. Глаза Бихтер были сухими, но что-то в её позе, в чуть дрогнувших плечах, говорило о глубоком, невысказанном переживании. Это было мимолетно. Через секунду она уже была прежней. Бихтер вернулась в бункер, освещенный тусклым светом ламп, казался еще более древним и массивным. В библиотеке, над книжными полками, в которых хранилась тысячелетняя мудрость и отчаяние, повисла звенящая тишина. Бихтер, безупречная в своем черном костюме, сидела за столом, склонившись над стопкой документов. Напротив нее, с показной непринужденностью, развалился Люцифер, его глаза скользили по ней с привычной, хищной смесью любопытства и собственничества. Воздух между ними был натянут, словно струна. — Моя дорогая, — протянул Люцифер, его голос был бархатным, но в нем всегда таилась стальная угроза. — Ты снова в своей броне. Неужели удары по голове так быстро стирают все… интересные эффекты? А я уж понадеялся, что мы смогли бы познакомиться с тобой поближе. С той, что поет русские колыбельные. Бихтер подняла взгляд, и на мгновение Люциферу показалось, что он видит в её глазах нечто иное, чем привычную холодную решимость. Но это было лишь мимолетное, почти неуловимое колебание. Её лицо оставалось непроницаемым. — Мой разум функционирует в пределах нормы, Владыка, — произнесла она, её голос был ровным, без единой эмоциональной вибрации. — Временная дезориентация устранена. И, насколько я помню, мы с вами давно знакомы. Вряд ли удары по голове могли это изменить. Люцифер чуть приподнял бровь, его улыбка стала шире, но глаза оставались настороженными. — О, не сомневаюсь, что ты меня помнишь. Но я говорил о тебе. О той Бихтер, что проявляет…человеческие слабости. Не о Мисс Харкер, которая столь безупречно играет свою роль. Бихтер отложила ручку, её движения были выверены, без малейшей спешки. Она посмотрела прямо в глаза Люциферу, и в её взгляде не было ни вызова, ни страха, ни даже раздражения. Лишь холодный, отстраненный анализ. — Я не играю роль, Владыка, — ответила она. — Я ею стала. И, насколько я понимаю, это было вашим… творением, не так ли? Вы ведь всегда стремились к порядку, даже если он был создан из хаоса. На лице Люцифера вновь мелькнуло то самое, редкое замешательство. Его улыбка чуть сползла. Он привык, что она реагирует – ненавистью, страхом, даже сарказмом. Но это… это было равнодушие. Холодное, обезоруживающее равнодушие. — Творением? — протянул он, его голос стал чуть ниже, опаснее. — Ты моя собственность, Бихтер. Моя игрушка. Мой… козырь. И я не люблю, когда мои игрушки начинают задавать вопросы. Бихтер слегка наклонила голову. — Я не ваша собственность, Владыка, — её голос был тих, но прозвучал как удар стальным клинком. — Я живой человек. И я не задаю вопросов. Я констатирую факты. Вы, Владыка, мне не принадлежите. Как и я вам. Я для вас — переменная. Вы для меня — информация, которую нужно обработать. Глаза Люцифера сузились до тонких щелочек. Его лицо потемнело. Он поднялся с кресла, и воздух вокруг него затрещал от сдерживаемой силы. Он привык властвовать, внушать страх, манипулировать. Но эта женщина… она словно смотрела сквозь него, оценивая его как часть уравнения, а не как всемогущего дьявола. — Ты слишком много о себе возомнила, — прошипел Люцифер. — Я просто адекватно оцениваю ситуацию, — ответила Бихтер, и на её губах мелькнула едва заметная, почти нечеловеческая улыбка. — В отличие от вас, Владыка. Вы часто недооцениваете тех, кого считаете пешками. Люцифер лишь моргнул. Затем, на его лице появилась медленная, извращенная улыбка. — Что ж, Бихтер, — произнес он, его голос был теперь полон скрытой угрозы. — Продолжай в том же духе. Посмотрим, насколько далеко ты зайдешь со своей "адекватной оценкой". Но не забывай, кто здесь настоящий хозяин игры. Он бесшумно исчез, оставив после себя лишь легкий ветерок, который шевелил страницы открытых книг. Бихтер не сдвинулась с места. Её взгляд, по-прежнему холодный, был устремлен туда, где только что стоял Владыка Ада. Когда Люцифер исчез, оставив после себя лишь привкус озона и сдержанного гнева, Бихтер медленно закрыла папку с документами. На её лице не отразилось ни облегчение, ни страх, ни даже раздражение. Только усталость, глубокая, застарелая, пропитавшая каждую клеточку её существа. Она вытащила из ящика стола толстый блокнот в черной кожаной обложке – её дневник. Открыла на чистой странице, взяла ручку и, склонившись над ним, начала писать. Бихтер остановилась, её ручка замерла над бумагой. Она подняла взгляд и снова уставилась в потолок, не видя ни бетонных плит, ни тусклых ламп, а нечто иное, что существовало лишь в её внутреннем мире. В памяти всплыли образы Ника. Его улыбка, его прикосновения, те слова, которыми он когда-то окутывал её, словно теплое одеяло. Раньше одно лишь воспоминание о нём вызывало острую боль, смешанную с чувством вины и утраты. Это было как неразрешимая уравнение, эмоциональный узел, который она не могла распутать. Тогда она с уверенностью могла бы сказать: «Я любила Ника». Но сейчас… сейчас, когда эти воспоминания всплывали, они казались чужими, далекими, словно кадры из старого, забытого фильма. Она анализировала их, словно сторонний наблюдатель, беспристрастный исследователь. Это была не любовь. Нет. Это была привязанность, глубокая, почти патологическая зависимость от человека, который оказался… маской Привязанность к безопасности, к иллюзии нормальности, которую он ей давал. Привязанность к тому, кто, как ей казалось, спас её от мира, который она не понимала. И когда она осознала это, не возникло ни горечи, ни сожаления. Только холодное, ясное понимание. Она никогда не любила Ника по-настоящему. Она любила идею Ника, обещание, которое он воплощал. И, приняв это, она обнаружила, что эти чувства, некогда столь всепоглощающие, просто… испарились. Узлы распутались, не оставив после себя шрамов. Только пустоту. А что до Люцифера? К нему не было и никогда не могло быть никаких чувств, кроме отвращения, смешанного со страхом. Страх, который теперь тоже трансформировался в чистый, холодный расчет. Он был угрозой. Переменной. Но не объектом эмоций. Он был его воплощением, инструментом, который её сломал, но одновременно и перековал. Бихтер сделала глубокий вдох. Её пальцы, вновь сжавшие ручку, были абсолютно спокойны. Она записывала свои наблюдения, свои выводы, классифицируя их, как данные. Прощение? Этот вопрос казался ей теперь абсурдным. Прощают тех, кто раскаивается, тех, кто может быть прощен. Она не была уверена, что Люцифер способен на истинное раскаяние. Телефон зазвонил резким, назойливым трезвоном, разрывая тишину бункера. Бихтер, сидевшая за столом, подняла трубку. — Харкер, — её голос был собран и деловит, лишен приветствия. — Это Бобби, девочка, — раздался в трубке хриплый голос Сингера. — У меня тут… нечисть. Старые сигналы, очень старые. Из-под земли лезут. Демоны. — Местоположение? — без колебаний спросила Бихтер. — Старый склеп, миль двадцать на восток от Сент-Луиса. Заброшенный. Но там, кажется, кто-то решил поиграть в некромантов. Или что-то похуже. Разберешься? — Разберусь, — ответила она. — Отправляюсь немедленно. Бихтер не стала терять времени на объяснения Винчестерам. Она просто накинула на себя свою полевую одежду: объемный черный меховой худи поверх белой футболки, тактические леггинсы с множеством ремней и застежек, на шее тяжелый металлический цепь-чокер. Её образ, хоть и практичный, по-прежнему был далек от обыденности, неся в себе отголоски той самой, неприступной Мисс Харкер. Схватив небольшой, но смертоносный арсенал, она вышла из бункера. Ночь накрыла поля плотным, звездным покрывалом. Холодный ветер стегал по лицу, но Бихтер не чувствовала его. Наконец, старенькая "Импала" остановилась у мрачных, полуразрушенных ворот. За ними, среди вековых деревьев, чернел вход в склеп. Воздух здесь был неподвижен, тяжел, пропитан запахом сырой земли и чего-то еще, более тонкого и тревожного – запахом давно потухших свечей, застывших ритуалов. Демоны. Бобби был прав. Бихтер неторопливо спустилась по обледенелым каменным ступеням, ведущим вниз. Внутри царила абсолютная тьма, такая густая, что казалось, её можно потрогать. У самого входа, прислоненный к стене, лежал факел. Деревянная рукоять была гладкой от времени, а на конце виднелся сухой, почерневший от копоти фитиль. Она зажгла его, и пламя, вырвавшись из плена, заплясало, отбрасывая причудливые тени на замшелые стены. Шаг за шагом, факел в руке, она продвигалась вглубь склепа. Темные своды давили, воздух становился плотнее, а запах свечей – едче, смешиваясь с острым, металлическим привкусом, который всегда сопровождал демоническое присутствие. На стенах мелькали древние символы, вырезанные грубо, но со зловещим умыслом. Внезапно, впереди, в мерцающем свете факела, вырисовалась высокая, расплывчатая фигура. Бихтер от неожиданности, чисто инстинктивно, сделала шаг назад, её рука легла на рукоять спрятанного ножа. Фигура не двигалась, не издавала ни звука. Спустя несколько напряженных секунд Бихтер, подавив остатки первоначального импульса, медленно двинулась вперед, подняв факел выше, пытаясь рассмотреть. Пламя облизнуло тени, и перед ней предстала… икона. Старинное, почерневшее от времени изображение Бога. Лик, полный строгости и всезнания, смотрел на неё из полумрака. В этот момент что-то внутри Бихтер, глубоко запрятанное под слоями льда и брони, болезненно сжалось. Это было не потрясение, не страх. Это была… тоска. Невыносимая, глухая, эхом отдающаяся в пустых комнатах её души. Она вспомнила Клетку. Липкий ужас, невыносимую боль, бесконечные крики, её собственные, беззвучные мольбы, обращенные к небу, к Тому, чей лик сейчас смотрел на неё с иконы. Она так хотела, чтобы Он вмешался. Чтобы помог. Чтобы положил конец её агонии. Но этого не случилось. Ни единого знака, ни одного проблеска надежды. Только Люцифер и его безжалостные игры. Горечь, такая же холодная, как мрак склепа, поднялась из глубин её существа. Но Мисс Харкер не могла позволить себе такой роскоши, как отчаяние. Она сделала глубокий вдох. "Не его вина", — прошептал внутренний голос, её собственный, рациональный механизм защиты, давно усвоивший уроки мира. — "Он дал свободу воли. Он не вмешивается. Это наш выбор. Наши ошибки. Наши последствия." И в тот момент, когда эта холодная, бесстрастная логика полностью убедила её, когда последняя, едва ощутимая тень обиды растворилась, на древнем, потемневшем лике Бога выступила красная слеза. Она медленно стекала по щеке, оставляя за собой багровый след на почерневшей краске. Глаза Бихтер, все еще широко распахнутые, как на фото, замерли, уставившись на этот невозможное, пугающее знамение. В них застыло нечто, что давно не появлялось – хрупкое, почти детское изумление, смешанное с глубокой, скрытой болью. Едва красная слеза достигла подбородка иконы, как воздух вокруг Бихтер задрожал. Стены склепа застонали. Из-под земли раздался низкий, утробный рык. И сразу же, из глубоких теней, начали выходить первые признаки демонов – сперва лишь шепот, потом тяжелое дыхание, а затем и силуэты, вырисовывающиеся из мрака, их глаза горели адским огнем. Мисс Харкер резко моргнула. Хрупкий миг изумления и боли исчез. Её лицо вновь стало непроницаемым. В её руке факел загорелся ярче, а вторая рука, отточенным движением, уже выхватила из-за пояса серебряный нож. Анализ завершен. Время действовать. Пламя факела, который Бихтер держала в руке, бросало отчаянные тени, выхватывая из темноты склепа искаженные лики приближающихся демонов. Они выглядели как люди, но эта человеческая оболочка была лишь тонкой вуалью, сквозь которую просвечивала истинная, адская природа. Их глаза горели красным, рты искривлялись в хищных усмешках, и каждый шаг по каменному полу склепа отзывался эхом, наполненным угрозой. Первый демон, высокий, с лицом, словно вырезанным из камня, бросился вперед. Его кулак, обтянутый человеческой кожей, нацелился в голову Бихтер. Она уклонилась с грацией, выработанной месяцами тренировок, и серебряный клинок, выхваченный из-за пояса, метнулся к его груди. Демон зарычал, отпрыгивая, на его черной рубашке расцвело мокрое пятно крови. Серебро всегда причиняло им боль, даже если не убивало сразу. Второй, с хитрой улыбкой и глазами, полными древнего коварства, атаковал сбоку. Он был быстрее, почти неуловим. Бихтер почувствовала удар по левой руке – резкая, жгучая боль пронзила её, когда когти демона прочертили глубокую рану сквозь ткань худи. Кровь тут же начала сочиться, окрашивая черный мех в темный, липкий цвет. От неожиданности она отшатнулась, теряя равновесие, но почти сразу же её разум взял верх над болью. Ситуация, которую она так тщательно просчитывала, начала выходить из-под контроля. Их было слишком много, и они были слишком быстры, слишком сильны. Каждый их удар был нацелен на то, чтобы сломить, каждый рык – чтобы запугать. Но страха в Бихтер не было. Было лишь холодное, аналитическое осознание, что её физические возможности ограничены. Она не могла позволить себе кровопотерю. Один из демонов, огромный, с массивными плечами, схватил её за горло, приподнимая над землей. Воздух перекрылся, но Бихтер не запаниковала. Её разум, подобно сверхмощному компьютеру, лихорадочно перебирал варианты, просчитывал шансы, искал выход. И тогда, сквозь боль и нарастающую нехватку кислорода, в её сознании мелькнуло лицо Люцифера. Его ехидная улыбка. Его слова, полные надменности и превосходства. И… его методы. Он никогда не тратил силы на прямое физическое противостояние, если мог уничтожить врага изнутри. Своим голосом. Своими словами. Глаза Бихтер, до этого момента полные отстраненного расчета, вспыхнули новым, опасным огнем. Она не собиралась быть жертвой. Одновременно с этим, её правая рука, державшая факел, на секунду метнулась к левой ране, прижимая плоть, пытаясь хоть как-то остановить хлынувшую кровь. — Вы… вы ничтожества, — прохрипела она, выдавливая слова сквозь сжимающуюся хватку. Её взгляд, полный бездонной, ледяной пустоты, был прикован к глазам демона, державшего её. — Жалкие, предсказуемые тени. Вы думаете, что сильны? Вы лишь… обезьяны, повторяющие чужие приемы. Демон, ошеломленный её словами, ослабил хватку. Никто никогда не говорил с ним так. Никто не смел. Бихтер почувствовала, как к ней возвращается дыхание. Она спрыгнула на землю, не теряя контакта глаз. — Вы думаете, что ваша сила в насилии? — продолжила она, её голос был теперь низким, уверенным, пропитанным чистым, концентрированным презрением. — Это лишь иллюзия. Истинная сила в контроле. В знании того, как сломать… волю. А у вас её нет. Вы просто… слуги. И всегда ими будете. Демоны, до этого момента атаковавшие её, замерли. Их красные глаза метались, и на их лицах, обтянутых человеческой кожей, медленно проступало нечто похожее на неуверенность. Слова Бихтер, подобно острым иглам, проникали сквозь их броню, нацеливаясь на самое уязвимое – их гордыню, их чувство собственной значимости. Она не кричала. Она не угрожала. Она просто констатировала их ничтожность, словно читала им приговор. — Вы думаете, что это ритуал? — Бихтер кивнула на икону с красной слезой. Её раненая рука по-прежнему прижималась к порезу, вторая же, с ножом, незаметно скользнула к одному из демонов. — Вы думаете, что сможете что-то сделать? Вы лишь… эхо. Вы пытаетесь подражать своему Владыке. Но у вас нет ни его ума, ни его силы. Вы — жалкие копии. Дешевые подделки. Вы не способны даже на оригинальное зло. Только на… повторение. С последним словом, когда демоны замерли в ступоре, их человеческие формы замерцали от потрясения, Бихтер сделала резкий, отточенный удар. Серебряный клинок, который она держала в правой руке, глубоко вошел в грудь ближайшего демона. Тот агонизирующе зашипел, из его глаз хлынула кровь, и он рухнул на землю, его тело начало корчиться в предсмертных конвульсиях. Второй демон, огромный, с массивными плечами, встряхнулся, выходя из оцепенения. В его глазах вспыхнула ярость, смешанная с оскорбленной гордостью. Он взревел и бросился на Бихтер, прижимая её к холодной, сырой стене склепа. Его хватка была железной, отбивая воздух из её легких. Но Бихтер уже почувствовала вибрацию. Каменная кладка позади неё, старая и ветхая, не выдержала мощного удара. С оглушительным скрежетом и грохотом часть стены обрушилась, накрыв собой нападавшего демона. Облако пыли поднялось, оседая на древние реликвии. Демон, придавленный массивными блоками, зарычал, пытаясь выбраться. Но его движения были замедлены, сила ослаблена. Бихтер, выскользнув из-под обломков, не дала ему и шанса. Она с холодным, расчетливым движением вонзила серебряный клинок прямо в его сердце, завершая начатое. Грохот камней стих. Воздух очистился от пыли. Демоны были мертвы. Бихтер стояла посреди склепа, её раненая рука тяжело пульсировала. Она медленно выпрямилась, её взгляд был прикован к месту, где когда-то висела икона, а теперь зияла дыра в стене. Никакого триумфа. Никакого облегчения. Она победила, используя слова Люцифера, его методы. И это осознание было самым жутким. Воздух в склепе все еще пах пылью и тленом, когда Бихтер, подавив пульсирующую боль в раненой руке, убрала нож. Она уже собиралась зажечь факел, чтобы тщательно осмотреть место, когда её телефон завибрировал. На экране высветилось имя: Роберт. — Где тебя носит, черт возьми, Бихтер?! — голос Роберта в трубке был полон неприкрытой паники, да такой, какой она не слышала от него со времен Клетки. — Немедленно возвращайся в бункер! Сейчас же! — В чем дело? — её голос оставался ровным, но внутри что-то екнуло. Роберт не был склонен к истерикам. — Наше положение… его обнаружили. Нас нашли. Срочно! — связь прервалась. "Обнаружили". Это слово, словно кусок льда, скользнуло по её сердцу. Бункер, их последнее убежище, был скомпрометирован. Она, Мисс Харкер, всегда просчитывала варианты, предвидела угрозы. Но это… это было слишком быстро. Бихтер не стала терять времени. Выбравшись из склепа, она не стала ждать Импалу. На обочине, словно по заказу, проезжало старое такси. Махнув рукой, она назвала адрес бункера, и машина с визгом шин рванула вперед, унося её прочь от заснеженных полей и теней, оставшихся в склепе. *** Бункер встретил её непривычной суетой и тяжелым, как свинец, воздухом. Винчестеры, Роберт, Эбигейл и Кристиан – все были на ногах. Дин нервно расхаживал по библиотеке, Сэм что-то лихорадочно печатал на ноутбуке, а Роберт, с лицом, бледным от напряжения, крутил в руках какой-то древний амулет. Люцифер, как ни в чем не бывало, сидел в своем кресле, непринужденно перелистывая толстый фолиант, но его взгляд был прикован к экрану, где мерцали какие-то графики и карты. Увидев Бихтер, Роберт облегченно выдохнул. — Бихтер! Слава Богу! — он обнял её крепко, даже не заметив окровавленной руки, которую она поспешила прижать к телу. — Мы думали… — Что произошло? — отстранившись, спросила она, осматривая комнату. Воздух был наэлектризован паникой и скрытой угрозой. — Нас нашли, — коротко ответил Дин, его голос был глухим. — Какой-то новый вид демонов. Более… организованный. Они знают, где мы. И они идут сюда. А заодно и Михаил решил наведаться. Люцифер, наконец, поднял взгляд от книги, его глаза Ника блеснули. — Ах, да. Мой брат. Решил устроить мне сюрприз. Не слишком оригинально, но я оценю старания. — И что будем делать, Люцифер? — спросил Сэм, его голос был напряжен. — Время поджимает. Люцифер неторопливо закрыл книгу. — Что ж, мой дражайший брат, Михаил, всегда был склонен к чрезмерной театральности. Но, увы, он не сможет меня застать врасплох. И вас, разумеется, тоже. Дин нахмурился. Он знал, что сейчас последует. — Что ты задумал? — Мы не будем разделяться! — решительно заявил Роберт, обнимая Эбигейл, которая дрожала от страха. Люцифер лишь усмехнулся. — О, вы будете. Я не могу перенести такую толпу разом. Мои силы, к сожалению, не безграничны, как некоторым кажется. Особенно после той… неприятности с Клеткой, да, Бихтер? Его взгляд пронзил Бихтер, но она не вздрогнула. — Куда ты нас отправишь? — спросила она, игнорируя колкость. — Вас, — Люцифер указал на Дина, Сэма и Бихтер, — в мое личное укрытие в Аду. Там вас никто не найдет. Пока я буду разбираться с Михаилом и его шавками здесь. А Роберта, Эбигейл и юного Кристиана я отправлю в одно… очень уединенное местечко. Забудете о нем, как только окажетесь там. Гарантия безопасности. Кристиан, до этого молчавший, сжал кулаки. — В Ад? Снова? Мы не хотим разделяться! Это неправильно! — Неправильно? — Люцифер издал легкий смешок. — А что, по-твоему, правильно, мальчик? Умереть здесь? Выбора у вас нет. Демоны Михаила уже на подходе. — Какова вероятность, что нас не найдут там? — спросила Бихтер, её голос был холоден, как лёд. — И каково это укрытие? Ад — это не самое безопасное место. А после Клетки… твои силы не те, что раньше, Владыка. Не факт, что даже твое личное укрытие не будет пробито. Люцифер медленно наклонил голову, его глаза опасно сузились. — О, дорогая Бихтер, — прошипел он. — Ты думаешь, что я не просчитал все риски? Мои силы? Не волнуйся о моих силах. Я защитил вас всех от гибели, я перемещал вас сквозь пространства, пока ты, в своей новой силе, лишь бездумно убивала низших демонов. Ты толком ничего не сделала, кроме того, что стала моей... переменной,как ты выразилась. И ты очень важна. Для меня. Михаил не получит тебя. Никто не получит. Его взгляд задержался на ней, в нем читалась смесь ярости и собственничества. — Это самое безопасное место для вас сейчас. И никто, кроме меня, не знает, как туда попасть. Это мой личный сейф. Так что будь добра, не учи меня, как управлять моим… королевством. Дин и Сэм переглянулись. Гнев Люцифера был почти осязаем, но в его словах была своя, извращенная логика. И Бихтер, не дрогнув, смотрела на него. — Роберт, Эбигейл, Кристиан, — Люцифер махнул рукой. — Вас в укромное место, подальше от всего этого хаоса. Считайте это… небольшим отпуском. Роберт крепче обнял Эбигейл, его лицо было полно решимости. — Мы не хотим. Мы останемся вместе. — Нет, не останетесь, — голос Люцифера стал жестким, окончательным. — Мое решение не обсуждается. Иначе я просто оставлю вас здесь. Вам решать. И времени у вас нет. Стены бункера задрожали сильнее. Скрежет снаружи стал громче. Демоны были здесь. Выбора не осталось. — Ладно, — выдохнул Дин, его лицо было мертвенно-бледным. — Ад. Так Ад. Но мы вернемся. За нами не заржавеет. Люцифер лишь усмехнулся. — О, я не сомневаюсь, Винчестер. В этом-то вся и прелесть. А теперь… готовьтесь к путешествию. Оно будет…незабываемым.