Глава 27 или "Тень сомнения"

Месяцы, последовавшие за преображением Бихтер в Агента Вильгельмину Харкер, слились в неразрывную череду охот. Бункер, некогда их убежище, стал отправной точкой для миссий и местом, где натянутые нервы были нормой. Бихтер, в своем элегантном черном облике, безупречно вписалась в их мир, но каждый раз, когда она возвращалась с задания, воздух вокруг неё казался холоднее. Она не просто присоединилась к Винчестерам; она стала их новым, неожиданным активом. Её методы были точны, её логика – безупречна, её способность проникать в самые закрытые круги, добывать информацию, манипулировать словами и влиять на людей без единой капли сверхъестественного – бесценна. Мисс Харкер могла выставить Демона Ада на посмешище на благотворительном приеме, могла заставить сенатора-оборотня раскрыть свои связи, могла за несколько часов вскрыть логово вампиров, где Дин и Сэм потратили бы недели, пробиваясь ломом и святой водой. Их отношения с ней были… сложными. После того разговора с Сэмом, в её ледяной броне появилась едва заметная трещина, сквозь которую просочилось понимание. Обида не исчезла полностью, но трансформировалась в холодную, циничную констатацию фактов, а не в жгучий гнев. С Дином же всё наладилось, по крайней мере, внешне. Их перепалки, острые, как бритва, стали привычным фоном их совместной работы. Она парировала его колкости с отточенным сарказмом, он отвечал ей грубоватым юмором. Это было их способом общаться, их личным, извращенным танцем. Но Дин замечал. Замечал, как она спокойно смотрит на чудовищные вещи, как её глаза остаются безучастными, когда они сталкиваются с горем или ужасом. Она выполняла свою работу с хладнокровием, которого он раньше никогда не видел, даже у самых закаленных охотников. Она будто потеряла способность к страху, к отвращению, к обычной человеческой реакции. Как-то вечером, после особенно тяжелой вылазки, когда в воздухе ещё витал запах крови и серы, Дин сидел в общей комнате, полируя свой любимый дробовик. Сэм, как обычно, уткнулся в фолианты, а Бихтер, сидя у погасшего камина, спокойно точила один из Диновых ножей. Обычное дело. Слишком обычное. Но она делала это с такой механической точностью, без малейшей эмоции, словно ритуал, что у Дина по спине пробегал холодок. — Она другая, Сэм, — пробормотал Дин, не отрываясь от оружия, но его взгляд то и дело скользил к её фигуре. — Вот я смотрю на неё, и вижу… да, это она. А с другой стороны… как будто без души. Как будто… там ничего не осталось. Сэм, читавший толстую книгу, лишь тяжело вздохнул. Он понимал, о чем говорит брат, чувствовал это сам. — Она прошла через Ад, Дин. Буквально. Что ты ждал? Что вернётся та прежняя Бихтер, с пирогами и наивными взглядами? — Да нет, конечно, — отмахнулся Дин, но взгляд его был прикован к плавным, отточенным движениям Мисс Харкер. В тусклом свете библиотеки её черные волосы казались еще темнее, а очертания фигуры, скрытые строгим костюмом, выглядели… острыми. Эффектными. Он почувствовал странное, неуместное в этой ситуации, но такое привычное мужское возбуждение. — Просто… ну, эта Мисс Харкер, конечно, секси, и я бы с ней… ну, ты понимаешь. Дин запнулся, поймав на себе холодный, суровый взгляд Сэма. Его брат, высокий и серьезный, опустил книгу и уставился на него с таким укором, что Дин почувствовал себя мальчишкой. — Дин! — голос Сэма прозвучал резко, обрывая фразу. В его тоне не было гнева, но была глубокая, усталая боль. — Бихтер нам как сестра. Она пережила то, чего ни один из нас не должен был переживать. Она, по сути, вернулась из Ада. Забудь. Дин лишь фыркнул, отворачиваясь, его уши чуть покраснели. Он знал, что Сэм прав. Знал, что это отвратительно – думать о ней в таком ключе, когда она столько всего пережила. Но черт возьми, эта новая Бихтер, эта Мисс Харкер, была чертовски… притягательной. Опасной. И совершенно нечитаемой. Это пугало его. И возбуждало. — Да понял я, понял, — пробормотал он, сильнее сжимая дробовик. — Просто… ну ты же видишь, что я имею в виду. Сэм снова тяжело вздохнул, возвращаясь к книге. Он видел. И это беспокоило его не меньше, чем Дина. Эта холодная отстраненность Бихтер, эта способность функционировать без эмоций – это было страшно. Как будто они потеряли часть своей сестры навсегда. На следующий день, в участке царил привычный хаос: мигалки, громкие голоса, запах дешевого кофе и пота. Бихтер, или, как ее теперь знали, агент Харкер, прошла сквозь толпу офицеров с уверенностью, отточенной годами практики. — Мисс Харкер, — приветствовал её детектив, пожилой мужчина с уставшим взглядом. — Рад вас видеть. У нас тут проблема. Он повел её в свой кабинет, заваленный папками и фотографиями. На доске висели фотографии жертв – молодые женщины, найденные мертвыми в разных частях города. — Серийный убийца, — объяснил детектив. — Мы уже несколько недель не можем выйти на его след. Ни зацепок, ни свидетелей. Бихтер осмотрела фотографии, её взгляд оставался спокойным и отстраненным. Она не чувствовала ни жалости, ни отвращения – лишь холодный, расчетливый интерес. — Что вам известно? — спросила она, её голос был ровным, безэмоциональным. Детектив начал рассказывать о жертвах, о способе убийства, о уликах, которые им удалось собрать. Бихтер внимательно слушала, задавая точные, проницательные вопросы. — У вас есть профиль? — спросила она. Детектив кивнул. — Да, но он не сходится ни с одним из наших подозреваемых. Бихтер нахмурилась. — Покажите мне. Она просмотрела профиль, быстро пробегая глазами по тексту. Затем она посмотрела на карту города, отмеченную местами, где были найдены жертвы. — У вас неправильный подход, — сказала она. — Вы ищете мотив. Он ищет ритуал. Детектив удивленно посмотрел на неё. — Ритуал? Бихтер кивнула. — Он выбирает жертв по определенным признакам. Он убивает их определенным способом. Он оставляет определенные знаки. Это не просто убийства. Это ритуал. И ключ к его поимке – в понимании этого ритуала. Детектив нахмурился, обдумывая её слова. — И что вы предлагаете? Бихтер усмехнулась. — Начните с оккультных магазинов. Ищите тех, кто интересуется темными искусствами. Ищите символы, которые он оставляет на телах жертв. Ищите... что-то, что связывает их всех вместе. Она протянула ему свою визитку. — Если вам понадобится моя помощь, позвоните. Но помните: с такими людьми нужно играть по их правилам. Иначе вы проиграете. Бихтер вышла из кабинета, оставив детектива в замешательстве. Она знала, что он не поверит ей сразу. Но она знала, что он начнет искать. И она знала, что рано или поздно он придет к ней за помощью. Потому что Мисс Харкер всегда находит то, что ищет. Даже если это - монстр, скрывающийся в тени. Проходя мимо поста охраны, она уловила обрывок разговора. Сначала просто слова, потом – имена. Ее имя. Точнее, то, что от него осталось. «…слышал, новости о Бихтер Эдинктон…» — прозвучал хриплый голос. «…Что ещё натворила?…» — ответил второй, помоложе. Бихтер остановилась, едва заметно склонив голову, словно заинтересовавшись объявлением на стене. Она слышала достаточно, чтобы понять – говорят о ней. Не о Мисс Харкер, об уверенном агенте, а о Бихтер Эдингтон. «…так она ж Люцифера выпустила, получается…» — продолжал хриплый. — «…не только антихрист теперь, но и…» Бихтер приготовилась. Знала, что последует. Слова всегда ранили, даже когда ты говоришь себе, что тебе все равно. «…Люциферова подстилка…» — закончил второй голос с усмешкой. — «…шлюха дьявола, не иначе…» Бихтер вздрогнула – нет, не от обиды. От внезапно всплывшего ощущения. Не боли, не гнева, а… ничего. Просто пустота. Слова скользили мимо, не задевая ее. "Люциферова подстилка", "шлюха дьявола". Набор букв. Звуки, не имеющие значения. В этот момент к посту подошла женщина-полицейская, невысокая, с решительным взглядом. «Вы чего тут раскудахтались, парни?» — резко спросила она. «Да мы тут про Эдинктон…» — начал было хриплый. «Слышала, слышала, что вы тут про неё лопочете, — оборвала его женщина. — Не стыдно вам? Девчонка через такое прошла, а вы её помоями поливаете. Она же просто испуганный ребенок! Что с вами не так?» Бихтер слегка усмехнулась. Испуганный ребенок. Интересно, эта женщина действительно так считает, или просто пытается защитить честь мундира? В любом случае, это было… забавно. Не дожидаясь продолжения, Бихтер развернулась и направилась к выходу. Ей тут больше нечего было делать. Детектив разберется с убийцей сам, или не разберется. А слушать пересуды о своей прошлой жизни она не собиралась. Мисс Харкер слишком занята для этого. И старой Бихтер Эдинктон… её больше нет. Выйдя на улицу, Бихтер вдохнула холодный воздух. В голове зрел новый план. Новые цели. И новая игра. С этого момента, она решила, Мисс Харкер станет ещё более холодной, расчетливой и беспринципной. Чтобы ни у кого, даже у неё самой, не осталось сомнений в том, что Бихтер Эдинктон мертва. И что на её месте – лишь призрак, облаченный в строгий костюм и смотрящий на мир ледяным взглядом. Призрак по имени Вильгельмина Харкер. Тем временем, Кристиан покидал бункер. Он не пользовался машиной, предпочитая старый, потрепанный автобус. В этом был какой-то осколок нормальности, что-то, что связывало его с жизнью до охоты, до демонов, до Люцифера. Автобус трясло на ухабах, и Кристиан, уставившись в окно, наблюдал, как мимо проплывают заснеженные поля и редкие домики. Он ехал к матери, Саре. Маленький, уютный домик Сары пах выпечкой и чем-то успокаивающим, домашним. Сара стояла на крыльце, ожидая его. Её лицо, всегда немного грустное, озарилось улыбкой, когда она увидела сына. — Кристиан! — Она обняла его крепко, с такой любовью, что на мгновение он снова почувствовал себя ребенком. — Мам, привет, — отозвался он, голос был тихим, но в нем чувствовалась теплота. Он не был разговорчив, но Сара знала, что он любит её. — Как ты, милый? Все в порядке? — Она оглядела его с тревогой, изучая каждую деталь: темные круги под глазами, напряженные плечи, задумчивый взгляд. — Все нормально, — ответил он односложно. Сара вздохнула. Она знала, что вытащить из него правду будет непросто. — Поможешь мне с краном? Он опять барахлит, — предложила она, ведя его в дом. Кристиан кивнул. Он всегда помогал ей по хозяйству, даже когда был маленьким. Это был их ритуал, их способ быть вместе. Он быстро справился с краном, его движения были точными и уверенными. Сара наблюдала за ним, её сердце сжималось. Он так изменился. Стал сильнее, мужественнее, но и… печальнее. В его глазах поселилась тень, которой раньше не было. — Ты совсем не отдыхаешь, Кристиан, — заметила она, когда он мыл руки. — Ты выглядишь измотанным. — Все в порядке, мам. Просто работы много, — ответил он, избегая её взгляда. Сара подошла к нему и взяла его лицо в свои руки. — Не ври мне, Кристиан. Я вижу, что тебе тяжело. Я знаю, что ты переживаешь. Он опустил глаза. — Я за Бихтер волнуюсь. Она… она совсем не та, что раньше. Сара кивнула. Она знала Бихтер. Помнила, как она защищала её сына от нечисти, как помогала ей в трудный период. Она не винила её в том, что произошло. Не винила и Роберта. Это был выбор Кристиана, и она уважала его, даже если ей было больно видеть его в опасности. — Она сильная, Кристиан, — сказала Сара. — Она справится. Но ей нужна твоя поддержка. — Я знаю, — ответил он. — Я понимаю, почему ты делаешь то, что делаешь, Кристиан, — продолжила Сара, — Я всегда знала, что ты станешь охотником, рано или поздно. Но я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты жил полной жизнью. Она обняла его снова. — Я скучаю по тем временам, когда ты просто ходил в колледж, играл в баскетбол с Джеком и Лиамом, и просто был… нормальным. Кристиан вздохнул. Он тоже скучал. — Помнишь, ты говорила, что не вернешься в наш дом? — спросил он, отстраняясь. Сара вздохнула. — Да. Я не могу. Слишком много боли, слишком много воспоминаний. Но… я жалею. Я жалею, что все так сложилось. Порой мне просто хочется дружить с вами. С тобой, с Робертом… и с Бихтер. Просто быть рядом, быть частью твоей жизни. — Это было бы неплохо, — ответил Кристиан. — А что насчет колледжа? — спросила Сара. — Когда за вами не будет такой сильной слежки, ты не думал о том, чтобы вернуться? Кристиан пожал плечами. — Я подумаю, мам. Он действительно скучал по своим друзьям, по учебе, по нормальной жизни. Но он знал, что не может просто так все бросить. Слишком много всего поставлено на карту. На очередном задании, где они выслеживали существо, питающееся страхами, в старом заброшенном особняке, всё пошло не по плану. Тварь оказалась хитрее и быстрее, чем они ожидали. Мисс Харкер, анализировавшая обстановку, отвлеклась на мгновение, пытаясь расшифровать древний символ на стене, который мог быть ключом к ослаблению существа. В этот момент тварь, возникшая из теней, нанесла удар. Дин увидел, как она упала, её голова ударилась о каменный выступ. Он рванулся к ней, пока Сэм отстреливался от монстра. Когда Дин добежал, Мисс Харкер уже лежала без сознания, её безупречный костюм слегка смялся, а на виске набухала шишка. Они вытащили её из особняка, Сэм сжег тварь, используя её же символы, а Дин, едва сдерживая панику, проверял пульс Бихтер. Очнулась она уже в бункере, на медицинском столе. Первое, что она почувствовала, была пульсирующая боль в затылке, словно там стучал маленький демон. Открыв глаза, она увидела склонившиеся над ней обеспокоенные лица Дина и Сэма. — Что… что случилось? — прохрипела она, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова казалась набитой ватой, а мысли плавали, словно водоросли в мутной воде. Её обычная четкость мышления исчезла. — Тебе сильно досталось по башке, Харкер, — ответил Дин, его голос был необычно мягким, но в нём сквозила нервозность. — Как ты себя чувствуешь? Бихтер поморщилась, пытаясь приподняться. Сэм осторожно помог ей. — Странно, — она коснулась шишки на затылке. — Очень странно. Я… кажется, стала дурочкой. Голова пустая, и... и я не могу ничего собрать воедино. Дин и Сэм переглянулись. В их глазах читалось легкое замешательство, но и невольная, привычная ирония. Дин, чтобы снять напряжение, позволил себе привычную колкость. — Ты всегда такой была, — произнес он, пытаясь разрядить обстановку, но в его глазах всё равно читалось беспокойство. — Только не признавалась. Бихтер посмотрела на него, потом на Сэма. В её глазах, обычно холодных и расчетливых, теперь мелькали искры замешательства и… какой-то детской растерянности, которой они не видели в ней месяцами. — Что со мной? Я не могу… нормально думать, — её голос был тоньше обычного, и она едва заметно нахмурилась. — Мне… мне кажется, что я забыла, как зовут тебя, Сэм. Сэм побледнел. — Меня зовут Сэм. — Сэм, — повторила она, пробуя имя на вкус, словно только что его выучила. — Точно. А ты... Она указала на Дина. Тот почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. Это было не смешно. — Дин. Меня зовут Дин. Твой старший брат, если ты вдруг забыла, кто мы. — Дин, — снова повторила она. Затем взгляд её упал на лежащий на краю стола медицинский фонарик, которым Сэм осматривал её зрачки. Она вдруг протянула руку и, схватив его, начала беспорядочно щелкать кнопкой включения/выключения, хихикая, как ребенок от мигающего света. Началась суета. Дин выхватил телефон. — Ладно, Бобби, ты тут посильнее в медицинских вопросах, чем этот ходячий справочник. — Я занят, идиоты! — раздался в трубке хриплый голос Бобби Сингера. — Что вам ещё? Снова Ад поджечь умудрились? — Да тут Бихтер… ну, Мисс Харкер… её по башке приложило… и она какая-то странная. Говорит, что дурочкой стала, — быстро объяснил Дин, не вдаваясь в подробности о монстре или месте происшествия. — Она фонариком мигает и имя Сэма забыла. На другом конце провода повисло молчание, полное ошеломления. — По башке, говоришь? — Бобби наконец хмыкнул, и его голос вернулся к привычной грубости. — Ну так пусть полежит. Если не тошнит и не двоится в глазах – это не сотрясение. Просто мозги на место встают. Или вышибает их обратно. Кто её знает. Дайте ей покой. И никаких больше ударов по голове. Пока. А что случилось-то вообще, что по башке прилетело? Вы что там, опять с какой-то дрянью связались? — А что, если… — начал Дин, пытаясь объяснить, но Бобби уже прервал его. — Я сказал, занят! Будете себя вести, как будто за ней Люцифер гоняется! — прогремел Бобби, и связь оборвалась. Дин убрал телефон, глядя на Бихтер. Она сидела на столе, всё ещё морщась, и тихонько напевала какую-то русскую колыбельную, которую никто из них не слышал раньше. Её глаза были прикрыты, а на губах блуждала детская, совершенно неуместная улыбка. — Она поет… — прошептал Сэм, совершенно сбитый с толку. — Да, Сэм. Она поет, — ответил Дин. — И это нехорошо. Совсем нехорошо. Он повернулся к Сэму, его лицо было мертвенно бледным, а глаза широко распахнулись от внезапно нахлынувшего ужаса. — О, Боже, Сэм, — прошептал Дин, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на панику. — Люцифер. Если он узнает. Сэм замер, его обычно аналитический мозг, казалось, впервые за долгое время дал сбой. Образ улыбающегося Люцифера, его едкие колкости в адрес Бихтер, его собственнические жесты — всё это пронеслось перед глазами. Люцифер, который постоянно напоминал Бихтер, что он был тем, кто вытащил её из Клетки, кто "сделал ей одолжение". Тот, кто наслаждался хаосом, но требовал порядка. — Он… он убьёт нас, — наконец выдавил Сэм, его голос был едва слышен. — Он нас всех убьёт. За то, что не уследили. За то, что позволили ей… — Позволили ей стать такой, — закончил Дин, кивая в сторону Бихтер, которая, казалось, даже не замечала их разговора. — Он считает её своей собственностью, Сэм. Своей игрушкой. Своим… козырем. И мы сломали его козырь. Наступила тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим напевом Бихтер. Ужас их положения давил на них с новой силой. Люцифер не просто зол; он был бы оскорблен. Его гордыня не потерпит такого пренебрежения к тому, что он, по его мнению, починил и сформировал. Он видел в Бихтер отражение своей силы, результат своих манипуляций. И теперь этот результат был… вот таким. Сломанным, хрупким, невинным. — Нам нужно её спрятать, — прошептал Сэм, его взгляд лихорадочно метался по комнате. — Или… или сделать так, чтобы он не узнал. Ни за что. Дин судорожно кивнул, его рука потянулась к виски. — Как? Он же здесь. Он чувствует всё, Сэм. Он знает, когда мы дышим неправильно. Как мы скроем от него это? Это же, блин, Бихтер. Она сейчас… как ходячий колокольчик, который звенит о своей сломанности. В их глазах читался не только страх за собственные жизни, но и глубокая, подсознательная вина. Они, охотники, должны были защищать. Они, её семья, должны были быть рядом. И они, своей ложью и бездействием, загнали её в этот Ад. Теперь, когда хрупкая стена её новой личности рухнула, открылась та, прежняя, Бихтер — уязвимая, потерянная, как ребенок. И они снова не знали, что делать, чтобы её защитить. От монстра, который жил в их собственном доме. От его "любви". И от его гнева. Страх парализовал их на несколько минут, оставив только шепот колыбельной и лихорадочно бьющиеся сердца. Дин, первым вырвавшийся из оцепенения, внезапно уставился на Бихтер с новым, лихорадочным огоньком в глазах. — Слушай, — прошептал он, почти не дыша, — а что, если… что, если ей повторно приложить? Может, мозги обратно встанут? Как Бобби сказал. Сэм, прислонившийся к стене, тут же выпрямился. — Нет, Дин. Даже не думай об этом. Мы не будем её бить. — Но Сэм… — начал Дин, пытаясь переубедить брата, — это может быть единственный способ. Вернуть её в норму. Защитить её от… от него. — И ты действительно думаешь, что еще один удар по голове – это решение? — повысил голос Сэм, его взгляд был полон гнева и отвращения. — Она и так чуть не умерла! Мы не будем ее калечить! Я не позволю тебе этого сделать! Дин отвернулся, его челюсти напряглись. — Ладно, ладно. Просто… просто размышляю вслух. Есть еще одна теория. Сэм нахмурился. — Какая еще теория? — Что, если в неё кто-то вселился? — прошептал Дин, его взгляд был прикован к Бихтер, которая качалась взад и вперед, напевая что-то про снег и березы. — Мы видели и не такое. Может, пока она была без сознания, туда что-то забралось? И поэтому она такая… странная. Сэм на мгновение задумался. Это было возможно. В их жизни случалось всякое. И Бихтер, как никто другой, была магнитом для всякой сверхъестественной дряни. — Ладно, — сказал Сэм, — проверим. Дин, взяв святую воду, приблизился к Бихтер. Его рука дрожала, но лицо выражало решимость. — Бихтер, — произнес он, стараясь говорить как можно мягче, — всё будет хорошо. Просто… просто надо проверить кое-что. Он брызнул святой водой на её лицо. Бихтер вздрогнула, но не закричала, её кожа не задымилась. Никаких признаков одержимости. — Ничего, — пробормотал Дин, отступая назад. Его теория не подтвердилась. — Черт. — Значит, только один вариант, — произнес Дин, его голос был твердым. — Приложить еще раз. — Дин, нет! — закричал Сэм. Дин проигнорировал его, сделав шаг к Бихтер. — Слушай, Харкер, — начал он, пытаясь убедить её, — это ради тебя. Чтобы ты снова стала собой. Он поднял руку, собираясь с силами, когда внезапно в библиотеке раздался звук хлопающих крыльев. Появился Кастиэль. Ангел стоял посреди комнаты, его лицо было непроницаемым, а глаза горели небесным светом. Он осмотрел помещение, взгляд его замер на Бихтер. — Что вы с ней сделали? — произнес Кастиэль, его голос был тихим, но в нем слышалась стальная угроза. Дин и Сэм, как по команде, шагнули вперед, пытаясь загородить Бихтер от Кастиэля. — Мы ничего не сделали, Кас, — начал Дин, стараясь говорить как можно спокойнее. — Она просто… упала. Ударилась головой. И теперь она какая-то странная. Кастиэль, проигнорировав его слова, подошел к Бихтер. Прикоснулся к её лбу. Его лицо, обычно такое невозмутимое, исказилось болью. — Её разум… Он поврежден, — произнес Кастиэль, его голос был полон тревоги. — Что вы ей сделали? — Мы ничего ей не сделали! — взорвался Дин, его терпение лопнуло. — Мы просто пытаемся ей помочь! У тебя есть идеи получше, ангел? Или ты просто будешь стоять и смотреть, как она превращается в овощ?! — Не надо было её трогать, — ответил Кастиэль, его взгляд был направлен на Дина. — Её разум – это хрупкая вещь. Особенно после того, что она пережила. — И что теперь, Кас? Что нам делать? — Сэм, видя, что ситуация накаляется, попытался успокоить Кастиэля. — Ты можешь что-нибудь сделать? Кастиэль на мгновение задумался, его глаза закрылись, словно он прислушивался к какому-то внутреннему голосу. Затем он открыл их и посмотрел на Дина. — Есть способ. Но он опасен. И я не уверен, что она согласится. — Погоди, — нахмурился Сэм. — Что за способ? И как это связано с ее согласием? Но Кастиэль не успел ответить. Зазвонил телефон Дина. На экране высвечивалось имя: Бобби. Дин, опасаясь, что Бобби сейчас накричит на него за то, что он натворил, ответил на звонок с тяжелым сердцем. — Да, Бобби? — Я тут подумал… — раздался в трубке хриплый голос Бобби. — По поводу Бихтер. Вы ведь не сказали толком, что там с ней случилось, но я вспомнил одну вещь… — Что? — поторопил его Дин. — Если дело действительно в ударе по голове… и если она действительно потеряла память… Будьте осторожны, парни. Может вернуться что-то… намного хуже, чем то, что вы видите сейчас. И тогда вам всем не поздоровится. Что ж, нужно что-то думать. Не успел Дин ответить, как воздух в комнате словно сгустился, наполнившись легким запахом озона. В проходе, ведущем из библиотеки, бесшумно, словно призрак, материализовался Люцифер. Он выглядел как всегда — до неприличия расслабленным, его улыбка была тонкой и ехидной. Он обвел взглядом застывших Винчестеров и Кастиэля, потом остановился на Бихтер, которая продолжала тихонько напевать. — Что это за спектакль? — произнес Люцифер, его тон был небрежен, но в нем чувствовалась стальная кромка. — Вы выглядите так, будто только что увидели, как я читаю Библию. И почему моя… спутница так странно себя ведет? Дин и Сэм переглянулись. Время шло на секунды. Надо было что-то придумать. Что-то быстрое и хоть сколько-нибудь правдоподобное. — А-а, Владыка, — начал Дин, пытаясь изобразить непринужденность, которая ему плохо удавалась. — Да так… обычная охотничья суета. Бихтер… ну, Мисс Харкер, то есть… она просто… — Немного переутомилась, — подхватил Сэм, стараясь говорить спокойно, хотя голос его был чуть выше обычного. — Была трудная миссия. Много стресса. Она немного… ну, скажем так, дезориентирована. И ей нужно просто отдохнуть. — Дезориентирована? — Люцифер медленно наклонил голову, его взгляд стал острее, прожигая их насквозь. — Бихтер не "дезориентирована". Моя спутница — это стальная леди. — О, да, конечно, — подхватил Дин, отчаянно пытаясь выкрутиться. — Но даже у стальных леди бывает… ну, скажем, легкое нервное переутомление. Перегрузка. Ей просто нужно поспать, и она снова будет… ну, такой же, как всегда! Люцифер перевел взгляд на Кастиэля. — И ты, мой дорогой брат, зачем здесь? Ты тоже страдаешь от "нервного переутомления"? Кастиэль, не моргнув глазом, ответил: — Я следил за её состоянием. Я обеспокоен. Люцифер лишь усмехнулся, тонкая линия губ изогнулась в снисходительную гримасу. Он не купился. Он видел их ложь. Но по какой-то причине, возможно, из чистого садистского удовольствия наблюдать за их суетой, он решил подыграть. — Нервное переутомление, значит, — протянул он, делая шаг к Бихтер. Она продолжала напевать, не обращая на него никакого внимания. Люцифер остановился рядом с ней, его взгляд задержался на её улыбке. В его глазах мелькнуло что-то странное – то ли легкое раздражение, то ли необъяснимое любопытство. — Ну что ж. Отдыхай, моя нервная леди. Надеюсь, твое восстановление будет быстрым и… полноценным. Мне не нравятся сломанные игрушки. Он развернулся и так же бесшумно, как появился, исчез, оставив после себя лишь легкий ветерок. Дин шумно выдохнул, его плечи обмякли. — Ну, во всяком случае, это сработало. Вроде бы. Сэм, который всё это время не сводил глаз с Бихтер, почувствовал внезапный холодок, пробежавший по спине. Он перевел взгляд на стол. На место, где только что сидела Бихтер. — Ребят, — прошептал Сэм, его голос дрожал. — А Бихтер… Дин и Кастиэль обернулись. Место было пустым. Колыбельная стихла. Бихтер исчезла. Паника. Чистейшая, безысходная паника охватила Дина и Сэма, когда они обнаружили, что Бихтер исчезла. Не успели они опомниться от шока, как в воздухе вновь появился Кастиэль, его взгляд был холоден и полон укора, но в его глазах можно было заметить и тревогу. — Вы потеряли её, — констатировал он, и в его голосе не было вопросов, только горькое знание. Дин, проклиная всё на свете, метнулся к двери. — А где, чёрт возьми, он? Этот гребаный Дьявол! Если он её забрал… Сэм, бледный, как мел, пытался мыслить рационально, хотя в глубине души боялся худшего. — Он не успел бы так быстро. Да и зачем ему? Он же сказал, что "сломанные игрушки ему не нравятся". Он бы просто оставил её. Надежда, такая же хрупкая, как стекло. Надежда, что Бихтер просто ушла. Куда? Почему? Но это было лучше, чем осознание, что Люцифер мог её забрать или, что еще хуже, наказать их за её состояние. День превратился в лихорадочный, безрезультатный поиск. Они прочесали каждый уголок бункера, каждый пыльный коридор, каждую заброшенную комнату. Ничего. Дин едва не сорвался, Сэм чувствовал, как вина и страх сводят его с ума. Люцифер так и не появился, что было самым пугающим. Его отсутствие было тяжелее любого его присутствия. Когда тени стали длинными и синими, и в их сердцах поселилось холодное отчаяние, они вернулись в общую комнату. Истощенные, разбитые, готовые признать поражение. И тут Дин заметил её. Она сидела за столом, в своем элегантном черном костюме, который был таким же безупречным, как и её новая личность. В руках она держала кружку, от которой поднимался тонкий пар. Спокойно пила кофе, словно ничего не произошло. Рядом с ней, с выражением лёгкого отчаяния на лице, сидел Кристиан, пытаясь отодвинуть от нее уже четвертую, пустую кружку. Его лицо было бледным, а взгляд - испуганным. Он явно чувствовал, что что-то не так. — Бихтер, — прошептал Сэм, его голос был полон недоверия. Он почувствовал, как по спине пробегает холодок. Что-то было не так. Слишком все было идеально. Она подняла на них взгляд. В нём не было ни прежней отчужденности, ни той детской растерянности, которую они видели несколько часов назад. Только та же самая, проницательная, холодная Мисс Харкер. Но в её глазах была пустота. Пустота, которая пугала. — Ты уже выпила четыре, Би, — пробормотал Кристиан, не обращая внимания на их присутствие. — Тебе нужно отдохнуть. Ты только что… — Что с тобой случилось? Куда ты делась? Мы тебя весь день искали! — Дин, не дожидаясь ответа, бросился к ней, его голос был полон гнева и облегчения. Мисс Харкер лишь подняла бровь, её взгляд был слегка раздраженным, но в нем не было ни капли сочувствия. — Что со мной случилось? Кажется, я ударилась головой. Но это уже в прошлом. Я просто ушла, чтобы собраться с мыслями. Мне нужно было подумать. А вы, я полагаю, нашли время для паники. — Паники? Ты, блин, сбежала, как только мы отвернулись! — Дин был в ярости. Он знал, что что-то не так. — А потом сидишь тут, как ни в чем не бывало, и пьешь кофе?! Ты помнишь хоть что-нибудь? Что с тобой было? — Все в порядке, Дин, — ответила она, и в её голосе прозвучали нотки ледяного нетерпения. Она улыбнулась, но улыбка эта не коснулась её глаз. — Моя голова болит, но память вернулась. Я помню всё. Каждую секунду. И то, что произошло в особняке, и то, что вы меня вытащили. И вашу суету. Дин и Сэм переглянулись. В её словах не было ни фальши, ни следа той странной наивности. Она была прежней, холодной, контролирующей Мисс Харкер. Слишком прежней. Слишком... нормальной. Ее взгляд был направлен прямо на них, словно она ждала, что они скажут. — Ты уверена? — Сэм попытался прощупать почву. — Нет никаких… побочных эффектов? — Единственный эффект – головная боль. И сильное желание допить кофе, — ответила Бихтер, делая глоток. В её глазах мелькнула тень насмешки. Она словно знала, что они что-то подозревают. — Не беспокойтесь. Я не собираюсь снова напевать колыбельные или забывать ваши имена. Винчестеры, обменявшись подозрительными взглядами, решили отступить. Это было слишком странно, слишком быстро. Они нуждались в спокойствии и возможности обдумать это. Кастиэль, все это время молчавший, лишь покачал головой и исчез, словно растворился в воздухе. Его молчание было красноречивее любых слов. Он знал что-то, чего не знали они. *** Вечер они провели в своем молете, пытаясь собрать воедино осколки информации. Они обсудили звонок Бобби, странное поведение Бихтер, её внезапное "исцеление". В голове не укладывалось. — Это же бред, Сэм, — бормотал Дин, нервно шагая по комнате. — Никакого сотрясения не было. А она… как будто просто включилась. Будто кто-то нажал на кнопку. — Как будто переключила тумблер, — согласился Сэм. — Такого не бывает. Это противоестественно. Они решили снова проверить Бихтер.Когда они вернулись в бункер, то замерли в дверях библиотеки. Картина, которая им открылась, казалась сном – бредовым и пугающе. Люцифер, полулежа в своем кресле, наслаждался моментом. Рядом с ним, за столом, сидела Бихтер. На этот раз она не читала, не писала, не строила из себя стальную леди. Что было гораздо хуже. Она, казалось, вела диалог с Люцифером, но это был не тот привычный язвительный обмен колкостями, к которому они привыкли. Это было что-то… другое. Что-то неправильное. — Понимаешь, Владыка, — произнесла она, её голос был мягким, почти философским, а взгляд устремлен куда-то в потолок, словно она видела там нечто глубокое, недоступное их пониманию. — Свобода воли – это такая забавная штука, не правда ли? Ты даешь её, а потом смотришь, как твои игрушки используют её, чтобы разрушить твой тщательно выстроенный мир. Разве это не восхитительно? Люцифер моргнул. Один раз. Потом ещё раз. На его лице появилось выражение, которое Винчестеры видели крайне редко – искреннее, неподдельное замешательство. Будто бы его любимую шахматную фигуру внезапно начали двигать по другим правилам. Он медленно оторвал взгляд от потолка, где Бихтер, очевидно, видела какие-то свои картины, и посмотрел на нее. Его глаза сузились. — Я… — начал Люцифер, явно растерянный. Его улыбка слегка померкла. — Я не уверен, что понимаю твой подкат, Бихтер. Ты пытаешься мне польстить? Или критикуешь мои методы управления хаосом? — Ни то, ни другое, — продолжала она, словно он не прерывал её. Её лицо было спокойным, но в глазах горел какой-то странный огонь. — Просто констатация факта. Ты ведь любишь наблюдать, как мы барахтаемся, да? А потом, когда мы находим свой путь, ты удивляешься, почему он не ведет к твоему трону. Разве это не… очаровательно? Люцифер медленно повернул голову к Дину и Сэму, которые стояли в проходе, не в силах сдвинуться с места. Его улыбка исчезла, и глаза Ника стали узкими, полными опасной догадки. Он что-то заподозрил. — Что с ней, Винчестеры? — произнес он, и в его голосе не было привычной насмешки. Только холодная, ледяная угроза. — Это ваш новый фокус? Мисс Харкер так на неё подействовала? Или это раздвоение личности перешло на новый уровень? Я что-то не припоминаю, чтобы моя собственность страдала от философских заворотов и пыталась читать мне лекции о свободе воли. Что вы с ней сделали? Отвечайте. Прямо сейчас. Дин, чувствуя, как адреналин хлещет по венам, мгновенно сработал. Он сглотнул, пытаясь успокоить дрожь в голосе. — Да ничего мы не делали, Владыка, — выпалил он, делая шаг вперед, пытаясь изобразить максимально убедительную наглость. — Она... она просто пьяна в стельку. Ну, выпила лишнего в баре. Бывает, с каждым. Слишком много стресса, сами понимаете. Люцифер лишь поднял бровь, его взгляд скользнул по Дину, потом на Бихтер, которая, казалось, витала где-то далеко в своих мыслях, продолжая смотреть в потолок. Дин знал, что он не верит ни единому его слову. — В баре? — протянул он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на искреннее удивление, смешанное с легкой, почти интимной насмешкой. — Бихтер не любит такие места. И не пьет. Вообще. Никогда. Дин почувствовал, как проваливается сквозь землю. Черт, конечно. Люцифер знал её привычки лучше, чем они сами. Надо было быстро придумывать что-то новое. В голове лихорадочно проносились варианты, но ни один не казался достаточно убедительным. — Ну, видите, Владыка, — Дин тут же перестроился, делая вид, что это был его хитроумный план с самого начала. Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой и натянутой. — Вот вы говорите, что хорошо её знаете. А она... оказывается, умеет удивлять! Решила развеять обстановку, расслабиться, может быть, почувствовать себя... ну, просто человеком. А потом, видимо, переборщила. Перестаралась. Но с кем не бывает? Бихтер, которая до этого момента казалась абсолютно поглощенной своими мыслями, медленно перевела взгляд с потолка на Дина. Ее глаза были пустыми, безжизненными. Как у куклы. — Я не пьяна, — произнесла она, её голос был непривычно мягким, но твердым. — Спиртное – это вредная привычка. Она разрушает нейронные связи и снижает когнитивные функции. И вообще, я не помню, чтобы пила сегодня спиртное. Дин бросил на неё быстрый, предупреждающий взгляд, который должен был означать: "Заткнись, ради всего святого! Я тебе зад спасаю! Ты хоть понимаешь, что сейчас происходит?!" Но Бихтер, казалось, его не поняла, или просто проигнорировала. Люцифер же, напротив, уловил этот момент. Его взгляд, полный странного, извращенного удовольствия, вновь задержался на Дине, словно он видел его жалкие попытки насквозь. Он наслаждался их страхом. Люцифер медленно окинул взглядом Дина и Бихтер, в его глазах читалось сложное переплетение мыслей. Он явно что-то обдумывал, взвешивал, но не спешил делать выводы. — Умеет удивлять, говоришь? — протянул Люцифер, медленно приближаясь к Бихтер. Винчестеры напряглись, готовые к любому развитию событий. Он остановился рядом с ней, наклонился, вглядываясь в её лицо. Бихтер, не отрывая взгляда от потолка, продолжала что-то тихо бормотать, словно не замечая его присутствия. — И что же ты видишь там, наверху, моя дорогая? — тихо спросил Люцифер, его голос был почти ласковым. — Рай? Ад? Или… что-то совсем другое? Он протянул руку и коснулся её щеки. Бихтер вздрогнула, но не отвернулась. Наоборот, она медленно перевела взгляд на Люцифера, и в её глазах мелькнуло… что-то знакомое. На мгновение Люцифер показался даже удивленным. — То, что должно быть, — ответила Бихтер, и в её голосе внезапно появилась та самая холодная сталь, которую Винчестеры так хорошо знали. — То, что предначертано. Люцифер нахмурился. — Предначертано? Кем? Бихтер лишь слегка улыбнулась, и в её улыбке не было ничего детского или наивного. Только знание. И что-то еще… что-то, что заставило Люцифера на мгновение отступить назад. — Узнаешь, когда придет время, — ответила она, и снова отвернулась, устремив взгляд в потолок. Люцифер несколько секунд смотрел на неё, словно пытаясь разгадать сложный шифр. Затем он резко развернулся и направился к выходу. — Веселитесь, ребята, — бросил он через плечо, его тон был прежним – насмешливым и полным скрытой угрозы. — Но не забывайте… я всегда наблюдаю. И он исчез, оставив после себя гнетущую тишину и растерянные взгляды Винчестеров. — Что это сейчас было? — прошептал Сэм, все еще не веря, что Люцифер просто так ушел. — Не знаю, — ответил Дин, его взгляд был прикован к Бихтер. — Но мне это не нравится. Совсем не нравится. Он приблизился к ней, пытаясь понять, что с ней происходит. — Харкер, — произнес он, стараясь говорить как можно мягче. — Ты в порядке? Что ты ему сказала? Бихтер медленно перевела взгляд на Дина. В её глазах снова была лишь та самая холодная, расчетливая Мисс Харкер. Ни тени детской растерянности, ни проблеска философских откровений. — Я в полном порядке, Дин, — ответила она, и её голос был твердым и уверенным. — Просто немного устала. Если вы позволите, я пойду отдохну. И, не дожидаясь ответа, Бихтер поднялась со стула и вышла из библиотеки, оставив Винчестеров наедине со своими страхами и подозрениями. Дин и Сэм переглянулись. Они знали одно — то, что произошло сегодня, было лишь началом чего-то большего. Чего-то темного и опасного. И они были в самом центре этого. Казалось, Бихтер удалось их убедить, но в её взгляде была какая-то неуловимая фальшь, намекала на то, что всё это - лишь тщательно разыгранный спектакль.