Полтора месяца разлуки, 18+

Джон Прайс

  Ты выходишь на подземную парковку после долгого рабочего дня. Усталая, чуть сонная, ты машинально ищешь взглядом свою машину... и тут замечаешь его.   Он стоит, облокотившись на темный внедорожник. Его силуэт — родной, узнаваемый с любого расстояния. Чуть растрепанные волосы под темной кепкой, грубая куртка, руки в карманах. Когда твой взгляд встречается с его глазами — глубокими, прожигающими насквозь — весь окружающий мир исчезает.   Не раздумывая ни секунды, ты бросаешься к нему.   Твои каблуки стучат по бетону, а сердце вырывается из груди. Ты влетаешь в его объятия, он ловит тебя, прижимая к себе с такой силой, словно боялся больше никогда тебя не увидеть. Его запах — табак, кожа, что-то мужское, тяжелое — кружит тебе голову.   — Боже, Джон... Ты вернулся, — шепчешь ты, зарываясь лицом в его шею.   Его рука скользит по твоей спине, сминая ткань блузки. Он тяжело дышит, подбородком упирается тебе в макушку.   — Полтора месяца... — его голос хриплый, срывающийся. — Дольше я не выдержу.   Он немного отстраняет тебя, смотрит в глаза... и в следующий момент резко, властно целует.   Его пальцы врываются под твою блузку — горячие, грубые. Он расстегивает ее почти мгновенно, не терпя медлительности. Твои соски моментально твердеют от прикосновения прохладного воздуха и его взгляда, голодного и властного. Он обхватывает грудь, пальцами проводит по чувствительной коже, выдавливая из тебя тихий стон.   Прайс рычит от удовольствия. Он опускается на одно колено, его руки раздвигают тебе ноги. Через тонкую ткань трусиков он проводит пальцами по твоему центру — ты уже влажная, готовая. Он отодвигает ткань в сторону, и теплый, шершавый язык прикасается к твоему клитору.   Твои пальцы вцепляются в его волосы. Его язык работает методично и жестоко, как и подобает солдату. Он доводит тебя до грани, и только тогда поднимается.   — Я еще не закончил с тобой — шепчет он, открывая ширинку своих брюк.   Его член твердый, тяжелый в его руке. Он не дает тебе шанса отдышаться — поворачивает тебя лицом к машине, наклоняет, стягивает с тебя трусики до колен.   Одним мощным движением он входит в тебя. Ты вскрикиваешь, ощущая, как он заполняет тебя полностью. Ритм жестокий, непреклонный. Прайс держит тебя за талию, его пальцы оставляют синяки на коже.   — Ты моя, — рычит он тебе на ухо. — И никто больше не получит тебя.   Его движения становятся быстрее, глубже. Ты чувствуешь, как твой оргазм накатывает волной — мощный, безжалостный. Прайс следует за тобой, зарычав и вонзившись в тебя до самого основания. Он остается внутри, тяжело дыша, прижимая тебя к машине, словно все еще не готов отпустить.  

Саймон «Гоуст» Райли

  В доме было тихо.   Ты сидела на диване, обхватив руками колени, будто пытаясь сдержать волнение. День был долгим, часы тянулись мучительно медленно. И вот — щелчок замка. Дверь мягко распахнулась.   Гоуст.   Он стоял в дверях, высокий, мощный, весь в черном. Балаклаву он уже снял — ты видишь его лицо: суровое, изможденное, с тенью усталости в глазах... и с чем-то еще. С голодом. С тоской.   Ты вскрикиваешь и бросаешься к нему.   Он ловит тебя в полете, прижимая к себе с такой силой, что у тебя перехватывает дыхание. Его руки — большие, крепкие — сминают ткань твоей футболки на спине. Лоб его опускается к твоему, горячее дыхание смешивается с твоим.   — Ты дома... — шепчешь ты, глядя в его глаза.   Он ничего не отвечает. Саймон никогда не был многословным. Все, что нужно, он говорит прикосновениями.   Гоуст резко хватает тебя за затылок, вцепляется в твои волосы и целует. Глубоко. Жадно. Словно хочет стереть полтора месяца разлуки одним поцелуем. Ты чувствуешь, как его язык прорывается в твой рот, как его рука скользит вниз — захватывает твою ягодицу, притягивая тебя к себе так, чтобы ты ощутила его твердую эрекцию сквозь ткань джинсов.   Он идет вперед, буквально несет тебя через коридор, в спальню. Швыряет тебя на кровать. В его движениях нет нежности — только жажда. Только желание.   Он снимает с себя футболку. Ты жадно смотришь на его тело — рельефные мышцы, шрамы, следы долгих боев. Его грудь тяжело вздымается от дыхания. Гоуст тянет за край твоей футболки, стаскивает ее через голову, одним рывком стягивает с тебя шорты и трусики.   Ты остаешься перед ним абсолютно обнаженной, дыхание сбивчивое, кожа пылает. Он смотрит на тебя сверху вниз, глазами, полными дикого желания.   Его рука скользит вдоль твоего бедра, затем между ног. Он проводит пальцами по твоей влажности, медленно, дразняще. Ты извиваешься, стонешь, но он не спешит.   — Скучала? — его голос низкий, глухой.   Ты киваешь, едва заметно.   Улыбка скользит по его губам — темная, опасная.   Он расстегивает ширинку, освобождая себя. Его член — твердый, внушительный — приковывает твой взгляд. Он наклоняется к тебе, проводит головкой вдоль твоих губ, собирая на себе твою влажность.   И без предупреждения резко входит в тебя одним сильным толчком. Ты вскрикиваешь, чувствуя, как он полностью заполняет тебя.   Его ритм — быстрый, требовательный. Он держит тебя за бедра, вбиваясь все глубже, сильнее. Звуки его тела, сталкивающегося с твоим, эхом разносятся по комнате. Ты теряешься в этом вихре ощущений — в тепле, тяжести, в неистовом темпе его движений.   — Ты моя, — шепчет он, грубо впиваясь зубами в твое плечо. — Всегда была.   Твои крики сливаются с его тяжелым дыханием. Оргазм накрывает тебя волной, сотрясающей все тело. Через секунду Гоуст рычит, резко прижимая тебя к себе, и разряжается глубоко внутри тебя, с глухим стоном.   Он остается внутри, обнимая тебя, пока ваше дыхание не приходит в норму. Его губы касаются твоего виска — нежный, почти неуловимый жест в контраст к тому, как яростно он только что владел тобой.  

Алехандро Варгас

  Ты слышишь, как щелкает замок на входной двери. Сердце моментально начинает колотиться.   Ты почти бежишь в коридор — и он там. Алехандро. В черной футболке, широкоплечий, с легкой небритостью и этим узнаваемым наглым прищуром глаз. В его улыбке — все сразу: усталость, радость, нетерпение, желание.   — Mi reina... — протягивает он, и ты бросаешься в его объятия.   Он ловит тебя, подхватывает, с легкостью поднимает на руки. Его крепкие руки обвивают твою талию, прижимая тебя к себе. Ты чувствуешь, как его тело дрожит от напряжения.   Полтора месяца без прикосновений. Без поцелуев. Без твоего запаха.   — Я с ума сходил без тебя, — шепчет он, прижимая губы к твоей шее.   Ты отвечаешь ему долгим поцелуем — сначала нежным, затем все более жадным. Алехандро рычит где-то в груди, разворачивается и несет тебя в спальню, его пальцы уже нетерпеливо скользят под твою одежду.   Он опускает тебя на кровать, прижимается сверху. Его движения — настойчивые, торопливые, как будто страх потерять тебя снова подгоняет его.   Он стягивает с тебя майку, расстегивает лифчик, обнажая грудь. Его горячий язык обхватывает твой сосок, затем другой. Он дразнит тебя, целует, кусает чуть сильнее, оставляя следы.   — Ты даже не представляешь, как я мечтал о тебе каждую ночь, — его голос сиплый от желания. — Я готов разорвать тебя прямо сейчас, preciosa.   Его рука скользит вниз, между твоих ног.   Он находит твой клитор, теплый палец надавливает на него — ритмично, методично. Ты стонешь, тело само тянется к нему. Алехандро, не отводя взгляда от твоего лица, вдавливает в тебя два пальца — глубоко, резко.   Ты выгибаешься, хватаясь за его плечи.   — Такая влажная... для меня, — усмехается он, двигая пальцами в тебе с такой силой, что кровать начинает поскрипывать под вами.   Твои мышцы начинают сжиматься вокруг его пальцев, ты почти на грани — но он останавливается.   Алехандро убирает руку, быстро стаскивает с себя штаны и боксеры. Его член твердый, большой, жилы вздулись от напряжения.   Он ловит твои бедра, разводит их, прижимая к кровати.   — Сейчас я возьму тебя, mi amor... так, как мечтал все это время.   Одним сильным движением он входит в тебя. Ты вскрикиваешь от полноты, от острого, всепоглощающего наслаждения.   Ритм сразу становится диким, безумным. Алехандро властвует над твоим телом — каждая его тяжелая, мощная тяга заставляет тебя задыхаться от удовольствия.   Он наклоняется, ловит твою нижнюю губу зубами, затем отпускает.   — Скажи, кому ты принадлежишь, — хрипит он.   — Т-тебе... только тебе! — задыхаешься ты, цепляясь за его спину, оставляя красные следы от ногтей.   Он стонет от этих слов, ускоряет движения. Его тело бьется о твое с влажными шлепающими звуками. Ты теряешься в вихре ощущений — и оргазм накрывает тебя мощной волной, захватывая все твое существо.   Алехандро ощущает это и вслед за тобой резко и глубоко вонзается, тяжело выдыхая твое имя сквозь зубы, наполняя тебя своим теплом.   Он не отпускает тебя сразу. Он продолжает удерживать тебя под собой, гладя ладонью по твоему животу, груди, бедрам — словно проверяя, на месте ли ты, его ли ты, не сон ли это.  

Филлип Грейвз

  День был долгим. Ты собирала бумаги со стола, когда вдруг телефон завибрировал в руке.   Грейвз:   "На парковке. Выходи. Живо."   От его сообщения по телу прошла волна жара.   Ты поспешно накинула куртку, спустилась вниз... и увидела его — в большом черном пикапе. Окно со стороны водителя было открыто, и ты сразу услышала его голос:   — Садись, красавица.   Он был в облегающей черной футболке, на голове бейсболка, слегка сдвинутая назад. Его рука небрежно лежала на руле, а губы растянулись в той самой уверенной, самодовольной улыбке.   Ты забралась внутрь, и только успела захлопнуть дверь, как он потянулся к тебе через сиденье, схватил за затылок и втянул в грубый, захватывающий поцелуй. Его губы были горячими, напористыми, его язык врывался в твой рот, не давая и шанса сопротивляться.   — Полтора месяца, крошка... Ты хоть представляешь, что ты со мной сделала? — его голос был низким, натянутым, полным сдерживаемой ярости и желания.   Не давая тебе ответить, он откидывает спинку твоего кресла назад одним нажатием рычага. Его рука мгновенно оказывается у тебя между ног, жадно раздвигая твои бедра.   Он находит нужное место сквозь ткань трусиков и юбки, надавливает на твой клитор, заставляя тебя тихо застонать.   — Вот это я понимаю... Моя малышка уже готова, — он усмехается, глядя тебе в глаза.   Грейвз без особой церемонии задирает тебе юбку, стягивает трусики в сторону. Его пальцы грубо входят в тебя — два сразу, без предупреждения.   Ты запрокидываешь голову, вцепляясь в сиденье, в его плечо, в любую опору, пока он работает в тебе резкими, рванными движениями.   — Тихо, детка, — шепчет он, приближаясь губами к твоему уху. — Не хочу, чтобы кто-то услышал, как ты кричишь, произнося мое имя.   Он расстегивает молнию на своих джинсах. Его член — твердый, тяжелый — вырывается наружу. Он хватает тебя за бедро, подтаскивает ближе.   — Сядь на меня, — приказывает он, голосом, от которого мурашки пробегают по коже.   Ты быстро забираешься на его бедра, на коленях, чувствуя, как его горячий ствол скользит по твоей влажности. Грейвз придерживает себя у основания и направляет прямо к твоему входу.   Ты медленно опускаешься на него, чувствуя, как он растягивает тебя, заполняя до предела. Грейвз запрокидывает голову назад, тяжело дышит, его пальцы вонзаются в твою талию.   — Вот так... Детка, ты чертовски хороша, — он рычит, начиная двигать бедрами снизу вверх, вбиваясь в тебя каждым мощным толчком.   Машина раскачивается на подвеске под вашими движениями. Звуки влажных ударов кожи о кожу наполняют тесное пространство салона.   Он целует тебя жадно, с нажимом, одновременно ускоряя ритм. Его пальцы скользят между вашими телами, находят твой клитор, начинают растирать его в безумном темпе.   Ты не выдерживаешь. Оргазм взрывается в тебе горячей волной — сильной, дикой. Ты всхлипываешь ему в рот, цепляясь за его плечи.   Грейвз зарычал, вонзаясь в тебя до упора. Он хватает тебя обеими руками за ягодицы и держит плотно прижатой к себе, когда сам достигает разрядки, заливая тебя теплыми толчками внутри.   На мгновение в салоне остается только тяжелое дыхание и запах пота, секса, страсти.   Он откидывается назад на сиденье, обнимая тебя.   — Я тебя никуда больше не отпущу, — шепчет он, скользя пальцами по твоей спине. — Моя.  

Джон «Соуп» МакТавиш

  Тонкий скрип входной двери. Шорох шагов по полу.   Ты не сразу просыпаешься — сон все еще тяжело тянет тебя вниз. В теплой постели, укутанная в одеяло, ты лениво ворочаешься, чувствуя, как матрас слегка прогибается под чужим весом.   Открываешь глаза... и видишь его. Джонни.   Его лицо — родное, любимое, чуть осунувшееся, с легкой щетиной на щеках. Синие глаза блестят в полутьме комнаты. Он сидит на краю кровати и смотрит на тебя так, как будто ты — все, о чем он мечтал весь проклятый месяц.   — Эй, соня... — шепчет он с легкой улыбкой, его акцент еще более грубый и нежный в этой тишине.   Ты почти не успеваешь вымолвить ни слова.   Он скользит ладонью по твоей щеке, опускается к твоим губам и целует тебя. Сначала осторожно... потом глубже. Страстнее. Жаднее.   Ты чувствуешь, как его рука ныряет под одеяло. Он находит твой голый бок, скользит вверх, обхватывает грудь. Его пальцы сжимают ее, дразня сосок, заставляя тебя стонать прямо ему в рот.   — Боже, как же я скучал по тебе... — глухо шепчет он, уже натягивая на тебя свое тело.   Его руки торопливо спускают с тебя одеяло. Он сдергивает с себя футболку, оголяя мощные плечи и грудь, покрытую шрамами и татуировками. Его кожа горячая, словно он все еще несет на себе жар другой страны.   Он целует тебя, шею, грудь, живот, спускаясь все ниже. Ты сжимаешь простыни в руках, тело подрагивает от каждого его прикосновения.   Джон разводит твои ноги руками и замирает на секунду, наслаждаясь видом.   — Чистое совершенство... — его голос дрожит от желания.   И он опускается ниже. Его горячий язык касается твоего клитора — осторожно, дразняще. Он медленно, методично ласкает тебя, ловя твои стоны, заставляя тебя изгибаться под ним.   Его пальцы погружаются в тебя — сначала один, потом второй. Они двигаются в ритме с его языком, сводя тебя с ума. Оргазм подкрадывается быстро, нарастающей волной. Ты хватаешь его за волосы, не в силах сдерживать стон.   — Вот так, девочка... — бормочет он, не отрываясь.   Когда твое тело сотрясается в оргазме, он поднимается, смотрит тебе в глаза, вытирает влажные губы тыльной стороной ладони и улыбается — этой своей искренней, безумно красивой улыбкой.   — Теперь моя очередь, — хрипит он.   Джонни быстро освобождается от оставшейся одежды. Его член натянут, пульсирует от напряжения. Он забирается на кровать, подхватывает тебя за бедра и резко входит. Глубоко. До конца.   Ты вскрикиваешь от внезапной полноты, обхватывая его ногами.   Он двигается быстро, рвано, вжимаясь в тебя всем телом. Его рот снова находит твой — целует грубо, вцепляется зубами в губу.   — Больше... никогда... — тяжело дыша, он толкается глубже с каждым словом, — ...не оставлю тебя надолго одну.   Ты чувствуешь, как напряжение нарастает вновь. Его руки держат тебя крепко, прижимая так, словно он боится, что ты исчезнешь.   Ты кончаешь второй раз, громко, неконтролируемо.   И через несколько толчков Джонни срывается за тобой — застывает на секунду, захлебнувшись твоим именем в шепоте.   Он не уходит из тебя сразу. Только обнимает, закапывается лицом в твою шею, вдыхает твой запах.   — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю... — шепчет он тихо.   И пока солнце только начинает подниматься над горизонтом, он снова начинает двигаться внутри тебя, медленно, не отпуская, намереваясь заново заставить тебя чувствовать его — каждую секунду их долгожданного утра.

Кёниг

  Ты ворочалась в кровати, укрытая пледом, когда услышала глухой стук в дверь. Часы показывали за полночь.   Сердце сжалось — ты знала, кто это.   Открываешь дверь — и он там. Кёниг.   Высокий, громоздкий, в темной куртке, с опущенным капюшоном.   Его глаза — голубые, сверкающие — смотрят на тебя сверху вниз из-под тени ткани. Он не говорит ни слова. Просто резко втягивает тебя в объятия, вдыхая тебя всей грудью, прижимая к себе так крепко, что у тебя перехватывает дыхание.   — Ich vermisse dich... — шепчет он тебе в волосы.   Ты чувствуешь, как его руки дрожат от напряжения.   Кёниг осторожно заходит в дом, захлопывает дверь ногой. И в следующую секунду его губы накрывают твои — голодные, требовательные.   Ты отвечаешь ему с такой же жадностью. Руки сами находят его лицо, срывают капюшон. Его кожа горячая, а дыхание — рваное.   Он подхватывает тебя на руки без усилия и несет в спальню, не отрываясь от поцелуя. Ты ощущаешь, как его эрекция упирается в твой живот сквозь ткань брюк.   В спальне он бросает тебя на кровать — аккуратно, но с нетерпением. Его движения быстрые: он срывает с себя куртку, майку, стаскивает штаны. Его тело — массивное, покрытое мускулами и старыми шрамами, — нависает над тобой.   Кёниг смотрит на тебя так, словно хочет запомнить каждую черту. Он скользит взглядом по твоему телу, жадно, голодно.   — Ты красивая... — почти срывается с его губ.   Он опускается на колени между твоими ногами, ловит край твоей ночной рубашки и медленно задирает ее вверх, открывая все больше кожи. Его руки грубые, но движения трепетные, словно он не верит, что ты реальна.   Когда он полностью обнажает тебя, он на секунду замирает. Затем его пальцы касаются твоего бедра, скользят к животу, груди... Он наклоняется и обхватывает твой сосок губами, лаская его языком.   Ты стонешь, выгибаясь навстречу ему. Он рычит от этого звука — низко, глухо, словно теряет контроль.   Кёниг медленно, аккуратно раздвигает твои ноги, прижимается между ними своим горячим, твердым телом. Его головка скользит по твоей влажности — дразня, мучая.   Он смотрит тебе в глаза.   — Скажи, что хочешь меня... — его голос хриплый, словно он сдерживается из последних сил.   — Я хочу тебя, Кёниг, — шепчешь ты.   И он входит в тебя — медленно, глубоко, до самого конца.   Ты вскрикиваешь, ощущая, как он заполняет тебя полностью, растягивает, заставляя твое тело подстраиваться под его размеры.   Он зарывается лицом в твою шею, его руки обнимают тебя, как будто он боится потерять тебя снова.   Кёниг двигается сначала медленно — каждый толчок словно молитва, каждый стон вырван прямо из его груди.   Затем он ускоряется, тяжело дыша тебе в ухо. Его движения становятся грубыми, жадными. Он вбивается в тебя так глубоко, что ты чувствуешь его в каждой клеточке тела.   Ты слышишь, как он бормочет на ухо фразы на немецком — теплые, страстные, грубые.   Твои ногти царапают его спину, оставляя на коже алые полосы.   Он тяжело шепчет твое имя, когда ты сотрясаешься в оргазме, задыхаясь от силы ощущений. И сам следом с рыком теряет контроль, захлебываясь в тебе, заполняя тебя своей теплотой.   Он не отпускает тебя сразу. Его тяжелое тело остается поверх твоего, окутывая тебя теплом и защитой. Его пальцы медленно гладят твои волосы.   — Ich liebe dich... — шепчет он так тихо, будто признается сам себе.  

Кайл «Газ» Гаррик

  Ты прибыла в страну, где был он. До его отпуска было еще далеко, поэтому Кайл предложил тебе приехать к нему. Он оплатил твои билеты, снял шикарный номер в отеле и стал дожидаться тебя.   Белые простыни, полутемная комната, слабый запах свежего постельного белья... и Кайл, который впервые за долгое время может взять тебя полностью, без оглядки.   Дверь едва успела захлопнуться за тобой, как Кайл в несколько шагов пересек номер и прижал тебя спиной к стене.   Его губы — горячие, нетерпеливые — сразу нашли твои. Он целовал тебя жадно, словно выдыхал через тебя ту тоску, что копил все эти недели.   — Ты понятия не имеешь... как я скучал, — прохрипел он, расстегивая пуговицы твоей рубашки на ходу, почти срывая ткань.   Его пальцы скользнули по обнаженной коже, оставляя за собой горячие следы. Он жадно смотрел на тебя, на твое тело, так, словно видел тебя впервые.   — Я мечтал об этом каждую ночь... — он поймал твой сосок губами, нежно потянул, заставляя тебя выгнуться навстречу.   Вскоре ваша одежда разлетелась по полу.   Он поднял тебя за бедра с легкостью, прижал к себе, позволяя твоим ногам обвиться вокруг его талии.   Кайл нес тебя к кровати, целуя, прикусывая кожу на шее, оставляя следы своей собственности.   Ты чувствовала, как его твердый член упирается в твою внутреннюю поверхность бедра. Его желания были явными, как никогда.   Он осторожно опустил тебя на кровать, но в следующую секунду оказался над тобой — его глаза блестели от желания.   — Раздвинь ноги для меня, любовь моя, — его голос был низким, почти рычанием.   Ты подчинилась, сердце бешено колотилось.   Кайл обхватил свой член у основания и медленно ввел его в тебя, каждый дюйм, заставляя тебя чувствовать, как он растягивает тебя. Ты запрокинула голову назад, издав долгий стон.   Он начал двигаться, сначала медленно, чтобы дать тебе привыкнуть, а потом быстрее, глубже, жаднее.   — Боже, как же ты идеальна... — он тяжело дышал, нависая над тобой, впиваясь взглядом в твое лицо.   Каждый его толчок был мощным, точным, заставляя тебя стонать все громче. Его рука скользнула между вами, нашла твой клитор и начала растирать его быстрыми круговыми движениями, доводя тебя до безумия.   Ты закричала его имя, когда оргазм накрыл тебя, мощный и яркий. Кайл продолжал двигаться, все еще быстрее, пока сам не застонал, вонзившись в тебя до предела, разрядившись внутри с глухим рычанием.   Он обнял тебя, не вынимая, прижавшись лбом к твоему.   — Не отпущу, — шепнул он, все еще дрожа.  

Владимир Макаров

  Офис погружался в полутьму.   Ты сидела за столом, уткнувшись в монитор, когда услышала глухой щелчок двери. Ты подняла голову — и застыла.   В проеме стоял Владимир. Высокий, мощный, в черном пальто, с тяжелым взглядом и легкой насмешкой, тронувшей его губы.   — Ты слишком долго задержалась, — его голос был низким, лениво-угрожающим. — Я приехал спустя полтора месяца домой, а моей жены там все нет и нет. Не порядок.   Он запер за собой дверь, повернул замок, и застывший воздух офиса стал тяжелее.   — Я... почти закончила, — прошептала ты, сердце бешено колотилось в груди.   Но он не слушал.   Уверенным шагом он подошел к столу, и прежде чем ты успела что-то сказать, он схватил тебя за подбородок, поднял твое лицо вверх.   Его глаза горели.   — Моя, — только одно слово. И в следующую секунду его губы обрушились на твои — грубо, с силой, заставляя тебя всхлипывать от натиска.   Его руки уже срывали с тебя пиджак, рубашку. Пуговицы разлетались в стороны, ткань рвалась под его пальцами.   Он навалил тебя спиной на стол, разбросав бумаги, уронив чашку с ручками.   Его рука скользнула под юбку, нашла край трусиков и безжалостно сдернула их вниз, оставляя их на одной лодыжке.   Ты дернулась, но Макаров поймал тебя за запястья одной рукой и прижал к столу.   — Не двигайся, — прорычал он, и его голос сковал тебя холодом и сладким ужасом.   Другой рукой он расстегнул ширинку. Его член, твердый, пульсирующий от напряжения, вырвался наружу.   Он провел головкой по твоему входу — медленно, дразняще — прежде чем вонзиться в тебя одним резким, грубым движением. Ты вскрикнула, выгибаясь под ним.   Макаров не дал тебе времени привыкнуть. Он начал двигаться сразу — жестко, властно, забивая в тебя каждый толчок глубоко, с полной силой.   Стол скрипел под вами, канцелярия с глухим стуком падала на пол.   Он держал тебя на месте, его пальцы оставляли синяки на твоих бедрах и запястьях.   — Ты думала, я позволю тебе забыть, кому ты принадлежишь? — он склонился к твоему уху, его дыхание обжигало кожу.   Каждое его движение загоняло тебя все глубже в безумие. Его свободная рука нашла твой клитор, сдавила его пальцами, заставляя тебя корчиться от перегруженного удовольствия.   Ты почти плакала от силы ощущений.   И в тот момент, когда твой оргазм обрушился на тебя, Макаров резко усилил темп, выругался по-русски сквозь зубы и, вонзившись до предела, срывающимся рычанием разрядился в тебе.   Он стоял над тобой, тяжело дыша, не отпуская.   Потом резко отстранился, одной рукой поднял твой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.   — В следующий раз я заберу тебя раньше, — сказал он низким голосом.   И прежде чем ты успела прийти в себя, он застегнул штаны, склонился и поцеловал тебя снова — властно, глубоко, забирая тебя даже в этом поцелуе.