Часть 10 Не из Панского рода

Камеры уже выставлены, свет мягко заливает мраморные колонны и позолоченные резные двери. Зал выглядит величественно: ковры, портреты гетманов, витрины с саблями и знаменами. — Тишина на площадке! Приготовились! Камера! Начали! — голос помощника режиссёра раздаётся под высоким потолком. По паркету медленно идут Тарас Шевченко (Сергей Бондарчук) и Пантелеймон Кулиш (Павел Шпрингфельд). Навстречу им выходит статная женщина в пышном народном наряде, в руках — большой каравай хлеба на вышитом полотенце. — Добро пожаловать, — с уважением говорит она, слегка кланяясь. Шевченко и Кулиш поочерёдно целуют хлеб, как того требует традиция. Женщина отходит в сторону, пропуская гостей. В зале их встречает хозяин — солидный мужчина в богатом камзоле. Он ведёт их по залам, рассказывая: — Здесь хранится наша слава… Вот портреты славных гетманов… Здесь — сабли, грамоты, боевые знамена… Камера идёт за ними, показывая богатство дворца. Шевченко внимательно рассматривает каждую вещь, будто впитывает историю. Кулиш идёт рядом, кивая и слушая. Они останавливаются в большом зале, где в витринах выставлены символы казачьей вольницы. — Вот, господа, настоящая гордость Украины, — с гордостью произносит пан. После осмотра они направляются к широкой лестнице, ведущей вниз. И тут — неожиданный момент. В углу, на нижних ступенях, сидит маленький мальчик в старенькой казачьей одежде. Он дремлет, облокотившись на перила. Пан резко меняется в лице, раздражённо произносит: — Вот спит! Хоть кричи, хоть плачь — всё без толку! Он делает резкий жест рукой, приказывая всем замолчать. Подходит к мальчику, хватает за плечо и толкает. Тот соскальзывает вниз по ступеням. Мгновенно реагируют гости. Шевченко и Кулиш одновременно бросаются вниз. Кулиш останавливается возле пана, сжав кулаки, а Шевченко подбегает к мальчику, поднимает его и прижимает к себе, заслоняя от дальнейших ударов. — Вы же знаете… — тихо произносит жена пана. Тот вдруг меняет тон, будто вспоминая: — Тарас Григорьевич… вы ведь тоже когда-то были маленьким козачком… — Намекаете, что я не из панского рода? — холодно спрашивает Шевченко. — Простите… забыл… — растерянно отвечает пан. — А я не забыл. И никогда не забуду, — жёстко произносит Шевченко. — Вы душой — настоящий владелец каторги. Он берёт мальчика за руку и уводит его вниз. Жена пана, проходя мимо мужа, бросает: — Мне стыдно за вас. Кулиш поворачивается к пану: — Вы всё испортили. — Вам стыдно, что я испортил? — пытается оправдаться тот. На лестнице остаются только пан и один из его людей, перегляды ваясь в тишине. — Стоп! Снято! — звучит голос режиссёра.