Часть 7. Маленькие города, Карантир/Халет, Халдар и Халдад

Халет хмуро вглядывалась в туман. Как назло именно сегодня зарядил дождь. Дорога итак была достаточно извилистой, так как её родной городок располагался в горах, а теперь из-за погоды приходилось еле плестись. Халет выключила радио, сосредоточивая всё своё внимание на дороге. Глаза болели, но нужно было потерпеть ещё немного. Она навещала свой дом в прошлом году и надеялась вернуться летом в этом, чтобы сообщить радостную новость. Вести о смерти отца были громом среди ясного неба. Халет покрепче сжала руль, мельком оглядывая горы. Город-Холм, как любил называть его её отец Халдад, казалось не менялся. Те же горы, та же опасная дорога. И скорее всего дома ничего не поменялось. Так и оказалось. Въезжая в город и привычно замечая табличку “Добро пожаловать в Тар”, она посмотрела на ту же самую яму слева, которая неизменно никогда не заделывалась и красный дом почтальона, наглухо забитый досками. Внутри города, хоть и появились новые здания и улицы, но основные вещи остались неизменными.  Те же знакомые лица, те же привычные с детства фасады. Халет почувствовала горечь во рту. Она сорвалась с работы, в тот же момент, когда окончился вызов. Брат сообщил коротко о том, что отец мёртв и тут же повесил трубку. Не мог говорить. Халет кинула работу, только рявкнув испуганному начальнику что-то про отпуск на три дня, дела, жениха и села в машину. И ехала домой с одной остановкой — ночёвкой — практически два дня. Их семейный дом стоял чуть поодаль от немного оживленного центра, ближе к природе, к горам. Отец с братом всегда занимались сельским хозяйством. Одной ей всего этого было мало, и, дождавшись совершеннолетия, она уехала в столицу за новыми возможностями. Халдад тогда её понял, а вот брат-близнец Халдар упрямо с ней не разговаривал полгода. Тогда она не поняла и ужасно злилась. А сейчас кажется осознала, почему он так был обижен. Дождь не прекращался, изредка раздавались оглушительные раскаты грома. Халет вывернула руль и припарковалась у родного дома. Не трудясь даже взять вещи из багажника или хотя бы куртку, Халет вышла из автомобиля в чёрном костюме под проливной дождь. Калитка открылась и Халдар с большим зонтом показался на пороге. Одетый весь в траур, он молча подошёл к Халет и повёл её в дом. Халет тоже молчала, не знала, что сказать. В ней боролось чувство вины и злость, и на язык ничего путного не лезло.  Надо было спросить брата как он, но понятно, что это глупый вопрос. — Как он умер? — наконец-то спросила она, когда Халдар завёл её в комнату отца. Здесь всё было также, как и в прошлом году. Гроба там не было. Значит, похоронили без неё. — Катался на Звезде вечером. Вдруг начал падать, я еле остановил коня. Тромб оторвался, умер практически мгновенно и без боли, – сухо ответил брат, не отрывая взгляд от пустующей постели. Халет сжала губы. — Я понимаю, что ты всё ещё злишься на меня, но я хотела увидеть отца в последний раз и.. — И он этого не хотел — перебил её брат, помрачнев. — Напоследок он мне так и сказал. “Береги дом, сестру. Похорони без неё, пусть помнит живым”.   Халет не плакала по-настоящему очень давно — наверное, с детства, когда бунтаркой сбежала в горы и чуть не умерла там.  Ей всегда казалось, что нужно быть сильной чтобы не случилось. Но сейчас она почувствовала, как губы затряслись, как сильный всхлип выскользнул изо рта и как она, не контролируя себя и сползая на пол, зарыдала в полную мощь. Брат тут же подхватил её и прижал к своей груди, неловко поглаживая по волосам как в детстве. — Я здесь, сестрёнка. Я здесь. Халет не знала сколько времени провела в его объятиях, плача взахлёб. Кажется, она так уревелась, что вырубилась прямо там и совсем не слышала, как Халдар её укладывал, как забирал вещи из машины и как закрывал все окна на ночь. Утром она проснулся с больной головой и опухшим лицом. Подойдя к окну, она увидела, что над городом ярко светит солнце. Тучи разошлись будто не было вчера никакого буйства стихии.  Земля была ещё мокрой, но горы сверкали снежными вершинами во всём своём великолепии. Халет быстро умылась и ушла на кухню. Брат уже был здесь, готовил традиционный омлет с помидорами. Он выглядел чуть мягче чем вчера. — С утром. Как ты? – спросил он. — Фигово. И стыдно, — буркнула она. Халдар усмехнулся. — Ничего стыдного, просто ты, воительница наша, опять вбила себе в башку ерунду, что слёзы – это слабость. Даже в такие моменты. Халет упрямо уставилась на брата, но тот будто и не заметил. — Я вот так ни разу и не смог заплакать. Как будто камень на душе — вздохнул он, ставя перед ней омлет. Халет промолчала, но знала что выплакаться брату нужно. И она с этим поможет. Она терпеливо дождалась, пока он сядет напротив. — Я скучала.       По тебе, по отцу, по нашему дому. Я рада, что наконец-то здесь. И как жаль, что его теперь нет с нами. Халдар молча взял её за руку – и так держась друг друга, будто за спасательный плот, они молча ели завтрак. Солнце медленно пробивалось сквозь окна, освещая светлый пол, старую кухонную стенку и две тихие фигуры. Третье место за столом осталось пустым. После завтрака, Халдар повёл её на могилу. Они долго стояли там и вспоминали, как отец брал их в походы, учил драться, как обожал объезжать коней и смешно ругался. Брат в конце-концов смог заплакать, а Халет обнимала его, нежно гладя по голове. Как бы то ни было, их старик прожил долгую и хорошую жизнь. Это дорогого стоило. — Посадим тут васильки, отец их любил, — предложила Халет, сама чуть всхлипывая. — Можно — согласился брат. Домой шли с лёгким сердцем. Будут ещё дни, когда им будет плохо и больно, но долго горевать, постоянно плача, они бы не смогли. Так уж сложилось у них в семье, что переживали всё это в действии, в движении, хотя Халет понимала, что тут всё у всех по-разному. И решила на всякий случай приглядывать за братом. — Ты быстро сюда примчалась. Отпросилась с работы? — Почти. — Так, — усмехнулся брат — полетела птицей, никого не оповестив. Так поэтому твой парень мне сегодня утром звонил? У Халет сердце ухнуло куда-то вниз. Вот встряла, она же ни на один звонок Карантира так и не ответила! — Что он сказал? — Спросил, знаю ли я где ты. Был злой как чёрт — явно испугался за тебя. — Что ты ему ответил? — Всё как есть. Так что он тоже птицей мчится сюда. Но я так понимаю, на самолете. Халет застонала, прижав руку к лицу.  — Всё так серьёзно? — спросил Халдар, отпинывая ногой небольшой придорожный камешек. — Мы хотим пожениться в августе. Он мне и предложении уже сделал – ответила Халет.  Халдар запнулся и вытаращил на сёстру глаза. — Отец был с ним шапочно знаком, когда приезжал меня навещать.  Я хотела к вам в июне приехать. Официально представить тебе и папе. Ну и благословение получить, – неловко сказала Халет. Халдар помолчал немного. — Я благословлю. По голосу он мне сразу понравился. Я думаю, старик тоже был бы не против. — При первой встречи он сказал “что надо” — усмехнулась Халет. — Я как чувствовал. Они, не сговариваясь, остановились чтобы посмотреть на своё поле. — Какие у тебя планы, брат? — Я останусь здесь. Кто-то должен следить за хозяйством. — Я тогда тоже останусь. — Нет. Халет удивлённо на него посмотрела. Халдар тоже повернулся к ней и виновато произнёс: — Ты прости меня, дурака, что я вёл себя как козёл. Отец был прав, твоё место в большом мире. Этот маленький город тебя задушит – это я теперь понимаю. Поэтому ни о чём не волнуйся и оставь всё на меня. Халет посмотрела на него новыми глазами. Казалось, брат за ночь повзрослел и помудрел. Раньше он скорее бы губы сгрыз, нежели бы извинился. Она покачала головой. — Хозяйство большое, ты один не справишься. — Я не буду один — смущенно ответил он, прямо смотря ей в глаза. — Есть одна девушка, в общем… Халет всё поняла и похлопала брата по плечу. — Я остаюсь, пока она не войдёт в дом. — Упрямая ослица. — Сам такой. Они ещё постояли и пообсуждали как будут управлять хозяйством, примерно обрисовывая планы. Прервал их стук в ворота. Это девушка Халдара, Харет, несла с собой еду. За ней подтягивались и другие: соседи, родственники. Все пришли разделить с ними проводы Халдада. И это любовь грела сердца. Казалось весь маленький город собрался пережить вместе с ними утрату. Халет даже ничего готовить не позволили, на что она просто махнула рукой. Ближе к вечеру, в ворота ещё раз постучали – яростно и коротко. Халет вышла встречать своего жениха. Карантир был мрачен, встрёпан и раздражен, только с такси, но при виде Халет он не сказал ничего резкого – лишь крепко обнял, сжимая в своих объятиях и утыкаясь носом в шею. — Слава богу, ты в порядке. Думал, с ума сойду, —  пробормотал он. — Прости,— она обняла его в ответ. — Я была в каком-то сумрачном состоянии. — Чёрт бы тебя побрал, могла ведь разбиться на машине! Надо было позвонить мне, я бы всё организовал  – отчаянно сказал он, а затем обхватил ладонями её щёки. — Никогда так больше не делай. Карантир жадно поцеловал её в нос и куда-то в губы, после чего наконец-то успокоился. Весь вечер он был подле Халет и Халдара, незаметно и очень быстро вписавшись в семью. А когда все гости ушли и они наконец улеглись спать, крепко прижимал её во сне, переживая отпустить хоть на минуту. Халет же, проснувшись, как только чуть посветлел горизонт, молча смотрела в окно на привычные её сердцу просторы. Всё ещё было трудно поверить, что отца больше не будет рядом, хотя вина больше не душила горло. Вдруг в чуть раскрытую створку окна влетела белая бабочка. Она покружилась на свету, помахала крылышками и была такова. Халет улыбнулась, чуть маша ей пальцами вслед. Карантир всё ещё прижимал её к себе. Халдар за стеной о чём-то переговаривался со своей девушкой. Март наконец-то заканчивался.  Наступал апрель.