Часть 8

Я вышла из самолёта и впервые вдохнула воздух родной страны. Россия встретила меня прохладным ветром и странной свежестью, которая словно смыла с меня остатки боли. Брелок с Чонгуком и Тэхеном лежал в кармане — напоминание о прошлом, которое теперь больше не тянуло меня назад. Я подняла голову, оглядела аэропорт и почувствовала, что каждый шаг теперь принадлежит только мне. Люди спешили мимо, каждый со своей историей, своими заботами, и это казалось удивительно успокаивающим. Я могла быть одной, могла выбирать свой путь, без чужих ожиданий и боли. В первые дни я позволяла себе плакать и вспоминать, но постепенно заметила, что слёзы стали другими: они уже не разрушали меня, а освобождали. Я начала говорить самой себе: — Я сильнее, чем думала… Я могу строить своё счастье сама. Я ходила по улицам, наблюдала за людьми, открывала маленькие кафешки, слышала новые голоса, ощущала ритм города. И с каждым днём внутри меня появлялось чувство, что я могу создавать свою жизнь так, как хочу, без оглядки на прошлое. Иногда я доставала брелок, смотрела на него и улыбалась сквозь слёзы. Это был символ того, что любовь, доверие и боль могут оставить след, но не держать в плену. И я поняла, что теперь могу быть с собой честной: любить, радоваться, строить планы и мечтать. Моя жизнь начиналась заново. И впервые за долгое время я почувствовала, что могу быть по-настоящему счастливой — сама с собой, свободная и сильная. Прошло четыре года. За это время моя жизнь полностью изменилась. Я прошла через многое — боль, сомнения, одиночество — и постепенно училась вновь доверять себе и миру. Ходила к психологу, разбирала свои эмоции, училась принимать прошлое и строить своё будущее. Эти встречи помогли мне понять, что счастье — это не подарок других, а то, что я могу создать сама. Я открыла собственный бренд косметики “Princess”. Изначально это была просто мечта, маленький проект, но со временем он стал моим маленьким королевством. Я создавала продукты с любовью, наблюдала, как они приносят радость людям, и ощущала невероятную гордость за себя. Это был мой труд, мой успех, моя независимость. Я купила машину своей мечты — BMW F90, о которой раньше только мечтала. Каждый раз, садясь за руль, я чувствовала, что могу управлять не только автомобилем, но и своей жизнью. Я приобрела квартиру в Москва-Сити, с огромными окнами, откуда открывался вид на ночной мегаполис. Огни города казались обещанием того, что впереди ждёт всё, что я могу себе позволить. Но сегодня мама попросила меня съездить в загородный дом, привести его в порядок. Гости должны были приехать, и нужно было подготовить комнаты, убрать пыль, расставить всё аккуратно. Я вздохнула, собрала сумку с тряпками, швабрами и средствами для уборки и поехала туда. Когда я вошла в дом, запахи старого дерева, слегка застоявшего воздуха и пыли мгновенно вернули воспоминания. Я включила свет, разложила всё, что нужно для уборки, и включила музыку на телефоне. В колонках заиграла песня Чонгука — “Seven”. Я не удержалась, начала подпевать, теряясь в мелодии, в воспоминаниях, в чувствах, которые казались уже далекими, но всё ещё живыми внутри. Я наклонилась, протирая пыль на старых полках, когда почувствовала тёплое присутствие сзади. Обернулась и замерла. Там стояли они — Чонгук и Тэхен. Я вздрогнула, сердце бешено забилось, ноги подкосились. Тэхен сделал шаг ко мне, мягко притянул к себе и тихо сказал: — Принцесса… Его губы встретились с моими. Страстный поцелуй пронзил меня всем сердцем, заставив забыть про страх и сомнения. Я не могла пошевелиться, моя душа будто расплавилась от прикосновения, от запаха, от тепла, которое они оба излучали одновременно. В этот момент Чонгук подошёл сзади, обнял меня, его дыхание касалось моей шеи, и он тихо прошептал: — Ты скучала по нам, детка? Слёзы потекли сами собой. Сквозь поцелуй они текли, смешиваясь с ощущением тепла, безопасности и боли, которая теперь превращалась в долгожданное облегчение. Я плакала, прижимаясь к ним, чувствуя, что наконец-то могу позволить себе настоящую любовь — ту, которая не разрушает, а возвращает к жизни. Мы стояли так несколько минут. Я ощущала их силу и уверенность, ощущала, как они принимают меня полностью, без условий и претензий. Каждое движение, каждый взгляд были наполнены заботой и нежностью. Я отстранилась на шаг, взглянула им в глаза и сказала сквозь дрожь: — Четыре года… я боролась, плакала, падала и вставала. И всё это время я думала о вас, о нас… Тэхен погладил мою щёку, тихо улыбнулся и сказал: — Мы всегда были рядом, даже если не физически. Чонгук обнял меня крепче и добавил: — Мы тебя не забывали, детка. В тот момент я поняла: прошлое нельзя изменить, но можно вернуть любовь, которая была настоящей, и построить новую жизнь вместе с теми, кто действительно ценит тебя. И пока музыка Чонгука продолжала играть, я позволила себе плакать, смеяться и чувствовать — полностью и без остатка. Мы стояли в загородном доме, и я всё ещё дрожала, ощущая их тепло. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с болью и облегчением. Тэхен мягко отстранился, взял меня за руки и посмотрел прямо в глаза. Его голос дрогнул, но в нём звучала искренность: — Прости меня, принцесса… за всё. За то, что однажды я оттолкнул тебя, сказал о той самой золотой ложке… Это была моя горечь, моя обида, и я не имел права выливать её на тебя. Я замерла, сердце кольнуло — так тяжело и в то же время сладко было слышать эти слова. Тэхен продолжил: — Но теперь я горжусь тобой. Горжусь тем, что ты смогла подняться, что открыла свой бренд… и даже назвала его в честь меня. Ты стала сильной. Чонгук всё это время молча держал меня сзади за талию, его дыхание обжигало шею. Наконец он произнёс тихо, но твёрдо: — Ты изменилась, Юна. Но ты всё та же наша принцесса. Я разрыдалась сильнее. Слёзы текли, а губы дрожали, и я только смогла прошептать: — Я до сих пор люблю вас… несмотря ни на что. Тэхен коснулся моей щеки, а Чонгук обнял крепче, словно боялся отпустить. Их слова и тепло стирали ту боль, которую я носила в себе все эти годы. — Мы тоже, детка, — сказал Чонгук. — Мы всегда любили тебя. И в тот момент я поняла: прошлое осталось позади. Впереди — новый путь, где я уже не одна. После слёз и признаний мы долго стояли, молчали, просто держась друг за друга. В какой-то момент музыка сменилась — и в колонках заиграл Егор Крид. Его голос наполнил пустой дом, пробежал по стенам, задел сердце. Я засмеялась сквозь слёзы и сказала, всхлипывая: — Вот уж никогда не думала, что встреча после четырёх лет будет проходить под Крида… Чонгук улыбнулся, чуть качнул головой, обнял крепче и тихо сказал мне в ухо: — А мне нравится. У тебя всегда был вкус к музыке, принцесса. Тэхен взял у меня тряпку из рук, сделал вид, что собирается начать протирать пыль, и с этой своей серьёзной, но такой милой мордашкой произнёс: — Ну что, хозяйка, командуй. Нам всё равно придётся убираться, если хотим, чтобы тут можно было жить. Я засмеялась громче. Смех прорывался сквозь слёзы, и это было похоже на облегчение после долгой тяжести. Мы начали вместе убирать дом. Тэхен то и дело строил из себя «ответственного», но через пару минут уже изображал, как танцует с веником, а я не могла удержаться от смеха. Чонгук сначала наблюдал, покачивая головой, а потом сам включился — начал петь под Крида, слегка фальшивя, но с таким задором, что у меня заболел живот от смеха. В какой-то момент я стояла у окна, вытирая стекло, и почувствовала, как сзади к моей талии снова прижались руки Чонгука. Его голос шепнул тихо, почти не слышно: — Ты правда скучала, Юна? Я закрыла глаза, позволив его дыханию коснуться кожи. — Каждый день… — прошептала я. А Тэхен, услышав это, подошёл с другой стороны, поднял мой подбородок и добавил: — И теперь ты снова с нами. Навсегда. Песня играла дальше, и слова будто совпадали с нашими жизнями. Мы убирали, смеялись, иногда останавливались, чтобы обняться или украсть короткий поцелуй. Дом постепенно оживал — не только от чистоты, но и от того, что в него вернулось тепло. И впервые за четыре года я почувствовала: это мой мир. Наш мир.