Хлебные крошки

Место крушения поезда до сих пор выглядело как открытая рана. Рельсы, искореженные, торчали в разные стороны, словно сломанные пальцы. Вагоны убрали, но земля ещё помнила — въевшийся запах гари, масла и чего-то сладкого, что остаётся после массовой гибели. Жёлтая лента ограждения всё ещё трепыхалась на ветру, но уже мало кто следил за ней. Совсем недавно тут кипело всё, а теперь – тишь. Если присмотреться, то жизнь тут всё же была — двое в полицейской форме шли по краю насыпи, делая вид, что осматривают место катастрофы. Форма сидела на них хорошо — не в обтяжку, но аккуратно. Подчёркивало достоинства. Только вот фальшивые бейджи, фальшивые разрешения, а настоящие только лица. Дэмиан шёл чуть впереди, держа в руке небольшой прибор — чёрный, с маленькой антенной и тускло мигающим дисплеем. Бесшумный. Парень не смотрел пока на прибор, а сканировал пространство взглядом: сломанный куст, вдавленная в землю шина, осколки стекла, которые до сих пор блестели на свету, что попадал на них мимолётно. Дэмиан был спокоен, сосредоточен, собран. Каждое движение — продуманное, без лишних жестов. Лицо — каменное, серые глаза — холодные. Настоящий профессионал, который привык делать свою работу тихо и без суеты. — Следы есть, — сказал он не оборачиваясь. — Но не те, что мы ищем, — теперь он обратил внимание на прибор, нахмурившись. Люциан шёл позади, засунув руки в карманы полицейской куртки. Ангельское лицо, голубые глаза, белокурые волосы — он выглядел как мальчик из рекламы о чём-то розовом и милом. Но в улыбке, которая не сходила с его губ, было что-то… не так. Она не была злой. Она была пустой. Как у ребёнка, который играет с куклами и ломает им головы. — Мы ищем не «следы», Дэ-ми-ан, — сказал он, растягивая слова. — Мы ищем «что-то». Разницу между обычным несчастным случаем и тем, что произошло здесь на самом деле. Ну, ты же сам всё прекрасно знаешь. Ты чего? – усмехнулся парнишка. Дэмиан остановился на мгновение. Прибор в его руке тихо загудел. — Поток был, — сказал он. — Не ошиблись. Но его зачистили. Следы старались замести. Почему именно нас отправили на это? Других людей не нашлось? – Дэмиан не удержался от ворчания. — Зачистили? — Люциан быстро подошёл ближе, заглянул через плечо напарника, приподнявшись слегка на носочках. Разница в росте ощущалась. — А кто может зачищать следы неупокоенных душ? — Те, кто их боится. Таким образом они думают, что «нечисть» больше не появится. Или те, кто их использует. Это вообще редкий случай. Вариантов тут не так много. — О, — Люциан улыбнулся шире. — Значит, мы не единственные, кто играет в эту игру. Как интересно. Как увлекательно. Чувствую мандраж от предвкушения. А может, орден не хочет нам говорить что-то? Дэмиан ничего не ответил. Он уже давно понял, что некоторые вопросы белобрысого стоит пропускать мимо ушей. Он опустился на корточки, провёл пальцами по земле, потом поднёс к лицу — принюхался. Пахло гарью, маслом и ещё чем-то — кислым, чужим. У Дэмиана было обострённое чутьё: не как у собаки, немного иначе. Чувствовал то, что не принадлежит этому миру. Через запахи — странно, но факт. — Здесь кто-то стоял, — сказал он. — Не из наших. И не из тех. Третий. — Третий? — Люциан замер. Улыбка на секунду исчезла, но тут же вернулась — ещё шире. — Это становится интересно. Думаешь, это может быть медиум? Ну, например. Хотя, у них нет таких способностей. Дэмиан достал телефон, сделал несколько снимков земли, приборов, отметок на бейдже. Потом зевнул, прикрывая рот ладонью. — Не думаю, что это медиум или кто-то вроде того. Они, конечно, общаются с душами, но не управляют ими. Это ближе к некромантии даже, но не уверен. Ладно, нам пора, — подытожил он. — Форма не греет, а я хочу есть. Ещё сильно устал. - Дэмиан поднялся, убрал прибор в карман. Посмотрел на Люциана — долго, тяжело. — Ты вообще понимаешь, что мы ищем? Давай, только честно. — Я уже ответил тебе раньше, — устало произнёс Люциан, убрав улыбку с лица. — Но мы можем узнать у вышестоящих, рассказав им про увиденное и свои догадки. Ведь, если они не дадут подсказку, то мы в будущем на подобных местах можем что-то упустить. Логично звучит же. Они пошли прочь — один медленно, тяжело, с каменным лицом и уставший; второй — чуть впереди, подпрыгивая, насвистывая мелодию, которую никто не слышал или она настолько старая. Форма полицейских сидела на них почти убедительно — если не смотреть в глаза. Но никто не смотрел.

***

Зал заседаний был небольшим, но давящим. Чувство ничтожности так и рвалось наружу. Тусклый свет, длинный тёмный стол, на котором лежали папки с отчетами и несколько планшетов с заметками. Кураторы решили собраться — это было редкостью, особенно массовое собрание: Морен, Дорн тут, конечно, были. Некоторые старались сделать вид, что их тут нет; кто-то считал ворон, а кто-то нервничал и был взвинчен. — Так, значит, вы считаете, что это не случайность? — подал голос один из кураторов, грузный мужчина. Он считал, что собрание это — пустая трата времени. — У вас всё случайность, — сказала Морен, отодвигая папку в сторону. — Двое проводников исчезли — случайность. Повторная массовая катастрофа — случайность. Лишние жертвы — случайность. — Не нужно нагнетать, — спокойно ответил мужчина, ухмыляясь. — Не упокоенная душа появилась снова на месте массовых смертей. Если учесть, что такие души могут быть только в определённых местах, — вмешалась Дорн. Она сидела прямо, скрестив руки на груди. — Ощущение, что назревает нечто масштабное. Неужели вас ничего не настораживает? — Меня настораживает, что вы слишком мнительны. У нас и так в последнее время хватает дел и забот, — гнул свою палку мужчина. Только уже более агрессивнее. — Например, пропажи проводников! Сейчас они участились. Орден стал слишком активным. Извините меня, но я лучше в этом направлении поработаю, чем раздувать какие-то теории насчёт душ. — А может это всё связано? — Морен усмехнулась довольно. — Не думали своими мозгами об этом? — Твою мать, Морен! Эти твари ещё не научились призывать души. Если было иначе, мы бы уже знали это. Всё, предлагаю закончить собрание на этом. И так потратили пару часов на обсуждение и выводы. — Как только ты стал куратором? — усмехнулась Дорн, прислонившись к спинке стула. Взгляд сурово буравил мужчину, который уже встал из-за стола. — Удивительно, как тебя не пустили на мясо с таким отношением к работе. — Вас это волновать не должно и не лезь не в своё дело. Я не боюсь других кураторов. Всё. Всего доброго, — он небрежно махнул рукой и направился на выход. Следом за ним направились еще некоторые кураторы. Не только он был такого мнения. Другие же кураторы тоже не молчали — каждый хотел высказаться. — Я считаю, что мы должны сосредоточиться на пропавших проводниках, — сказал пожилой куратор с седой бородой. — Если они живы — их нужно вернуть. Если мертвы — понять, как это случилось. — А я считаю, что проблема в самих проводниках, — вмешалась женщина с короткой стрижкой, холодным взглядом. — Слишком много нестабильных в последнее время. Мы даже не знаем, с чем это связано. Может, стоит об этом тоже поразмышлять? — Ты предлагаешь утилизировать проводников, которые плохо себя ведут и «в не кондиции»? — подал голос молодой куратор, до этого молчавший. — Я предлагаю подумать о том, что наши проблемы — не всегда вина ордена. Иногда виноваты мы сами. Да, многие об этом говорят. Думаю, Совет тоже начинает задумываться об этом вопросе. — Хватит, - Дорн ударила ладонью по столу. - Мы собрались не для того, чтобы искать виноватых среди своих. Мы собрались, чтобы понять, что происходит. И если вы не видите связи между не упокоенными, пропажами и катастрофами — значит, вы закрываете глаза на очевидное. Напряжение в зале стало почти осязаемым. Кураторы спорили, перебивали друг друга, никто не хотел уступать. Каждый был уверен в своей правоте. Каждый боялся признать, что не знает ответа. — Что вы предлагаете? — подала голос другая куратор. — Смотреть в оба? Мы не сможем уследить за всем. Мы не такие всесильные, как хотелось бы. — Совет не будет что-то предпринимать без железных доказательств, все это прекрасно знают. И класть они хотели на мнение кураторов и их чутьё. А если будут последствия, Совет скажет — нужно было лучше делать работу. — Небольшое расследование, — сказала как отрезала Дорн. Все остальные кураторы повернули головы в её сторону. Повисла тишина. Могильная тишина. Дорн медленно постучала пальцами по столу — единственная привычка, которую она позволяла себе в нервные или неловкие моменты. — Это… это серьёзный шаг, — подал голос куратор с сединой в бороде. — Это не просто задание, на которые ходят наши подопечные. Что скажет Совет? — Мы не делаем ничего противозаконного, — подметила Морен. — Согласно нашим правилам, позволить расследование могут кураторы при необходимости или Совет. Предлагаю проголосовать. Принять решение и в путь. Дорн подняла взгляд на остальных кураторов, которые теперь загалдели как птицы. Все активно стали дискутировать. Нужно было сразу кинуть эту идею, тогда собрание бы закончилось быстрее и решение нашлось тоже быстрее. Но был бы вариант, что тот «гнилой» куратор перетянул бы на свою сторону ещё некоторых кураторов. А сейчас же иначе. — А как же ушедшие кураторы? — Будем считать их голоса — против, — спокойно ответила Морен. — Что же, если это единственная здравая мысль, — начал куратор с сединой в бороде, — то голосуем, господа. Эта часть собрания прошла быстро. Удивительно, но многие были за эту идею. А те, кто против — не возникали, ведь всё было по - честному. Но напряжение не ушло. Оно просто стало другим — глухим, подспудным. Каждый думал о своём: о пропавших, о неупокоенных, о том, что Чертоги становятся уязвимее с каждым днём. И никто не знал, что делать. — Хорошо, — сказала Дорн, поднимаясь. — Расследование начинается завтра. Морен — ты отвечаешь за команду. Морен кивнула. Кураторы расходились молча. Кто-то бросал косые взгляды на Дорн, кто-то опускал глаза в пол. Все знали: расследование — это риск. Но другого выхода не было.

***

В кабинете Морен было тихо. Только лампа с зелёным абажуром отбрасывала жёсткий свет на стол, на листы бумаги, исписанные чернилами, на две фигуры, стоявшие перед куратором.

Вейт и Рейн.

Вейт стоял расслабленно — одна рука в кармане брюк, вторая — перебирает край пиджака. Зелёные кеды едва слышно постукивают по полу. Он улыбался — но улыбка была напряжённой. — Расследование? — переспросил он. — Серьёзно? Мы — проводники, а не сыщики. Мы забираем души, а не ищем улики. Иногда оказываем моральную поддержку. — В данном случае это всё одно и то же, — ответила Морен, не поднимая головы от папки с шитыми бумагами. — Пропавшие проводники, не упокоенные души, катастрофы. Всё связано. И кто-то должен это проверить. Узнать что – то с другой стороны. — Почему мы? — спросил Рейн. Спокойно, без эмоций. — Потому что вы — те, кому я доверяю, — Морен подняла глаза. — Это личное поручение от всех кураторов. Не от Совета. Не от Смерти. От нас. Мы не можем допустить, чтобы всё развалилось. Если будут не самые хорошие новости, то можно будет переходить к действиям и Совет совершенно не будет против. — Звучит как начало фильма, - Вейт усмехнулся, - где все умирают в конце. — Вейт, — Рейн бросил на него предостерегающий взгляд. — Что? Я просто говорю, что мы не детективы. Мы не умеем вести расследования. Нам нужно будет ходить по городу, разговаривать с людьми, притворяться живыми. Ты представляешь, сколько проблем это может создать? Какой это геморрой для нас. Помни, мы уже столько времени живём…точнее существуем вот так. А тут, по щелчку пальцев, мы должны вспомнить, что такое быть человеком. — Документы уже готовы, - сказала Морен. Вейт сжал губы в тонкую линию и устало выдохнул. Морен продолжила, игнорируя его реакцию. - Легенды — тоже. Вы — пара журналистов, которые пишут статью о катастрофах. Вейт — фотограф. Рейн — корреспондент. Так у вас будет меньше подозрений. Журналисты всегда лезут, куда не нужно. Сколько времени не прошло бы, а суть этой профессии не меняется. — Журналисты? — Вейт хохотнул. — Я даже не знаю, как выглядит настоящий журналист и ведёт себя. Вдруг я перегну палку? — Как ты, — спокойно ответила Морен. — Небрежный, с камерой и любопытством и ужасным чувством юмора. Ты справишься. Рейн посмотрел на напарника. — Мы сможем, — сказал он. — Это очередное поручение и не более. Только капельку интереснее. — Эй! — возмутился Вейт. Он понял, что его уже не слушают и его протесты – пустой звук. Морен протянула им папку. — Здесь — все данные. Места катастроф, список погибших, показания свидетелей. Изучите. Завтра начинаете. Свободны. Рейн взял папку, кивнул и направился к выходу. Вейт — за ним. На пороге Вейт обернулся. — Морен, — сказал он. — Что ещё? — Я не хочу быть журналистом. — А кем ты хочешь быть? — Никем, — улыбнулся Вейт. — Я хочу быть невидимым. Как всегда. — Иногда приходится быть видимым, — ответила Морен. — Это работа. Вейт вышел, даже не попрощавшись. Дверь закрылась с громким хлопком. Морен осталась одна. Теперь она могла немного выдохнуть и перезагрузиться. — Чёртовы проводники, — прошептала она. — Чёртова работа.

Справка* Расследование по поручению Чертогов: это редкая и нелюбимая практика (практически у всех). Проводникам поручают выяснить причины аномалий — массовых смертей, появления не упокоенных, пропаж коллег и так далее. Для этого они выходят в облик и работают среди живых. Задача — собрать информацию, не привлекая лишнего внимания, не нарушая правил и не попадая в ловушки Ордена. Почему проводники не любят расследования: они не умеют притворяться. Большинство из них забыли, как выглядит обычная жизнь, как разговаривают живые, как двигаются, как дышат. Долго держать облик — утомительно. Ошибка — и Орден узнает, что проводник среди них. Как часто бывают расследования: редко. Обычно Чертоги полагаются на стандартные методы: забор душ, отчёты, анализ данных. Кто может дать приказ: кураторы (коллективно), Совет или — в экстренных случаях — старший проводник, если нет связи с Чертогами.