Тот, кто всегда против

Квартира пахла лекарствами и старой мебелью. Царил тут полумрак. Окна не были зашторены — снаружи пробивался тусклый свет уличных фонарей, но он не спасал, а только подчёркивал запустение. На продавленном диване лежал мужчина — лет пятидесяти, с седыми висками и синими кругами под глазами. Он не спал, но и не был мёртв — застыл на границе, той самой, где живое встречается с мёртвым. Тонкая черта, которую переходят, не моргнув глазом. Рядом, на полу, сидела девочка. Лет четырёх, может, пяти. Светлые волосы в беспорядке, на коленях — раскраска с вылезшими за контуры динозаврами. Вейт и Рейн стояли в проёме комнаты, невидимые для живых. Почти для всех живых. Рейн оценил обстановку и скрестил руки на груди. — Он умрёт через пару минут, — тихо сказал Рейн. — Инсульт. Быстро. Почти без боли. Нужно было прийти немного позже. Не люблю это всё, — поделился своими мыслями с напарником. — Почти, — повторил Вейт. — Это лучше, чем ничего. Ой, и не зуди насчёт этого, мол не люблю и не хочу, — Рейн холодно метнул взгляд в парня, тот усмехнулся и сделал шаг в комнату. Мужчина, цель проводников, вздохнул — последний раз. Сердце остановилось. Душа ещё не приподнялась над телом, как они обычно это делали. Сейчас это было простое поручение — душа небуйная и смирилась с обстоятельством. Тем лучше. Тем проще. И тут девочка подняла голову, перестав раскрашивать, но не выпуская из руки фломастер. Посмотрела прямо на Вейта. Потом перевела взгляд на Рейна. Глазёнки — серые, большие, без страха — скользнули по их чёрным костюмам, по их лицам, по руке Вейта, которая уже легла на эфес клинка. — Вы кто? — спросила она. Голос — тонкий, но уверенный. Ещё так смешно нахмурилась. Вейт замер — это был неожиданный поворот. Форсмажорные обстоятельства. Переглянулся с Рейном. Тот чуть покачал головой — «не отвечай, не вмешивайся». Девочка смело встала. Подошла ближе. Остановилась всего в шаге от Вейта, задрав голову. Она продолжала хмуриться и сверлить взглядом незваных гостей. Будь она собакой, то вцепилась бы в штанину и не отпускала бы. — Как вы вошли к нам домой? Вы пришли за дядей? — спросила она. — Он болел. Мама сказала, что скоро его заберут, а мы должны быть сильными. Это вы заберёте его? Вы такие… — Такие? — вырвалось у Вейта. — В чёрном. Страшные, — быстро ответила она. Ни капли робости. Рейн уже стоял рядом с напарником. Положил руку на его плечо — предупреждающе. Но Вейт не собирался слушать Рейна, как и пугать ребёнка. Он же не конченный. Не до такой степени, точно. — Ты совершенно права, — улыбнулся Вейт, присев на корточки перед девочкой. — Мы пришли помочь, — сказал он мягко. — Твой дядя устал от болезни. Мы заберём его туда, где он отдохнёт. Не переживай. — А я смогу его потом увидеть? — Нет. Если только потом, спустя время, — честно ответил Вейт. — Но он будет помнить тебя всегда, не переживай. Ещё очень долго помнить будет. Поверь на слово. Девочка кивнула. Серьёзно, по-взрослому. Посмотрела на мужчину на диване, потом снова на проводников. — Он хороший, — сказала она. — Не делайте ему только больно. Он так много сказок мне рассказывал. — Не сделаем, — пообещал Вейт. Рейн подошёл к почти трупу — он видел его душу, она почти вышла из тела. Вейт, глядя на девочку с тоской, мягко коснулся её плеча, увёл в сторону. Клинок Рейна вошёл тихо в труп, без звука. Душа растворилась в воздухе, оставив только тёплый свет на секунду. Девочка моргнула. Провела ладошкой по глазам. Она видела этот момент в отражении окна. — Он ушёл? Вот так? — спросила она. Голос почти дрогнул. — Да, — сказал Вейт. — Мы тоже уходим. Он шагнул к выходу за Рейном, но девочка дёрнула его за рукав. Вейт остановился — живой ребёнок, живой страх, живая надежда в глазах. — Ты вернёшься? — спросила она. — Нет, — тихо ответил Вейт. — Я больше не вернусь. Надеюсь. Но ты не бойся. Всё будет теперь хорошо. Только никому не говори, что видела нас. Это будет секрет. Я знаю, ты умеешь их хранить. — А если я захочу вас увидеть снова? — Не нужно, — улыбнулся Вейт. — Может быть, в далёком будущем ещё раз увидимся. Он аккуратно выдернул рукав из её пальцев и шагнул в тень. Рейн кивнул и тоже ушёл. Девочка осталась одна в пустой комнате, смотрела на тень в коридоре, за которой исчезли странные люди в чёрном. Потом села на пол, обняла плюшевого динозавра и заплакала. Понимала. И не понимала. Как все дети на границе миров. — Дочка? — раздался голос матери, которая вышла с кухни на плач девочки. — Что такое, милая? — она подошла к дочери, присев рядом. Девочка не ответила. Только крепче обняла динозавра и уткнулась носом в его мягкое брюхо. — Дядя уснул, — наконец сказала она. — Пришли люди в чёрном и забрали его. Мать замерла. Посмотрела на диван, на брата — уже покойного — потом снова на дочь. Обняла её, прижала к себе. — Тебе показалось, милая, — тихо сказала она. — Дядя просто уснул. Навсегда. Девочка не спорила. Но знала — не показалось. И будет помнить этот день всегда. Даже когда вырастет и перестанет видеть.                                                           *** Тень выбросила их в коридоре Чертогов — холодном, каменном, с высокими потолками и тусклыми лампами. Рейн пошёл вперёд, не оглядываясь. Вейт плёлся следом, засунув руки в карманы брюк. — Рейн, — позвал он. — Что? — Та девочка. Она же нас видела. — Видела, — Рейн не сбавил шаг. — И что теперь? — Ничего. Она маленькая. До пяти-семи лет некоторые дети видят проводников неосознанно. Потом дар угасает. Она забудет. Ты же это прекрасно знаешь, Вейт. — А если нет? — Вейт поравнялся с напарником. — Если не забудет? Если станет медиумом? Рейн остановился. Повернулся к собеседнику. — Тогда через несколько лет её заметят Ловцы. Или мы. Чертоги иногда забирают одарённых детей — в научный отдел. Не как проводников, конечно. Не завидная судьба, конечно. — Это «законно»? Честно? — Это естественно для нас и нашей среды обитания, — ответил Рейн в своей манере. — Совет разрешает любые действия по отношению к медиумам, экстрасенсам и детям, которые не потеряли дар. Лишь бы не мешали работе Чертог. — А если она вырастет и начнёт помогать не нам? Рейн посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Тогда мы придём за ней. Как за любым врагом Чертогов. Да что с тобой такое? Ты сегодня сам не свой. — Ты бы смог? - Вейт замер. Улыбка сползла с его лица. - Прийти за человеком, которого знал ребёнком? Видел ещё вот таким, - он показал рукой на рост девочки, ребёнка. — Я бы сделал свою работу, — Рейн развернулся и пошёл дальше. — Это не вопрос чувств. Это вопрос порядка. Вейт смотрел ему в спину. Потом усмехнулся — грустно, безрадостно. — Порядок, — повторил он. — Вечно ты со своим порядком. Аж в печёнке уже сидит это, - он догнал Рейна. Они пошли дальше — сдавать отчёт Морен и брать новое задание. — Рейн, — сказал Вейт перед самой дверью кабинета. — Что ещё? – парень пытался скрыть раздражение и непонимание за профессионализмом. — Я рад, что она нас видела. Несмотря ни на что. — Ты слишком мягок, Вейт. Когда-нибудь это тебя убьёт. — Может быть, — согласился Вейт. — Но хотя бы я умру человеком, а не бездушной тварью, - смешок сорвался с губ парня, ехидный.

***

Неживая территория. Именно так хочется сказать, подойдя к забору старого мелкого завода. Тут находилось складское помещение. Большое и почти пустое. Всё было заброшено лет десять уже, с проржавевшими фермами под потолком и маслянистыми лужами на полу. Снаружи — ни вывесок, ни охраны, ни намёка на жизнь. Внутри — горели лампы. Здесь не жалели электричества. Столы, сдвинутые в линию, завалены чертежами. Карты города с отмеченными кварталами — красным, синим, чёрным. Фотографии — размытые, сделанные в толпе, на местах катастроф, у моргов и неприглядных мест. Фотографии людей, мёртвых людей. Фотографии в режиме ночного видения. Над всем этим — большая доска. Меловая, старая, исчирканная стрелками, числами, вопросами и заклеенная стикерами. «Переход через тень?» «Кто чинит проводников?» «Список, фото, маршруты.» «Главная цель?» «Слабые места? Смотреть старые записи.» Возле доски стояли двое. Мужчина. Лет пятьдесят, с густой проседью в тёмных волосах и мешками под глазами. В очках, в сером свитере поверх рубашки. Инженер. Тот, кто строил ловушки — и не только — по чертежам, которые никто не понимал, кроме него. Звали его Лоренц. Много работал и много ворчал. За принесённую пользу все его ворчания и критику можно было простить. Рядом стоял другой мужчина, моложе, лет тридцать на вид. Короткие светлые волосы, зачёсанные назад. Глаза голубые, холодные, с налётом безумия, которое он прятал за улыбкой. Чёрная куртка с потёртыми молниями. Его звали Фенрис. Он был тем, кому докладывали всё и обо всём. Он отдавал приказы. Быстро, жёстко, без сантиментов. — Лоренц, — Фенрис не обернулся, продолжая смотреть на доску. — Как продвигается обновление ловушек? — Медленно, — ответил инженер, поправляя очки. — Прошлые модели были слишком громоздкими. Проводники чувствовали их за сотню метров. Нужно уменьшить радиус действия, но увеличить мощность захвата. — Справишься? — Если дадите ещё месяц и доступ к старым чертежам — да. Фенрис повернулся к нему. Улыбнулся — холодно, безрадостно. — Месяца нет. Есть две недели. — Это нереально. — Тогда найди способ сделать реальным, — Фенрис отошёл к столу, взял в руки планшет. — Оружие? — Испытали на прошлой неделе. Электромагнитный импульс подавляет переход через тень на десять-пятнадцать секунд. Этого достаточно, чтобы застать проводника врасплох. — Хорошо. Что ещё? Лоренц подошёл к карте, висящей на стене. — Катастрофа на мосту — мы осмотрели место на следующий день. Зафиксирована активность. Не проводников. Иная. Фенрис поднял бровь. — Иная? В смысле? — Души. Неупокоенные. Такие, которые не переходят сами и не дают себя забрать. — Слышал. Редкость. — Большая редкость, — Лоренц усмехнулся. — Но привлёкшая внимание Чертогов. Очевидно, там были хорошие проводники. Целую делегацию ради одного крушения. Фенрис замер. Потом медленно, очень медленно, улыбнулся. — Значит, они заинтересовались. Хорошо. Значит, нужно привлечь их внимание повторно. Наши ловушки работают — не напрямую, но работают. Мы привлечём их внимание. Создадим похожую ситуацию. Они должны сразу отреагировать. А если создать масштабнее… — Это опасно, — заметил Лоренц. — Вы в своём уме?! Создать катастрофу? Хотите погубить невинные жизни? Ради чего? Ради цели? Вы понимаете, что это ни одна или две жертвы, это куча жизней! Мы не знаем, как отреагируют Чертоги. — Безумие и гениальность – это две стороны одной монеты. Фенрис вернулся к доске, коснулся пальцем фотографий. — Старые записи, Лоренц. Ты нашёл что-то про врачей? Инженер кивнул. Подошёл к столу, взял папку — старую, пожелтевшую, с выцветшими чернилами на обложке. — Нашёл. Однажды — очень давно, Ордену удалось поймать одного из них. В заметках указано, что он был другим. Это был врач – именно так описали его. До этого момента, не было ничего известно про то, что в Чертогах есть кто – то ещё помимо палаей. — И? — Врачи — ключ, — Лоренц открыл папку, показал пожелтевшие листы. — Проводников можно чинить, только если знаешь, как они устроены. Поймать врача — и сможем узнать многое, но..., - мужчина поправила очки, - это нереально. Видимо они хорошо следят за врачами или просто эти не покидают Чертог. Фенрис забрал папку, пробежал глазами записи. — Ты уверен в достоверности? — Насколько можно быть уверенным в документе, которому больше ста лет. Фенрис закрыл папку. Положил на стол. — Мы найдём врача. Ведь однажды его поймали, значит они всё же выходят. А что стало с тем врачом? От него ещё что – то добыли? — Нет, — прокашлялся Лоренц. – Он наложил на себя руки, очень быстро. Кто – то хорошо оберегает тайны и на всё пойдёт для их сохранности, - он взял маркер, написал на доске новую строчку: «Врач — приоритет. Живой.» — Две недели, Лоренц. Ловушки, оружие, информация. Две недели — и мы начнём охоту. Предупреди тех двоих. Они самые активные и за любую идею. Лоренц молчал. Смотрел на доску, на фотографии, на надпись, которая теперь была в самом верху. — Ты уверен, что мы на правильной стороне? — спросил он тихо. — Нет, — ответил Фенрис. — Но уверен, что другая сторона — хуже. Он вышел из склада, оставив инженера. Лоренц долго стоял у доски, поправлял очки, перечитывал старые записи. — Чёртовы проводники, — прошептал он. — Чёртова работа. Но папку с записями не закрыл. И вернулся к ловушкам. Нужно повысить работоспособность. Только это сложно, особенно в таком возрасте. Дело было не в выборе стороны. Дело было в том, что кто-то должен был это сделать. Даже если это означало охоту на тех, кто уже мёртв. Справка* До определённого возраста (обычно до 5–7 лет) некоторые дети видят проводников неосознанно. Для них это просто странные люди в чёрном, которые иногда приходят за бабушкой или соседом. Они не боятся — потому что ещё не знают, что смерть должна пугать. Со временем этот дар утрачивается. В редких случаях — остаётся на всю жизнь (медиумы, экстрасенсы). Чертоги относятся к детям осторожно. Внепланово забирать их запрещено — слишком велик риск привлечь внимание живых. Но если ребёнок проявляет сильный дар, то за ним приглядывают.