Глава 9

Конференц-зал был залит мягким светом. Огромные окна пропускали внутрь яркое солнце Дубая, отражённое в стеклянных фасадах небоскрёбов. Воздух пах кондиционером, свежесваренным кофе и дорогими духами, которыми щедро пользовались гости. Адель сидела рядом с Егором, сохраняя идеальную осанку и холодное выражение лица. На столе перед ней лежал блокнот, ручка и аккуратно разложенные документы. Она делала вид, что внимательно фиксирует каждую цифру, каждое слово партнёров. Но в глубине души её больше интересовал Егор. Она ненавидела это ощущение, когда деловая встреча превращается для неё в личную пытку. — Господа, — произнёс представитель компании-партнёра с сильным акцентом, — я хотел бы представить вам нашего нового специалиста по развитию проектов. Дверь открылась, и в зал вошла она. Блондинка. Высокая, в светло-бежевом костюме, идеально сидящем на фигуре. Волосы золотой водопад, уложенные мягкими волнами. Тонкие каблуки цокнули по мраморному полу, и все взгляды сразу устремились к ней. Адель заметила, как мужчины в зале, и не только мужчины, приподняли головы, как будто в помещение вошёл луч света. Женщина улыбнулась уверенно, чуть вызывающе, и это мгновенно стало её оружием. — София, — представил её партнёр. — Она будет курировать коммуникации с вашей компанией. София кивнула и села прямо напротив Егора. Её взгляд скользнул по залу, задержался на нём и будто засиял чуть ярче. Адель почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Она заставила себя опустить глаза в блокнот. Цифры. Только цифры. Но звуки вокруг стали слишком чёткими, смех Софии, её лёгкий голос, её намеренно мягкие интонации, когда она обращалась именно к Егору. — Вы, наверное, часто работаете в таких масштабных проектах? — спросила София, и её голос прозвучал почти игриво. Егор откинулся на спинку кресла. — Приходится, — ответил он спокойно. И этого спокойствия хватило, чтобы София заулыбалась шире. Адель сделала вид, что пишет, но ручка едва не прорезала бумагу. Совещание тянулось мучительно долго. София то и дело обращалась именно к Егору, задавала вопросы, смеялась над его сдержанными репликами, склонялась чуть ближе, чем требовала необходимость. Она умела играть и играла открыто. И хуже всего было то, что Егор позволял ей. Не отвечал флиртом, не улыбался в ответ, но и не отстранялся. Сидел спокойно, уверенно, и в этой невозмутимости было нечто, что только подогревало игру. Адель чувствовала, как жар поднимается к щекам. Ей хотелось закрыть блокнот и выйти из зала. Но она сидела, как будто прикованная, и внутри её разъедала мысль: «Почему я вообще обращаю на это внимание? Это не моё дело. Это всего лишь работа». Но сердце стучало иначе.

***

Когда совещание закончилось, гости поднялись, обменялись рукопожатиями. София, улыбаясь, задержалась рядом с Егором. Она положила ладонь на его руку, лёгкое, почти незаметное движение. Но Адель это заметила. Слишком заметила. — Рад знакомству, — сказал Егор, убирая руку так, будто это было естественно. — Я тоже, — ответила София. — Думаю, у нас будет много поводов поработать вместе. Её взгляд говорил гораздо больше, чем слова. Адель в этот момент закрыла блокнот и встала, стараясь держаться холодно и безразлично. Но внутри у неё всё кипело. Она чувствовала, что он видел её реакцию. И она была права. Когда они вышли из зала, Егор задержался на шаг позади, а потом догнал её. — Ты сегодня была молчаливее, чем обычно, — сказал он спокойно. — У меня не было повода говорить, — ответила она коротко. — Или, может быть, у тебя был повод молчать, — его голос стал чуть ниже. Адель остановилась и посмотрела на него. — Что вы имеете в виду? Он улыбнулся краем губ. — Ты ревновала. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Что за бред! — почти выкрикнула она. — Правда? — Он склонил голову, вглядываясь в её лицо. — Тогда почему ты едва не сломала ручку на совещании? Она сжала зубы. — Вы слишком много себе позволяете. Он шагнул ближе. — А ты слишком плохо умеешь скрывать то, что чувствуешь. Её дыхание сбилось. Она хотела ответить резко, холодно, отрезать эту тему. Но слова застряли. Вместо этого она просто развернулась и пошла к лифту. А он шёл рядом, с тем самым выражением, от которого у неё внутри всё переворачивалось спокойным, уверенным и чуть насмешливым. Коридор отеля был залит мягким золотым светом. Длинная дорожка ковра глушила шаги, но Адель всё равно слышала, как рядом идёт Егор. Каждый его шаг будто повторялся в её сердце, раздражая и пугая одновременно. Она сжала в руках кожаную папку, словно щит, и старалась идти чуть быстрее, надеясь, что он не станет продолжать разговор. Но он продолжил. — Ты была очень сосредоточенной, — его голос прозвучал низко и мягко, но в этой мягкости чувствовалась скрытая сила. — Даже слишком. Адель остановилась у лифта, нажала кнопку и, не оборачиваясь, сказала: — Мы на совещании. Это нормально. — На совещании обычно слушают, задают вопросы, спорят. А ты… — он сделал паузу, и она почувствовала, как его взгляд буквально прожигает её спину. — Ты молчала. Лифт медленно спускался, цифры на табло лениво менялись. Адель вдруг поймала себя на том, что молится, чтобы двери открылись быстрее. — Может, мне просто нечего было сказать, — холодно ответила она, сжав губы в тонкую линию. — А может, ты слишком внимательно слушала, как смеётся София, — сказал он тише, и эти слова упали в воздух, как камни в воду. Она резко повернулась. Её глаза вспыхнули, смесь гнева и смущения. — Вы серьёзно? — прошипела она. — Думаете, я ревновала? Он смотрел прямо, не мигая. В его взгляде не было ни усмешки, ни иронии. Только спокойная уверенность. — Я не думаю. Я вижу, — сказал он. Двери лифта наконец открылись, и они вошли внутрь. Пространство кабины оказалось слишком тесным. Холодный металл стен отражал их фигуры, и от этого напряжение только усиливалось. Адель встала у панели, нажала свой этаж и уставилась в угол, будто там было что-то невероятно важное. Но она чувствовала его взгляд. Тяжёлый, внимательный, неотвратимый. — Даже если бы это было так, — произнесла она, стараясь говорить ровно, — это не имеет значения. — Имеет, — ответил он коротко. — Почему? — она вскинула на него глаза, в которых смешались вызов и растерянность. Егор сделал шаг ближе. Он не прикасался, но расстояние сократилось настолько, что она почувствовала его тепло. — Потому что это значит, что ты не равнодушна, — сказал он. Адель отступила на полшага и упёрлась спиной в холодную стену кабины. Сердце забилось чаще, дыхание сбилось. Она попыталась собраться, но слова вылетели сами: — Я не обязана быть равнодушной. Но я обязана быть профессиональной. И я остаюсь профессиональной. Он чуть склонил голову набок, глядя на неё внимательно, словно хотел рассмотреть каждую грань её эмоций. — Ты можешь повторить это и не отводить глаз? — спросил он. Она замерла. Эти слова были как вызов. Секунды тянулись мучительно долго. Она встретила его взгляд, прямой, уверенный, почти дерзкий. Хотела выдержать, но внутри что-то предательски дрогнуло. В глазах у неё мелькнула эмоция, которую она так отчаянно пыталась спрятать. И он это увидел. Егор усмехнулся едва заметно. Не злорадно, скорее тепло, как человек, который только что получил подтверждение своей правоты. — Вот и всё, — сказал он тихо. Адель прикусила губу, сжав папку так, что костяшки побелели. Она ненавидела его за это спокойствие. За то, что он видел её насквозь. За то, что сам он умел оставаться непоколебимым, а её мир рушился при одном его слове. — Вы слишком самоуверенны, — выдохнула она. — А ты слишком честная, когда злишься, — ответил он. Лифт остановился, двери открылись. Она выскочила первой, будто спасаясь. Но он пошёл за ней, ни на шаг не отставая. В холле их этажей царила тишина. Широкий коридор, мягкий свет настенных ламп, ковёр, глушивший шаги. Она ускорила шаги, но его голос догнал её: — Ты так и не ответила. — На что? — она остановилась, резко обернувшись. — Ревнуешь ли ты меня. Она вскинула голову, глаза её сверкнули. Несколько секунд они смотрели друг на друга напряжённо, будто решался какой-то внутренний спор. И Адель, собрав всё своё упрямство, прошептала: — Нет. Развернулась и пошла к своему номеру. Он не стал останавливать. Но когда она уже вставляла карту в замок, его голос прозвучал снова тихий, но такой уверенный, что каждое слово вонзилось в неё, как игла. — Ты врёшь. Она не обернулась. Просто захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной, закрыв глаза. Сердце колотилось так, что казалось, его стук отдаётся в стенах. Она ненавидела его за эти слова. Ненавидела и знала, что он прав. Вечер опускался на Дубай, и город зажигался миллионами огней. Небоскрёбы переливались в стекле, как драгоценности, улицы гудели, а воздух наполнялся ароматом специй, кофе и моря. Адель долго стояла у зеркала в номере. На ней было платье, красное, сдержанное в линии кроя, но яркое настолько, что оно само становилось заявлением. Тонкие бретели, мягкая ткань, обнимающая талию, и разрез сбоку, позволяющий ноге иногда мелькнуть при движении. Она долго колебалась надеть его или выбрать что-то более «деловое». Но в конце концов выбрала красное. Наверное, для того, чтобы напомнить себе, она не только сотрудница. Она женщина. Волосы были убраны в гладкий пучок, серьги едва блестели в мягком свете, на губах алый оттенок, совпадающий с цветом платья. Когда она наконец решилась выйти, сердце стучало так, будто весь отель слышал его удары. В холле её ждал он. Егор стоял у колонны, в тёмном костюме, идеально сидящем на плечах. Белая рубашка без галстука как вчера, но сегодня в этом было что-то ещё более притягательное. Он поднял глаза и увидел её. Мгновение длилось слишком долго. Его взгляд скользнул по ней медленно, от линии плеча до туфель, и задержался на её лице. Ни слова. Только этот взгляд внимательный, тягучий, слишком откровенный, чтобы его можно было назвать деловым. — Ты опоздала на три минуты, — сказал он наконец. — Если вы хотели пунктуальности, надо было выбрать серый костюм, — ответила она. — А не красное платье. Он усмехнулся. — Значит, платье виновато. — Виновата я, — поправила она. — Но платье делает это красиво. Они вышли на улицу. Такси отвезло их к ресторану на верхнем этаже одной из башен. Подъём на лифте был долгим, и чем выше они поднимались, тем ярче раскрывался перед ними город море огней, линии дорог, сверкающие окна небоскрёбов. Ресторан встретил их приглушённым светом, мягкой музыкой и ароматом восточных блюд. Тяжёлые шторы оттеняли окна, а сквозь них виднелась панорама города. Столы были накрыты белоснежными скатертями, свечи горели в стеклянных колбах. Их провели к столику у окна. Адель опустилась на стул, стараясь держаться ровно, но знала он смотрит. И этот взгляд прожигал её сильнее, чем любой комплимент. — Тебе идёт красный, — сказал он наконец. Она подняла глаза. — Спасибо. Но вы же знаете, что такие вещи не говорят сотруднице. — Если сотрудница носит красное платье, она должна быть готова услышать правду, — ответил он. Официант принёс вино. Егор заказал ужин, не спрашивая её и это возмутило бы её в любой другой день. Но сейчас она поймала себя на том, что смотрит, как он говорит официанту, как уверенно и спокойно формулирует каждое слово. И ей не хотелось спорить. Когда вино оказалось в бокалах, он поднял свой. — За то, чтобы ты перестала врать себе, — сказал он. Она чуть не подавилась. — Что? — Ты прекрасно поняла. Она медленно подняла бокал, взглядом бросая вызов. — За то, чтобы вы перестали воображать. Они выпили. Вино оказалось тёплым, с густым вкусом, и словно разлилось по венам, расслабляя и обостряя чувства одновременно. Еда появилась на столе изящные блюда, оформленные так, будто это картины. Но Адель почти не чувствовала вкуса. Весь её мир сузился до этого стола, до свечи между ними, до его глаз, которые не отпускали её. Он смотрел слишком внимательно, слишком открыто. Будто изучал её каждое движение как она подносит бокал, как поправляет прядь волос, как касается вилки. — Зачем вы так делаете? — выдохнула она, и голос её предательски дрогнул. — Как? — он наклонился чуть ближе, почти касаясь её рукой, лежавшей на столе. — Смотрите… так, будто… — она замолчала, слова рассыпались. — Будто хочу тебя, — сказал он прямо, тихо, но так, что её дыхание сбилось. Внутри всё перевернулось. Она знала должна встать, уйти, поставить границу. Но тело предало её. Она не отодвинулась. Его рука легла поверх её руки, уверенно, тепло, и в этом прикосновении было больше правды, чем во всех их словах за последние дни. Он медленно поднялся из-за стола, наклонился к ней, и мир будто замер. Музыка стихла, смех за соседними столиками исчез. Осталось только это мгновение. Губы Егора коснулись её губ. Легко, почти осторожно, будто он давал ей время оттолкнуть его. Но она не оттолкнула. Она ответила робко сначала, а потом жаднее, как будто слишком долго ждала этого. Пламя свечи дрогнуло, и ей показалось, что внутри неё загорелся тот же самый огонь. Его ладонь скользнула на её щёку, пальцы слегка коснулись кожи, и от этого прикосновения по спине пробежала дрожь. Поцелуй углубился, стал смелее, требовательнее. Она забыла, где они находятся. Забыла обо всём. Только он, только это ощущение, будто она падает и ему позволено её ловить. И вдруг голос. — Ого… — прозвучало за спиной, звонко, с оттенком насмешки. Адель дёрнулась, отстраняясь так резко, что чуть не опрокинула бокал. Сердце гулко ударяло, дыхание сбивалось. Она резко повернула голову и увидела Софию. Блондинка стояла у соседнего столика, в руках бокал шампанского. Её губы были тронуты лёгкой улыбкой, а глаза сверкали тем самым довольным блеском, от которого Адель захотелось исчезнуть. — Не ожидала увидеть вас здесь, — сказала София, делая шаг ближе. — И… в такой обстановке. Егор медленно выпрямился, его лицо оставалось спокойным, даже равнодушным. Он лишь слегка поправил манжет рубашки. — Мы ужинаем, — произнёс он сухо. — Ужинаете, — София протянула слово, бросив взгляд на Адель. — Понятно. Адель почувствовала, как в груди поднимается смесь злости и стыда. Она едва смогла сдержать себя, чтобы не вспыхнуть прямо здесь, в ресторане. — Нам пора, — резко сказала она, поднимаясь. Егор посмотрел на неё спокойно, но в его взгляде скользнула тень раздражения. Он встал следом. София сделала вид, что не замечает напряжения, и лишь улыбнулась ещё шире, когда они прошли мимо неё. Адель чувствовала этот взгляд в спине, как холодный нож. Они вышли в коридор, и только там она смогла вдохнуть глубже. Сердце всё ещё билось сумасшедшим ритмом. Она знала: если заговорит сейчас, сорвётся. Поэтому молчала. А он шёл рядом слишком спокойный, слишком уверенный, будто даже этот поцелуй, даже вмешательство Софии были частью его игры. И от этого ей хотелось одновременно закричать и снова почувствовать его губы. — Вы слишком много себе позволяете, — прошептала она. — А ты слишком мало позволяешь себе, — ответил он. И это было опасно. Она откинулась на спинку стула, пытаясь вернуть себе контроль. Но он уже наклонился ближе, так, что между ними оставалось меньше пространства, чем позволяли приличия. — Скажи, Адель, — его голос прозвучал тихо, почти интимно, — ты ревновала сегодня? Она прижала ладонь к бокалу, словно тот был спасением. — Нет. — Опять врёшь, — он улыбнулся едва заметно. — Но я научу тебя говорить правду. Она хотела ответить резко, колко, чтобы оттолкнуть. Но слова застряли. Потому что его глаза смотрели прямо в неё. Потому что где-то глубоко внутри она знала, он прав. Музыка в ресторане сменилась на более медленную. Свеча на их столе колыхнулась. В этот момент ей показалось, что весь мир сузился до двух вещей его голоса и её собственного сердца. Она сделала глоток вина, чтобы хоть как-то сбить это напряжение. Но вино только добавило жара. — Если вы продолжите в том же духе, — сказала она наконец, — нам придётся включить это в отчёт. Он тихо рассмеялся. — Запиши: «опасная близость». — Я ухожу, — прошептала она резко. — Что? — он посмотрел на неё спокойно, но в глазах мелькнула тень удивления. — Я сказала — ухожу. Не дожидаясь ответа, она поставила бокал на поднос официанта и развернулась к выходу. Сердце стучало так, что каждый шаг отдавался в висках. На улице её догнал Егор. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — сказал он тихо, но в голосе чувствовалась сталь. — А вы ведёте себя как… — она запнулась, не найдя слова, потому что каждое казалось слишком мягким. — Как будто вам всё равно. — А тебе не всё равно? — он поймал её за руку, развернув к себе. Она дёрнулась, но не смогла вырваться. Его пальцы держали крепко, но не грубо. — Отпусти, — прошептала она. Он смотрел прямо, его глаза были слишком близко. — Тогда скажи, что тебе всё равно. Она замолчала. Сердце билось так сильно, что казалось, он слышит его удары. — Скажи, — повторил он. Она молчала. Он вызвал машину. Дорога до отеля прошла в тишине. Город за окном сиял, но внутри было только напряжение, густое, как туман.

***

В их отеле коридоры были тихими. Адель шагала быстро, почти убегая, но он шёл рядом. Когда они остановились у её двери, она достала карту-ключ, но он снова поймал её за руку. — Хватит убегать, — сказал он тихо. — Отпусти, — повторила она. Но голос дрогнул. — Нет. Он притянул её ближе. И прежде чем она успела возразить, его губы накрыли её губы. Поцелуй был другим, чем в ресторане жадным, горячим, требовательным. В нём не было осторожности только накопленное желание, рвущаяся наружу правда. Адель сначала замерла, но потом сдалась. Её руки сами нашли его плечи, её губы ответили на его губы, дыхание смешалось. Она чувствовала его запах, его тепло, сильные пальцы, скользнувшие по её талии. Мир растворился. Оставались только они двое. Он оттолкнул её спиной к двери, его ладонь скользнула по её щеке, затем по шее, и этот жар пробежал по всему телу. Его поцелуи становились глубже, он прижимал её ближе, и она знала: если не остановится сейчас, пути назад не будет. И вдруг словно ножом по воздуху — в ней вспыхнуло сопротивление. Адель резко оттолкнула его ладонями в грудь. — Стоп! — её голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Егор замер. Его дыхание было тяжёлым, взгляд тёмным и обжигающим. — Почему? — спросил он тихо, но в этом «почему» было больше жара, чем в любом прикосновении. Она закрыла глаза, пытаясь собраться. — Потому что… если я позволю себе ещё шаг, всё закончится слишком быстро. А я не могу… не должна. Он смотрел на неё несколько секунд. Потом медленно отступил, дав ей пространство. — Хорошо, — сказал он низким голосом. — Но запомни, Адель, ты остановила это не потому, что не хочешь. Она дрожащей рукой вставила карту-ключ в замок, открыла дверь и, не оборачиваясь, вошла внутрь. Дверь захлопнулась между ними, но её сердце всё ещё било в ритме его поцелуев. И она знала это была только отсрочка.