Учитель, клетка, замысел

      Учитель горой нависал надо мной. Длинные одеяния только придавали размера, на фоне которого я казался мелким камушком на обочине. Уж не знаю, как именно работают мои чувства, но сейчас они работали отменно: я ощущал дрожь, несуществующую испарину, стук отсутствующего сердца. Больно и страшно — а громада всё смотрит на меня испытывающим взглядом. Я попытался вздохнуть и унять расшалившиеся нервы.              — Да н-нет, ничего не случилось, — ответил я несколько наигранно.              Спокойнее, пока что действительно ничего не произошло.              — Хм, точно?              Учитель стал приближаться. Внушало дикую тревогу то, с какой лёгкостью и тишиной он передвигался. Вся каменная масса для машины была какой-то пушинкой. А он ею может стены проломить! Одно его движение — и я рассыплюсь даже не в осколки, а в прах. Да он так даже голосом может. Что мне делать? Что делать? Бежать? Я панически огляделся — колонны, а выхода не видно. Куда бежать? Торопись!              Не успел. Учитель уже подошёл вплотную. И занёс руку. Мне конец.              — Расскажи о своих тревогах, — мягко попросил он.              Его ладонь легка мне на голову. Для бездушной машины прикосновение оказалось на удивление приятным, будто бы даже тёплым. Он потрепал мои волосы и заглянул прямо в глаза. Смотрел он с участием и нескрываемой заботой. Меня переклинило — он точно не пытается усыпить бдительность? Не сожмёт руку, кроша голову? Вроде бы нет… Рот открылся, но ничего сказать я не смог — не придумал. Однако молчать как рыба сейчас было бы просто некрасиво. Я напряг головёшку и выпалил:              — Ну-э… да я вот в карты хотела поиграть, туда-сюда, а не сложилось, а ещё, ну, знаете, работу не найти, и вчера… уже не вчера? Ну, короче, переволновалась…              Я выдавал первое, что придёт в голову, лишь бы звучало правдоподобно. Вроде даже не наврал. А учитель молча стоял и слушал мою сбивчивую белиберду.              — Не переживай, Фосфофиллит, — спокойно сказал он, — со временем все твои тревоги уйдут.              Ну-ну, особенно две главных — луняне, которые точно не отстанут от Земли, и моё попадание сюда, которое своей невнятностью вызывало скорее не столько тревогу, сколько тупое ошеломление. Но от его голоса и правда стало немного спокойнее.              — Ступай спать и встреть следующий день безмятежно.              Учитель пошёл дальше, оставив меня в неопределённости. Стало немного лучше, будто рассосался выплеск адреналина. Может, я и правда зря переживал? Нет, не насчёт моих реальных проблем, а насчёт конкретно Учителя. Он же просто машина, а не какая-то сверхсущность, чтобы разглядеть во мне настоящего человека. Хотя нет, в оригинале он вроде как что-то такое мог. Но для этого надо, наверное, заставлять его молиться, чтобы активировать определённые протоколы? И всё равно реакция у меня была слишком странная и неестественная. Пусть я и продумывал недавно некоторые опасения к Адаманту, но тот липкий страх вызван был чем-то совсем иным. Всё это было так запутанно и бессмысленно, что у меня разболелась голова.              Важнее другое — сейчас я для него самоцвет, а остальное маловажно. Не спровоцирую — не помру. Звучит справедливо, и лучше всего такая тактика исполнится, если Учителя избегать. Просто когда снова придётся с ним столкнуться, надо держать в голове, что переживать не о чем.              Что ж, одна тревога и правда ушла — причём совсем за короткое время, не соврал Учитель! Вот только другие-то никуда не делись. До сих пор отдавались далёким эхом в голове происшествие с картами. Что именно это было? Надо разложить всё по полочкам, и лучше заняться этим не прямо посреди школы. Я принялся расхаживать в поисках лестницы наверх, к жилым комнатам, и параллельно размышлял. Можно ли считать, что воспоминания про карты были не мои? Нет, слишком отчётливо я видел правила у себя в голове. С другой стороны — откуда мне было правила знать? А кто мог знать? Фос, которая так-то владелица этого тела. Значит ли это, что я Фос? Точно нет! Я — это я, а не какой-то там персонаж. Но вот этот я — это кто?              Лестницу я всё-таки нашёл, поднялся к себе. Ночь вступила в силу, подгоняя по всем правилам лечь спать. Но как-то не особо хотелось. Не переодеваясь, прямо в форме, я улёгся на лежанку, подложив руки под голову. Смотрел в потолок и думал дальше. Я, получается, человек, но что именно можно под этим подразумевать? Биологически-то уже явно не он. Ментально? Ну как бы да, ведь воспоминания у меня человеческие, но как бы и нет — сознание штука такая, философская. Проще сказать, что человеком не является. Например, камни. Но я ведь как раз сейчас камень!              Мысли метались из стороны в сторону, раскачивая меня, и я под их силой вертелся с одного бока на другой. Сон совершенно не шёл, и я продолжал внутренний монолог. Раз я сейчас камень, то я, получается Фос, раз у меня есть её воспоминания? А точно ли есть? Может, мне всё просто показалось, и никакие воспоминания не всплывали, а мне просто стало дурно. Было же подобное ощущение, когда я только попал. Вот и повторилось — всего лишь своеобразная акклиматизация… Да кого я обманываю!              Я вскочил с кровати. Лежать было решительно невозможно, меня распирало от возмущения к миру и самому себе, который не может решить этого мира загадки. Я стал расхаживать по комнате, перебирая в мыслях варианты моего попадания и текущего состояния. Переселение душ — они же здесь относительно реальны — бредовый сон, воображаемый друг Фос. Чем я только не пытался объяснить себя. Теории приняли такой размах, что им, а следом и мне стало не хватать места. Поэтому я направился сначала в общий зал, а затем и на улицу — в это время всё равно лунян не будет.              Лёгкий ветерок пробирал сквозь одежду и слой пудры. Ночная прохлада приободряла, больше не хотелось взорваться тысячью осколков от груза глупых мыслей. Смотря под ноги и от бессилия иногда попинывая траву, я просто слонялся где придётся. Не бог весть какое успокоение, но уже хлеб. Было что-то завораживающее в зеленоватых переливах качающейся под луной травы. Решил сходить к берегу — раз зелёное море успокаивает, то синее подавно должно.              Идти долго не пришлось, совсем скоро я ступил на песок, уставился на идущую лёгкой рябью водную гладь. Спокойствие. Я наткнулся на плоскую гальку под ногой, взял и запустил блинчик. Камушек задорно поскакал вперёд, испуская круги. А потом с бульком ушёл под воду. Мне он показался мною — чья-то невидимая рука запустила меня в бестолковое путешествие, и мне суждено, глупо попрыгав, уйти в забытие. Что ж, своего я добился — успокоился. Но место возбуждения заняла гнетущая тоска. Для чего я тут? Наверное, ни для чего, нет никакой высшей цели — всё обычная случайность.              Я присел на песок, обхватив ноги руками. И ладно бы только само попадание было бессмысленным, жизнь самоцветов ведь совсем такая же. Живут на клочке земли, мира не видевши; защищают того, кого защищать не надо; воют с теми, кто начал войну из чистой прихоти; без понимания подражают тому, что давно сгинуло. И угораздило же попасть именно сюда!              Вдруг что-то послышалось. Стало не по себе: не получилось понять источник звука. Глаза забегали по ночному небу — если на нём появились тёмные пятна, то я бы, наверное, и не заметил их. Ночью же луняне не должны приходить? Лучше не надеяться на случай и просто спрятаться.              Я быстро поднялся и понял, что от школы я забрёл далековато. Плохо дело! И как вдруг меня что-то ослепило. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы я от страха заорал. В меня попали стрелой? Нет, это что-то сверкнуло — выстрел из пушки? Какой ещё пушки? Тут скорее короткое замыкание…              Рядом тоже кто-то крикнул от страха. И тут я понял, что блеск, попавший мне в глаза, шёл от чего-то серовато-красного. И это что-то находилось в нескольких шагах — красноколосый самоцвет. Парящая вокруг неё ртуть превратилась в воздушных ёжиков, сама она, отпрыгнув, встала на одну ногу, прикрывшись ею и руками заодно. Я, на проверку, оказался ровно в такой же позе. И теперь мы потешно хлопали друг на друга ресницами.              — А, это ты. Напугала! — первым подал я голос. — Чего ты тут забыла?.. А, точно.              Как-то я запамятовал, что ночью по острову шастает Киноварь, и не получится остаться наедине со своими думами.              — Я? Это ты что тут забыла, три с половиной, — оскорблённо прозвучала патрульная. Она приняла отстранённый вид, сложила руки на груди и принялась пристально рассматривать песок. Делала вид, что не перепугалась до чёртиков мгновение назад.              — Ну, что-то забыла, раз тут, — пространно ответил я, — гуляю вот. Нельзя?              — Самоцветам ночью положено спать, — буркнула она.              А она, значится, не самоцвет? Не сильный аргумент, им она меня никуда не загонит.              — Не всегда и не всем, — помахал я рукой, — захотелось посидеть, вот и сидела.              Я хотел устроиться обратно на песок, но под недовольным взглядом самоцвета понял, что настроиться обратно на размышления было бы затруднительно. А уходить она почему-то не собиралась. Что же, сама напросилась. Затрудняешь мой монолог — получишь диалог!              — Взять вот тебя — захотела и прошлась именно в это время именно по этому берегу. Вот и я захотела посидеть.              — А если я не хотела здесь идти? — серьёзно спросила Киноварь.              — Как не хотела? — удивился я. — Прошлась же. Хотела, значит.              — Нет, — покачала головой самоцвет.              — Что за… А, понятно, — я закатил глаза, — ну не хотела и ладно. Я на самом деле тоже не хотела сюда приходить.              — Выгнали? — угрюмо усмехнулась Киноварь.              — Да нет, — вздохнул я, — ну разве что сама себя если. Но получается, тоже сюда не хотела идти. А ноги всё равно привели. Хм… Может, это судьба? Воля случая свела нас вместе под луной…              — Какая-то незавидная судьба, — скривилась Киноварь.              — Какая есть, другой у нас нет, — я пожал плечами.              Вообще, я не шутил про судьбоносную встречу. Подумалось, что я должен был встретить Киноварь просто потому, что оригинальная Фос на неё натыкалась. Пусть даже временной отрезок сейчас не тот, негаданное свидание всё равно свершилось. И от этого становилось тяжело на сердце: неужели придётся-таки повторять жизнь Фос?              — Какая-то ты грустная, — невесело заметила собеседница, — странная. Про судьбу говоришь…              — А, ой! Исправлюсь, — наигранно улыбнулся я, но потом опять приуныл, — не, ну а чего не говорить, если всё… так?              Не в силах выразить эмоции, я просто обвёл руками окружение. Киноварь нахмурилась.              — Куда уж тебе о таком говорить, ветер в голове, — цыкнула она, — лучше дальше бы спокойно жизнь прожигала.              — А ты, значится, не прожигаешь? — принял я позу.              Киноварь стушевалась и отвела взгляд.              — Нет…              — Ну вот и замечательно, — кивнул я, — но не тебе меня осуждать!              — Почему не мне? — снова она глянула на меня. — Никто тебе правду больше в лицо не скажет. Все с тобой сюсюкаются.              — Правду? Какую? — усмехнулся я. — Что ты там знаешь, чтобы правду выдавать?              — А ты? — повторила мой приём самоцвет.              — Ну уж точно не ты! — отозвался я.              — Больно ты меня знаешь, чтоб так утверждать, — Киноварь отвернулась и пошла прочь.              — Может знаю, а может и нет. Да я и не стремлюсь, на самом деле. Какая мне вообще разница? — вдогонку кинул я ей, а потом произнёс тише: — Мне б себя сначала узнать…              Вот и поговорили. Самоцвет растворилась в ночной тьме, проглядывались только редкие отблески из-за холмов. И это меня она назвала странной: припёрлась, нагрубила и ушла. Ладно бы ещё по делу нагрубила — так ведь нет… Я, конечно, тоже хорош, но у меня отговорка есть: сближаться с ядовитой одиночкой опасно из-за сценария, лучше специально отталкивать. Если бы я его не знал, нормально бы поговорили. О чём вообще речь между нами шла?.. Только сейчас я начал осмысливать её слова. Диалог получился путаным, но основной посыл Киновари я уловил — зачем мне о чём-то переживать, если на то нет настоящих причин. С такой оторвой как Фос и правда сюсюкались — я могу кататься как сыр в масле и не переживать ни о чём. Судьбы? Опасности? Они где-то далеко. Мне даже не надо переживать о конспирации: просто делай, что вздумается, всё спишут на ретивость Фос. Можно просто пожить в своё удовольствие! Такая простая мысль, вымученная через мелкую перепалку, придала мне уверенности. Я зашагал обратно в школу. Голова проветрилась — авось удастся заснуть.              По пути к себе заметил Рутил. Та при свете парочки медуз почти заканчивала собирать самоцвет. Издалека я не разглядел, кого именно, да и не сильно этим интересовался. Куда интереснее было незамеченным прошмыгнуть наверх, к себе в комнату, и улечься спать.              ***              Улечься-то я улёгся, а вот поспал ли — хороший вопрос. Прикрыл на секунду глаза, открываю — за плетением уже виднеются первые лучи рассвета. Учитывая моё шатание на свежем воздухе в течение ночи, не удивительно, что уже наступило утро. Я уселся, потянулся и понял, что валяться дальше не вариант. Вчерашние выводы подталкивали к действиям. Моё положение незавидное только до тех пор, пока я сам так думаю! Если изловчиться, то можно почувствовать вкус к жизни даже в обществе камней. Даже если способы будут странные, какие вопросы могут быть? Я же Фос, от меня что-нибудь глупого и ожидают. Стоит с чего-нибудь начать…              Я быстренько оделся, отплёвываясь от остатков пудры на верхе, и вышел из своей комнаты. В зале всё ещё было темно, кое-где были расставлены объёмные плошки с водой и медузами, которые подсвечивали полумрак помещения. Я вышел в центр и встал, ожидая какую-нибудь случайность, что меня бы взбодрила. Но она не случались, и я просто стоял истуканом. Так что решил самостоятельно ловить случаи за хвост. Заглянул в первую подвернувшуюся комнату: там, сбив в кучку все спальные принадлежности, ютилась калачиком Алмаз. Взвесил все за и против, вспомнил, что кто-то мне мешал спать, когда я только попал и меня накрыла простынёй рутил. Кто-то больно умный потыкал меня в щёку, разбудив. И щека Алмаз сейчас как раз беззащитно выступала из-под подушки, маня её потрепать.              Только я хотел пойти и исполнить мелкую пакость, как подумалось, что нарушителем могла быть и не Алмаз. То вполне могла быть и Бенитоит, и Морганит, да кто угодно на самом деле. Даже не знаю, почему я в мгновение ока свалил всё на Алмаз. Может, заранее оправдывал несвершённый поступок?              Груда белья вдруг зашумела, укутанный в неё самоцвет заёрзала и заспанно уставилась на меня, который, оказывается, непроизвольно отбивал туфлями ритм для размышлений.              — Хм-м? Фос? — промычала она, потирая глаза. Она глянула на улицу, поняла, что ещё, считай ночь. — Ты чего не спишь?..              — Ищу, чем интересным заняться, — отмахнулся я, собираясь уходить.              — А-а, — зевнула Алмаз, — там Жад чем-то интересным занималась…              И упала обратно в постель. Я постоял, подождал, на цыпочках прокрался к кровати и ткнул Алмаз в щёку. Она заворочалась, а я уже был далеко и мельком глянул в другие комнаты — Жад вроде как не нашлась. Прошёлся до противоположного конца зала. Я тут уже сновал, но особо не вглядывался. Большая часть этажа, где и расположились полукругом жилые комнаты, отделялся декоративной стенкой со множеством арок. За ними по обе стороны вели на другие этажи широкие лестницы, а по середине устроился небольшой садик. Кто додумался растить что-то в помещении? Тем более в жилом! Не знаю почему, но мне это не особо нравилось, и, чтобы зелень в неположенном месте не мозолила глаза, спустился вниз.              Здесь наверняка можно было найти другую зелень, нашу старосту. Прошёл мимо колонн в центр — и не ошибся. За громадным столом, навалившись на него, стояла Жад и смотрела в одну точку. Я приблизился, а она даже не шелохнулась. Спит с открытыми глазами, что ли? Я проследил за направлением её взгляда — самоцвет смотрела на карту острова, занявшую весь стол, с необычайно сосредоточенным видом. Здесь она расставила кучу всяких фишечек и фигурок и, видимо, решала сложные тактические задачки. Или всё-таки и правда спала.              — Ау, — я помахал перед её лицом рукой, — приём?              — Да-да?!              Жад приосанилась, приняла вид крайней серьёзности. Потом глянула на меня и нахмурилась, о чём-то задумавшись. И расслабленно навалилась на стол, зевнув. Опять подумала и всё-таки выпрямилась, важно подбоченившись.              — А-э, кхм, я тут серьёзными делами занимаюсь, — вздёрнула носик они и помахала на меня, прогоняя.              — Я потому и тут. Чего интересного покажешь?              — Патрули продумываю и план действий на случай… — увлечённо начала было она, как осеклась и насупилась, — нет, тебе я планировать ничего не дам. Иди лучше займись… хм-м…              Она принялась оглядывать по сторонам, будто хотела найти мне занятие прямо здесь и сейчас. Я же пока уходить не собирался, поэтому навалился на стол, рассматривая карту. Беспорядочные на первый взгляд фишки на деле выстраивались в занимательный полумесяц, обращённый от школы. Они шли в шахматном порядке — то на косе, то на самом острове. Только одна пара выбивалась, поставленная поодаль. А в море на палочках разместились несколько схематичных фигур тёмных пятен от кораблей лунного народа.              — О! Знаю! — приободрилась Жад. — Может, ты лучше поможешь Алек…              — И зачем вот сюда-то ставить? — перебил я её и показал на самую дальнюю от школы пару фишечек. — Что они тут патрулируют? Может, лучше их сюда?              Я сдвинул фигурки патрульных сильно ниже, теперь полумесяц приобрёл очертания буквы «М».              — Что? Зачем? Нет! — замотала головой Жад. — Не видишь, тогда им оттуда кратчайший путь — через болото. Зачем так делать? Иногда надо бить единым кулаком, и нельзя никого тормозить.              — А зачем так далеко их ставить? — я вгляделся в фишки. Синий с чёрным, наверное, Бенито и Нептунит. — Тоже долго бежать.              — Оттуда вообще всё просматривается, — поучительно объяснила Жад, — кто-то обязан там стоять. А как ты говоришь, у нас вот здесь, — она взяла указку и потыкала ею на дальнюю оконечность острова и пододвинула туда пятно, — слепое пятно получается.              — Ну не знаю, — скептично протянул я, — а у тебя получается сзади школы вообще прикрытия нет, — и отодвинул другое пятно туда.              — Я же говорю — всё просматривается, — она победно улыбнулась.              — Да не просматривается, — упёрся я, — вон тут холмы, и отсюда тоже слепое пятно будет.              Я обрисовал область к северо-востоку от школы. Жад на секунду растерялась, но затем ехидно ухмыльнулась.              — Видишь Желталмаз? — она указала на выбивающуюся пару и провела указкой маршрут. — Её путь проходит в том числе за школой. Всё продумано!              Самоцвет выглядела необычно довольной собой, и меня это почему-то бесило. Что это за дух противоречия в меня вселился? Что-то похожее я, видимо, испытывал и с Киноварь, желая ту как-нибудь уколоть. Впрочем, ничего плохого в том, чтобы поддаться этому глупому чувству, я не видел. Хоть какое-то развлечение.              — А ерунда всё это, — заявил я, — зачем вообще распределяться? Можно сделать так!              Я сгрёб все фишки в одну кучу — Жад аж всплеснула руками — и сбил их совсем вплотную к школе.              — Ну и зачем! — староста мученически прикрыла лицо рукой. — Так не остаётся пространства для манёвра.              Староста сдвинула все пятна к школе, окружив самоцветы.              — Так и что? Вы же всё равно потом собираетесь вместе, чтобы разом ударить, — не согласился я, — зачем усложнять? Тем более Учителю тогда не придётся никуда идти.              — Ну да, но… — Жад задумалась, — но всё равно пространство… Школа слишком сильно оказывается под опасностью.              — Мой дом — моя крепость! — твёрдо сказал я. — Школа будто бы пары стрел не выдержит.              — Выдержит, но… хм-м…              Жад явно хотела как-то красиво оспорить мой наспех составленный несерьёзный план, но встряла. Она молниеносно менялась в лице, ходила из стороны в сторону, помогая себе думать. Встрепенулась, стукнув кулаком себе по ладони, но — нет, не пойдёт. И дальше кумекала. Получается, победа за мной?              — Развлекаетесь? — послышался смешок из-за спины.              Мы с Жад вместе вздрогнули и обернулись. За нами наблюдала Эвклаз, прикрыв расплывшийся в улыбке рот рукой. Она подошла к столу и принялась исправлять учинённый мною хаос, расставляя фишки на прежние места.              — Фос, такой порядок патрулей возник не на пустом месте, — в процессе говорила она, — необходимо не подпускать врага к школе.              — И зачем? Тут же обороняться удобнее. И Учитель есть, он всех сдует, — хмыкнул я, — а если всех распределить, то и забрать кого-нибудь могут              — Сдуть-то — сдует, — усмехнулась моей формулировке Эвклаз и мягко продолжила: — Но, Фос, пойми. Самоцветов много, а Учитель у нас один. Нельзя рисковать и подпускать лунян на их условиях.              Эвклаз звучала спокойно, даже слишком. Не сказал бы, что в её словах нет рационального зерна, но переубеждать её, пользуясь знаниями сценария, не хотелось. Всё-таки не было ни доказательств, ни желания встретить последствия появления этих доказательств. Моё молчание Жадеит восприняла как персональную победу и свысока на меня взглянула. Я лишь развёл руками.              — Но здесь, Жадеит, я бы всё-таки сместила патрули, — задумчиво продолжила секретарь, переставляя фигурки.              Староста согласно закивала, потом посмотрела на меня и засомневалась. А потому принялась, отчаянно жестикулируя, объяснять нам, почему нужно расставить дозор, как она изначально хотела. Эвклаз внимательно слушала, а я, не желая заходить на второй круг, медленно ретировался.              Тем временем раннее утро сменилось утром обычным: самоцветы посыпались из спален, некоторые уже спустились к нам. Это значило очередное скучное собрание для патрулей, а потому в центре школы мне делать было решительно нечего. Но вот куда тогда направиться — я пока сам не знал, просто отошёл подальше. В конце концов, Фос безработная, и чем я должен заниматься весь день? Можно было сходить погулять, но сейчас шёл третий день с предыдущего налёта — рискованно высовываться. Или три дня не включительно должно пройти?              Моё каменное тело всё равно требовало движения, и раз на улицу я пока что себе выходить запретил, то прогулка ограничивалась пределами школы. Я туда-сюда, никого и ничего не встречая. Но вскоре наткнулся на небольшое нагромождение мебели посреди зала. Между колоннами уместились несколько столов, табуретки, ящички с инструментами и пыльная груда хлама. Попытался вспомнить из истории, чьё это могло быть добро. Рабочее место Обсидиан? Нет, не похоже. Я обошёл его по кругу — свет всё ещё плохо пробивался сквозь решётчатые стены, и приходилось вглядываться. Судя по стамеске, лобзику и прочим пилящим принадлежностям, здесь работала Сфен. Вчера она, если не ошибаюсь, говорила что-то вроде «разрешаю тебе попользоваться моими материалами»? Вроде бы звучало это по-другому, но пренебрегать её щедростью я права не имею.              Так что я достал из покрытой опилками груды мусора крупный кривой брусок, выудил напильник и, усевшись за стол, стал усиленно думать. Но в голову не шёл ни один шедевр искусства, в который можно было превратить этот несчастный кусок деревяшки. Поэтому просто дал волю рукам — пусть будут хоть чем-то заняты. Как аппетит приходит во время еды, так и вдохновение начало настигать меня в процессе творчества. Я уже видел, как брусок превращается в древний город. Если шлифануть здесь и немного подпилить, получится небоскрёб. Продолбить вот тут, и можно увидеть проезжую часть. Да, неплохо выходит. Но пока только в теории: руки-крюки Фосфофиллит пока справились только с тем, чтобы немного подравнять поверхности. Получался по итогу просто куб.              — Так, Фос! — прозвучало за спиной. — Чего ты тут проказничаешь?              Это оказалась Сфен, она семенила ко мне из центра школы явно после общего собрания: сегодня, похоже, она не патрулирует. Я не стал на неё реагировать, вместо этого уставился на получившийся кубик. Было в нём что-то такое, что мне нравилось. Родное что-то.              — И что это? — спросила она, приблизившись.              Самоцвет наклонилась, опираясь на коленки, и с хитрым прищуром рассматривала моё поделие.              — Да так… — пожал я плечами.              Она также внимательно изучила рабочее место — не поломал ли я чего. Затем порылась в груде мусора и тяжело вздохнула.              — Ты отсюда, что ли, взяла? — недовольно спросила она, показательно скрестив руки на груди.              — Ну да, — не стал вилять я, — разве это у тебя не отработанный материал? Муорс типа…              — Ну какой мусор, Фос! — Сфен приложила руку к месту, где могло быть сердце. — Это творческий беспорядок. И ты его нарушила.              — Не знаю, как можно нарушить беспорядок, — усмехнулся я, — но пострадал всего один брусочек…              — Каждый брусочек, между прочим, добыт упорным трудом, и я бы ещё могла попользоваться ими в творчестве, — наставительно пожурила меня собеседница, — любишь по дереву работать — надо его заготовить. Сходишь потом со мной?              — Да пожалуйста, — махнул рукой я.              — Ой, спасибочки, — расплылась в улыбке Сфен, — а что ты в итоге сделала-то?              Она подобрела и теперь с интересом рассматривала кубик. Я и сам понятия не имел, что хотел получить, простецкая форма вышла сама. Но просто признаться в этом было бы слишком скучно.              — А не видишь? Творчество! — гордо заявил я, протягивая ей поделку.              — Хм… ну… — самоцвет взяла её в руки, и лицо её приняло крайне задумчивое выражение.              — Это не просто работа по дереву, это комментарий к самому нашему существованию, — продолжал на ходу выдумывать я, — всё начинается с малого. Сама же сказала про заготовки. Вот и тут из этой поделки можно по кирпичику построить целый мир!              — А! — согласно закивала Сфен.              — Ну или разрушить, если кинуть достаточно сильно.              — Угу!              Глаза сфен сияли так, словно самоцвет и правда держала могущественный артефакт, а не деревянный кубик. Но вдруг она изменилась в лице и скептично хмыкнула.              — Это ты хорошо придумала, но я ценю практичность, — дала вердикт она, — у тебя всё слишком ушло в творчество.              — Но ты же сама про творчество говорила.              — Да, и держать правильный баланс между ним и практичностью — вот настоящее искусство!              Здесь уже пришлось согласно закивать мне. Поспорить, конечно, хотелось, но она слишком хорошо, на мой взгляд, задвинула. На самом деле, я бы ставил практичность выше, но тогда бы противоречил сказанному собой же буквально только что. Придётся признать поражение, но только временно.              В любом случае творчество, как бы его ни трактовали, для меня кончалось: Сфен принялась тщательно инспектировать свой инструментарий и материалы. Видимо, боялась, что я успел ещё что-то попортить. Значит, не даст мне стругать дальше. В общем, я против и не был — всё равно каменными руками я только кубики и настругаю, хоть и правду мир из них строй. Так что пока Сфен не нашла какие-нибудь несостыковки, которые могла бы повесить на меня, я тихонько улизнул.              Занятия меня лишили, а впереди ещё целый день. Хотелось прогуляться под рассветным солнышком, но пока не нагрянут и не уйдут луняне — на улицу ни ногой. Поэтому мои похождения по школе продолжились. Из-за патрулей сейчас здесь было пусто и тихо. Во мне играли двойственные чувства: с одной стороны, мне такая атмосфера нравилось, но с другой — что-то во мне требовало суеты. Такое противоречие возникало не первый раз и уже заметно меня напрягало. Что со мной не так? Вероятнее всего, это проявляется натура Фос. Но разве она осталась в этом теле? Наверное, дело в инклюзиях, раз у меня есть какие-то её воспоминания. Но, опять-таки, раз тело теперь моё, инклюзии не должны быть тоже моими?              Загоняя себя в мысленные тупики, я чуть не забрёл в другой тупик: где-то между колоннами проходил Учитель. Я тут же спрятался. Говорить с ним не хотелось. Даже просто смотреть — тоже. Вызывал он у меня какую-то неестественную тревогу. И на то, откуда она, у меня тоже не находилось ответа. Да, я знал, что он молитвенная машина, но это знание, наоборот, должно успокаивать. Это в оригинале Фос мучилась догадками, а я могут быть уверенным, что машина, в целом, невраждебна. Но всё равно лишний раз натыкаться желания не возникало, так что я быстренько сменил траекторию движения. Школа весьма большая — без проблем разойдёмся.              Таким образом я случайно добрался до выхода из школы. Так как хотелось на улицу, но не подвергать себя опасности, я решил тут и остаться — солнце уже вовсю освещало белый камень. Я подошёл к пруду, присев у его края. Лучи что с неба, что отражением от воды приятно согревали. Так нежился я довольно долго, но неуёмная моя головушка не могла просто оставлять меня без дела. Встав на коленки, я заглянул в водную гладь. На меня оттуда смотрела крайне недовольная Фос. Разумеется, она недовольна, когда нет уверенности, кто на неё смотрит. Я бы и сам был недовольным. Да что уж там говорить, я в бешенстве! Но ничего поделать не мог.              Вдруг кто-то меня окликнул, и я от неожиданности потерял равновесие. Каменное тело полетело в воду.              — Так, не падать! Держу! — меня схватили за шкирку, воды успел коснуться только нос.              Самоцвет меня поднял над землёй. Это оказалась Красноберилл. Держа меня в одной руке, в другой она умудрялась умещать столько стопок ткани, что ими, казалось, можно весь остров накрыть. Она очень критично меня вертела и осматривала.              — Чего случилось-то? — подал я голос, когда она поставила меня на землю, но вглядываться не перестала.              —Фос, мне кажется или всё-таки нет? —задумчиво, но как-то хитро спросила она.              — Да откуда ж мне знать. Думаю, кажется, — спокойно ответил я, не имея представление о предмете вопроса.              — Да нет, мне не может казаться! — хмыкнула она. — Подойди-ка.              Вместо этого Красноберилл сама ко мне подскочила и прижалась вплотную плечом к плечу. Она стала переводить взгляд с моей одежды на свою.              — Вот, точно! — воскликнула она. — Фос, ты что, сделала обновку? И без меня?!              Я не мог точно уловить её интонацию: самоцвет звучала возмущённо и даже испуганно, но при этом радостно и возбуждённо. Уж не знаю, что именно она подразумевала таким тоном, но явно ничего хорошего. Вот только путь в школу перекрыт ею, а позади вода. И как спастись от безумной модницы?              — Какая обновка? — понимая, что отступать некуда, я решил отбиваться словесно. — Никакой обновки. Фирменная форма от тебя лично, всё в норме.              Я стал себя разглядывать — может, и правда надел что-то не то? Да нет, ровно та же одёжка, что сейчас была на Красноберилл. Что ей не так?              — Да нет же, я же вижу, что цвет другой! — отвечая на незаданный вопрос, ткнула в меня пальцем самоцвет.              Здесь мне стало интересно, и я проделал тот же трюк, что до этого она — встал вплотную и принялся вглядываться в форму. Совершенно одинаковая чёрная ткань, никаких видимых различий.              — Да ведь тот же, — ответил я.              — Нет, у тебя белее!              Она прижалась ко мне сильнее, чуть не сбивая с ног. Я стал вглядываться почти что до боли в глазах. И теперь, когда Красноберилл наконец сказала причину своего беспокойства, я начал что-то замечать. Оттенок и правда был малость светлее. Почему, интересно? Ткань выцвела? Чем она вообще красится?              — Видишь? — с нетерпением спросила меня самоцвет.              — Вижу-вижу, — согласился я, отлипая от неё, — но это… а хотя погоди.              Я стал отряхивать форму, и в солнечных лучах стала виднеться мелкая пыль. Точно, я же так и не чистил толком одежду от пудры. Так, взбил пару раз и забыл. Как она вообще такую деталь заметила?              — Вот и как так получилось, Фос. Объяснись! — потребовала Красноберилл. — Нет, лучше скажи, зачем? Тебе не понравился цвет?              — Да не, всё нравится. Я не специально. Само как-то получилось, — ответил я, примирительно подняв ладони.              — Так не пойдёт, — замотала головой она.              То, что произошло дальше, я реальностью назвать не могу. Наверное, я на секунду уснул и мне это просто приснилось. Как по-другому объяснить следующее: самоцвет подбросила в воздух всю свою стопку ткани, выудила оттуда свежий комплект формы, за мгновение всего одной рукой раздела меня и за следующий миг полностью облачила в новую одежду. Тоже одной рукой. А другой спокойно поймала подкинутое так, что оно даже не помялось. Наверное, да, это был всё-таки сон, и вообще, другой оттенок — просто выдумка, и я сейчас стою во всё том же комплекте. Но вот донельзя довольное лицо Красноберилл и поднятое в процессе облачко пудры говорили-таки о реальности произошедшего. Безумие.              — Вот так-то! — самоцвет оглядела меня с ног до головы, кивнула сама себе, а потом вдруг спохватилась: — Ах, зря я поспешила. Мне как раз модель нужна была! Пошли, Фос.              Она ухватила меня за руку и куда-то повела. Ну и силища, я никак не мог выбраться! Красноберилл не обращала внимания на мои возмущённые писки. Она поводила меня туда-сюда, сама не понимая, где именно хочет остановиться, но потом ей пришла идея. Мы пришли на к Рутил. Та уже собрала все осколки и неспешно приводила рабочее место в порядок. От бессонных ночей сборки самоцветов остались свободные столики, которые Красноберилл тут же заняла своей тканью.              — Ты что тут устроила? — нахмурилась Рутил, отвлёкшись от перебирания инструментов.              — Ты всё закончила? — спросила Красноберилл и тут же сама себе и ответила: — Да. А этот столик вроде вообще мой, — она топнула ножкой.              — Тогда забирай и развлекайся в другом месте, — отмахнулась доктор.              — Развлекаться? — модница хмыкнула и хитро прищурилась. — Я смотрю, кто-то давно в одном и том же халате ходит. Давай-ка раздевайся, будем думать над обновкой.              — А я смотрю, кто-то давно общее обследование не проходил, — парировала доктор и достала молоточек, — раздевайся.              Красноберилл не испугалась и из ниоткуда достала мерную ленту. И теперь два самоцвета стояли и пытливо наблюдали друг за другом, выжидая кто сделает первый ход, как в каком-нибудь вестерне. Я увидел в их перепалке отличную возможность сбежать. Начал уже, крадучись, уходить за колонну, как меня вновь поймали за шкирку. По итогу раздели только меня — самоцветы быстро забыли о перекидывании угрозами, сосредоточившись на своих делах. Рутил продолжила инвентаризацию, а Красноберилл обматывала меня всевозможными комбинациями одежды.              Отпустили меня только под вечер. Я успел побывать и римской статуей, и айдолом, и сенсеем, и солидным политиком. Откуда только у модницы столько идей, повторяющих ушедшие эпохи? Я бы мог поразмышлять на этот счёт, если бы её компания не вымотала до состояния овоща. Не приди Жад, вспомнившая, что именно она сюда эти столики и приносила, то там бы и уснул. Красноберилл одела меня в свежую форму, и я быстренько ретировался в свою комнату. Впечатлений на сегодня мне хватило, и я без проблем уснул.              Следующий день начался наконец-то именно со дня, а не раннего утра: продрых я долго. Когда я вышел в коридор, то не встретил вообще никого. Даже на первом этаже никого не оказалось. Только немного побродив, я наткнулся на Обсидиан, которая старательно полировала клинки. Вчера уже наболтался со Сфен, и сейчас подумал — хватит ремесла. И пошёл дальше. Но вот чем тогда заняться? Начинаю понимать оригинальную Фос, которая отчаянно искала себе работу. Мне же попросту некуда деть руки, которые хотят действий.              Я шёл от западной части школы к восточной, держась стены. Плетёные окна на ней напоминали теперь решётки. Меня тут заперли и сказали сидеть до скончания веков! Невыносимо! Даже гулять не выйдешь — опасно. Вдруг, когда я был где-то посередине школы, в окне я уловил неестественный блеск. Я остановился, прильнул к решёткам и принялся вглядываться вдаль. Ничего сначала не видел, но потом блеск повторился отчётливее. Что-то желтоватое мелькало средь холмов, словно выплывая из зелёных волн. Желталмаз, наверное — Жад как раз недавно показывала, что назначала её патруль за школой. А где Циркон в таком случае?              Я посмотрел внимательнее, и никого больше не увидел. Желталмаз тем временем ускакала уже совсем далеко. И вот только тогда показалась Циркон. Пробегала она гораздо ближе к школе: неслась как могла, иногда спотыкалась, но не падала и упорно продолжала устремляться вперёд. Так или иначе давалось ей это тяжело — самоцветы, конечно, до одури сильны, но скорость Желталмаз была особенной, и Циркон никак не могла угнаться. Наконец она, перепрыгивая овраг, неудачно приземлилась и случайно сделала фляк. После этого она остановилась, приходя в себя, и заметила меня. Самоцвет помахала рукой, я помахал в ответ, и она Циркон трусцой подбежала к школе.              — Привет! Тут Желталмаз не пробегала? — спросила она меня.              — Да, только что туда убежала, — ответил я, кивнув в направлении, куда скрылась Желли.              — Фух, ну, значит, всё не так плохо, — немного расслабилась Циркон.              — Ну, это как посмотреть. Мне кажется, что всё не очень, — усмехнулся я, на что собеседница стушевалась, — это у вас такие тренировки?              — Нет-нет, — поспешила объяснить Циркон, — это такой маршрут патрулирования у нас.              — А, понятно, — кивнул я, вспоминая, что о таком рассказывала Жадеит, — как-то ты не особо патрулируешь, болтаешь вот.              — Эхе-хе… — Циркон смутилась и почесала затылок, — ну, я стараюсь. Но за Желталмаз не угнаться!              — Ну-ну, может, ты просто не хочешь её догонять? — я прекрасно её понимал, но не мог не поддеть. На мои слова она замотала головой. — И защищать учителя не хочешь?              — Да нет, как же не хочу… — к мотанию головой она подключила руки.              — А, понятно! Ты меня не хочешь защищать!              — Да что ты, Фос! Хочу! — эмоционально заверила самоцвет. — Ты же младше, я обязана защищать.              — Очень на это надеюсь, — кивнул я и уставился на небо, — а луняне сегодня будут?              — Хм? Не знаю… — задумалась Циркон.              — Если не ошибаюсь, они раз в три дня появляются. То ли Жад, то ли Эвклаз что-то такое говорили, — как бы невзначай сказал я. Циркон посмотрела куда-то наверх, вспоминая, и кивнула, — а ты не знаешь: раз в три дня включительно или нет?              — А? Как-то я не понимаю, о чём ты, — смутилась она.              — Ну смотри, позапозавчера они уже нападали. Как мы считаем три дня от этого? Если мы представим время как линию и разграничим её на дни, то число три мы можем встречать, каждый раз обнуляя шкалу, когда мы встречаем лунян, — начал объяснять я. Циркон тупо на меня глядела, не понимая, похоже, ни слова. — Вот, допустим, считаем раз-два-три, так, нападение. Начинаем счёт заново. Снова считаем. Но тут важно уточнить — мы начинаем счёт от этого дня или от следующего? В первом случае получится, что мы насчитаем в сумме пять дней, а в другом — шесть. Как бы будет логично считать второй случай. Но если мы имеем в виду счёт не до трёх, а после? На четвёртый день то есть. Тогда вообще получится семь! А если ещё и со следующего считать, то все восемь. Ты помнишь, когда было нападение до предыдущего?              — А? — Циркон будто проснулась, когда поняла, что я обращаюсь к ней с вопросом. — А, нет, прости, Фос, я как-то не особо слежу за днями.              — Ну ладно, — пожал плечами я, — ты в любом случае сегодня в оба гляди. Ну а если сегодня никого не будет, значит, завтра объявятся.              — Хорошо! — самоцвет приободрилась и бойко улыбнулась. — Не подведу!              Она комично отсалютовала и развернулась, чтобы наметить направление, и побежала дальше. Я провожал её взглядом, пока она не скрылась за холмами. Всё-таки и правда не о чем переживать, когда каждый местный так и пышет энтузиазмом крошить пришельцев. Это, впрочем, не решало проблему отсутствия досуга. Надо было самому как-то его находить. Так что я продолжал идти вдоль стены, пока не наткнулся на библиотеку. А вот это уже другой разговор: столько непознанной информации, должно хватить надолго, и я скрашу своё здесь заточение. Как-то я позабыл, что уже брал несколько книжек. Вроде бы я их у себя в комнате где-то бросил? С памятью определённо что-то не то.              Надо бы их прочитать и вернуть — Призрак об этом как раз говорила. Я передёрнулся от того, что этот самоцвет пришла мне на ум. Пугала она меня чем-то. От этого страха даже как-то читать расхотелось, чтоб не связываться с ней никак. Вдруг надорву случайно один листочек, и она невесть что со мной сделает? Наверняка она следит за мной. Вот сейчас, например, она может оказаться прямо у меня за спиной. Да нет, бред. Бред же? Я резко развернулся и подскочил от неожиданности — Призрак стояла в паре шагов позади. Откуда она опять взялась?              — Аха-ха, привет, — натянуто улыбнулся я, унимая дрожь.              — Привет, — мягко поздоровалась самоцвет, — хочешь взять ещё книг?              — Да нет, просто мимо иду…              — И прошлые книги не возвращаешь?              — Пока нет…              Звучала она тихо и ровно, но я всё равно чувствовал угрозу. До сих пор не понимаю, почему именно. Понятно, что она появляется резко, но я точно знаю, что зла она не желает. Наверное. Возможно, меня пугала сама неопределённость, когда я не мог быть уверенным, что за спиной никого нет. В любом случае задерживаться с пугающим самоцветом я намерен не был и откланялся. Вернулся к центру школы и больше не мог смотреть в окно: видел лазурное небо и вспоминал про Кварц. Да что ж такое-то!              В конечном итоге я прослонялся без дела весь день. Читать книжки с засевшей в голове Призрак было неприятно, ремесленники меня мало интересовали, а просто проводить время оказалось не с кем. На следующий день ситуация повторилась, но на этот раз я внимательно глядел в окна. Ходил по школе, вглядываясь в каждую сторону света, чтобы обнаружить тёмное пятно в небе. Но такого не было, зато то и дело видел пробегавшую Желли. Она неслась всё так же быстро, а вот Циркон, казалось, наоборот, замедлилась. Мы с ней перебросились парой слов, она побежала дальше бдеть.              Наведывался к Сфен, смотрел за её работой. Вернее, даже не за инструментами, а за её лицом — уж до смеха оно было сосредоточенным. Но каждый раз, когда Сфен отвлекалась — а происходило это нечасто — она со смехом меня прогоняла. И я снова бродил по школе. Скрывался от Учителя — никак не хотелось пересекаться. Скрывался и от Призрак, но тут как посмотреть: может, это она от меня скрывалась. Получалась своеобразная игра в прятки, в которой ни одна из сторон не знала, что она вообще-то играет. Так пролетел день. На удивление, лунян так и не появилось.              — Очевидно! — прокомментировала Алек, когда большинство самоцветов вернулось с патрулей. — Новый тип обернулся для самого врага проблемами.              — Это как? — хмыкнула Борт. — Не может что-то новое и мощное оборачиваться проблемами.              — Может, ещё как может. Ты тому пример со своими необдуманными техниками!              Борт выглядела страшно недовольной от слов Алек. Мне захотелось вклиниться и уколоть Борт как-нибудь ещё. Но как только я появился рядом и открыл рот, она одарила меня таким злобным зырком, что я так и застыл с открытым ртом. Ну её! Жизнь дороже: если я даже от Красноберилл отбиться не мог, то Борт будет мне погибелью — на силу удара она не поскупится. Это Алек она может пожалеть, потому что та полезна для общества. А меня чего жалеть? Пока я стоял и думал над своим поведением, их диалог вылился в мелкую перепалку, которую принялась разнимать Алмаз. К счастью, по мне не прилетело, и я смог аккуратно отступить себе в комнату.              Следующим утром я встал опять рано, пришлось опять думать, чем занять себя на весь длинный день. Впору уже было набрасываться на Адаманта с требованием трудоустройства. Но я отбросил эту мысль — что я, сам не придумаю ничего? Наверное, всё же нет, потому что максимум, который выдавил мой нетерпеливый разум — походить рядом со школой. Совсем недалеко, чтобы не подставляться под луну, а только под солнце. Так что ходил вокруг пруда, нежась на солнышке и иногда опускался на колени, чтобы поглядеть на медуз. При свете тяжело заметить, но они то и дело перемигивались, будто общались. Я попытался волосами отразить солнечные блики так, чтобы попасть на медуз, вроде даже что-то получилось, но итоговый результат? Ерундой как-то маюсь. Тем не менее она заняла у меня большую часть дня, и освободился я только под вечер. Как потом услышал от самоцветов, луняне не появлялись и сегодня.              На следующий день я немного осмелел и ходил уже чуть-чуть дальше. Обошёл школу вокруг, снова увидел Желталмаз. Она меня не заметила, а я в свою очередь не приметил Циркон. Куда она делась? А, вот она — отстаёт от напарницы уже весьма прилично. Я крикнул ей, что через день-другой они вообще будут на разных концах острова, а потом Желли вообще на круг обгонит её. Та только отмахнулась, посмеявшись. Потом я ходил к россыпи деревьев, которое и лесом-то тяжело было назвать. Посидел там на поваленном бревне, поразглядывал ползающих на нём жучков. Пошёл затем ещё дальше, увидел чьи-то фигуры вдалеке. Двигались они как-то странно, что меня и заинтересовало. Вблизи только понял, что это были сёстры-Аметисты. Они стояли на краю обрыва, уходящего в безмятежное море, оглядываясь по сторонам. Сёстры заметили меня и синхронно поздоровались. От такого приветствия стало как-то жутко. Не знаю почему, но под их взглядом стало неуютно, будто на меня Призрак смотрела. С той я могу объяснить свой страх. А тут-то чего случилось?              — Привет, — поздоровался в ответ я. И тут же во мне созрела мысль, как прогнать скуку. — Угадаете, какое число я загадала?              — Четыре, — без раздумий сказала одна. Понятия не имею, которая из них какая, так что будет просто левой.              — Точно, четыре, — поддержала правая.              — Вообще-то нет, — усмехнулся я, потому что ещё даже не успел загадать, — давайте одна закроет глаза, а другая посмотрит, сколько я пальцев покажу.              — Давай, — левая прикрыла глаза ладошками.              — Но в чём смысл?              — Вот я тебе показываю, — я выставил перед правой три пальца, — а твоя сестра пусть угадывает.              — Три! — тут же сказала левая.              — Что? Как? — удивился я. Как бы я примерно такого и хотел добиться, думая об их сверхъестественной связи, но это было слишком быстро!              — Ты предсказуема, — улыбнулась левая, не открывая глаз.              — Легко угадать, — кивнула правая.              — Так, ладно, а сейчас?              — Два.              — Хм…              Интересно, как это работало? Магия, не иначе! Для чистоты эксперимента я поменял угадывающую и смотрящую — всё так же безупречные попадания. Я уже и предположить не мог, как это у них выходит. Придумал! Показывал числа только на одной руке, а сейчас взял и обе задействовал.              — Семь, — и всё равно угадала.              Вот только перед её ответом я что-то услышал. Следующее число — и, да, не показалось.              — Ага, подсказываете друг другу! — наконец понял я. — Нечестно!              — Я не подсказываю.              — Она не подсказывает.              Они обе звучали искренне и мерно покачали головами, но я точно слышал, как одна другой что-то шепнула. Движения губ, конечно, не заметил, но наверняка просто зрения не хватает увидеть все мелочи. В любом случае себя я развлёк, да и Аметисты вроде тоже остались довольными. Но вот остаток дня прошёл совсем никак, Бенито разве что вновь звала в карты, но я отказался — не хватало ещё болящей головы сверху скуки.              Следующим днём я уже просто валялся в траве и глядел на солнце. Его свет переливался у меня прямо в глазах, из-за чего перед ними вырисовывались картины, похожие на калейдоскоп. В них я пытался угадать что-нибудь: в изломленном свете виделись города, леса и океаны. Какие только абсурдные образы не придумывались, когда заняться нечем. Но вдруг пришла мысль — а правда ли мне нечем заняться? Я всё сиднем сидел в школе, маясь дурью. Но у меня ведь была очень важная проблема, которую я зачем-то отложил! Под вопросом всё так же оставалось попадание в этот мир, и по-хорошему надо было вновь его расследовать. В ленивых буднях я совсем забыл об этом. А ведь столько прошло времени, целая вечность, считай! Оставалось лишь корить себя за глупость — неужели и правда не только тело, но и разум достался от взбаламученной Фос? Надо исправляться и продолжать поиски, искать ответы. Но с чего начать, а вернее продолжить?              Точно, я же ни разу так и не возвращался на место, где впервые очнулся. Вряд ли я там найду какой-нибудь провал в преисподнюю, из которой вывалился, но при любых раскладах проверить окрестности весьма логично. Как я сразу об этом не подумал? Я подскочил с примятой травы и так и замер. А где, собственно, я очнулся первый раз? Вопрос хороший, и сходу ответа я на него не нашёл и принялся копаться в памяти. Нет, с ней определённо всё очень плохо: каждый раз, когда я копал чуть-чуть вглубь, боль разливалась по всему затылку. Да и в целом плодились вопросы к моему состоянию, поведение моё не соответствовали моим ожиданиям. Впрочем, а как я на самом деле должен был себя вести? Запутавшись в мыслях, я тем не менее припоминал, с какой стороны увидел в тот день школу, поэтому огляделся, чтобы прикинуть направление. Так, получается, я видел её с правой стороны и немного сзади. Значит, путь мне на северо-восток от неё. Туда и направился, постоянно держа школу в поле зрения.              Так, не то, вот сейчас похоже, но не то. Хм, а если отойти чуть правее? Я вроде нащупал примерный угол, но всё казалось не тем: то лишнее окно будто бы видно, то тень не с той стороны падает. Но оно же от времени должна зависеть, о чём это я? Так топтался уже добрый час, всё никак не приблизившись к нужной точности. Смотрел и под ноги, не помогало — никакой примятой травы за столько дней не осталось. Смотрел на небо, может, облака подскажут? Да откуда им знать? Вдруг я споткнулся и грохнулся на землю. К счастью, ничего не сломал вроде бы. Только хотел подняться, как вдруг понял, что трава, в которую я окунул лицо, какого-то не того оттенка. Присмотрелся — и правда, она слегка светлее, чем изумрудные поля вокруг. Больше это место ничем от остального зелёного полотна не отличалось. Призадумавшись, я предположил, что дело в пудре — я же тогда в луже оказался. Раз окрасилась одежда, то почему бы и траве не обелиться? Но даже если это то самое место, что оно мне по итогу даёт? Оно же совсем ничем не примечательно!              Расстроившись, я поднялся и глянул назад. Обо что-то же я должен был споткнуться. И почти сразу же обнаружил в траве небольшой камушек странноватого цвета. Заинтересовавшись, я поднял его и оглядел со всех сторон. В целом, ничего особого в нём тоже не оказалось: просто камушек коричневатого или даже чёрного цвета с лёгким налётом рыжего. Было, конечно, интересно, что он тут забыл: никаких скал поблизости не виднелось, только холмы, и от самоцветов он явно не откалывался — цвет не тот, да и сколов не виднелось. Ко мне он, разумеется, никакого отношения иметь мог. Я повертел его в руках ещё немного, но ничего невероятного не произошло. Так что я просто закинул его в карман и присел на корточки, чтобы снова осмотреть траву. Возможно, дело было в самой земле, поэтому я отыскал место, где пудры осталось больше всего, и слегка копнул почву. Земля как земля, если продолжать рыть, начинали виднеться беловатые корни травы. Может, ещё глубже?              Вдруг меня отвлёк грубый и протяжный звук. Я оторвался от раскопок и огляделся. Ничего не увидел, пока не глянул на школу — лёгкие блики то появлялись, то пропадали на колоколе. В него звонили, а я не расслышал? Хотя будто бы я учуял вовсе не звон. Сначала стало немного не по себе, а затем я разглядел вдалеке тёмное пятно, и стало по-настоящему страшно. Ладно, надо успокоиться — оно на совершенно противоположном конце острова, меня не достанут. Надо просто поспешить в школу.              Я поднялся, как вдруг что-то свистнуло, треснуло и я упал плашмя. Повернулся на бок и вижу, как раздробленные ноги слились с океаном травы. А выше — чёрная смоль, бурлящая на фоне неба, а ещё выше облако с человеческими фигурами, совершенно на людей не похожих — бледные, как луна, бесчувственные и беззлобно жестокие. Одна из них целилась из лука прямо в меня. Вновь свист, короткий росчерк оканчивается у меня на груди, весь мир залил звон и осколки. Взгляд затмила мутная бирюза.              За что мне это? Я не хочу умирать! Они же меня раздробят, других вариантов нет! Я изо всех сил стал шевелить разбитым телом, отломленные руки заскреблись об землю, остатки ног двигали меня вперёд. Окружившая трава переотражалась в кривом зеркале глаз, путая и сбивая. Я не понимал, ползу ли вообще, всё плыло и мелькало. В ушах всё усиливался звон, он становился невыносим, будто он разобьёт меня окончательно. И тут взгляд затмила белизна, я кое-как поднял голову, чтобы увидеть нависшее надо мной воздушное тело. Оно протянуло ко мне крючковатые руки и принялось собирать как завалявшийся мусор — осколки отправлялись в огромную чашу, за ними куски покрупнее. Я силился что-нибудь сказать, молить о пощаде, но всё преследовавший меня звон полностью заглушал все мои старания.              Полностью собрав меня, они взошли на корабль. А ведь я предвидел такой исход, но глупость меня погубила. Но я всё равно хотел жить, всё пытался выбраться из чаши под дикий шум в ушах, отломанные руки скреблись, ноги пихались, но меня аккуратными движениями ставили на место. Страх и обида становились лишь сильнее, выворачивая меня наизнанку, но они не могли ничего решить. Разбитым взглядом я видел, как отдаляется школа, как постепенно исчезает ставшими привычными пейзажи, тускнеют оранжевые блики солнца. Они уходили нарочито медленно, будто луняне злорадно давали мне насладиться последними моментами чужой жизни. Но перед смертью не надышишься — песенка спета…