Память, камни и связи

      Утро выдалось на удивление замечательным. Проснулся я с такой лёгкостью, будто вчера меня и не выворачивало наизнанку. Восходящее солнце приветливо заглядывало в окно, зазывая поскорее пробежаться по траве и разлечься на открытом воздухе, а не в тесноте каморки. Я еле-еле подавил это желание, встряхнул подсохшую форму, и, силясь разглядеть хоть что-то в поднявшемся облаке пудры, оделся. Осмотрел себя — в принципе сойдёт, и не заметить, что я вчера промок, можно идти куда там меня звала староста.              Коридор встретил меня лёгким оживлением, всего несколько самоцветов находились на этаже, из которых ближе всего были двое. Пышноволосая Сфен что-то размеренно рассказывала, но иногда резко переходила к выразительным жестам, от чего чуть ли не хлестала подругу огромными косами, и Перидот, резко контрастирующая коротенькой зелёной шевелюрой. Последняя расслабленно слушала и, заметив меня, безмятежно улыбнулась. Я в ответ на автомате помахал рукой и пошёл вслед за ними — раз уж они наметили путь вниз. На первом этаже в начале я не увидел никого, кроме нас троих. А нет, спешу с подсчётом, я уже один: Сфен с Перидот куда-то разбрелись по своим уголкам. Ну, делать нечего, сам поищу куда мне надо, всё-таки найти центр зала должно быть несложно.              И верно, довольно скоро между колонн я заметил задумчиво склонившуюся над огромным столом с картой Жад. Рядом ходила из стороны в сторону секретарь Эвклаз и тихо что-то говорила.              — Раз тебе не нравится, мы можем поставить Желталмаз у Школы, — услышал я от неё, когда подошёл поближе.              — Я не говорю, что мне не нравится, — примирительно подняла руки Жад, — я всего лишь хочу учесть её скорость… А?              Жад рассеянно взглянула на меня, застыв в полном непонимании. От подобной реакции я и сам оцепенел, и мы смотрели так друг на друга, пока Жад не опомнилась от лёгкого смеха Эвклаз.              — Ты чего не спишь? — смогла-таки выдавить из себя Жад.              — Так ты сказала прийти утром, — в такой же потерянной манере ответил я.              — А, ну да, — она отвела взгляд в сторону и зевнула, — ты довольно рано, но скоро начнём.              Из-за её зевка мне почему-то захотелось обратно в постель, хотя буквально секунду назад я готов был устроить пробежку вокруг Школы, и потому спросил:              — Я успею ещё вздремнуть?              — Нет конечно! — затрясла головой староста, прогоняя свою сонливость, — тебя потом не растолкаешь.              — Сходи пока к Рутил, она говорила, что хочет тебя сегодня осмотреть, — вставила Эвклаз, на что Жад уверенно кивнула.              — А она сама ещё не спит? У неё там вроде бы работы на всю ночь было, — уточнил я.              — Всё ещё должна собирать Турмалин. Но если спит, то разбуди, — немного неуверенно сказала секретарь, — она это тоже просила.              Сказано — сделано. Теперь я обходил помещение по внутреннему периметру, вспоминая, куда вчера прибрёл совершенно случайно. Рутил нашлась весьма быстро — и причём не спавшей, а усердно трудящейся. Вчерашний розоватый песочек теперь обратился в крупные блоки, с которыми и работала доктор. А вот Желталмаз прикорнула, усевшись на подоконник и оперевшись боком об стенку. Ну, видимо, заслужила, раз Гемиморфит и осколков аметиста я тут не вижу. А ещё я будто бы слышу какой-то писк, как она может под него спать? Прислушался — наверное, показалось.              Рутил явно подустала и не была настроена на праздную болтовню, мы лишь перебросились парой фраз: я успел только сообщить о хорошем самочувствии, показать хорошо сросшийся лоб и был отпущен с миром. В центре первого этажа прибавилось всего лишь несколько самоцветов, двое из которых — уже встреченные Сфен и Перидот, так что я решил прогуляться ещё немного. В конце концов я вчера решил, что начну день с попытки выяснить, как сюда попал. Первым делом можно почитать какие-нибудь записи, авось найду что-нибудь дельное. Например, пометку в дневнике медузовода: «день стотысячный — над прудом появился портал, и из него вылетел дымок и врезался в медузу, после чего она стала странно себя вести». Не то чтобы такой случай мог бы мне помочь, но поглядим — главное, что знание языка есть, а что будет полезно прочитать всегда найдётся.              Библиотека представляла собой просто стоящие посреди коридора книжные полки, но столь массивные, что ощущались полноценной обширной комнатой. Глаза разбегались от обилия всевозможных наименований. Которые, впрочем, доверия не внушали — сплошь геология да климат. А всё с ними несвязанное было расставлено абы как, от чего поиски чего-то определённого заняли бы вечность. Как хорошо, что я не ищу ничего конкретного. Но, с другой стороны, что ни возьми — всё не то. Незадача! Ну ладно, что тут есть? Я оббежал глазами кучу корешков, полистал мельком некоторые отдельные книги. Что-то про почву, про местные растения, про концентрацию мелкодисперсной морской соли в воздухе. О, а это название интересное — «Введение в теоретическую микробиологию кристаллической формы жизни». Не то чтобы это мне сейчас было нужно, но раз ничего так и не смог найти, то для ознакомления с условиями проживания в теле сойдёт.              Первые страницы окатили меня сухим, даже безжизненным текстом, будто дважды прогнанным туда-сюда через плохой автопереводчик. Кто в здравом уме вообще составит такое предложение — «Явление памяти есть не что иное, как суть заключения отдельных фрагментов жизни кристаллического существа в раздельных же инклюзиях». И дальше мысль просто не развивается, делай с данной информацией что вздумается. А ещё этот почерк, ровный, выверенный, без единой неровности строгих букв. Видимо, писал это Адамант, как и большинство книг здесь. Встречалась писанина и не такая аккуратная, но твёрдая рука машины прослеживалась почти во всех сохранённых знаниях. Или это выведенные им лично теории? Объяснялась бы некоторая спутанность, да и откуда у людей могли быть какие-либо знания о нынешних самоцветах? Ладно, не суть, что там дальше? Инклюзии расположены…              — Ищешь что-то конкретное? — тихий вкрадчивый голос чуть ли не у самого уха заставил меня с испугом захлопнуть книжку, — ничего весёлого в библиотеке так и не появилось.              Вплотную ко мне, заглядывая через плечо, стоял самоцвет, причём так близко, что её белоснежные волосы почти лезли мне в лицо. Ну как белоснежные — снег, скорее, с обочины дороги, у которого белизна перемежается с грязной чернотой. В нашем случае — проглядывает изнутри. И как я её не заметил?              — А, э, да нет. Доброе утро, Кварц, — попытался изобразить неловкую непосредственность я и поставил книжку на место.              — Хм-м, думаешь, в инклюзиях есть что-то весёлое? — спросила она, проследив, какую именно книгу я брал.              И какой я должен родить ответ? Есть что-то пугающее в усталом взгляде Кварц, будто в душу смотрит, неуютно. Хочется просто быстро и незаметно юркнуть обратно к более простой Жад, но библиотекарь с меня глаз не сводит, будто я тут пожар решил устроить и попался с поличным. А ведь и правда попался — вчера решил не вызывать подозрений и быть обычной Фос, а только на ноги встал, так сразу прокололся. Будет настоящая Фос книжки читать! Ладно, всё пока в порядке, надо просто ляпнуть что-то эдакое от всего сердца.              — Так вот, не знаю, потому и смотрю. А вдруг всё-таки веселье там есть? — вывалил я, скрыв беспокойство за задумчивой гримасой.              — Думаешь?              — Почему бы и нет? Не посмотрю — не узнаю, — я развёл руками, — а ты знаешь?              Призрачный Кварц задумчиво перевела взгляд с меня на корешок теоретической биологии — ну хоть меня не прожигает наконец — и покачала головой.              — Читала бы я её полностью, могла бы и сказать… Прости, я не так хороша, как Ляпис. Она бы наизусть её пересказала.              Она едва заметно погрустнела, отчего мне стало ещё неуютнее.              — Да я не об этом, — поспешил поправиться я, — тут не надо что-то наизусть помнить, я вообще про веселье в том смысле, что каждый может по-своему воспринять написанное… — судя по недоумевающему взгляду Кварц, слова я подбирал явно не лучшие, но пусть так, чем если она будет вспоминать про приятельницу, — ну то есть… Вот смотри, представь, почему трава зелёная?              — Учитель что-то рассказывал… У неё какие-то свои инклюзии, или что-то такое.              — Ну это если по уму. А вот представь — трава зелёная, потому что всю свою жизнь знала, что когда-нибудь я тут буду ходить-бродить, и так она меня встречает. И, чтобы подружиться, покрасилась в зелёный. Ну, потому что я тоже зелёная!              Кварц смотрела на меня довольно долго, не моргая, а потом фыркнула и улыбнулась.              — Это же просто глупо. Да и цвет у тебя всё же другой.              — Глупо, но в том и смысл! Так ведь можно что угодно перевернуть, — я зацепился глазами за стоящий рядом с «Введением…» томик о погодных явлениях, — почему небо голубое, почему солнце светит, дождик капает, вот это вот всё. Просто даёшь волю фантазии, главное — чтобы было, от чего отталкиваться. Я потому сюда, собственно, и зашла.              — Да, Фос, ты у нас выдумщица, — почему-то улыбка медленно сползла с лица Кварц, и она грузно вздохнула, подходя к окну, — почему небо голубое… Такое красивое, такое… лазурное...              До меня не сразу дошёл смысл фразы, но потом захотелось себе по лицу хлопнуть — отлично увёл тему разговора. Вообще, я думал, то была просто сценарная необходимость и сжатая до нескольких глав цепочка событий, что Кварц в манге буквально с порога начинает рассказывать о Ляпис и постоянно про неё вспоминает. Но, похоже, лазурная подруга совершенно не выходит у неё из головы. И даже сейчас она подпёрла голову рукой у подоконника и смотрит на небосвод с мыслями об ушедшей. Нездоровая обстановка, но попытаюсь её опять разрядить — сделаю, пожалуй, хуже.              Ища спасения, я растерянно огляделся по сторонам, и судьба оказалась благосклонной — времени уже прошло достаточно, и среди колонн обнаружилось немалое число самоцветов. Сначала было я развернулся тихонечко уйти, но всё-таки оставлять Кварц наедине с её тягостными думами не хотелось. Или одиночество в таком случае лучше? Или для неё это не тяжёлые, а приятные воспоминания? Прямо вижу — смотрит на безмолвную голову Ляпис, любуется, а может даже болтает с ней о старых деньках. Учитывая какую-то пронзительную загадочность, бесшумную манеру подкрадываться, буквально-таки одержимость подругой — с Призрак станется. И это я ещё не говорю про раздвоение личности! Маньячка какая-то, аж в дрожь бросает.              Но я решил всё-таки окликнуть её, потому что вспомнились вчерашние слова Жад. Да и как-то поспокойнее, пока Кварц на виду, а не висит незримым приведением где-то за спиной.              — Эм, там уже почти все собрались. Жад говорила, что будет что-то важное.              — Да-да, помню, — ответила она тут же, будто и не ворошила прошлое, — пойдём?              — Угу. А, и ещё, мне можно будет взять книжки себе в комнату? — очевидно, будет приятнее почитать лёжа, чтобы никто не мог подкрасться сзади.              — Конечно. Только не рви их, и не кидай, и не выноси в дождь, и обязательно верни мне, — перечислила условия библиотекарь, на что я только закатил глаза.              Вскоре мы присоединились к оживлённо гудящей толпе самоцветов. Из общего шума особенно выделялась небольшая группа вокруг Борт. Она была мрачнее самой чёрной, под стать её льющимся до пола волосам, тучи, и молча наблюдала за спорящими, среди которых также оказались Алек и Морганит. Они вчера не наорались? Зачем они вообще собираются вокруг Борт, если не дают ей и слова вставить? Хотя она скорее выглядит так, будто хочет не поддержать дискуссию, а поскорее её разогнать.              От этого балагана отсоединилась блестящая даже в редком свете центра Школы Алмаз и подошла ко мне.              — Привет, Фос, как самочувствие? — участливо поинтересовалась она.              — Утречка! Я в полном порядке, — заверил я и кивнул в сторону её сестры, — а эти что? Они и вчера своими криками мешали мне это самое самочувствие, так сказать, восстановить. И сегодня всё не успокоятся.              — Вчера всем трудно было, их можно понять, — покачала головой Алмаз, — а тебе никто так и не рассказал? Ничего страшного, Жад должна всё объяснить.              Я глянул на старосту, та прислонилась к колонне и, периодически оглядывая собравшихся и позёвывая, сверялась с журнальчиком. Иногда она почти клевала носом, но очередной громкий крик негодования Алек выводил её из полудрёмы. А моё казавшееся хорошим состояние от этого снова начинало канючить о сне.              — Понять можно, но зачем так орать-то, — возмутился я, — чего Борт стоит терпит? Ей даже сказать ничего не дают. Приструнила бы их.              — Она не любительница болтать. Ей нравится просто слушать младших, — улыбнулась Алмаз.              — Нравится? — я снова посмотрел на длинноволосую патрульную. Ни грамма удовольствия в её выражении я не нашёл, — по ней и не скажешь. Молчит и хмурится.              — Она сначала выслушает все доводы каждой из сторон, и только потом будет делать о чём-то выводы и давать советы. Она очень чуткая и внимательная, — собеседница нравоучительно подняла пальчик и говорила с некоторой гордостью.              Я не стал спорить, тем более ко всем присоединились Рутил и Желталмаз с аметистами, и Жад затребовала тишины, постучав журналом по столу. Она критично пересчитала блестящие головы и, получив кивок от Эвклаз, начала говорить:              — Начнём с того, что я объясню суть нашего внеочередного собрания для тех, кто по каким-то причинам отсутствовали, — она едва заметно скользнула взглядом по мне и по кому-то ещё, вроде бы по аметистам и Бенитоиту, — и просто для того, чтобы освежить память. Вчера в полдень было замечено пятно. Несмотря на то, что оно по характеру появления отличалось от всех предыдущих, сразу же мы об этом проинформированы не были, — она зло поглядела на Морганит, которая старательно делала вид, что не при делах. Жад на это посмурнела ещё сильнее и начала зачитывать, — пятно с пятью лучами, размер втрое или вчетверо больший, чем обычное пятно. Появилось в значительном отдалении от острова, из-за чего первые свидетели и не придали ему значения, приняв его размер за обычный. По их словам, — вставила она ремарку вне текста отчёта, — появившийся корабль двигался медленно, гораздо медленнее любых прошлых кораблей. В связи с этими обстоятельствами в классификатор лунных кораблей Александрит он внесён как новый тип.              — А я сразу говорила! — победно закричала Морга, тыкая пальцем в Нептунит, та же в ответ даже не моргнула.              — Тихо! Решение о выделении нового класса гигантских кораблей пока не принято. Однако, в связи с возможностью повторения налёта с использованием подобного типа кораблей, нами было постановлено разработать новый план действий на случай длительных медитаций Учителя. Он представлен в двух частях: для находящихся в течение дня в Школе и для тех, кто будет снаружи, в том числе для патрульных… Хм… Так, сейчас.              Жад поспешно пролистала журнал, шепнулась о чём-то с Эвклаз, немного подумала, снова куда-то перелистнула.              — В части для патрульных мы пока серьёзных изменений не вносили. Они касаются в первую очередь пары Желталмаз и Циркон… Желталмаз?              Все повернулись к Желли, которая посреди собрания уснула стоя и теперь походила на статую. Резкая тишина заставила её сначала разомкнуть один глаз, а затем быстро привести себя в порядок, вытянувшись по струнке.              — Слушаю, госпожа староста!              — Ахем, сейчас дойдём до тебя, ты главное слушай, — покачала головой Жад и продолжила читать, — днём всем находящимся в помещении Школы во время медитации Учителя предписывается: оставлять пару дежурных в комнате для медитации — о порядке дежурства будет сообщено позже — при обнаружении любой подозрительной активности в небе указать числом ударов в колокол направление. Если пятен несколько, как это было вчера, то указывать только на показавшийся вам наиболее опасным. Ознакомиться с предполагаемым уровнем опасности вы можете в классификаторе. Если ни пятно, ни корабль не встречались в классификаторе, то ему автоматически присваивается максимальная опасность… А при большой опасности необходимо собраться вместе вдали от школы… Хм… — она снова неуверенно полистала взад и вперёд и почесала затылок, — о рекомендациях в битве при большом скоплении самоцветов будет сообщено позже. Вчера мы действовали очень плохо, мягко говоря.              Все наперебой тихо загалдели: кто-то соглашался, а некоторые, как снова та же Морга, пыталась опровергнуть и хвалилась, как она с Гошенит мастерски отбивались от нового корабля, при этом медленно отступая к остальным. Жад не пыталась никого перебить, вместо этого она опять перешёптывалась с секретарём. Когда все успокоились, она продолжила.              — Для увеличения скорости реагирования на угрозу в отсутствие Учителя был составлен отдельный скоростной маршрут патрулирования для Желталмаз. Убедительная просьба ознакомиться с ним после собрания и иметь его в виду. Если вы находитесь снаружи, то передача информации о пятне Желталмаз, которая далее донесёт весть до Школы, будет способствовать… а? что тут написано? В общем, так будет лучше, — помахала рукой Жад и зевнула синхронно с Желли, — на этом с первой частью всё. Вопросы?              Циркон подняла руку и, после кивка от старосты, спросила:              — Что значит «скоростной маршрут»?              — Это значит, что Желталмаз должна будет по своему маршруту бегать на пределе возможностей.              — А я? — неуверенно помялась Циркон.              — А ты… — Жад будто вслед за вопрошающей заколебалась, — я хотела, чтобы ты за ней следовала, но… Но вообще да, ты будешь просто бегать за ней — и всё.              — Жад, ты с ума сошла? — окончательно проснулась Желли, — она же не угонится!              — Если немного сокращать её маршрут, то в целом… — а теперь староста начала мяться ровно так же, как и Циркон.              — Я постараюсь, всё нормально, — вставила юная патрульная.              — Нет-нет, так не пойдёт, — запричитала старшая, — тогда пусть он либо будет не такой скоростной, как ты хочешь, либо больше перерывов нам выдели.              — Давайте обсудим это в отдельном порядке, — мягко, но не терпящим возражений тоном оборвала спор Эвклаз, на что Желталмаз недовольно кивнула.              Жад облегчённо выдохнула и объявила о том, что инструктаж переходит ко второй части. Предназначался он целиком для патрульных, поэтому все небоевые камни могли разойтись по своим делам. Кроме Гемиморфит, у которой партнёра всё ещё не собрали по кусочкам, и Призрак — их назначили охранять комнату медитации. Какое бессмысленное занятие! Сказать им, что ли, что луняне не разбить Адаманта пытаются, и волноваться за него нет смысла? Хотя нет, и дело даже не столько в конспирации, сколько в том, что пока Кварц будет сидеть сторожить, никто не сможет неожиданно появиться у меня за спиной.              Продолжать слушать нудно читающую с листочка старосту желания не было никакого. Для меня и в первой части не было ничего нужного, а уж во второй и подавно — так что пусть останется тайной, что они там придумали. Есть вещи поинтереснее — можно вернуться в библиотеку и в отсутствие Призрак спокойно выбрать что душе угодно.              — Эй, Фос, — шёпотом окликнул меня кто-то, когда я уже собирался уходить.              Это оказалась Бенитоит, которая заговорщически закрылась рукой от отвлёкшейся Жад.              — Вчера поиграть не получилось, ты спала, да и всем не до этого было. Давай сегодня вечером в карты соберёмся? — предложила синеволосый самоцвет.              — Ну ладно, — как-то на автомате согласился я, но потом осознал ошибку, — хотя стой…              — А ну цыц! — заметила-таки нас староста, заставив Бениту отвернуться.              Я не стал мешаться и просто отошёл от патрульных. Пусть моё согласие на игру и было несколько поспешным — мне просто неоткуда было знать правил. Но, думаю, будет вполне в духе ветреной Фос сказать: «А я забыла, как играть, научи заново». За неимением иного — вполне рабочий вариант. Лучше, конечно, вообще не приходить, но раз сдуру согласился, то пускай. Заодно можно будет прощупать, насколько далеко я могу зайти в забывчивости, не вызвав подозрений. А сейчас, пока все будут заняты своими безумно важными делами, можно снова наведаться в библиотеку.              Вернулся к себе в комнату я сразу с тремя томиками: уже запримеченной биологией, а также с кратким путеводителем по местным достопримечательностям и учебником по языку кристаллических существ. Развалившись на кровати, я решил начать с последней книжки. Стало любопытно, насколько я хорошо знаю здешний говор.              Каждая перевёрнутая страница отзывалась стойким впечатлением давно забытой лекции. В голове вроде бы пусто, но читаешь новую строку — да это же очевидно, как такое можно вообще забыть? Неприятное ощущение, я бы даже сказал коварно пугающее. И пусть здесь и были занимательные темы навроде различия между письменным и устными языками, я учебник отложил, дабы не загружаться сильнее. Говорить могу — и ладно. Глянем на путеводитель, может хоть там в первом же абзаце расскажут, что посреди поля стоит какой-нибудь портал.              Написан он был Учителем, но содержал чьи-то пометки, причём в таком количестве, что порой налезали на изначальный текст. Начало оказалось целиком посвящено Школе. Описания Адаманта, сухие и скучные, не содержали ровным счётом ничего — разве точное число колонн и комнат может кому-то понадобиться? А вот пометки выглядели занятнее. Не в плане пользы, но в плане экспрессии. Некто с такой любовью расписывал о том, зачем и почему поставил один единственный стульчик именно рядом с «вот той колонной, которая слева от правого входа и с трещинкой в виде Алмаз», что аж гордость берёт за его интерьерный гений. Каким образом трещина может походить на самоцвет оставалось загадкой — аж пришлось сдерживать порыв сходить посмотреть.              Дальше шли описания различных частей самого острова. Основной текст снова не блистал оригинальностью, будто статью с википедии читаю, но заметки — теперь уже чьи-то другие, нежели про внутреннее убранство Школы — в красках расписывали живописные виды. И что с того, что речь идёт о какой-то заболоченной грязи, но какие эпитеты! А в совокупности с элегантным почерком создавалось впечатление прямо-таки райского местечка. И пусть, когда я вчера только проснулся здесь, впечатления бескрайние поля не произвели, то сейчас хотелось рвануть на прогулку.              Нет, правда, пойти гулять хотелось жутко. В один момент я осознал, что просто не воспринимаю прочитанное — концентрация просто испарялась, уступая место невесть откуда взявшейся непоседливости. В очередной раз вернувшись на абзац назад, потому что не запомнил ничего, я всё-таки отложил книгу и подошёл к окну. Солнце яркими бликами отразилось от волос, весело подмигивая и приглашая пойти на улицу. Ну ладно — лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать. Проведу смотр окрестностей, куда меня занесла судьба.              ***              Нет, всё-таки вчера не в самочувствии дело было. Эта перенасыщенная и размазанная яркость и сейчас давила своей бескрайностью. Я стоял на холмике где-то вдалеке за школой, и даже так едва видел море вдалеке. А вот то сероватое затемнение, по-видимому, и есть заболоченная местность? Когда я приблизился к этому пятну, то разочаровался. Нет, ну серьёзно, в книге такие интересные эпитеты подобраны были. А вживую я никак не могу назвать эту скучную кляксу лужи «лоснящейся и переливающейся вялой улиточкой». Что-то от бесформенной слизи здесь, конечно, присутствовало, но никакого восторга не вызывало. Или автор и хотел добиться омерзения, сравнивая болото с брюхоногим, а я всё неверно истолковал? Нет, вряд ли, потому что он называл торчащие тут и там мёртвые коряги «грациозными» и «милыми». Может быть, тут было покрасивше когда-то давно, или я просто забрёл сюда не в то время года, но что точно — планку ожиданий стоит занизить. В конце концов, ни аниме, ни манга, красотой пейзажей не отличались, а вживую, так ещё и со зрением самоцвета, всё выглядит куда хуже.              Ладно, сюда я заглянул, потому что от школы близко, а вообще путь мой должен лежать к месту, которое в книжке обозначалось как Пляж Начал. Оттуда появляется кристаллическая жизнь, так, может, и попаданцы берутся? Но сразу я дорогу не продолжил, потому что увидел вдалеке мельтешение. Две фигуры неспешно двигались по болоту, иногда резво перепрыгивая с кочки на кочку. Как и безымянному автору путеводителя, мне тоже сразу пришло сравнение с животным миром — две лягушки. Прыгают для них высоковато, правда, да и окрас не тот: в глаза бросался розовато-оранжевый. Ну, экзотические лягушки. Стало даже немного обидно, что самоцвет-писатель даже при здешней скудной фауне умудрился интересное и броское сравнение, а у меня, за плечами которого огромнейшее видовое разнообразие настоящей Земли, не выходит подобрать что-то стоящее.              Но когда парочка подобралась поближе, то получилось найти параллель получше. Морганит — а это была именно она — со своей пылающей розовым гривой напоминала льва. Как у всех кошачьих у неё проглядывалась нотка игривого озорства, но от царя зверей ей явно досталась непоколебимая уверенность в себе — настолько она твёрдо прокладывала маршрут для подруги. А вот о последней, Гошенит, сказать было решительно нечего. Она настолько терялась в тени Морги, что чуть ли не сливалась с окружением. А её короткие серебряные волосы навевали только одну мысль — Адамант специально подбирает пары так, чтобы напарница компенсировала длину причёски? А что, Сфен с Перидот уже под такой критерий подходят.              — Опять в Школе не сидится? — спросила Морганит, когда после очередного высоченного прыжка оказалась недалеко от меня.              — Ну да, вот, прогуливаюсь, — пожал я плечами.              — Не прогуливаешься, а бесцельно слоняешься, это разное! — поправила меня собеседница, — а могла бы делом заняться.              — Морганит, не начинай, — попросила Гошенит, на что её подруга только похлопала глазами.              — А у меня дело будет вообще-то, — сказал я, на что оба самоцвета неверующе и будто с ноткой опасения на меня уставились, — вечером Бенитоит зовёт в карты. Вы идёте?              — А, пф, — Морганит облегчённо выдохнула и слегка посмеялась, — не, не сегодня.              — Сегодня почти все заняты сильнее, чем обычно. Бенита уже пыталась всех звать, но никого не будет, — пояснила Гошенит.              — Ага-ага. Но откуда тебе-то знать о занятости. Сколько лет ты уже лодырничаешь?              Гошенит снова шикнула на подругу, чтобы та не задирала малышку Фос. Мне, впрочем, до её докапываний было всё равно, но последний вопрос звучал как то, что мне нужно. Стоит попробовать спросить в лоб, заодно попытаюсь на безобидном вопросе прощупать, насколько далеко я могу зайти в своей забывчивости без того, чтобы вызвать подозрения.              — А сколько?              — Что «сколько»? — Морганит непонимающе на меня уставилась.              — Ну, ты говоришь «сколько лет». А сколько мне лет-то. Я как-то забыла, если честно.              — Что? Пф-ха-ха! Забыла сколько ей лет! — она рассмеялась, Гоше закатила глаза, — вот умора. Забыть свой возраст — это только Фос могла! Тебе же сколько там… Двести… Двести семьдесят… или восемьдесят? — Морганит призадумалась, от веселья не осталось и следа, и в конце концов она вообще нахмурилась, — если ты сама не помнишь, то мне-то откуда знать? Вот проснётся Учитель, его спрашивай. Всё, отстань.              Пока я осмысливал произошедшее, патрульные пошли дальше. Гошенит напоследок извинилась за подругу, я в ответ только рассеянно кивнул. Можно сказать, что новости относительно хорошие. Фос сейчас явно не триста лет, и до событий манги ещё, считай, целая вечность. То есть лунный народ не должен явно пытаться меня прикарманить или ещё чего сотворить — можно немного расслабиться и не бояться улиточного десанта. Но, как я рассуждал раньше, это может быть и минусом, ведь снижаются шансы на удачные переговоры: если поймают, то только лишь чтобы раздробить.              Я поднял взгляд на пылающий диск солнца, осмотрел чистое небо без единого облачка и тем более тёмного пятнышка. Безмятежность. Да и задиры в лице той же Морганит всегда готовы броситься грудью на амбразуру. Не лично за меня, конечно, но тем не менее всё выглядит так, что сейчас внешние угрозы для меня не угрозы. Да и внутренние, получается, тоже — какую бы чушь я не ляпнул, надо мной просто посмеются, ведь это просто глупышка Фос. Немного, конечно, напрягало, что рано или поздно, может вообще через пару минут, проснётся Адамант. Какая у него будет реакция, и будет ли она вообще, я до сих пор знать не мог. Но и скрываться на весьма небольшом островке дело неблагодарное, да и рисковое. Остаётся только скрестить пальцы и надеяться, что машине на меня будет плевать. Хотя почему надеяться? Ему точно будет всё равно, прямо сейчас я обычный камушек, а что там у меня в голове творится — откуда ему знать?              От таких выводов как гора с плеч, не без осадочка, но в целом я выдохнул спокойно. Можно пока расслабиться и никуда не торопиться. На настоящей Земле пускай и были блага цивилизации, но к ним в придачу шла городская суета и обязанности. Здесь же можно просто раскинуться на траве, проваляться весь день, и никто и слова не скажет. Ну, может, и скажут, как сейчас Морга, но на этом и ограничатся.              В приподнятом настроении я прошёл нескончаемые зелёные поля, приближаясь к дальней оконечности острова. Огромная глыба камня посреди песка внушала необычное благоговение, будто ко мне снизошло божество во плоти. То есть в камне. Ну, не важно, тем более я это чувство быстро с себя стряхнул и начал обшаривать пляж на предмет необычностей. Лёгкий блеск песка, перемежающийся с яркими вспышками мелких самоцветов, рябил в глазах и мешал сосредоточиться. Тем не менее я рыскал по пляжу как заправский кладоискатель. И таки отыскивал— золотая жила и парочка отдалённо напоминающие человеческие фигуры куски самоцветов. Кладом это, правда, в моей ситуации можно было бы назвать с натяжкой.              Я остановился поочерёдно у каждой из находок. Две крупные фигуры красноватого и зеленоватого цветов по-мертвецки лежали поодаль друг от друга недалеко от подножья скалы. В сравнении с мертвецами я немного спешил: узнать в них вообще что-то человеческое можно было только изначально зная, что это неродившиеся самоцветы. На глаз они обе были больше меня — видимо большой частью Адамант не жалеет, чтобы выстругать красивых подопечных. Хотя у зелёной почему-то неестественные сколы, каких не было у красной. Пожила, а потом померла? Вряд ли, потому что я с трудом отыскал её под слоем песка за крупным камнем. Вряд ли бы она, только очнувшись, поползла бы так хорошо прятаться. Может, с большей высоты упала? Но осколков вокруг я не нашёл.              Но всё это было не особо важно, сюда я пришёл не просто с экскурсией, а в поисках возможных зацепок по своей ситуации. Ничего не нашёл — так и нечего тут торчать, на человекоподобные самоцветы и в школе насмотрюсь. Хорошо бы было теперь сходить на противоположный край острова, но вся недавняя непоседливость куда-то улетучилась, и теперь хотелось понежиться на солнышке. Но не прямо здесь: морские волны пусть и были мелкими, и я сам в основном прямо к воде не подходил, меня всё равно как-то обдавало моросью солёных капель, оставляющих неприятное ощущение, несмотря даже на слой пудры.              Так что вскоре я уже возвращался обратно. Пока я шастал туда-сюда и маялся глупостями, начало вечереть. Из-за подступающего недостатка света я не сразу различил странное мерцание вдалеке — изумрудные поля будто резкими вспышками прошибала желтоватая молния. А где-то за ней едва поспевал схожий, но более тёмный, почти оранжевый отблеск. Я прищурился, и смог разглядеть Желталмаз, которая перемещалась рывками и постоянно оглядывалась на уставшую, но твёрдо желающую угнаться за старшей Циркон. Она же заметила меня, отчего сбилась с ритма и споткнулась, полностью остановившись. Желли притормозила и тоже увидела меня. Самоцвет помахала рукой. Я ответил тем же и пошёл дальше, чтобы не мешать. Они и правда весь день наворачивали круги в таком темпе? Весьма жестоко со стороны старост. Это, впрочем, не моя забота.              В школу я намеренно зашёл с правого входа, так как вспомнил о недавно прочитанных заметках. Колонны встретили меня монументальностью, безразличием и полной идентичностью. Пришлось серьёзно вглядываться, чтобы разглядеть на них какие-либо различия — собранные за века мелкие трещинки и сколы. Вглядываться в каждую, однако, не было смысла, у меня был чёткий ориентир, который я довольно скоро приметил. Посреди пустой залы расположился приземистый деревянный стульчик с высокой спинкой. Он настолько выбивался из общей белоснежной строгости, что выглядел даже комично.              Я подошёл к этой выбивающейся из нормы мебели и принялся изучать колонну. Прямо на уровне глаз на ней разошлась целая сеть трещин, будто когда-то давно сюда прилетело что-то увесистое. Они шли хаотично, но, если встать под определённым углом, то часть из них будто вырисовывали симпатичный полукруг, действительно похожий на причёску Алмаз. Да, приходилось поднапрячь воображение, но тем не менее.              — Ты чего тут стоишь?              — На Алмаз смотрю, — отмахнулся я, прищурившись и наклонив голову под другим углом, и только потом понял, что я тут не один, — а! Привет!              Потревожила мои созерцательные потуги Сфен. Она, держав охапке кучу досок и бутыльков, с интересом переводила взгляд с меня на колонну и обратно, и почему-то выглядела счастливой.              — Ты читала мои заметки? — неверующе спросила она.              — Твои? Не знаю, — я и правда не знал, чьего авторства были те записи.              — Да, мои. Как-то Борт испортила местный интерьер, так что мне пришлось импровизировать и исправлять её ошибки.              — Хм, — я задумался, что именно она имела в виду, — тут раньше скамейка была, и Борт её сломала?              — Да нет же! — хихикнула самоцвет. — Сама же смотрела на результат её работы.              Я снова глянул на сеть трещин. Думаю, Борт могла бы полностью снести колонну, если бы захотела.              — Ну, довольно грубо с её стороны, да, — решил согласиться я, — но, думается мне, ставить посреди ничего стул — странное решение. Он же выбивается из общей атмосферы!              — Именно, — с энтузиазмом воскликнула Сфен, — работой по камню школы занимается учитель, но беспокоить его по такому мелкому поводу никто не хотел. Но мне эта колонная мозолила глаза. И я решила наполнить досадную ошибку смыслом. Раз эта колонна и так выбивается, то я усилила её контраст с остальными, поставив сюда этот стул.              — Что ж, это имеет смысл, — только и ответил я, так как Сфен выглядела донельзя довольной собой, и вступать в перепалку из-за несчастного куска мебели не хотелось, — весьма оригинально и свежо.              — Ой, спасибо, — зардевшись, улыбнулась самоцвет, — а ты умнее, чем кажешься, Фос. Если снова захочешь попортить мои материалы — обращайся.              И ушла. Это она меня так оскорбила? Я к ней со всей душой — а она… Ладно, не сильно меня это задело. Да и к тому же последняя фраза на первый взгляд звучала грубо, но я понял, что Фос не раз в поисках своего предназначения обращалась к другим самоцветам, и явно успела помахать инструментами Сфен, а сейчас она не против, чтобы я что-нибудь с ними исполнил. Мне это, правда, было бессмысленно — портал домой я не выстругаю.              Пока я тут стоял, вспомнилось, что я обещал Бенитоиту сыграть в карты. Можно было, конечно, просто пойти себе в комнату да лечь спать, но, к сожалению, тело спать не желало, да и сам я хотел чем-нибудь заняться. Придётся на ходу выдумывать, как именно я выкручусь из незнания правил.              Я вышел к центру школы, где уселся у воды и стал просто смотреть на быстро темнеющее небо. Иногда мимо проходили возвращающиеся с патруля самоцветы, но Бенито пока не было видно. Так что у меня было время подумать о своём паттерне действий. Надо как-то ненавязчиво заставить самоцвет самой проговорить правила. Сказать, что я хочу придумать новые правила. А на характерный вопрос «зачем», начать аккуратно прощупывать почву. Например, задавая якобы риторические вопросы. Например, многозначительно спросить, в чём заключается условия победы в игре, а когда мне ответят, то заявить, что эти правила глупые, и сейчас я придумаю лучше. Да, такое было бы в духе Фос.              Когда я увидел идущую в паре с Нептунит Бенито, то уже сформировал в голове весьма чёткую стратегию поведения. Так что, когда синеволосый самоцвет подбежала ко мне, я уже был полностью готов и не растерялся.              — Никто так и не согласился в карты, — несколько виновато начала Бенито, — но ты всё ещё хочешь?              Тут я на секунду замешкался, потому что это была отличная возможность соскользнуть, но я уже полностью прокрутил в голове все возможные варианты острожного прощупывания правил, и теперь мне даже было интересно попробовать воплотить любой из них в жизнь.              — Да, давай, — вздохнув, согласился я, — где будем играть?              — Хм… Может, прямо здесь, раз ты тут хорошо устроилась?              Вариантов лучше у меня не было, так что Бенито убежала куда-то, чтобы достать карты и совсем скоро вернулась с их стопкой, покрывалом и горской фишечек. Ткань мы сразу же расстелили и уселись на ней, после чего Бенито принялась раскладывать карты на ней же. Я уже собирался начать воплощать мои планы, но засмотрелся на изящные руки самоцвета. Она ловко перебирала колоду и её в ей одной известном порядке… Нет, не одной ей известной. Я прекрасно понимал, куда и зачем она кладёт каждую карту. Внутри моей головы будто в гонг ударили, я из ниоткуда начинал вспоминать правила, которые смешивались с какими-то сторонними воспоминаниями, которые будто и не были моими. Это было настолько противоестественно, что мне стало до ужаса дурно, будто меня выворачивали наизнанку.              Всё было не нормально — я не мог ничего знать, но я знал. Я даже не мог точно сказать, чего я знаю, а чего нет. Мне казалось, что я вспотел, но я сейчас камень, и ничего выделять я не мог. Мне казалось, что в горле у меня першит, но у меня даже не было горла. В ушах как будто бы застыл звон, но я ничего не слышал.              — Фос? — беспокойно позвала меня Бенито.              — Нет, — коротко отозвался я, — давай… не сегодня.              Я вскочил с места, словно задыхаясь, но я и должен был дышать. Хотелось разбить себе голову, чтобы прийти в себя, но было слишком боязно покалечиться. Я просто пошёл куда-то вглубь школы, будто пытаясь спрятаться. Мысли никак не хотели приходить в порядок. Что это было? Не знаю, но ничего хорошего.              Я даже не понял, куда иду, как вдруг меня снова окликнули. На этот раз низкий, но мягкий голос.              — Выглядишь взволнованно, Фосфофиллит. Что-то случилось?              Я замер на месте, и без того каменное тело онемело, и я с трудом смог повернуть голову на звук. Высокий самоцвет в монашеских одеяниях смотрел на меня с заботливым участием, но от этого взгляда у меня будто пробежали мурашки. Ведь к встрече с Учителем я был совершенно не готов.