Глава восьмая. Спутники

      Держа в руках толстую папку с бумагами, профессор Макгонагалл вошла в кабинет директора Хогвартса. Его хозяин сидел в кресле за письменным столом. Снейп был погружен в свои мысли, и, судя по выражению его лица, они имели весьма нерадужный характер. Поняв, что её появление в комнате совершенно не привлекло внимания, Минерва демонстративно откашлялась и сказала:       — Директор, уже три часа, время нашей встречи.       — Три часа? — встрепенувшись от звуков её голоса, озадаченно повторил директор и тут же добавил: — Ах, точно!.. — он протянул руку, показывая жестом, чтобы она дала ему папку. — Давайте посмотрим, что там у вас.       Она отдала ему документы и присела на стул напротив. Снейп склонил голову над бумагами. Просматривая их, директор задавал Макгонагалл сопутствующие вопросы. Дойдя до последней страницы, он произнёс:       — Что ж… всё в полном порядке, Минерва, — и поставил печать Хогвартса, сбоку от которой расписался.       Профессор Макгонагалл поднялась со стула и уже собиралась распрощаться со Снейпом и уйти, но любопытство дёрнуло её за язык:       — Когда я зашла, у вас был такой задумчивый вид. Неужели возникли какие-то проблемы, связанные с Хогвартсом?       — Можно сказать и так, — криво усмехнулся Северус.       — Вы меня интригуете, Северус, — не без интереса в голосе произнесла она.       — Честно говоря, до интриги там далеко, — махнул тот кистью. — За полчаса перед тем как вы пришли, меня посетил мистер Нотт с очередной просьбой… — он закатил глаза и огорчённо вздохнул: — Салазар, я бы никогда не подумал, что такую трезвую голову, как он, посетит подобная идея! Подозреваю, на это его надоумила ваша любимица Грейнджер.       — И на что же надоумила мистера Нотта Гермиона? — спросила Минерва, устремив на собеседника искрящийся от весёлого любопытства взгляд. — О чём была его просьба? Каникулы для домовых эльфов?       — Хм, если бы, — хмыкнул Снейп и продолжил: — Дело касается преподавательского состава. В архиве мистер Нотт и мисс Грейнджер отыскали письмо, которое при жизни написал профессор Бинс. В нём он делился с невестой, что вот-вот станет директором Хогвартса, но судьба решила иначе. И теперь мистер Нотт просит меня уступить свой пост профессору Бинсу — хотя бы на несколько дней или даже на день, — о котором тот так мечтал. Даже предлагает пожертвовать в фонд школы круглую сумму.       — Тогда почему бы не уступить просьбе? — резонно заметила Макгонагалл. — Пока ещё каникулы и в школе нет детей, можно и осуществить мечту профессора Бинса.       — С одной стороны, я тоже не вижу смысла упираться, — кивнул Северус и сложил пальцы домиком, — но, с другой стороны, вдруг великодушный жест приведёт к тому, что душа Бинса освободится от земных оков и школа лишится профессора истории как раз перед началом учебного года.       — Думаю, эту проблему можно решить без особых трудностей.       — И как? — нетерпеливо спросил он.       — Уверена, что мистер Нотт может стать неплохим приемником для профессора Бинса, если тот отправится в дальнейший путь.       Его губы приподнялись в намёке на довольную улыбку, но Снейп быстро стёр её с лица и, надев маску серьёзной рассудительности, сказал:       — Свежая кровь и денежные вложения не повредят Хогвартсу, — выдержав короткую паузу, прибавил: — Благодарю за помощь в разрешении этой дилеммы, Минерва.       — Всегда пожалуйста, Северус, — с едва заметной улыбкой ответила та.

***

      Летние сумерки теряли последние краски вечера, ночь постепенно накрывала мир своей плотной вуалью. Гермиона лежала на животе поперёк кровати и читала недавно вышедшие в полной версии мемуары Куинни Голдштейн. На середине главы, в которой описывалась первая встреча Куинни с Якобом, Грейнджер услышала тихий настойчивый стук по оконной раме. Сначала она подумала, что прилетела сова с письмом, и, дочитав начатое предложение, посмотрела в сторону шума, увидев сияющий золотом шарик размером со светлячка, который бился о стекло. Девушка встала с постели и, поправив на себе одежду, подошла к окну. Светящийся шар тут же нырнул вниз, и её взгляд опустился за ним. На улице стоял Тео. Поняв, что Грейнджер его заметила, Нотт помахал ей рукой и произнёс:       — Выгляни в окно и убей луну своим соседством.       — Ты перепутал героинь барда, — со смехом ответила она и перегнулась через подоконник.       — Неважно, у меня просто прекрасные новости.       — Что случилось?       — Пришло письмо из Хогвартса: Снейп согласился, и в ближайший понедельник профессор Бинс займёт пост директора школы.       В понедельник как раз заканчивалась её командировка — а во вторник было запланировано возвращение в Лондон, — так что она сможет лично поздравить Бинса с повышением.       — Мерлин, это же замечательно! — радостно воскликнула Гермиона и выпалила: — Будь ты рядом, обняла бы и расцеловала.       — Так спускайся, я подожду, — полушутя-полусерьёзно ответил Тео.       — Может, выпрыгнуть в окно, пока настроение не прошло? — в тон ему ответила она.       — Прыгай — я поймаю.       — Лучше всё-таки… — начала она неуверенно.       — Идёшь на попятную, потому что не доверяешь мне?       Его слова откровенно дразнили её, бросали вызов. Они пробудили в ней ту часть, которая толкала её присоединяться к Гарри и Рону, когда те совершали — на её взгляд — безрассудные поступки. Эта Гермиона вытеснила ту, которая считала, что поддаваться на провокацию друга — чистой воды ребячество.       — Ну, хорошо, Тео, — сказала девушка и распахнула окно пошире, — если я упаду и что-нибудь себе сломаю, то прокляну твой род на семь поколений вперёд.       Грейнджер быстро поднялась на подоконник и шагнула с него вперед…       Нотт не ожидал, что она решится на подобный поступок, но всё-таки не растерялся и с помощью заклинания замедлил её падение, затем подбежал, чтобы поймать подругу. Гермиона мягко приземлилась в подставленные руки Тео.       — Не обманул, — улыбнулась она, а сердце в её груди билось как бабочка в паутине.       — Я же шутил…       — И всё равно поймал.       — Иначе я не мог, потому что…       Он не закончил фразу из-за выглянувшего из окна кабинета — он находился на первом этаже — Невилла, который смущённо произнёс:       — Всё-таки голоса мне не приснились…       Его слегка потрёпанный вид говорил о том, что он совсем недавно дремал или крепко спал.       — Ох! — выдохнула Гермиона.       Прежде чем она успела что-то сказать, Тео быстро и в то же время аккуратно опустил девушку на ноги, затем добавил:       — Извини за беспокойство, Долгопупс.       — А… ну… ты и Гермиона… э-э… тут нечего извиняться, — ответил Невилл, явно смущённый не меньше их. — Может быть, выпьем чаю?       — Чаю? — удивлённо повторил Нотт и тут же с кивком добавил: — Было бы неплохо, особенно, если к нему есть что-нибудь сладкое.       — Есть вишнёвый пирог. Сойдёт?       — Сойдёт.       — Тогда пойду, поставлю чайник. Гермиона, проводишь Нотта на кухню.       — Хорошо, — выдавила из себя красная до корней волос Грейнджер.       Невилл скрылся в глубине дома, едва она ответила.       — С ума сойти! — произнесла девушка.       — И не говори, — согласился Тео. — Как думаешь, он начнет требовать, чтобы я на тебе женился после увиденного?       — Боишься?       — Почему ты так решила? Может, как раз этого и хочу.       — Опять твои шутки? — нахмурив брови, спросила она.       — Кто знает, — уклончиво ответил он. — Может, во время чаепития с Долгопупсом ты и узнаешь ответ на свой вопрос.       Но их опасения о том, что за чаем Невилл заведёт разговор об увиденной сцене, не оправдались. Беседа между ними шла на темы, связанные с Хогвартсом и их профессиями. Тео ушёл из дома Долгопупса уже за полночь, жалея, что потерял момент для того, чтобы нормально признаться Гермионе в своих чувствах. Грейнджер же, в свою очередь, размышляла над тем: прятал ли он за своими шутками и улыбками что-то серьёзное или ей это только кажется? И должна ли она сама приступить к более решительным действиям?

***

      В понедельник весь педагогический состав Хогвартса, школьные привидения и несколько гостей собрались в Большом зале, чтобы провести церемонию назначения Катберта Бинса, профессора истории магии, на пост директора школы.       — Директор Бинс, прошу вас занять своё место и произнести вашу первую речь в новой должности, — закончив торжественную речь, сказал Снейп и отступил от кафедры.       Бинс, всё ещё не веря в происходящее, неуверенно двинулся к Северусу и, замерев в ярде от трибуны, оглянулся на своих коллег, а затем на привидений Хогвартса.       — Смелее в бой, директор Бинс! Не дрейфь! — ободряюще выкрикнул ему Почти Безголовый Ник.       — Бинс! Бинс! Бинс! — заскандировали остальные призрачные обитатели замка.       Ободрённый их поддержкой, бывший профессор истории магии преодолел последний ярд и, обменявшись кивками со Снейпом, вплыл за кафедру.       — Дамы и господа, коллеги и друзья-призраки, — подрагивающим от волнения голосом начал он: — Я столько лет, которые складывались в десятилетия и века, мечтал об этом моменте и вот… Мне бы хотелось выразить благодарность мистеру Нотту и мисс Грейнджер. Благодаря их отзывчивым сердцам я стал директором нашего дорогого Хогвартса и теперь могу…       Последних слов Катберта Бинса, нового директора Школы Чародейства и Волшебства, никто не услышал, потому что у собравшихся на глазах его тело изнутри засветилось серебристым сиянием, а затем в считанные секунды рассеялось. По Большому залу пронёсся восторженный возглас. Снейп, которому после «рассеивания» Бинса снова пришлось взять на себя роль директора Хогвартса, встал за кафедру и с мрачной торжественностью обратился к собравшимся людям и призракам:       — Как жаль, что директор Бинс так скоро оставил нас и Хогвартс. Давайте все вместе пожелаем директору Катберту Бинсу счастливого пути!       Сделав пасс волшебной палочкой, Северус создал в воздухе серебристо-голубой силуэт, в котором все без всяких проблем признали Бинса. Изображение поднялось к потолку и зависло над залом.       — Счастливого пути, директор Бинс! — произнесли нестройным хором собравшиеся.       Тео поймал устремлённый на него взгляд Снейпа и тихо произнёс:       — Кажется, у меня появилась постоянная работа.       — Поздравляю, — сказала находившаяся рядом Гермиона и взволнованно шепнула: — Как ты думаешь, что хотел сказать профессор Бинс?       — Не могу даже предположить, — признался Нотт и добавил: — Надеюсь, что он наконец-то сможет воссоединиться с Аннуансиатой.       Девушка незаметно для чужих взглядов взяла его за руку, мягко сжала горячую ладонь и сказала:       — Я тоже на это надеюсь.

***

      Пэнси помахала Тео на прощание и быстро повернулась спиной к вагону, чтобы скрыть подступившие к глазам слёзы. Ненавидя себя за слабость, она открыла сумочку, чтобы достать носовой платок, но его там не оказалось.       — Табита… — с досадой произнесла девушка.       Её питомица любила не только портить растения в соседском саду, но и таскать мелочи из сумочки хозяйки. Пэнси уже задумывалась над тем, чтобы превратить листок из блокнота в бумажную салфетку, как перед ней появилась мужская рука с клетчатым платком. Она уставилась на него в недоумении, не решаясь взять. Из-за её замешательства тот, кто пришёл к ней на помощь, почти сердито сказал:       — Да чистый он!       Пэнси взяла платок. Высушив влажные уголки глаз, девушка бросила косой взгляд на Невилла и прошипела:       — Ты иногда так бесишь, Долгопупс.       — Ты гораздо чаще, Паркинсон, — парировал тот.       Пару мгновений ни он, ни она не обронили ни слова. Девушка посмотрела на часы и с печалью сказала:       — Скоро поедет.       — Не переживай, он скоро вернётся и будет нашим соседом, — с некоторой отстранённостью произнёс Невилл. — В сентябре ему заступать на пост профессора истории магии.       — Ну да… — кивнула она и не без любопытства поинтересовалась: — Ты, наверное, расстроен из-за отъезда Грейнджер?       — Да, без неё будет скучно, — согласился он, — но мне скоро должны доставить семена от профессора Михеева из Колдовстворца. Он обещал мне редкий экземпляр выведенного им растения, гибрид тентакулы и дьявольских силков.       — О! Оно, наверное, чертовски опасное?       — В отличие от родительских особей, оно вполне безобидно, — отмахнулся он.       — Кстати, ты можешь ещё раз мне рассказать, нужно ли удалять отцветшие цветы у твоего подарка?       — Пурпурная мышеловка расцвела?       — Да, ты даже не сказал, что у неё такой дивный аромат.       — А Табита не покушалась на неё?       — Нет, хотя, честно говоря, пыталась, но получила отпор. Мышеловка поймала Табиту за хвост и оставила на нем очень липкий сок, который кое-кому пришёлся не по вкусу.       — Надо же! — искренне удивился Невилл. — Даже плотоядные томаты не могли справиться с этой пушистой бандиткой.       — Да, ты подарил мне замечательное растение, — сказала Пэнси, затем, встав на цыпочки, поцеловала его в щёку: — Платок я верну позже или заберёшь сам, — и, оставив остолбеневшего от её спонтанного поступка собеседника, она пошла прочь со станции.       Долгопупс с полминуты смотрел вперёд, не видя ничего, затем оцепенение спало, и он решил догнать Паркинсон. За то время, что он выпал из реальности, в его голову пришла мысль, что ему было бы гораздо тоскливее, если бы сейчас на поезде уезжала она, а не Гермиона. Невилл быстро нагнал Пэнси и неожиданно — даже для самого себя — взял её за руку, сказав:       — Пошли вместе домой.       — Не боишься, что Грейнджер приревнует? — дразня его, произнесла Паркинсон.       — Нет. А тебя не приревнует Нотт? — спросил он, хотя знал ответ.       — Я всё-таки не слепая и знаю, что он давно влюблён в твою подружку, — улыбнулась она и, посмотрев прямо ему в глаза, с едва уловимой тоской в голосе добавила: — Как думаешь, нам вместе будет весело?       — Уверен, с твоим характером нам не будет скучно, — задумчиво ответил он. — Ты же знаешь, я не прорицатель, а герболог: будущее я обычно не вижу в шаре, гуще или чаинках, а создаю при помощи ряда опытов.       — Что ж, хорошо, — Пэнси погладила его по щеке. — Можно и рискнуть.

***

      — Ты только посмотри, что происходит! — с озорством произнёс Тео и указал кивком головы в сторону окна.       — Благой Мерлин! — воскликнула Гермиона, увидев, как Паркинсон целует Невилла в щёку.       — Вот-вот, — согласился он с притворным возмущением. — Средь бела дня! Какой кошмар!       — Неужели ревнуешь? — изогнув бровь, спросила Грейнджер.       — Наоборот, радуюсь, — с широкой улыбкой ответил Нотт. — Раз Долгопупс приглянулся Пэнси, то она его просто так не отпустит.       — Тогда за него стоит начинать переживать? — не без озабоченности в голосе поинтересовалась она.       Теодор покачал головой и успокаивающим тоном сказал:       — Он взрослый, пусть сам решает, а ты и так слишком много о ком в своей жизни переживаешь: о людях и прочих существах, — посмотрев в окно, сделал небольшую паузу и продолжил с улыбкой: — Кажется, Долгопупс уже сделал выбор, и, сдается мне, он в пользу Пэнси. Может быть, когда я вернусь к началу учебного года, они уже будут открыто встречаться.       — Пожалуйста, не напоминай, что теперь мы будем видеться ещё реже, — с печальным вздохом сказала Гермиона.       Раздался сигнал, что поезд трогается путь. Не прошло и минуты, как монотонно застучали колëса, оставляя Хогсмид позади и приближая Лондон.       — Такова была цена исполнения мечты Бинса. Может быть, кто-нибудь да когда-нибудь решит исполнить одну из моих, — губы дрогнули в улыбке. — У моего положения есть немаленький плюс: теперь я могу хоть каждый день посещать архив Хогвартса.       — Я бы сказала, что для тебя этот плюс большой, — угрюмо заметила Гермиона, — а ещё к твоим услугам будет библиотека.       — Завидуешь?       — И да и нет. А ещё чувствую досаду, — тут по её щеке прокатилась слеза.       Как ливень начинается с одной капли, так и тут произошла подобная история. Никак не справляясь с потоком слёз, она закрыла лицо руками. Тео быстро пересел к ней на сидение, обнял за плечи и с тревогой в голосе спросил:       — Гермиона, ты чего? Что с тобой случилось? Ответь, пожалуйста.       — Просто… я… представила… как без тебя… поняла…       — Что ты поняла?       Девушка убрала руки от лица, нервно сглотнула и, посмотрев ему в глаза, выпалила первое, что пришло ей в голову:       — Что так до сих пор и не сказала, что у тебя красивые глаза.       Обняв еë крепче, Теодор мягко рассмеялся.       — Не смешно, — буркнула Грейнджер.       — Прости, но по твоей логике, я должен плакать даже сильнее тебя.       — Почему?       — Потому что у меня только глаза красивые, а у тебя гораздо больше частей, что я считаю прекрасными, — он поцеловал её в лоб, уголок правого глаза, потом мокрые щёки и подбородок. Затем чуть отстранившись, с откровенной искренностью добавил: — Не только части тебя, но и вся ты со своими достоинствами и недостатками прекрасна и любима, Гермиона.       — Взаимно, Нотт, — тихое признание вырвалось у неё.       — Ты меня любишь, Грейнджер?       Девушка положила голову к нему на плечо и прижала ладонь к его груди в том месте, где быстро и мощно билось сердце.       — Люблю. А ты меня?       — Уже долгие годы.       — И ты молчал? Как жестоко…       — Да мы оба были жестоки друг к другу. Может, теперь начнём это исправлять?       — Как? — удивлённо произнесла она.       — Для начала…       Не закончив фразу, ибо слова были бы лишними, Тео склонился к лицу Гермионы, и их губы встретились. Их первый поцелуй ощущался как особый вид магии, который не требовал ни взмахов палочки, ни заклинаний, ни колдовского варева. Это было лишь обычное волшебство, которое может создать только любовь.