Глава седьмая. Мечта

      — Как думаешь, то, что у профессора Бинса была невеста, тянет на Великую Тайну Хогвартса? — с иронией поинтересовался Тео, бросив искрящийся весельем взгляд Гермионе.       — Возможно, — уклончиво ответила она. — Честно говоря, мне в этой истории гораздо интереснее, почему письмо неизвестно сколько лет хранилось в амбарной книге вместо того, чтобы быть, к примеру, в архивах семьи невесты профессора Бинса?       — Хм, действительно интересный вопрос, — согласился Нотт и, пару раз ударив себя указательным пальцем по подбородку, добавил: — Может, спросим у самого Бинса?       — А вдруг наш вопрос вызовет у него негодование? — вертя в руках письмо, неуверенно произнесла девушка. — Это как-никак личное.       — Мы уже перешли его личные границы, прочитав письмо, — резонно заметил он. — Да и, может быть, профессору как раз таки будет приятно вспомнить о старых временах, когда он был более плотным и тёплым и мечтал жениться на прекрасной Аннуансиате.       — А если она вовсе не была прекрасной? — шутливо предположила Грейнджер.       — Слышу в твоём голосе намёк на ревность.       — Это не ревность, а опасение за твоё сердце. Вдруг ты разочаруешься, узнав, что у прекрасной Аннуансиаты были ужасно кривые зубы, или бородавки на носу и подбородке, или бедняжка страдала косоглазием.       — А по-моему, тут всё-таки ревность, Гермиона, — дразня её, с усмешкой заметил Тео.       — Нет! — возразила та, про себя молясь, чтобы румянец не выдал её смущение.       На губах Теодора заиграла такая понимающая улыбка, что у Грейнджер возникло сильное желание впиться в его лицо ногтями и отомстить за ту смесь эмоций, которую он заставил её сейчас испытать. Ей стоило немалых усилий взять свои чувства под контроль и не дать свободу рукам.       — Ты всё выдумываешь, чтобы меня подразнить, — бросила Гермиона, наградив собеседника гневным прищуром.       — Ни капли не выдумываю, — с раздражающим спокойствием сказал Нотт. — Иначе бы ты не награждала её портрет такими «очаровательными» деталями.       — Я просто предупредила, что тебя может ждать разочарование, когда профессор Бинс расскажет нам о своей невесте.       — Так ты решила узнать у него о письме?       — Да, решила, иначе буду мучиться из-за тайны, разгадку которой могла бы получить, — с нажимом на первое слово ответила Грейнджер.       — Тогда давай перед возвращением в Хогсмид навестим профессора Бинса… — и, не удержавшись, он добавил: — И устроим ему допрос о красавице Аннуансиате.       Гермиона бросила испепеляющий взгляд и повернулась к нему спиной, решив, что демонстративное молчание будет лучшим оружием против друга — помимо порчи — в данной ситуации. За несколько минут висевшего в комнате молчания напряжение натянуло их нервы, и первым терпение лопнуло у Тео.       — Злишься на меня? — спросил он.       — Не злюсь, — ответила она, но интонации в голосе говорили об обратном.       — Ненавидишь меня?       — Очень, — буркнула Грейнджер, но ответ вновь прозвучал лживо.       — А вот я тебя люблю.       — Слушаю и верю каждому твоему слову, Тео, — съязвила девушка.       — Если я пообещаю, что не буду воображать, что невеста Бинса — красавица, ты простишь меня?       Она уже успела поостыть и понять, что их перебранка отдаёт ребячеством. И всё же из-за духа противоречия Грейнджер не стала озвучивать свои мысли, которые привели бы к примирению, решив продолжить разыгрывать из себя обиженную.       — Нет, — отрезала Гермиона. — Но если пообещаешь, что перестанешь подшучивать надо мной, то, возможно, и прощу.       — Какой жесткий ультиматум! — сокрушённо воскликнул Нотт. — Но ради твоего прощения я согласен.       — Хотелось бы верить…       — Теперь уже я могу обидеться за недоверие. И мы будем, как два тролля под мостом.       Лёгкий смешок слетел с её губ, и уже с более теплыми интонациями в голосе она сказала:       — Не люблю, когда ты прав в подобных случаях.       Тео наклонился к Гермионе, заглянул за плечо, чтобы посмотреть ей в лицо, и с едва уловимым озорством спросил:       — Мир, значит?       — Да… — ответила она и, поддавшись спонтанному импульсу, быстро поцеловала друга в щёку.       От неожиданности — несмотря на то, что она была очень приятной — Нотт отскочил, будто его ударили жалящими чарами, и, резко остановившись на каблуках, потерял равновесие, едва не завалившись на книжный шкаф.       — Тео?.. — обернувшись к нему, взволнованно произнесла Гермиона.       Прежде чем между ними завязался разговор о произошедшем, на пороге архива появилась профессор Макгонагалл.       — Добрый день, — поприветствовала она их.       Грейнджер и Нотт ответили ей почти одновременно:       — Добрый день, профессор Макгонагалл.       — Здравствуйте, профессор Макгонагалл!       А в их головах возникла одна и та же смущающая мысль:       «Интересно, как много она успела увидеть?»       Особые подозрения у них вызвал брошенный поверх очков проницательный взгляд, которым профессор посмотрела на них, прежде чем спросить:       — Надеюсь, я не отвлекаю вас от важного исследования?       — Вовсе нет, — ответил Тео.       — О, нет! — подхватила Гермиона.       — Тогда, Гермиона, могли бы вы уделить мне немного времени?       — Да, конечно, — энергично кивая, ответила она.       — Тогда идёмте за мной, — Макгонагалл повернулась и пошла прочь из архива.       — Не ходи без меня к Бинсу, — полушепотом бросила Нотту Грейнджер и поспешила за бывшим деканом.       Когда Гермиона нагнала Минерву, та сказала:       — Надеюсь, Гермиона, вы действительно можете позволить часик или два побездельничать.       — Да, профессор Макгонагалл, я и так, можно сказать, бездельничала. У меня сегодня выходной, и мне повезло, что директор Снейп великодушно разрешил мне присоединиться к Теодору. А что произошло, профессор Макгонагалл?       — Ничего особо важного, Гермиона, — лукаво улыбнулась та, — но я очень хотела бы выпить чая в вашей компании и, может быть, самую малость посплетничать. Живи я, как и прежде, в Хогсмиде, то давно пригласила бы вас к себе в гости.       — От вашего предложения невозможно отказаться, — ответила Грейнджер, про себя радуясь передышке, которую предоставило предложение любимой преподавательницы.       «После того, что произошло, было бы неплохо выпить чай, — подумала девушка, — и в идеале с капелькой бренди».

***

      — Эй, Невилл! — громкий голос Хагрида заполнил всё пространство оранжереи. Даже стекла в рамах от него задребезжали.       Искавший в этот момент под столом горшок необходимого размера, Невилл, совершенно не подумав, попытался выпрямиться и ударился головой о край столешницы так сильно, что у него в глазах потемнело.       — Твою ж космею! — воскликнул Долгопупс от боли.       — Ты там цел, а? — участливо поинтересовался Хагрид.       — Вроде, да, — морщась, ответил Невилл, потер ушибленное место и добавил: — Но шишка точно будет.       — Нужно быть осторожнее, а то кто будет втолковывать детишкам о правильном поливе и подкормке китайской жующей капусты.       — Постараюсь…       — Я ж почему пришёл-то: я там целый мешок «яблок» от гиппогрифов принёс, как ты утром просил, — сказал лесничий и поставил перед ним набитый под завязку джутовый мешок.       — Отлично! — сказал Невилл с таким энтузиазмом, словно ему принесли клад, а не источающий насыщенный кисловатый аромат навоз. — Спасибо тебе, Хагрид, что так быстро.       — Да ерунда, — махнул рукой Рубеус. — Мои малютки могут за утро наполнить не один мешок.       — Прекрасно, если новое удобрение на основе навоза гиппогрифов понравится не только пурпурной мышеловке, то твои конюшни будут сверкать, — улыбнулся Невилл.       — Да было бы неплохо.       Долгопупс подхватил мешок и отнёс его к деревянной кадке, внутри которой уже находились измельченные еловые иголки, яичная скорлупа и торф. Засыпав навоз к остальным компонентам, он вылил туда ведро дождевой воды и накрыл крышкой бак. Похлопав по ней, Невилл не без удовлетворения сказал:       — Через шесть дней будет готово. А затем я приступлю к опытам.       — А почему этот цветок без горшка? — увидев растение на столе, о который ударился Долгопупс, полюбопытствовал Хагрид.       — Я занимался его пересадкой, когда ты пришёл, — ответил Невилл и подошёл к рабочему месту, чтобы завершить начатое.       — Небось, хочешь кому-то его подарить? — предположил лесничий как бы в шутку, но по тому, как вздрогнули плечи собеседника, понял, что попал в цель. Он решил ещё раз испытать удачу: — Он для Гермионы?       — Нет, — доставая из-под стола нужный горшок с узором под малахит, спокойным голосом ответил Долгопупс.       — А для кого он, Невилл?       — Для одной кошки и её хозяйки, — уклончиво ответил тот, насыпая почву. — Смотря кому цветок больше придётся по душе, — с едва заметной улыбкой закончил он.

***

      «Часик-два» в компании Макгонагалл растянулось на несколько часов, и Гермиона вернулась в архив лишь к тому моменту, когда Тео уже начал собирать свои записи.       — Ты как раз вовремя, — улыбнулся Нотт. — Как прошёл разговор с профессором Макгонагалл? К чаю был яблочный пирог или пирожные?       — Откуда?.. — поражённо произнесла девушка.       — Ты принесла с собой тот самый аромат яблочной выпечки, характерный для «Сладкого королевства», — объяснил он.       — И как я забыла, что яблочные изделия оттуда для тебя всё равно, что золото для нюхлера, — испытав лёгкий укол совести, улыбнулась она.       — Нужно будет туда заглянуть, если будет ещё открыто.       — Неплохая идея, — кивнула Грейнджер и, убрав свою записную книжку и ручку в сумочку, поинтересовалась: — Откуда начнём поиски профессора Бинса? С его кабинета?       — Читаешь мои мысли, — щёлкнув безымянным и большим пальцем, ответил Тео.       Они встретили профессора Бинса гораздо раньше, в коридоре рядом с библиотекой. Он в компании факультетских призраков вел весьма жаркую дискуссию, темой которой являлся скандальный роман профессоров Трансфигурации и Магловедения, произошедший в конце девятнадцатого века. Призрачное сообщество было так увлечено разговором, что не заметило, как к ним подошли люди.       — Даже не знаю… может, стоит подождать, пока они закончат? — наклонив голову к Гермионе, спросил Тео.       — Признайся: тебе просто хочется послушать старые сплетни, — с иронией сказала Грейнджер, красная от смущения, потому что признаки отнюдь не стеснялись в подборе эпитетов.       — Не без этого, — криво улыбнулся Нотт, затем демонстративно откашлялся и громко произнёс: — Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, уважаемые, но я бы хотел поговорить с профессором Бинсом!       — Со мной? — удивлённо произнёс тот и рассеянно посмотрел на Теодора. — Мистер Нотт… хм, зачем я вам понадобился?       — У нас к вам весьма личный вопрос, связанный… э-м… с вашей жизнью, — ответил тот.       — Надо же! — довольно флегматично воскликнул профессор истории. — Давно мне не задавали вопросов о моей земной жизни, — и бросил косой взгляд на призрачных товарищей, которые навострили уши в ожидании услышать ещё что-то теоретически интересное. — Что ж, давайте поговорим в моём классе.       Профессор Бинс быстро попрощался с призраками и отправился сквозь стены в кабинет истории магии, а Гермионе и Теодору пришлось идти туда обычным путём. Едва они пересекли порог классной комнаты, уже поджидавший их историк спросил:       — Итак, о чём вы хотели бы узнать, молодые люди?       Нотт и Грейнджер вместе пересказали ему историю о том, как в амбарной книге нашли письмо к Аннуансиате, и даже извинились за то, что прочли его. При упоминании его возлюбленной лицо профессора изменилось с уныло-равнодушного на восторженно-мечтательное. Он со вздохом, полным светлой печали, произнёс:       — Ах, как же давно я не слышал её имени. До чего же дивным созданием она была. Добра и светла, словно майский день. Мерлин, как же я тогда мечтал стать директором, чтобы её упёртый батюшка позволил нам обручиться. Имел на то весьма твёрдые шансы, — его голос приобрёл более горькие интонации: — Но моё сердце меня подвело в самом расцвете сил на пороге исполнения моих мечтаний!       В комнате на несколько минут повисла тишина, которую нарушила Гермиона, задав вопрос, не дававший ей покоя с самого начала:       — Профессор Бинс, ответьте, пожалуйста: почему ваше письмо столько лет находилось в амбарной книге, а не у вашей невесты?       — Из-за оплошности Роберта Суини, тогдашнего эконома Хогвартса, — ответил он. Лёгкая улыбка тронула его губы. — Если он погружался в свои расчёты, то забывал обо всём на свете и становился до чёртиков рассеянным. Мы называли это цифровым туманом. Видимо, когда я отдал ему письмо, чтобы тот его отправил — я, к сожалению, был слишком занят, но страстно хотел, чтобы Аннуансиата получила хорошие вести поскорее, — на него напал такой туман, — Бинс бросил печальный взгляд на письмо в руках Нотта и добавил: — Может быть, это и к лучшему, что Роб забыл о письме, и Аннуансиата не была зря обнадёжена. Ведь когда твоя мечта ускользает прямо из рук, то такое крушение приносит неописуемые душевные муки.

***

      Гермиона ворочалась в постели с одного бока на другой. Несмотря на глубокую ночь, сон так и не шёл к ней. Мысли в её голове устроили настоящую чехарду: стоило ей перестать думать о том, что произошло до того, как в архив пришла Макгонагалл — несмотря на невинность случившегося, было в этом что-то, заставляющее сердце взволнованно биться, — а также о самом Тео и их дружбе, как в свободное место занимала история профессора Бинса. В тишине спящего дома Грейнджер услышала, как фамильные часы пробили два раза. В ней возникло острое желание, даже необходимость прогуляться по саду. Она откинула в сторону одеяло и встала с кровати. Девушка сначала хотела накинуть халат, но решила, что ночь достаточно тёплая и она не замёрзнет в пижаме. Стараясь ступать как можно мягче, Гермиона спустилась на первый этаж, затем прошла в кухню и, аккуратно открыв заднюю дверь, вышла на улицу. Ноги сами привели её к качелям, которые, как оказалось, были уже заняты. Прежде чем Грейнджер успела повернуться и уйти, не привлекая к себе внимания, голос её остановил.       — Привет, ночная фея, — Тео похлопал ладонью по свободному месту справа от себя: — Посиди со мной.       — Тоже не спится? — спросила девушка, присев на сидение рядом с другом.       — Иначе бы мы не встретились, — с тёплым смешком ответил Нотт.       Сердце Гермионы от его слов почему-то быстро забилось, пригнав к щекам кровь. Грейнджер искренне обрадовалась, что их скрывает ночь.       — Всё-таки хорошие качели сделал Долгопупс, — отстранённым тоном произнёс Тео. — Нужно будет ему об этом сказать.       — Боюсь, он не обрадуется, если узнает, что к нему во двор постоянно кто-то ходит. Ведь гости, особенно незваные, могут повредить его растениям.       — Вряд ли я своими прогулками до качелей смогу нанести вред саду твоего приятеля больше, чем кошка Пэнси.       — Твоя правда, — усмехнулась девушка и сразу же вспомнила, что проказы кошки Паркинсон — одна из постоянных тем в разговорах с Невиллом.       — Пэнси по секрету рассказала, что Табита таким образом проявляет к Долгопупсу свою искреннюю симпатию.       — Порой свою любовь очень трудно правильно выразить.       — Действительно, очень трудно, — согласился Теодор.       Некоторое время они просто молчали, слушая песни и крики ночных созданий и размышляя о своём, но мысли их были схожи.       — Так всё-таки, что выгнало тебя из постели? — заговорил первым Тео.       — Всё думала о… — Гермиона запнулась и быстро добавила: — …истории профессора Бинса.       — Я тоже об этом думал.       — Правда?..       — Разве можно было думать о чём-то другом? — с удивлением поинтересовался он.       Она едва не ответила: «Да», — ведь сама думала не только о разрушенных планах Бинса на жизнь, но и о своих чувствах к другу, которые претерпевали ощутимую до приятной дрожи метаморфозу, и, чтобы сохранить сердечную тайну, решила промолчать.       — Честно говоря, я планирую помочь профессору Бинсу, — с неожиданным пылом в голосе произнёс Нотт, проигнорировав отсутствие ответа от подруги.       — И как? — приподняв брови, спросила Гермиона.       — Обращусь к директору Снейпу с просьбой назначить профессора Бинса на пост директора Хогвартса, — ответил Теодор.       — Уверена, что Снейп откажет, объявив твоё предложение чистейшим безумием, — покачав головой, заметила она, хотя его идея ей очень понравилась.       — А я всё равно попробую, — твёрдо сказал он. — Хотя бы на один день я постараюсь уговорить Снейпа уступить место Бинсу.       Что-то подсказало Гермионе, что Тео не отступит от своего решения и обязательно добьётся успеха. От этого сердце в её груди сжалось от восхищения и нежности.       «До чего же он потрясающий! — воскликнул её внутренний голос — И почему я раньше упускала это?!»       — Я буду твоим соратником, — сказала Гермиона.       — Спасибо, Гермиона, — с искренней теплотой произнёс он. — С таким соратником, как ты, меня точно будет ждать успех.       Нотт взял её за руку. Грейнджер с нежностью сжала его пальцы. Само собой произошло так, что они потянулись друг к другу. Их лица разделяла одна десятая дюйма. Мгновение или даже меньше оставалось до поцелуя…       — Йяу-уу, — с воинственным воем Табита запрыгнула на спинку качелей и втиснулась между парочкой, прижимаясь мордочкой к уху Нотта.       — Табита! — в один голос воскликнули Гермиона и Тео.       Оба испытали одинаковое разочарование из-за того, что им помешали. Но сказать что-нибудь или тем более продолжить прерванное они не осмелились. Кошка спрыгнула со спинки на колени мужчине и стала с громким мурчанием тереться об него.       — Кажется, Табита испытывает нежный интерес не только к Невиллу, — с иронией заметила Грейнджер.       — Надеюсь, Долгопупс не вызовет меня на дуэль из-за непостоянного сердца этой красотки, — отшутился Теодор.       — Кто знает, кто знает, — со смешком ответила она, затем встала на ноги и добавила: — Пойду-ка я спать. Завтра встреча с русалками — не хотелось бы задремать или зевнуть во время беседы с ними, — и, напустив на себя строгий вид, прибавила: — Ты тоже отправляйся спать. У тебя тоже день будет не из лёгких.       — Слушаюсь, мэм, — шутливым тоном ответил он и, придерживая одной рукой кошку, вскочил с качелей. — Но для начала я бы хотел проводить тебя до дома. Разрешите?       — Почему бы и нет.       Тео взял Гермиону за руку, и они, не торопясь, дошли до заднего крыльца дома Невилла. Грейнджер поднялась на две ступеньки выше и поцеловала Нотта в лоб, добавив с озорством:       — Поцелуй на сон грядущий.       — Если бы не Табита, я бы показал, как надо целовать на сон грядущий, — шутливо пробурчал Теодор.       — Хорошо, в следующий раз покажешь, как надо, — игриво ответила девушка.       — Ух, ещё и дразнишься! Вот совсем меня не любишь, Грейнджер.       — Ни капли, Нотт. А ты меня?       — Аналогично.       — Тогда иди спать, — со смешком приказала она.       — Спи сладко, ночная фея, — ласково попрощался он.       — Спокойной ночи, Тео.