Глава 1. Вызов

Джеймс и Сириус уже были вместе, когда Дамблдор их вызвал. Это показалось им странным: в тот вечер у них не было дежурства, да и значимости в Ордене недоставало, чтобы привлекать их к специализированным заданиям.        Может, это их шанс проявить себя?        Откланявшись с «пабного вечера» и весело попрощавшись с Лили, Лунатиком и Хвостиком, они трансгрессировали в указанное убежище. Дамблдор уже ждал их — вместе с Грюмом (Джеймс всё ещё не решался думать о нём как об Аласторе) и Макгонагалл (и о ней — как о Минерве), — и это было вторым странным моментом: во время учебного года Макгонагалл крайне редко участвовала в делах Ордена. Джеймс моргнул, мысленно отметив, что на дворе ещё только май и учебный год в разгаре, и встретил её с недоумённой улыбкой.        — Спасибо, что так быстро прибыли, — сказал Дамблдор, приглашая их войти.        Они находились в убежище в Девоне — скромном двухэтажном доме со спальнями, запасами медикаментов и лабораторией зельеварения. А ещё его секретные подземелья — самые надёжные в Ордене.        Джеймс вдруг перестал радоваться перспективе проявить себя.        — Сегодня вечером патруль засёк в Хогсмиде всплеск сильной магии и наткнулся на пару необычных волшебников, — пояснил Дамблдор. — Они до сих пор без сознания, и мы не можем их опознать.        Джеймс моргнул и оглядел присутствующих членов Ордена. Двое опытных преподавателей единственной магической школы на Британских островах и главный аврор не смогли опознать кого-то? Возможно, это иностранные волшебники, но это не объясняло, почему именно Джеймс или Сириус должны справиться с тем, что не удалось их наставникам.        — Как мы можем помочь? — спокойно спросил Сириус, пока Джеймс всё ещё осмысливал услышанное, чувствуя себя выпускником-недотёпой. Он надеялся, что года взрослой жизни хватит, чтобы перестать чувствовать себя школяром, но в Ордене это удавалось не всегда.        — Мы установили, что они не находятся под воздействием Оборотного зелья, чар или человеческой трансфигурации. Обычно мы предполагаем, что незнакомые волшебники могли родиться или учиться за границей, но у них отсутствуют характерные для этого признаки. Например, их одежда и обувь, хоть и выглядят странно, имеют этикетки британских продавцов.        Джеймс и Сириус переглянулись, слушая оценку Дамблдора относительно моды — кто бы говорил! — но позволили ему продолжить.        — Самое странное — они до поразительного похожи на представителей известных британских волшебных семей, хотя ни Минерва, ни я не припоминаем, чтобы когда-либо их встречали.        Наконец всё стало проясняться.        — Думаете, один из них — Поттер? — уточнил Джеймс. — А второй — Блэк? — добавил Сириус с явным отвращением.        — Возможно, не Блэк, а Малфой. Увы, из всех членов Ордена ты ближе всех знаком с Малфоями, поэтому мне придётся попросить тебя выступить в роли эксперта.        Джеймсу даже не нужно было смотреть, чтобы представить гримасу Сириуса.        — Ладно, — тем не менее ответил он.        Дамблдор повёл их по коридору к лестнице в подземелья.        Позади них Джеймс слышал, как Макгонагалл решила, что больше не нужна, и ушла. Грюм что-то пробурчал в знак согласия, но явно остался для подстраховки на случай непредвиденного с двумя заключёнными.        Их шаги странно отдавались эхом по сырой каменной лестнице в подземелье. Сириус спускался почти бесшумно, отчего Джеймс ещё больше смущался своего топота. Было немного странно, как сильно он нервничал, ведь он даже не был уверен, что пленник — Поттер, но его родители умерли меньше месяца назад, и всё, связанное с семьёй, для него было сейчас особенно болезненно.        Они спустились к основанию лестницы, где та поворачивала налево в узкий коридор между двумя рядами каменных камер. Похоже, занята была лишь одна, и все собрались у тяжёлой дубовой двери, которую Дамблдор заклинанием сделал прозрачной.        Внутри к стульям были привязаны двое юношей. Их лица было трудно разглядеть — головы бессильно свисали к груди, — но одного вида их волос хватало, чтобы подтвердить подозрения Дамблдора. У юноши слева были угольно-чёрные волосы — той же длины, что у Джеймса (предел, до которого его волосы вообще росли), — торчащие во все стороны. Юноша справа был платиновым блондином — вылитый Малфой.        Парень с волосами, как у Поттера, был одет в странную маггловскую одежду (что ж, придётся признать — Дамблдор тут оказался прав). Поттеры действительно не чурались маггловской одежды, но это была не «мода»: вещи грязные, рваные, местами обгорелые. Одежда болталась на его худом теле. По крайней мере, у того, кто похож на Малфоя, мантия сшита из ожидаемо качественного, дорогого материала, хотя и немного необычного покроя. Но при ближайшем рассмотрении и его мантия тоже казалась великовата — словно её шили по нему до того, как он похудел килограммов на шесть.        Всё это крайне странно: парень был слишком молод и худощав для Люциуса, а тот, что слева, — явно не Джеймс, хотя других Поттеров младше восьмидесяти семи в природе не существует.        — Ни хрена себе… — прошептал Сириус.        Джеймс лишь молча кивнул в ответ.        — Зачем кому-то выдавать себя за членов таких известных семей? — пробормотал Джеймс.        Это просто абсурд: маскировка была глупой в то время, когда можно было обойтись без лишнего шума, особенно учитывая, что кто-то непременно заподозрил бы Поттера и Малфоя вместе, да ещё и в разгар войны…        — На них есть Метки? — спросил Сириус.        — У того, кого проще всего назвать Малфоем, — есть. У «Поттера» — нет, — сказал Дамблдор.        Напряжение, о котором Джеймс и не подозревал, отпустило. Хотя отсутствие Метки не доказывает невиновности, всё же — маленькое облегчение.        — Волосы Малфоя, лояльность Малфоя… — Сириус пожал плечами. — Похоже на Малфоя. Хотя если бы в семье был отступник, тётя Друэлла раструбила бы об этом ещё до свадьбы Нарциссы. Странно…        Отступник? Джеймс нахмурился, но следил за ходом мысли. У Поттеров не было традиции отрекаться от родни. Хотя какая уж теперь родня — лишь он да дряхлый дядя Чарлус, доживающий свой век. Тем не менее, для столь юного ребёнка Джеймс лихорадочно перебирал в памяти, слышал ли он хоть что-то о расколе в последних поколениях или о внебрачном ребёнке. Или даже о сквибе. Может, он сын или внук какого-нибудь сквиба Поттеров, чью ветвь потеряли из виду?        Так или иначе, он должен был знать этого парня.        — Вы уверены, что это не маскировка? — с сомнением спросил он.        — Я проверил очень тщательно.        Джеймс нахмурился и прищурился ещё сильнее, разглядывая мальчика с поттеровскими волосами. С этого ракурса он едва различал чёрную оправу очков — ещё один налёт семейного проклятия зрения Поттеров. Но парики и очки легко подделать без магии, не так ли? Если только Лили снова не подшучивала над ним?        — Вы проверяли его очки? — уточнил он у Дамблдора.        — Очки?        — Они с диоптриями? Будь я самозванцем, я бы носил просто стёкла без диоптрий.        Дамблдор задумчиво хмыкнул.        — Я не обнаружил на них чар или иных заклинаний, но, признаюсь, не проверял их действенность.        Не успев толком обдумать своё решение, Джеймс уже распахнул дверь заклинанием и шагнул внутрь.        — Сохатый! — прошипел Сириус.        Джеймс лишь рассеянно махнул рукой.        — Они без сознания! — прошептал он в ответ, словно оправдываясь.        Дамблдор не возражал, и Джеймс решил немедленно проверить догадку.        Он слегка наклонился, чтобы снять с мальчика очки, и заметил свежий синяк, расцветавший на скуле. Об этом можно будет побеспокоиться, если он окажется не Пожирателем.        Один взгляд сквозь линзы подтвердил: очки (1) выписаны по рецепту, (2) достаточно сильны, чтобы соответствовать уровню нарушения зрения Поттера, и (3) такие же грязные, как он сам. Скривившись, Джеймс неловко водрузил очки на место.        Парень вздрогнул от прикосновения — и Джеймс рванул к выходу, захлопнув дверь. Лязг замка, похоже, окончательно разбудил юношу: он резко вскинул голову — перед ними было до боли знакомое лицо с поразительно зелёными глазами.        У Джеймса перехватило дыхание. Эти глаза казались до боли знакомыми, но он не мог вспомнить, где видел их прежде — особенно в обрамлении собственных черт лица…        — Чёрт возьми, — ахнул Сириус. — Да он твоя копия, Джеймс.        Джеймсу оставалось только кивнуть.        Мальчик забился в верёвках, дико озираясь и осыпая всех ругательствами. Его взгляд упал на блондина рядом.        — МАЛФОЙ! — рявкнул он. — ТЫ УБЛЮДОК!        — Ну, — пробормотал Сириус, — теперь сомнений не осталось.        — МАЛФОЙ! — снова гаркнул он.        В ярости он уже не выглядел мальчишкой. Одни глаза старили его на десяток лет — в них читалась усталость.        Теперь и Малфой начал шевелиться: его нетерпеливый спутник отодвинул стул и пнул его по связанной верёвкой лодыжке.        — Где мы, чёрт возьми, Малфой?        Малфой скривился, поднял голову и моргнул, оглядываясь по сторонам.        — Поттер? — выдавил он, явно недоумевая.        Джеймс замер в растерянности. С одной стороны, он был рад встретить неизвестного родственника, но его знакомство с Пожирателем Смерти настораживало. Хотя их «знакомство» не предвещало дружбы. Обнадёживающе. Джеймс взглянул на Дамблдора и Сириуса: те, похоже, были довольны возможностью наблюдать и выведывать информацию со стороны.        — Дверь прозрачна только в одну сторону, верно? — тихо спросил Джеймс.        — Разумеется, — ответил Дамблдор.        Хорошо. Джеймс снова сосредоточился на странном зеленоглазом родственнике, казалось, находившемся на грани истерики.        — Где, чёрт возьми, Рон и Гермиона? — вырвалось у него.        — Я, блять, даже не знаю, где мы, Поттер! — огрызнулся Малфой. — Дай мне минутку… Я не помню, как мы сюда попали.        — Ага, конечно! Я связан в подземелье, а ты со своими дружками-Пожирателями ни при чём!        — Он даже говорит, как ты, — заметил Сириус вполголоса.        — Что? Да нет же.        — Серьёзно. Голос у него похож на твой, хотя акцент ужасно распространённый.        У Джеймса не было на это ответа.        Зато Малфой звучал как типичный надменный мажор.        — Честно? Последнее, что помню — как выслеживал тебя по всему Хогвартсу, чтобы вернуть палочку.        Поттер замер, зажмурившись.        — Это было в Выручай-комнате?        — Что, во имя Мерлина, за Выручай-комната?        — Да брось, ты же весь прошлый год там торчал, чиня свой драгоценный Исчезательный шкаф! — выплюнул Поттер.        — Ты про Комнату потерянных вещей?        — Да, как скажешь, — Поттер напряг плечи, сузив глаза. — Ты набросился на меня, пытаясь вернуть палочку.        — Ты украл мою палочку!        — Твоя семейка пыталась меня прикончить!        — Я тянул время, как мог, — огрызнулся Малфой. — Мне от этого пользы было мало.        Поттер вздохнул.        — Комната — последнее, что я помню, — сказал он.        — Я тоже.        — Блять, но… РОН! ГЕРМИОНА! — завопил он. Малфой поморщился. — РОН! ГЕРМИОНА! ВЫ ЗДЕСЬ?!        — Заткнись, Поттер, кажется, я ударился головой, — простонал Малфой.        — …МИОНА! …что?        — Кажется, я ударился головой, — повторил Малфой с явным нетерпением. — Ты орёшь прямо у меня над ухом, и это нихрена не помогает!        — Ой, не дай бог у тебя голова заболит, после того как ты нас сдал! — рявкнул Поттер.        — Воспитан магглами, — тихо заметил Сириус.        Джеймс вздрогнул, неожиданно вырвавшись из захватывающей мелодрамы в привычную реальность. Он стоял, прижавшись лицом и ладонями к прозрачной двери, словно к окну.        — Что?        — Он сказал «не дай бог». Значит, рос среди магглов. Настоящий Поттер так не скажет.        — Может, он потомок сквиба Поттера, — предположил Джеймс.        — Были ли в прошлом веке Поттеры-сквибы? — с любопытством спросил Дамблдор.        — Насколько я знаю — нет, — Джеймс пожал плечами, — но не представляю, кем ещё он мог бы быть.        Похоже, никто не захотел поделиться своими мыслями, поэтому все снова обратили внимание на камеру. Малфой, видимо, убедил Поттера больше не звать спутников, так что теперь они кричали лишь друг на друга.        — Как будто отец оставит меня в темнице, если нас схватят войска Тёмного Лорда! — запротестовал Малфой.        — Брось, — сказал Поттер. — Он знает, что ты мог опознать меня в поместье, но не стал. Можешь теперь считать себя предателем крови.        В его голосе одновременно слышалась жалость и уверенность в своих силах. Джеймс почувствовал себя ещё более потерянным.        Малфой тихо выругался.        — Нет. Ясно же — нас обоих оглушили в той комнате. Винс и Грег думают, что я выслеживал тебя, чтобы сдать Тёмному Лорду. То, что мне это не удалось, делает меня неудачником, но не предателем.        — Будто Волдеморту есть дело до этой чёртовой разницы, — усмехнулся Поттер.        Джеймс потрясённо вздохнул. Мало кто осмеливался произносить полное имя. Он бросил взгляд на Дамблдора, который выглядел таким же удивлённым этим поворотом событий.        Малфой снова выругался.        — Слушай, Малфой, — устало сказал Поттер. — Если Рон и Гермиона… — голос сорвался, но он продолжил, — если они живы — придут за мной. И поднимут весь Орден.        Джеймс почувствовал, как его брови поползли вверх. Кем этот парень себя возомнил, что он и его совершенно невероятные друзья были способны в мгновение ока мобилизовать весь Орден Феникса?        — И что? — буркнул Малфой.        — Малфой, — твёрдо повторил Поттер. — Я знаю, ты ненавидишь быть Пожирателем. Знаю, что ты не создан, чтобы пытать кого-то. Знаю, что ты уже пострадал за это.        — Откуда ты…?!        — Не волнуйся. Послушай. Если ты поможешь мне сбежать прямо сейчас, я добьюсь, чтобы Орден взял тебя под свою защиту.        Малфой усмехнулся, но это не скрыло его неуверенности.        — Откуда мне знать, что ты не подстава от моей тётки?        — А откуда мне знать, что ты не подстава от твоей тётки?        — Потому что Тёмный Лорд не стал бы церемониться — ты бы уже был мёртв.        Поттер криво усмехнулся.        — Логично, — сквозь зубы процедил он. — Не понимаю, зачем тащить меня куда-то, если у него целая армия под рукой. Разве что он решил пошататься по стране, проверяя все кре… вещи, что я у него украл, — он задумался, а Малфой изумлённо посмотрел на него. — Думаю, он бы уже услышал, что меня схватили.        — Может, он уже в пути.        — Я бы почувствовал его приближение.        — Почувствовал?        — Это… Забудь. Дело в том, что это явно не ловушка для меня, потому что зачем париться, и это явно не ловушка для тебя, потому что никто не стал бы использовать меня, чтобы обмануть тебя, когда можно сделать гораздо больше, превратившись в самого Волдеморта, да?        — Если только ты на самом деле не Поттер, тогда это вполне может быть для меня ловушкой.        Поттер тяжело вздохнул.        — Ладно. Э… Задай вопрос, на который могу ответить только я.        Повисло молчание, которое со временем становилось всё более неловким.        — Сложно придумать, когда мы только и делали, что рычали друг на друга? — сказал Поттер, вызвав этим усмешку Сириуса.        — Нет ничего, что знал бы только ты, — буркнул Малфой.        — Окей, я начну — останавливай, когда убедишься.        — Ладно, — нехотя согласился Малфой.        Поттер сделал глубокий вдох.        — В первый раз мы встретились у мадам Малкин, и ты спросил, оба ли мои родители волшебники, а потом сказал, что «других» сюда не пускают. Потом ты увидел, что я был там с Хагридом, оскорбил его…        Малфой, ахнул, перебивая:        — Это был ты?        Поттер на миг остолбенел.        — А за кого ты меня принял?        — Не знаю, за кого угодно! Кто в здравом уме отправил бы Хагрида в Косой переулок с «драгоценным спасителем»?        Джеймс замер. «Спаситель»? В одиннадцать лет?        — Видишь, Малфой? — горько усмехнулся Поттер. — Вот почему ты всегда был придурком. Если отбросить укоренившийся культ крови, Хагрид был моим первым другом, а ты оскорбил его прямо мне в лицо, и был таким заносчивым и самодовольным одиннадцатилетним мальчишкой, что даже не удосужился спросить имя того, с кем разговариваешь.        — Или, может быть, это вовсе не был Поттер, а ты и есть тот самый мальчик, которого я встретил у мадам Малкин.        — О, ну ладно. Ты серьёзно хочешь, чтобы я напомнил, как ты пытался пустить в меня Круцио, а я чуть не прикончил тебя в туалете?        Малфой побледнел, покачал головой и скривился.        — Нет. Но там был Снейп. Назови что-то ещё.        Поттер закатил глаза.        — Кстати о туалетах: помнишь, как ты тусовался с Крэббом и Гойлом в гостиной на втором курсе под Рождество? Они спросили о Наследнике Слизерина — и убежали с болью в животе.        — Какого чёрта, Поттер? — Малфой прищурился. — Откуда знаешь? И при чём тут туалеты?        — Это были мы с Роном под Оборотным, которое Гермиона сварила в туалете Плаксы Миртл, — злорадно усмехнулся Поттер.        — Неа, нет. Ни за что.        — Именно. Ты нашёл нас, бесцельно бродящими по подземельям, и привёл в гостиную — пароль был «чистокровный», что само по себе мерзко. А потом, когда ты сказал, что надеешься, что Гермиона умрёт, Рон так разозлился, что мне пришлось сказать, что лучше бы монстр убил меня.        — Вы наглые, коварные твари! — завопил Малфой, дёргаясь в верёвках.        Поттер откинулся назад, привязанный к стулу, и выглядел крайне довольным собой.        — Конечно, у тебя нет доказательств, что это действительно был я. Но если ты всё ещё не уверен, я могу продолжить…        — НЕТ, ПОШЁЛ ТЫ, ПОТТЕР! Никто другой не способен на такое пренебрежение к правилам и святости общей гостиной Слизерина…        — На третьем курсе Гермиона врезала тебе и обозвала мерзким, подлым, злым тараканишкой, — продолжил Поттер с довольным вздохом, игнорируя бушующую ярость Малфоя. — Я помню каждую деталь того момента. Уверяю тебя, это был лучший день в моей жизни.        — Ладно! — рявкнул Малфой. — Ладно, Шрамоголовый, последний вопрос. В начале прошлого года я поймал тебя, когда ты шнырял под мантией-невидимкой — тьфу, ты совсем не уважаешь чужую личную жизнь, что за хрень! — а потом сломал тебе руку. Где я оставил твоё невидимое, беспомощное, окаменевшее тело?        Поттер помрачнел.        — В Хогвартс-экспрессе. И кстати, это был мой нос. Иди к чёрту за это, ублюдок.        — Похоже, ты и вправду Поттер, — язвительно улыбнулся Малфой.        — Чёрт возьми, прекрасно. А теперь вернёмся к настоящей проблеме, да? — буркнул Поттер.        — Точно, — тяжело вздохнул Малфой, оглядывая стены их камеры. — Это не наши подземелья. Может, это какая-нибудь шайка неудачливых похитителей, слишком глупых, чтобы узнать кого-то из нас?        — Моё грёбанное лицо расклеено на каждой свободной стене в Косом переулке, а в этот раз оно даже не распухло.        Кажется, это уже минимум третий раз, когда Поттер сказал, что весь волшебный мир должен узнавать его с первого взгляда. У Джеймса голова шла кругом: он пытался поддерживать этот совершенно безумный разговор и одновременно обрабатывать факты так, чтобы они имели смысл. Ведь можно подумать: если все знали, кто этот Поттер, то и Джеймс наверняка должен его знать. Что-то не сходилось, но он не понимал, что. Они просто продолжали говорить, а он хотел, чтобы ему дали несколько минут подумать…        — Ага, — вздохнул Малфой. — К тому же у отчаянного похитителя не будет настоящего подземелья.        — Значит, похищения — для низших слоёв? — усмехнулся Поттер.        — Обычно, — сквозь зубы ответил Малфой. — Это возможность для людей пробраться в ряды Тёмного Лорда и к власти. Те, у кого есть собственные подземелья, и так найдут, как втереться в доверие.        Поттер нахмурился знакомым жестом: не спорил с логикой, но она ему не нравилась.        — Ну ладно… Мои идеи кончились.        — Всё равно, — отрезал Малфой. — Неважно, зачем мы здесь. Если ты сможешь вытащить меня, я организую твой побег. Три твои гриффиндорские извилины с этим явно не справятся.        — Но мы бы его точно видели, если бы он был на Гриффиндоре? — слабо возразил Джеймс. Рядом Сириус хмыкнул в знак согласия.        — Целых три извилины? Это практически комплимент с твоей стороны, — сказал Поттер, ёрзая руками. — Уверен, если я чуть-чуть вывихну плечо…        — Чего?! — хрипло пробормотал Малфой. — Мерлин, Поттер, ты что, рехнулся?!        — Ты же видел, как я играю в квиддич, — хмыкнул Поттер.        Выражение лица Малфоя говорило о том, что поведение Поттера на поле действительно подтверждало диагноз безумия. — Не парься, я уже сто раз плечо вправлял — просто нужно… — он снова завозился, напрягая верёвки.        — Дамблдор! — прошипел Джеймс, отпрянув от двери. — Не считаете, что пора вмешаться?        — Думаете, пора? — мягко переспросил Дамблдор. — Хм… Да, пожалуй. — Он взмахнул палочкой, направляя её на дверь. — Останьтесь пока здесь.