Глава 2. Осознание

В тот миг, когда Дамблдор вошёл в комнату, оба юноши оцепенели. В первую же полусекунду Малфой выглядел затравленным чувством вины, а в глазах Поттера вспыхнула смесь надежды и чего-то более печального и интенсивного. Затем их выражения одновременно стали подозрительными, а у Поттера сменилось на ярость.        — Понятия не имею, какого хрена ты добиваешься, прикидываясь Дамблдором, но поверь — это тебе не поможет, — холодно бросил Поттер.        Джеймса потрясла ненависть в его глазах. Его ошеломило мгновенное предположение Поттера, что перед ними самозванец под видом Дамблдора. Не менее странным было то, что Малфой старательно избегал смотреть в глаза им обоим. Джеймсу хотелось разглядеть лицо директора с этого ракурса, но не получалось.        — Уверяю тебя, мой мальчик, что я не выдаю себя ни за кого, кроме самого себя.        — Пошёл ты! — выплюнул Поттер.        Сириус издал звук, который Джеймс расшифровал так: Не могу поверить, что кто-то, а уж тем более пленённый подросток, осмелился послать Дамблдора; я и потрясён, и впечатлён. Джеймс в ответ издал свой собственный звук, означавший: Не могу поверить, что мой родственник осмелился послать Дамблдора; я тоже одновременно потрясён и впечатлён этим.        Внезапно Поттер перестал сверлить взглядом директора, резко отвернулся и уставился в невзрачный участок каменной стены.        — Чёрт побери, — пробурчал он с досадой. — Надо было всё это время тренироваться.        — Прошу прощения, — любезно произнёс Дамблдор, прежде чем Джеймс успел понять, чему именно должен был тренироваться Поттер. — Я лишь хотел удостовериться, что вы знаете, кто я. Возможно, официального представления было бы достаточно. Я — Альбус Дамблдор, директор Школы чародейства и волшебства Хогвартс.        — А я — принц Уэльский, — усмехнулся Поттер, не отрывая взгляда от стены.        — Могу я узнать ваши имена? — вежливо спросил Дамблдор.        Поттер, насколько Джеймс мог судить по его лицу в профиль, усмехнулся и закатил глаза, но промолчал. Вместо него ответил Малфой.        — Притворяться таким тупицей — не лучшая тактика на допросе, — заметил он.        Поттер фыркнул.        — Прошу простить мою грубость, если мы встречались раньше; должно быть, это вылетело у меня из головы, — невозмутимо продолжил Дамблдор.        Малфой и Поттер с недоверием уставились на Дамблдора. Поттер быстро отвёл глаза обратно к стене, затем перевёл взгляд по низкой дуге вправо, пока не встретился глазами со своим товарищем по заключению.        — Какой ещё мозгодроч вам там преподают? — прошептал он.        — Клянусь, никто никогда не советовал выдавать себя за мёртвого директора и прикидываться, будто не знаешь, кто ты, — пробормотал в ответ Малфой.        Голова Дамблдора дёрнулась при упоминании мёртвого директора, но в остальном он сохранил спокойствие.        — Похоже, моё присутствие вас встревожило, — наконец заметил он. — Приношу извинения. Возможно, в знак доброй воли и гостеприимства я мог бы вызвать целителя, чтобы осмотреть вас?        — Возможно, в знак доброй воли и гостеприимства вы могли бы снять эти верёвки? — язвительно спросил Малфой.        Джеймс почти увидел, как глаза директора блеснули в ответ.        — Увы, я недостаточно уверен в вашей лояльности, чтобы пойти на это; однако обеспечу вам своевременную медицинскую помощь.        Он развернулся и вышел из комнаты, прежде чем юноши успели ответить.        Дверь за ним закрылась, и Дамблдор вновь присоединился к Сириусу и Джеймсу, наблюдавшим за происходящим. Он отправил Патронуса — вероятно, за целителем.        — Какого хрена это было? — пробормотал Поттер.        — Понятия не имею, — ответил Малфой.        — Вот это наглость!        — Сейчас не время для истерик! — прошипел Малфой. — Нам нужно выяснить, кто это был, а затем, надеюсь, где мы находимся и как отсюда выбраться.        — Ладно, ладно… — Поттер сделал несколько глубоких вдохов. — Гарантирую: никто из Ордена на такое бы не пошёл. Значит, это люди с твоей стороны.        — Уверен? Как раз твои на такое и способны, если они достаточно отчаются.        — Это ещё что значит? — резко спросил Поттер.        — Ну, я же год назад пытался его убить, — пробормотал Малфой.        Джеймс резко вдохнул от удивления: как он мог пропустить новости о покушении?        Поттер издал пренебрежительный звук.        — Всем, кто спрашивал, я говорил, что ты опустил палочку. Нет, если кто-то и пытается пытать или насмехаться над тобой с помощью Дамблдора, то это твои. Ты же провалил задание Волдеморта.        — Чёрт, — выдохнул Малфой. Затем, после паузы: — Откуда нам знать, что цель — не ты?        — Это не меня терзает один только вид этого человека!        — Все знают, что у тебя были особые встречи с ним в прошлом году, — настаивал Малфой.        Быстрый взгляд на Дамблдора и его поднятые брови подсказали, что даже он не знает о предполагаемых встречах Поттера с ним в прошлом году. Любопытно.        — Есть много людей, которым было бы интересно узнать, какие планы вы строили вместе.        — Думаешь, они надеются, что я поверю в его чудесное воскрешение и выдам всё, о чём мы говорили?        — Я не говорил, что это умно, — пробормотал Малфой в свою защиту. — Но среди приспешников Тёмного Лорда хватает идиотов.        Поттер посмотрел на него с лукавым блеском в глазах и открытым ртом, готовый что-то сказать…        — НЕТ, Поттер, — рявкнул Малфой.        — Ладно. Тогда кто это может быть? — усмехнулся Поттер.        — Либо кто-то достаточно высокопоставленный, чтобы ему доверили разобраться с тобой по приказу Тёмного Лорда, либо кто-то, стремящийся подняться в рядах, либо жаждущий личной мести.        — Отлично, круг подозреваемых не сузился.        — Не совсем, — настаивал Малфой. — Это была убедительная имитация Дамблдора или нет?        — То есть, кто-то достаточно искусен в трансфигурации, чтобы провернуть такое? Ведь Оборотное зелье на мертвецов не действует.        — Ну, я имел в виду кого-то с достаточным самоконтролем и актёрскими навыками, но да, и это тоже.        — Любой может две минуты изображать дружелюбного старика, Малфой, — фыркнул Поттер.        Малфой закатил глаза.        — Ты же знаешь мою тётю.        — М-да. Тогда Беллатриса отпадает.        Сириус издал долгий, гневный шипящий звук сквозь зубы. Джеймс изо всех сил пытался проследить за ходом его мыслей. Беллатриса не тётя. У Андромеды есть дочь, но Беллатриса ни за что не признала бы Нимфадору своей племянницей. К тому же она девочка и из семьи Тонкс. Разве что она метаморф, так что могла бы выглядеть как мальчишка Малфой, если бы захотела, и могла бы называть Беллатрису тётей, если бы захотела, но зачем ей притворяться Малфоем — непонятно.        И тот факт, что Беллатриса может быть тётей Малфоя в будущем через Нарциссу, маячил где-то на периферии мыслей Джеймса, но он не знал, что с этим делать. Может быть, есть просто другие сумасшедшие тётки по имени Беллатриса в рядах Волдеморта — кто знает?        — Не Лестрейнджи, не Долохов, не Макнейр — и уж точно не сам Тёмный Лорд…        Поттер вздрогнул.        — Он бы никогда.              Малфой посмотрел на него с недоумением, но пожал плечами и продолжил: — Значит, кто-то с хорошими актёрскими способностями и искусный в трансфигурации, но достаточно глупый, чтобы думать, что этот трюк сработает.        — Петтигрю, — с пугающей интенсивностью сказал Поттер.        Сердце Джеймса замерло, кажется, на несколько ударов. Он же не может иметь в виду…        — Погоди, нет, неважно. Кто бы это ни был, он ещё и легилимент — добавь это в список.        Джеймс содрогнулся и обменялся не менее озадаченным взглядом с Сириусом. Они вернутся к этому позже.        — Он легилимент?! — взвизгнул Малфой. — Мерлиновы обвисшие трусы, Поттер! Почему ты раньше не сказал?!        — Говорю сейчас, не так ли? — рявкнул Поттер.        — Чёрт. Он силён? А как у тебя с окклюменцией?        — Он чертовски хорош, а я полный ноль. Спасибо, что спросил. Так что…        — Мы в глубокой заднице.        — Ну да, только, кажется, он не пытался повторить это после первого раза.        — Что он искал?        — Встречи с Дамблдором.        — Да, ты в глубокой заднице, — повторил Малфой с оттенком злорадства.        — Суть в том, — сквозь зубы продолжил Поттер, — кто из тех, кого ты знаешь, силён в трансфигурации…        — Или в маскирующих чарах.        — …Ладно, или в маскирующих чарах, и также хорош в актёрском мастерстве и легилименции, но придумывает абсолютно безумные планы, на которые никто никогда не купится?        Они оба молчали несколько мгновений.        — Я бы сказал, что Снейп, но… — начал Поттер.        Джеймс резко повернул голову, чтобы обменяться широко раскрытыми от изумления глазами с Сириусом.        — Снейп! — прошептали они в унисон.        — Он никогда не опустился бы до такого идиотизма, — надменно заметил Малфой.        — Даже чтобы поиздеваться надо мной? — настоял Поттер. — Я наконец-то у него в плену, и у него есть шанс поиздеваться надо мной с помощью мёртвых, на которых я когда-то полагался? Не говори, что он не способен.        — Он определённо знает как минимум дюжину зелий, которые могли бы дать схожий эффект, без необходимости наряжаться человеком, которого, как известно, он убил… — решил Малфой после минуты размышлений.        Кровь Джеймса застыла в жилах. Да, Снейп — отъявленный мерзавец, и да, он опасен с некоторыми своими заклинаниями, но сама мысль о том, что он убил Дамблдора, была невообразима. Он содрогнулся.        Хотя, погодите, конечно, он не убивал Дамблдора — ведь Дамблдор здесь и жив-здоров. Значит, пленники просто спятили. Точно. Ладно.        — Возможно, — вздохнул Поттер. — Как мне узнать, что мы не в какой-то галлюцинации, вызванной зельем? Или что ты вообще настоящий?        — Я настоящий, уверяю тебя.        — Да, но именно это сказала бы и галлюцинация.        — Салазар, Поттер, у нас нет времени на твои бредни. Если ты под действием зелий, тебе остаётся только ждать помощи извне, так что пока просто играй по их правилам.        — Это ты так говоришь.        — Ты утверждаешь, что знаешь о зельях и методах пыток больше меня?        Поттер погрузился в недовольное молчание.        — Похоже, они правда думают, что вы мертвы, — заметил Сириус.        — Действительно, — задумчиво сказал Дамблдор. — Любопытно, что юноша Поттер действительно помнит встречи со мной в Хогвартсе, хотя я не могу сказать, что помню его.        — Я бы запомнил, если бы он был студентом Хогвартса, — настаивал Джеймс.        — Я тоже, — поддержал Сириус. — Он вылитый Джеймс.        — Действительно, — повторил Дамблдор.        — У меня нет идей, — наконец сказал Малфой.        — И у меня тоже, — мрачно согласился Поттер.        — Наверное, это что-то вроде фестрала, — задумчиво произнёс Малфой.        — Что?        — Что-то вроде фестрала? — переспросил Малфой. Поттер только непонимающе взглянул на него. — Ну, знаешь, невидимый, но могущественный, появляется из ниоткуда, когда ты меньше всего этого ожидаешь, и ты видишь его, только когда уже слишком поздно.        Лицо Поттера озарилось осознанием и пониманием, а затем чем-то похожим на юмор.        — Тёмная лошадка, — пробормотал он себе под нос.        Этот комментарий, казалось, совершенно сбил с толку Малфоя, который отказался отвечать.        — Почему они не трансфигурировали руку? — спросил Поттер, нарушая тишину.        — Это тебя беспокоит? — язвительно спросил Малфой.        Поттер лишь пожал плечами.        — Может, это важно. Кто знает.        Джеймс оглянулся на своих спутников и увидел, что они так же озадачены этим комментарием про руку. Их отвлёк короткий приглушённый разговор наверху, а затем в крошечный коридор подземелья спустилась Доркас. Забавно, но она выглядела так, будто только что вернулась с вечера в пабе: на ней была стильная одежда, а её вьющиеся чёрные волосы были завёрнуты в яркий шарф. Однако выражение её лица было сугубо деловым.        Дамблдор повернулся от двери камеры, чтобы поприветствовать её.        — Сегодня вечером мы захватили двух молодых людей, вовлечённых в загадочное и весьма магическое событие. Сейчас они в сознании, глубоко параноидальны и, возможно, страдают от какого-то общего бреда, связанного с моей смертью, — объяснил он, производя впечатление человека, удивительно невозмутимо относящегося к этой теме. — Молодой человек справа утверждает, что ударился головой и чувствителен к громким звукам. Тот, что слева, возможно, вывихнул плечо, пытаясь освободиться.        Доркас кивнула.        — Они опасны? — она взглянула на Сириуса и Джеймса. — Мне нужна подмога?        — Они пока не проявляли агрессии, но осторожность не помешает. Я считаю, что в данный момент лучше не перегружать их новыми лицами, — сказал Дамблдор.        Они отступили, пропуская Доркас с её медицинским набором. Оба юноши подозрительно сузили глаза, глядя на неё, но взгляд Поттера мелькнул с тревожным узнаванием, как будто он не мог точно вспомнить, кто она.        — Здравствуйте. Меня зовут Доркас, я целительница, — представилась она.        Поттер резко вдохнул, стиснул зубы и покачал головой, когда Малфой вопросительно взглянул на него. Доркас помедлила мгновение, но продолжила:        — Директор Дамблдор попросил меня осмотреть вас. Уверяю, я принесла Клятву Целителя и не причиню вам вреда. Я здесь лишь для того, чтобы проверить, нет ли серьёзных травм, и при необходимости их вылечить, вот и всё.        Она направила палочку на Малфоя, и он напрягся, его лицо исказилось от ужаса, смягчённого лишь покорностью. Это было выражение лица человека, которого уже пытали и который готовится к новой пытке. Джеймс сглотнул.        Однако Доркас не пытала его — она напевала себе под нос, пока её чары вспыхивали разными цветами в разных частях его тела.        — У вас сотрясение, мистер… — начала она.        Малфой робко покачал головой. Доркас пожала плечами и повернулась покопаться в своём наборе.        — Что ж, вам повезло: у меня есть подходящие зелья. Вот, начните с этого: оно восстановит правильный уровень химических веществ в вашем мозге. Второе зелье исцелит любые растяжения или повреждения клеток вашего мозга.        Она поднесла флакон к губам Малфоя, который сжал их изо всех сил.        — Уверяю, это всего лишь лечебное зелье, — сказала она.        Это ничего не изменило. Доркас вздохнула.        — Будь вы обычным пациентом, вы имели бы полное право отказаться от лечения… Но сейчас вы — пленник в условиях военного времени, и я обязана обеспечить вам хорошее состояние здоровья. Иначе нас всех вызовут на суд Международной конфедерации волшебников, когда всё это закончится. Так что вы можете либо выпить это сами, либо я волью зелье вам в желудок заклинанием, что, предупреждаю, не самое приятное ощущение для пациента в сознании.        Рот Малфоя оставался плотно сжатым. Доркас коснулась флаконов палочкой — раз, два — и Малфой издал сдавленный звук, поморщившись.        Доркас повернулась к Поттеру и подняла палочку. Он напрягся всем телом на одно крошечное мгновение, а затем начал отчаянно извиваться в путах на стуле. Ему удалось выдернуть одну руку и из сустава, и из верёвок, прежде чем Доркас обездвижила его. Он уставился на неё яростным взглядом, в то время как остальное его тело было заморожено.        — Извините, — сказала Доркас без тени сожаления. — Уверяю, я не собираюсь вас проклинать.        Она применила те же диагностические чары; одно окрасило всё его тело в оранжевый, а другое вспыхнуло на его лбу густым чёрно-красным цветом. Джеймс всё ещё не видел её лица, но готов был поклясться, что сухожилия на шее Доркас выступали сильнее с каждым заклинанием. Наконец она опустила палочку и вздохнула.        — Вы в довольно плачевном состоянии, — мягко сказала она Поттеру, который лишь ещё яростнее уставился на неё. — Сейчас я только вправлю вам плечо, но если вы надолго останетесь в плену, нам придётся заняться вашим истощением и осмотреть этот шрам на лбу.        Это почему-то вызвало у Малфоя приступ истерического хихиканья.        — Осмотреть этот шрам на лбу! — задыхаясь от смеха, повторял он. — Осмотреть этот шрам на лбу!        Доркас нахмурилась, но проигнорировала его и занялась Поттером: вправила ему плечо и заново привязала к стулу. Резким движением палочки в конце заклинания Инкарцеро она строго предупредила его, что даже вывих суставов не поможет ему освободиться, так что лучше не пытаться. Затем она разрезала рукав, чтобы нанести мазь от синяков на плечо, объяснив, что это уменьшит воспаление вокруг сустава. Казалось, немного мази осталось у неё на пальцах, и она нанесла её на багровый синяк на его щеке для верности. Поттер не мог сопротивляться, но попытался скосить глаза, следя за рукой, приближавшейся к его лицу. Затем она починила его одежду и сняла обездвиживающее заклинание. Поттер осыпал Доркас потоком ругательств, пока дверь не захлопнулась за ней.        — Могу я узнать, что ещё вы обнаружили у мистера Поттера? — спросил Дамблдор.        Доркас нахмурилась и взглянула на Джеймса.        — Хм, — произнесла она. — Он действительно очень похож на тебя.        Джеймс лишь беспомощно пожал плечами в ответ.        — Ну, у него серьёзное истощение и необычный костный анамнез. На лбу шрам — одновременно свежий и десятилетний — и он несёт и враждебную, и защитную магию. Точно определить природу шрама я не могу — потребуется специалист. Но, судя по всему, шрам стабилен и не причиняет ему боли, — она пожала плечами. — Вряд ли могу дать конкретные рекомендации.        Дамблдор в задумчивости погладил бороду.        — Они не находятся под воздействием зелий, изменяющих поведение или восприятие?        — Нет.        — Есть ли признаки естественно возникающих психических расстройств?        — Ни одного из самых распространённых.        — И вы не обнаружили следов магии, скрывающей внешность?        — Нет, — ответила Доркас. — Следов отслеживающих чар или скрытой транспортной магии тоже нет, хотя вы, наверное, уже проверяли.        — Верно, — кивнул Дамблдор. — Благодарю за помощь сегодня вечером. Будем надеяться, что в обозримом будущем нам не потребуется дополнительная целительная помощь.        Доркас кивнула и удалилась. Джеймс вернул внимание к камере. И, сюрприз-сюрприз: они снова спорят.        — Чёрт, что это было за оранжевое заклинание? Если оно подействовало на всё тело, вряд ли получится от него избавиться, — сказал Поттер на грани паники.        — Это было то же диагностическое заклинание, что она применила ко мне, болван. Просто с твоим телом что-то не так, и она сказала, что ты истощён, и, честно говоря, любому и так видно, что ты практически голодаешь, — ответил Малфой.        — Попробуй пожить год в чёртовой палатке — посмотрим, как ты будешь питаться, Малфой! — рявкнул Поттер. — Не все мы всё это время пировали за счёт домашних эльфов!        — Ну, это твои проблемы, разве нет? Какой смысл воровать эльфа у моего отца, если ты даже не смог заставить его готовить для тебя? — усмехнулся Малфой.        — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ О ДОББИ! — закричал Поттер. — ДОББИ БЫЛ СВОБОДНЫМ ЭЛЬФОМ! ОН БЫЛ МОИМ ДРУГОМ, ОН БЫЛ СЧАСТЛИВ, А ТЕПЕРЬ ОН МЁРТВ! ОН ПОГИБ, СПАСАЯ НАС ИЗ ТВОЕГО ГРЕБАНОГО ОСОБНЯКА, ГДЕ ТВОЯ ПРОКЛЯТАЯ СЕМЬЯ ИЗДЕВАЛАСЬ НАД НИМ ГОДАМИ, ТАК ЧТО ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ!        — Великий Годрик… — пробормотал Сириус.        — Во имя Салазара… — выдохнул Малфой.        Казалось, он хотел отпрянуть от этой вспышки гнева, но, конечно, был физически не способен двигаться. Вместо этого он закрыл глаза, словно отчаянно моля о терпении. Тем временем Поттер теперь выглядел на грани слёз, а не паники. Зрелище было не слишком приятным.        — У Малфоев есть домашний эльф по имени Добби? — спросил Джеймс у Сириуса. Было бы неплохо знать, есть ли хоть какая-то правда в словах этих парней.        — Хрен его знает, — пробормотал Сириус. — Ты же знаешь, я по принципу ненавижу всех этих чопорных эльфов у чистокровных.        Джеймс вздохнул. Стоило попробовать.        — Просто… — наконец пробормотал Поттер. — Не упоминай Добби. Ладно? Нам всё равно нужно придумать, как выбраться отсюда.        — Ладно, — нехотя согласился Малфой. — Ты знаешь, кто эта целительница?        — Я знаю, за кого она себя выдаёт, — мрачно сказал Поттер. — Доркас Медоуз. Умерла в первую войну. Грюм говорил, что её убил сам Волдеморт.        Джеймс попытался переварить этот последний кусочек информации и наконец достиг максимального уровня замешательства, который его мозг мог выдержать за раз. Он развёл руками.        — Что, чёрт возьми, происходит? — прошептал Джеймс Дамблдору. Дамблдор задумчиво гладил бороду, изучая пленников. Он не выглядел готовым говорить, и Джеймс в отчаянии перевёл взгляд на Сириуса.        Сириус пристально смотрел на обоих юношей, но также переводил взгляд между Джеймсом и Поттером с выражением, похожим на озорство.        — Знаешь, — начал Сириус повседневным тоном. — Этот Поттер действительно очень похож на тебя.        — Я заметил, — сухо ответил Джеймс.        — Кроме глаз, — продолжал Сириус. — Ни у тебя, ни у твоих родителей, ни даже у дяди Чарлуса не было таких зелёных глаз.        — Да? — нахмурился Джеймс. — У Поттеров обычно передаются волосы и зрение, но цвет глаз в роду никогда особенно не выделялся.        — Верно, — кивнул Сириус. — У Поттеров таких глаз нет. Но такие ярко-зелёные глаза? Ты их уже видел раньше.        Джеймс нахмурился, переводя взгляд с Сириуса на Поттера, который по-прежнему спорил с Малфоем. Всякий раз, когда Поттер смотрел в сторону двери, Джеймс всматривался в его глаза, и смутное чувство узнавания по-прежнему не давало ему покоя, но не становилось яснее.        — О, чёрт возьми, Сохатый, — раздражённо фыркнул Сириус. — Ты же с четвёртого по шестой курс проводил большую часть свободного времени, придумывая романтичные сравнения для глаз Эванс, а теперь не можешь вспомнить, как они выглядят?        Джеймс резко вдохнул слишком много воздуха разом и вынужден был прокашляться. Теперь, когда Сириус указал на это, откровение завладело всеми его мыслями. Перед ним был юноша Поттер с глазами точно такого же оттенка зелёного, как у Лили Эванс. Более того, они были даже той же миндалевидной формы.        — Интересно, — задумчиво пробормотал он, — так могли бы выглядеть наши дети?        Он не осознавал, что сказал это вслух, пока Сириус не шлёпнул его по затылку.        — Ты тупишь, Сохатый, — сокрушённо покачал головой Сириус. — Перед тобой Поттер с глазами Эванс и Малфой, у которого есть тётя Беллатриса. Оба явно учились в Хогвартсе, но никто из нас, даже Дамблдор, никогда их раньше не видел. Они утверждают, что знают, как и когда умрут многие из тех, кого мы знаем. Соедини факты, приятель.