Глава 4. Условия

— Значит, мы оба мертвы в твоём… ну, в твоём времени, да? — начал Сириус без тени такта.        С другой стороны, Поттер, похоже, всё же проявил некоторый интерес к теме путешествий во времени — по крайней мере, он не начал орать на них снова. Или, скорее, судя по его лицу, он отлично понимал, в какое неловкое положение попал: его руки находились в сантиметрах от верёвок Малфоя. К счастью для него, Сириуса куда больше волновали другие проблемы, так что придираться к этому он не стал.        — Да, — отрезал Малфой.        — Малфой! — прошипел Поттер.        — Что? Если мы и правда в нашем времени, то об этом уже все, чёрт возьми, знают.        — Они просто хотят, чтобы ты спокойно отвечал на их вопросы.        — А вдруг мы ответим, если успокоимся!        — Кхм, — громко кашлянул Сириус. — Нам бы очень хотелось узнать, как мы умерли.        Джеймс предупреждающе положил руку ему на плечо. Вряд ли это поможет, но он всё равно попытался.        Малфой с подозрением оглядел Сириуса, затем неестественно вывернул шею и прошептал что-то Поттеру на ухо. Поттер дёрнулся, поднял брови в немом вопросе, и Малфой снова что-то прошептал. Поттер нахмурился, пытаясь возразить, но Малфой продолжал настаивать, и в итоге Поттер сдался.        После долгой паузы, явно обдумывая что-то, Поттер перевёл взгляд на Джеймса и Сириуса. Внезапно стало крайне тревожно оказаться единственным объектом его внимания. Джеймсу не нравилось смотреть в глаза, так похожие на глаза Лили, и видеть в них боль и недоверие. Наконец он сказал:        — Питер Петтигрю — Пожиратель смерти.        — Блять, — выдохнул Сириус.        — Нет, — возразил Джеймс, хотя прозвучало это скорее как всхлип. — Нет, — повторил он, но даже сам не верил в это. Да и Поттер уже намекал достаточно прозрачно. Но это ещё не делало сказанное правдой. И уж точно не означало, что Джеймс обязан в это верить.        Но Поттер не умолкал. Медленно, чётко, с ледяной уверенностью, он говорил, а его взгляд переходил с Сириуса на Джеймса и обратно.        — Когда мои родители, Лили и Джеймс Поттер, ушли в подполье, Петтигрю выдал их местоположение Волдеморту. Я был ещё младенцем, когда он пришёл в наш дом и убил их собственноручно, — его голос стал жёстче. — Моего отца он убил первым. Его последними словами было: «Возьми Гарри и беги. Уходи. Я задержу его».        Потребовалось мгновение, чтобы осознать это сквозь пульсирующий страх, но Джеймс понял, что наконец-то знает имя этого Поттера.        — Гарри, — прошептал он. Среди жестоких слов, вырывавшихся из уст его сына, это имя стало крохотным островком тепла — и Джеймс ухватился за него. — Моего дедушку Генри в детстве называли Гарри.        В глазах Гарри мелькнуло нечто похожее на сомнение, но он тут же отмахнулся от него и продолжил.        — Волдеморт нашёл маму в детской — она стояла перед моей кроваткой. Она умоляла пощадить меня… Он приказал отойти, но она не сдвинулась с места. Он убил её, а затем попытался убить меня. Долгие годы я был уверен, что из той ночи, будучи младенцем, я запомнил лишь вспышку зелёного света. Пока однажды не оказался рядом с дементором — и тогда услышал их последние слова.        Малфой издал что-то вроде виноватого «о», но его проигнорировали. Взгляд Гарри задержался на Джеймсе, который уже чувствовал, что тонет под тяжестью этой истории, не в силах дышать. Сириус судорожно вдохнул — и, похоже, это переключило на него внимание Гарри.        — Сириус Блэк нашёл меня в разрушенной детской, но бросил, чтобы погнаться за Петтигрю. Он остался единственным, кто знал, что Петтигрю был нашим Хранителем Тайны. Но когда Сириус загнал его в угол, Петтигрю выкрикнул во всеуслышание, что это Сириус предал моих родителей. Затем он устроил взрыв, чтобы инсценировать свою смерть, и сбежал через канализацию. Сириус так и стоял на месте, хохоча как безумец, когда примчались авроры. «Правая рука Волдеморта» — вот как они его окрестили. Без суда его упекли в Азкабан на двенадцать лет.        Гарри снова запнулся. Всё время рассказа он не сводил глаз с Сириуса, и Джеймс поклялся бы, что каждый раз, когда Сириус вздрагивал, лицо Гарри искажалось от сомнения.        Гарри вопросительно посмотрел на Малфоя. Малфой не стал поворачиваться, но тихо бросил:        — Похоже, они не притворяются. И явно не знали этого раньше.        — Ага… — пробормотал Гарри.        — Договаривай, — резко сказал Сириус. Голос его звучал неестественно. Джеймс наконец отвёл глаза от сына — своего осиротевшего, повзрослевшего сына — и взглянул на лучшего друга. Сириус дрожал всем телом, а в глазах стояло то самое безумие, что появлялось после лета, проведённого с Вальбургой.        Гарри на секунду задумался, глядя на него, но всё же продолжил.        — Сириус в конце концов сбежал из Азкабана, чтобы поймать Хвоста, который прикидывался чьим-то домашним питомцем. Во время одной стычки он почти схватил его — тогда мы с друзьями и Люпином узнали правду, но Петтигрю удрал. Он отправился на поиски Волдеморта, и через год помог ему возродиться.        — Почему я не прикончил его, когда у меня был шанс? — голос Сириуса сорвался.        — Я сказал тебе не делать этого, — в голосе Гарри звучало что-то необъяснимое. — Я не хотел, чтобы на ваших руках была кровь. Я собирался отдать его дементорам, — не обращая внимания на ворчание Сириуса, он продолжил, переключая взгляд с одного на другого. — Но теперь он мёртв. Я видел это. Возможно, даже… стал причиной. Не уверен. Его задушила его же собственная магическая рука.        Джеймса скрутило от тошноты. Он не мог осознать, через что прошёл этот мальчик — его сын — не говоря уже о предательстве Питера, несправедливости к Сириусу и собственной гибели. Голова шла кругом, а Гарри всё продолжал смотреть на него глазами Лили. И хуже всего было то, что Джеймс не понимал, что тот в нём видит: собственное лицо казалось ему чужим.        — Ладно… — тихо сказал Гарри. — Докажи, что ты — это действительно ты.        — Каким образом? — спросил Джеймс.        — Без понятия, — признался Гарри. — В этом-то и проблема, да?        Джеймс нахмурился. В последнее время Орден использовал контрольные вопросы, но это был не единственный их метод. Он достал палочку, и Гарри дёрнулся — Джеймс поморщился.        — Экспекто Патронум! — произнёс он.        Из кончика палочки выпрыгнул серебристый олень и направился к Гарри. Он на мгновение поборолся с верёвками, и попытался дотянуться до оленя. Связанный, он мог лишь смотреть широко раскрытыми глазами, затаив дыхание.        Когда олень растворился, Гарри часто поморгал, сглотнул и повернулся к Сириусу.        — Теперь ты, — потребовал он.        Сириус послушно взмахнул палочкой, и появился его патронус-волк. Гарри уставился на него сначала с изумлением, а затем с недоверием.        — Это не Бродяга, — обвинил он.        — Конечно, нет, — Сириус явно был так же озадачен, как и Джеймс. — Это Лунатик.        Недоверие улеглось, но Гарри теперь выглядел ещё более удивлённым. Помолчав несколько секунд, он наконец выдавил:        — Почему твой патронус — Лунатик?        — Он мой, а я его. Всегда так было, — Сириус пожал плечами.        Чем дольше Гарри не отводил взгляда, тем больше Джеймса это беспокоило. Ведь Гарри сказал, что Ремус ещё жив, верно? И он знал, что Сириус невиновен? Почему он не знал, что патронус Сириуса — Лунатик? Почему это вызвало такое удивление?        — Ты знаешь, что твой патронус не всегда… — Джеймс замолчал, не желая раскрывать лишнего перед Дамблдором. — Ну, он может означать разное. Твою суть… или кого любишь… или, ну, ещё что-то.        Глаза Гарри округлились ещё больше. Джеймс мог бы поклясться, что тот повторял про себя «кого ты любишь». От этого тревога в животе только усилилась.        — Чёрт, — тихо сказал Сириус. — Ты не знал про нас с Лунатиком?        — Этого сейчас не происходит, — пробормотал Малфой.        Гарри прочистил горло и нахмурился.        — Я никогда…        — Он… нашёл другого?        — Я не… — Гарри беспомощно мотнул головой. — Я не знаю, с кем он был, пока ты был жив. Но если вы снова сошлись, ты мне об этом не сказал.        — Когда я был жив? — глухо повторил Сириус. — Он… после того, как я умер?        Гарри отвёл взгляд и неловко мотнул плечом.        — Это было… серьёзно?        — Очевидно, это же был не ты, — съязвил Джеймс.        Сириус отвесил ему увесистый удар в живот, но, подумав, Джеймс решил, что заслужил.        — Ну… можно и так сказать, — голос Гарри дрогнул.        — Этого не происходит, — снова пробормотал Малфой. — Я не для этого здесь.        Сириус сгорбился, упёрся локтем в скрещённые руки и зажал переносицу.        — Просто скажи.        — Он… женился. И завёл ребёнка, — признался Гарри. Сириус ахнул, будто сам получил удар. — Хотя… возможно, он женился лишь из-за ребёнка. Всё произошло очень быстро, но…        — Пожалуйста, хватит, — взмолился Сириус.        Гарри тут же замолчал, виновато, но с облегчением.        — Мой патронус… изменился? — голос Сириуса стал тише и неувереннее.        — Не знаю, — признался Гарри. — Я твоего патронуса не видел.        — Ты же говорил, что знал меня два года?        — Ну да, но после Азкабана…        — Он этого не говорил! — резко встрял Малфой.        Чёрт.        Гарри резко поднял голову, метнул взгляд на затылок Малфоя, затем на Сириуса с Джеймсом и снова на Малфоя.        — Что?        — Ты сказал это мне, но не им. Они за нами следили.        На этот раз было больно смотреть, как Гарри щурится от недоверия. Он снова заёрзал, пытаясь высвободиться. Джеймса охватило странное чувство вины, будто он подвёл сына, хотя всего лишь выполнял приказ Ордена — наблюдал за незнакомцами, проверяя их лояльность.        — Ладно, — буркнул Гарри. — Докажите, что вы — это вы. Покажите настоящих Сохатого и Бродягу.        Джеймс лишь неуверенно посмотрел на Сириуса — но, видимо, этого хватило, чтобы их разоблачить.        — Не можете, да? Потому что либо вы — не вы, либо за нами сейчас кто-то следит, и вы не хотите, чтобы он узнал.        — Я… — Джеймс нервно провёл рукой по волосам. Снова всё шло наперекосяк. — Я же сказал, мы не знали, кто ты…        — Отъебись, — фыркнул Гарри. — Я не доверяю им, — сказал он Малфою.        Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Дамблдор.        — Ну конечно, — синхронно пробормотали Гарри и Малфой. Тут же они переглянулись с одинаковым отвращением.        — Прошу прощения за бестактность, но в нынешние неспокойные времена подслушивание, увы, необходимо, — без предисловий заявил Дамблдор. — Иначе сам факт наблюдения может исказить картину, не находите?        Джеймс растерянно моргнул, глядя на Дамблдора — так же, как Сириус и Малфой. Гарри, похоже, был в курсе теории Дамблдора, но это его не впечатлило.        — Как любезно с вашей стороны объявиться, — не спеша протянул Малфой. — Значит, мы уже достаточно надёжны, чтобы знать о вашем наблюдении?        — В некотором роде, — ответил Дамблдор.        — Ладно, — сказал Гарри. — Хорошо, — он будто убеждал сам себя. — С этим можно работать, — он уставился на Дамблдора тем же оценивающим взглядом — и Джеймс с облегчением вздрогнул: на этот раз тот смотрел не на него. — Когда вы вручали Тому Реддлу письмо из Хогвартса, как вы доказали ему, что магия существует?              Дамблдор приподнял мохнатые брови, но в остальном оставался невозмутимым. Смерив Гарри взглядом, он ответил:        — Я указал ему на несколько вещей в его комнате, которые ему не принадлежали.        Гарри нахмурился, прищурился ещё сильнее и после тяжёлой паузы выдавил:        — Вы поджигали его кровать или нет?        Дамблдор сжал губы.        — Нет, — наконец ответил он. Джеймс облегчённо выдохнул — и тут же понял, что поторопился. — Это был его шкаф.        — Что? — пробормотал Сириус в никуда. — А не проще было трансфигурировать чашку?        Остальные, к счастью, сделали вид, что не услышали.        — Какую руну вы прятали в подписи, когда переписывались с юным Гриндевальдом? — спросил Гарри.        Ещё один вопрос с подвохом, подумал Джеймс, зато забавный. Был бы забавным, если бы Дамблдор не побледнел как полотно, а его глаза не сверкнули — Джеймс поклялся бы в этом. Джеймс аж подавился.        — Не может быть, — пробормотал Сириус.        Его снова не услышали.        — Символ Даров Смерти, вписанный в букву А, — сказал Дамблдор.        — Половина волшебного мира прочитала эту книгу, Поттер, — буркнул Малфой.        Дамблдор сильно вздрогнул. Джеймс всё больше терял нить разговора.        — Как ты и говорил, Малфой. Важна не информация, а реакция, — пробормотал Поттер.        Малфой на секунду искренне впечатлился, но тут же взял себя в руки и задрал нос.        — Наконец-то ты оценил мой гениальный совет.        — Признаю, вы поставили меня в неловкое положение, — встрял Дамблдор. — Вы знаете обо мне много, а я о вас — почти ничего.        — Неприятно, да? — язвительно сказал Гарри. — Но если будете подглядывать подольше, может, и узнаете что-то полезное.        — Ладно, — встрял Джеймс. — Мы не станем лучшими друзьями за одну ночь…        — Особенно когда нас связали в подземелье, — слащаво сказал Малфой.        — Но начинать где-то надо, — невозмутимо продолжил Джеймс.        — Могли бы для начала нас развязать.        — Развяжу, когда буду уверен, что вы уверены в нашей честности.        Малфой скривился, но повернулся к Гарри, сидевшему к нему боком. Гарри вздохнул и заёрзал, пытаясь повернуться для разговора. Сириус мягко развернул его стул левитирующим заклинанием, но это, увы, Гарри к нему совсем не расположило. Джеймс отошёл от пленников, прислонился к стене и жестом подозвал Сириуса и Дамблдора.        Устроившись, Гарри и Малфой начали переговариваться шёпотом, что быстро перешло в приглушённую, но всё ещё отлично слышимую перепалку криком.        — Ты бы знал, Поттер, если бы хоть раз слушал на Зельях.        — А, ты про то, как ты мне пакостил при каждом удобном случае? Или про то, что предмет вёл предатель-Пожиратель Смерти, который ненавидел меня только за сходство с отцом?        — Конечно, вини всех вокруг, кроме себя! Да это же элементарное зелье — любой дурак его сварит.        — Прости, что не у всех есть личные лаборатории в детской и крёстные-мастера зелий, — язвительно сказал Гарри.        — Крёстные? Ради Салазара. То, что все безумные слухи о тебе подтвердились, не значит, что и этот правда.        — Ты говоришь так, будто я не видел, как вы с Паркинсон втирали Рите Скитер ложь на четвёртом курсе.        — Ты точно этого не видел!        — Брось, Малфой, я знаю, что она анимаг. Гермиона всё лето продержала её в банке, — фыркнул Гарри.        Джеймс вдруг мысленно поблагодарил судьбу, что его анимагическая форма не поместится в банку. По зеленоватому оттенку лица Сириуса было видно, что он думает о том же.        — Грейнджер?! — Малфой аж подавился. В его голосе даже прозвучало… уважение. — Не думал, что она на такое способна, — слабо сказал он.        — Скитер перестала поливать меня грязью на первых полосах, разве нет?        — Брось, ты обожаешь внимание.        — Уверяю тебя, Малфой, я терпеть его не могу.        — Ты же раздавал автографы на втором курсе?        Гарри возмущённо захлопал глазами:        — Не раздавал! Это был жуткий конфуз из-за тебя, Колина и Локхарта, и я тут вообще ни при чём!        — Да брось. Никто не лезет в столько смертельных трюков с драконами просто так, — усмехнулся Малфой.        — Я только что сказал, что меня втянули в Турнир Трёх Волшебников насильно.        — Ладно! Тогда объясни, как ты удрал из Гринготтса!        Брови Джеймса взлетели вверх, и он переглянулся с Сириусом. Его взгляд кричал: «Кто, чёрт возьми, растил моего сына и разрешал ему проделывать смертельные трюки с драконами и красть их из Гринготтса?». Увы, во взгляде Сириуса читалось лишь: «Типичный отпрыск Мародёров».        — У нас не было выбора. Нам нужно было кое-что из хранилища. Больше не скажу, — мрачно предупредил Гарри.        — О, смотрите, я Гарри Поттер, у меня суперсекретные миссии! Я такой особенный, что ворую драконов, граблю Гринготтс и устраиваю войны! — хрипло издевается Малфой. — Но нет, я не нуждаюсь во внимании!        — Ты сам себя слышишь?! — воскликнул Гарри. — Ты уверен, что мне нравится внимание, потому что ты его жаждешь!        — Мне это не нужно, потому что, в отличие от тебя, у меня нет комплекса бедного брошенного сироты, который нуждается в любви и восхищении всех остальных, чтобы компенсировать отсутствие родителей!        — Да брось. Если бы ты старался чуть сильнее, то создал бы в Хогвартсе театр одного актёра.        — Ты говоришь так, будто не ты устраивал весь цирк в школе все шесть лет!        — Ты говоришь так, будто не прикидывался дементором, лишь бы сорвать матч!        — Ты говоришь так, будто не приберёг свою парселтангскую болтовню для выступления перед всей школой!        — О-о-о, — протянул Гарри. — Ты просто в бешенстве, потому что до этого все считали тебя Наследником Слизерина. Ты ужасно завидовал, когда все решили, что это я?        Джеймс не сдержался: он пытался не реагировать на рассказ о краже дракона и побеге на нём из Гринготтса, но этот последний намёк — последний плюй-камень в его огород. Он слишком резко ахнул и зашёлся в диком кашле. Гарри и Малфой вздрогнули, будто забыли, что он здесь. Это подтвердилось, когда они вдруг сбавили тон.        Он резко ахнул и закашлялся.        — Так ты знаешь рецепт зелья?        — Да, знаю, потому что у меня талант к зельям, и я слушаю на уроках.        Гарри скептически приподнял бровь.        — Снейп точно не твой крёстный?        — К твоему сведению, мой единственный крёстный — покойный дядя Регулус, — важно заявил Малфой.        Гарри презрительно фыркнул.        — Твои родители знали, что он погиб, грабя Волдеморта, когда выбирали его крёстным?        На этот раз Сириус не смог сдержать отчаянного вздоха. Он снова сжал запястье Джеймса, стискивая его мёртвой хваткой. Джеймс счёл это справедливым и не сопротивлялся.        Мальчишки снова переглянулись, Гарри даже виновато поморщился, и снова начали шептаться. В следующий раз, когда их было слышно, Гарри резко и яростно что-то отрицал.        — Это безопасно, честное слово, — раздражённо сказал Малфой.        — Не-а, никто не возьмёт мою кровь для зелий. Ни за что.        — Это не Тёмная магия, болван, честно.        — Тёмная магия! — пронзительно повторил Гарри. — Хочешь поговорить о тёмной магии?! В прошлый раз из моей крови сделали жуткого полубессмертного змеечеловека, так что извини…        — Ну давай, поплачь.        — Прошу прощения?        Джеймс сам не заметил, как вцепился Сириусу в запястье. Ему совсем не хотелось узнавать ещё больше о будущем. При таком раскладе ни один из них не выбрался бы из этого подземелья без повреждений костей.        — Тёмному Лорду больше не нужно воскрешаться, болван, так что твои страхи беспочвенны.        — Никто не возьмёт мою кровь, Малфой, и это окончательно, — прорычал Гарри.        — Тогда возьмёшь её сам.        — О, конечно, если бы я не был связан, то, может быть.        — Мы тебя развяжем, — выпалил Джеймс. Дамблдор строго посмотрел на него, но Джеймс сделал вид, что не заметил. Если это его сын, то чёрт со всем, Джеймс считал, что его мнение должно учитываться. Он шагнул вперёд. — Если тебе нужно что-то сделать для проверки нашей теории, мы тебя развяжем. Ненадолго, — добавил он. — Под присмотром.        — Вот видишь, Поттер, — самодовольно сказал Малфой. — Бери свою кровь сам.        Гарри сердито посмотрел на него. Джеймс понял, что дело не в его предложении, но Гарри явно не хотел упускать шанс освободиться.        — Ладно. Проверим зельем отцовства.        А. Это куда лучше, чем другие «кровавые» зелья, которые представлял себе Джеймс.        — Ладно, — сказал он. — Окей. У меня есть связи с больницей Святого Мунго, так что я могу заскочить и одолжить одно…        — Нет, — сказал Малфой. — Либо варю сам, либо лично контролирую.        — Не перебор? — Джеймс провёл рукой по волосам.        — Неужели все Поттеры такие бестолковые в зельях? — Малфой закатил глаза. — Отличить настоящее зелье отцовства от подделки очень сложно, так что…        — Ложноположительного зелья отцовства не бывает.        — Ох, Сохатый, — вздохнул Сириус, обняв его за плечи. — Храни тебя магия и твою светлую семью. Такой наивный…        Джеймс недовольно поднял бровь.        — То есть они существуют.        — Ещё как. Головная боль для всех чистокровных отцов. Мой дед Поллукс приказывал домовикам убирать всю коноплю из лабораторий, как только в семье кто-то беременел.        — Блэки, — пробормотал Джеймс, игнорируя снисходительный смешок Малфоя.        — Думаю, что это разумное решение, учитывая обстоятельства, — решил Сириус. — Дамблдор?        — Возможно, на данном этапе стоит позвать одного из лучших зельеваров Ордена, — сказал Дамблдор с ноткой таинственности.        Произнося это, он выжидающе посмотрел на Джеймса, что было странно, ведь Джеймс определённо не был одним из самых талантливых зельеваров Ордена. На самом деле, эта честь по праву принадлежала…        — О! — сказал он. Он почувствовал, как его глаза расширились. — А-а-а! Точно. Я… э… приведу её. Встретимся в лаборатории наверху?        Дамблдор одобрительно кивнул. Джеймс бросил красноречивый взгляд на Сириуса, пришёл к выводу, что тот не в более плачевном состоянии, чем он сам сейчас, и стремительно выбежал за дверь.