2

— Жана кто-нибудь видел? — спросил Конни. — Его очередь в нашей спальне полы мыть, а он куда-то делся. — Нет. — Эрен повернулся к нему. — Он ночью свалил куда-то… Загулял, наверное. Он там что-то бормотал про свидание. Эрен уже хотел высказать все, что думает по поводу такой ерунды, но вдруг за окном кухни раздался дикий вопль. Бросив недоеденный завтрак, все, включая офицеров, выбежали во двор. Жана — то, что от него осталось — нашли рядовые, которые выводили на прогулку лошадей. Он лежал на спине. Лицо все было в крови, один глаз болтался на ниточке, щеку будто разодрал дикий зверь. Живот и грудь были разворочены, будто кто-то рылся в его внутренностях, как в мешке с провизией. Кровь заливала все вокруг. Ноги ниже колен отсутствовали. Как и пальцы на левой руке. Как и правая рука по самое плечо. Единственный уцелевший глаз Жана был широко открыт, и застывший в нем ужас передался всем присутствующим. Кого-то вырвало, Эрен тоже почувствовал, что его мутит, но сдержался. Жан всегда бесил его, но он был надежным товарищем, и Эрен не желал ему смерти. Особенно такой. Офицеры пришли в себя и начали отдавать приказы. Леви велел всем рядовым вернуться в казармы и не выходить без разрешения. Ханджи давала распоряжения по уборке… Уборке… Эрен поморщился. Будто речь о мусоре. Но это же Жан… И если бы в бою с титанами, а то так… Эрен вдруг понял, что по лицу текут слезы. Хотя все были в ужасе, говорили только о Жане. Кто-то всхлипывал, кто-то причитал, кто-то выдвигал теории. Микаса, которая единственная не стала выбегать во двор, когда послышались крики, спросила, что случилось. Ей рассказали. Эрен с удивлением отметил, что на ее бледном лице не проступило никаких эмоций. А ведь Жан ухаживал за ней… Вроде как. Да и бесчувственной Микасу не назовешь. Эрен, впрочем, списал это на ее сдержанность. К нему подошел Армин и шепнул на ухо: — Давай выйдем. Они прошли в пустую сейчас спальню. — Чего? — спросил Эрен. Прозвучало грубо, но ему было не до разговоров. Его все еще мутило, перед глазами еще стоял жуткий образ… Эрен слышал как-то, что девчонки считают Жана красавчиком, и немного завидовал ему. То, что от Жана оставил неизвестный монстр, красивым уже никак не назовешь. — Мне кажется, я знаю, кто это сделал, — прошептал Армин. Эрен вынырнул из потока мыслей и посмотрел на него. — Что? Что сделал? Откуда? Конечно, он понял, о чем речь, но растерялся. Что Армин может знать? Он спал всю ночь, как сурок. Эрен спал плохо и прекрасно видел, что кровать Жана пустует, а Армин мирно сопит. Так что вряд ли он что-то видел. — Это… С Жаном… Я еще сомневаюсь, но… Думаю, я все правильно понял. Эрен вздохнул. У Армина ужасная манера говорить обиняками. Тянет и тянет. — Что понял-то? Говори толком! Он сел было на кровать, но вдруг понял, что это — кровать Жана, и остался стоять. Армин помотал головой. — Пока не могу. Сначала надо собрать доказательства. Но скажи, ты ничего странного вчера не заметил? Эрен пожал плечами. Если не считать, что Микаса справляла нужду целый час, ничего такого он припомнить не мог. Так он Армину и сказал. — А тебе не кажется, — отозвался Армин, — что она стала больше есть? — Да нет вроде… Мозг Эрена, словно молния, пронзило воспоминание. Микаса быстро наедалась и часто отдавала лишний хлеб Саше. Вчера за ужином она не только съела все, но и добавки попросила, чего с ней никогда не бывало. Эрен бы и внимания не обратил, если бы не Армин. Ну, устала она, проголодалась, когда в лес ходили. С кем не бывает. — Сегодня за завтраком тоже, — продолжал Армин. — И она не выбежала вместе со всеми. Осталась есть. — Да что ты к ней пристал? — огрызнулся Эрен. — Ей уже и поесть нельзя? К чему это все вообще? Армин нахмурился и заходил по спальне. — А еще я видел, как они держались за руки и шептались. А он вечером что-то говорил про свидание. — Кто? — не понял Эрен. — Жан. И Микаса. Эрен задумался. Если у них было свидание — он ревновал совсем чуть-чуть, — Микаса могла что-то видеть. — Если бы она что-то знала, — сказал он вслух, — она бы рассказала. Микаса бы не стала ничего скрывать. — Не стала бы, — согласился Армин и вздохнул. Больше он говорить не захотел, и Эрен остался один. Ночью Армин долго ворочался и наконец вышел из спальни. Эрен не замечал за ним такого раньше. Армин всегда спал крепко. Над ним можно было хоть в барабан бить. А тут вдруг… Так расстроился из-за Жана, что сон не идет? Полежав минут пять, Эрен вдруг почувствовал: надо проследить. Он вылез из кровати, быстро натянул штаны и вышел из спальни. Армин мог пойти либо на кухню — поискать чего-нибудь перекусить, либо в уборную. Эрен не нашел его ни там, ни там. Больше Армину деться было некуда. Отыскав на столе забытую кем-то сушку, Эрен стал ее задумчиво грызть. В темном проеме окна неожиданно блеснул огонь. Кто-то шел с лампой в сторону конюшни. Конюшня! Жана убили за конюшней! Убийца вернулся! Наверное, надо было позвать на помощь, растолкать задремавших дежурных, но Эрен не подумал об этом.