3

Армин сразу заметил, что что-то не так. Он знал Микасу с детства. И она слишком сильно изменилась буквально за несколько часов, чтобы он мог этого не заметить. Во-первых, еда. Во-вторых, она как-то иначе ходила, будто не привыкла к армейским сапогам и только училась их правильно носить. И шарф. Раньше она очень аккуратно повязывала его и следила, чтобы он не падал и не развязывался. А теперь он болтался на ней, будто ненужная тряпка. Еще был тот странный разговор… Что Жан сохнет по Микасе, знали все парни. Кое-кто его даже дразнил. Не Эрен и Армин, конечно. Эрен таких вещей не замечал и не считал их важными. А Армин слишком хорошо понимал, что нет у Жана никаких шансов на взаимность. И вдруг… Перед отбоем Армин подошел к Микасе и сказал, что им нужно поговорить наедине. И она кивнула и назначила время и место. Правильно было бы рассказать о своих подозрениях не Эрену, который иногда тупил так, что мирный обычно Армин хотел его ударить, а командору или кому-то из старших офицеров. Но Армин слишком боялся, что его подозрения окажутся правдой. Поэтому он хотел сначала убедиться, что прав. Вот и прокрался ночью один к конюшне. Микаса уже ждала. Ночь была темная, но при свете лампы Армин сумел узнать Микасу. Она улыбнулась ему, ее зубы показались слишком длинными и тонкими. Армин даже попятился. Увидев эту улыбку, он понял, что оказался прав. И тут же пожалел об этом. Ему хотелось убежать. Позвать на помощь. Но… Но Микаса вдруг схватила его за руки. Лампа упала на траву — еще осталась кровь Жана, и воздух пах металлом — и погасла. Армин хотел крикнуть, но не смог. Вокруг стояла тишина. Ему показалось на мгновение, что он оглох — так было тихо. Мир вокруг словно исчез. Осталась только Микаса и ее жуткий оскал. — Ми… каса… Я… — Я голодна, — ответила Микаса, словно не слыша его лепета. — Покорми меня, Армин. — Ч-ч-что? — Покорми меня! Она вдруг еще крепче сжала одну его руку и отпустила вторую. Не успел Армин понять, что происходит, как его левая кисть оказалась у нее во рту. Тишину прорвал мерзкий и страшный звук — хруст его пальцев. От боли, от страха он только и смог что всхлипнуть. Он видел, несмотря на темень, отчетливо видел, как она жует его пальцы. Кровь стекала по ее подбородку, но она не пыталась ее вытереть. Дальше Армин окончательно перестал понимать что-либо. Острые когти разодрали кожу на его лице. Веко будто ножом разрезало, Микаса вытащила его глазное яблоко. Он вспомнил, что у Жана один глаз висел… Видимо, Микаса тогда не справилась. Или уже наелась. Или глаз Армина показался ей более изысканным блюдом. Она разжевала его, будто большую виноградину. Армина бы вырвало, но он просто не успел. Сознание покидало его. Он грузно рухнул на землю. Последнее, что он еще успел почувствовать — что-то острое вспарывает кожу и мышцы его живота, а потом что-то очень важное изъяли из него. И он погрузился во тьму.