Глава 3

Небольшая комната была обшита панелями светлого дерева, у стены — аккуратно застеленная узкая кровать, рядом с ней тумбочка. Напротив входной двери на стеклянном кофейном столике стоял телевизор, в окне виднелись сосновые деревья по сторонам уходящей вниз под холм грунтовой дороги. Юни приблизилась и, ни на что особо не надеясь, потянула створки на себя. Ей в лицо повеял резкий холодный ветер, откуда-то снизу донесся шум прибоя. Девушка с опаской выглянула из окна и огляделась. Заросшие редкими деревьями холмы, дорога, ведущая к бухте, серый океан до горизонта. По песку между кучами гравия и какими-то фургончиками и строительной техникой сновали люди в оранжевых жилетах. — Эй... — прошептала Юни. — Эй... Эй! Помогите! Помогите! Я здесь! На нее не обратили никакого внимания. Юни высунулась из окна, чуть не вываливаясь, замахала руками. — Э-э-э-эй!.. Я здесь! Люди продолжали деловито копошиться внизу; никто из них даже не обернулся. — Уроды глухие, — с досадой прошептала она. Ладно... Юни взобралась на подоконник и приготовилась прыгнуть. Здесь невысоко, в худшем случае будет сильный ушиб. Она так и не поняла, что случилось. Перед глазами что-то мелькнуло, на долю секунды Юни ощутила головокружение и вдруг обнаружила себя стоящей в дверях номера. Окно было закрыто. — Что... Зазвенел телефон на прикроватной тумбочке. Двигаясь, как в трансе и все еще не отводя растерянного взгляда от окна, Юни взяла трубку. — Пожалуйста, госпожа Алден, — попросила Карина на том конце провода. — Больше так не делайте. Это небезопасно. Она еще с минуту стояла, прижав издающую короткие гудки трубку к уху, потом опустилась на кровать. Руки Юни безвольно повисли вдоль тела, глаза не мигая глядели перед собой. — Все правильно, подруга, присядь и отдохни, — сказал кто-то. Юни подняла голову. В дверном проеме, скрестив руки на груди, стояла смуглая черноволосая девушка примерно ее возраста. На ней была белая футболка, оливкового цвета брюки и армейские ботинки. — Ты кто? — выдавила из себя Юни. — Ты бы их не злила больше, подруга, — продолжала гостья, будто не слыша. — Луис говорит, ты уже и так вляпалась. Она деловито прошла в номер, огляделась, потом направилась к дальней стене, открыла какую-то дверь, заглянула внутрь, удовлетворенно кивнула, пробормотав «полотенца есть, хорошо,». — Ты кто? — уже громче спросила Юни. Девушка отмахнулась, будто говоря «не сейчас». Из кармана на штанине она достала пластиковую бутылку с водой и поставила ее на тумбочку, потом задернула шторы, погрузив комнату в полумрак. — Куртку снимай, — бросила девушка. — Куртку?.. — Да, да, куртку. Снимай, а то запачкаешь. Юни лишь непонимающе смотрела на нее, и гостья, покачав головой, принялась стаскивать с нее пуховик. Она не сопротивлялась. — Выстирать-то тебе ее выстирают, но пока суд да дело, весь номер провоняет... да шевели ты рукой! Господи! — Ты кто? — в третий раз спросила Юни, ошеломленная напором посетительницы. — Что ты делаешь? — Вот заладила... Потом болтать будем. — та бросила пуховик прямо на пол, ногой отпихнула подальше и присела на корточки перед Юни, заглядывая ей в лицо. — Ты как себя чувствуешь? — Я?.. — Как я себя чувствую — я знаю. Ты как? — Ну, вроде ничего, — успела сказать Юни, и тут ее скрутил приступ тошноты. — Ох! О-ой... — простонала она, вскочив и прижимая ладонь ко рту. — Все, понеслось, — сказала гостья. Она подхватила Юни и потащила ее к дверям, за которые заглядывала пару минут назад. — Тихо-тихо-тихо, все нормально, подруга. Уже пришли. Давай-ка... Юни упала на колени у унитаза и ее вырвало. Смуглая девушка придерживала ее волосы. Через несколько очень долгих минут Юни отпустило и она, отдышавшись, попыталась встать. По покрасневшему лицу катились слезы и капли пота, колени подгибались. — Хреново быть тобой, — прокомментировала гостья. Она подняла Юни на ноги, довела ее до раковины и помогла умыться. — Ладно, от этого не умирают. — Что со мной происходит? — еле выговорила Юни. — Колбасит тебя, «что». Незачем было в фойе буянить. Голова трещит, в теле слабость? Мышцы болят? Она слабо кивнула. — Ну, все правильно. Сейчас жар пойдет. С толчком обниматься, надеюсь, больше не придется... Сама раздеться сможешь? — Кажется, да... — Кажется ей. Ну тогда вперед, раздевайся и дуй под душ. Одежду на полу оставь, всем пофиг. Завтра будет стираная и глаженая. Я снаружи подожду, если что — зови. Пошатываясь, Юни принялась стаскивать с ног кроссовки — возиться со шнурками не было сил. Потом сняла джинсы, свитер и блузку, нижнее белье и, оставив все это у раковины, скользнула в душевую кабинку. Она долго стояла под струями горячей воды, пытаясь хоть немного прийти в себя и собраться с мыслями, но получалось плохо. Тошнота действительно отступила, но теперь болела и кружилась голова, ныли мышцы живота, саднили сбитые о дверь отеля костяшки пальцев. Наконец она вышла из кабинки, вытерлась и недоуменно заморгала, увидев свои трусики и лифчик, чистые и аккуратно сложенные на раковине. — Эй! — окликнула Юни. Посетительница приоткрыла дверь. — Чего? — Это ты..? — она указала на белье. Девушка фыркнула. — Подруга, волосы тебе подержать, пока ты блюешь, я еще могу. До кровати дотащить могу. Воды тебе достать — сама видишь, смогла. Но возиться с твоим исподним — это не ко мне, извини. Я не лесби, если что, мне парни нравятся. Есть тут у них такая фишка — пока ты в душе, тебе успевают белье и постирать, и высушить, и вроде даже погладить. Выходишь — а оно как новое... Ладно, давай одевайся и бегом под одеяло. Устроившись в кровати, Юни прикрыла глаза и подумала, что открыть их снова, пожалуй, сможет не скоро. Пробивающийся через занавески слабый свет обжигал, голова раскалывалась, ее мучил жар. Гостья аккуратно приподняла ей голову и помогла напиться, потом сходила в ванную, намочила полотенце и положила Юни на лоб. — Хреново быть тобой, — снова сказала она. — Но жить будешь. К утру, думаю, в себя придешь. — Откуда ты узнала? — прошептала девушка. — Чего, прости? — Откуда ты узнала, что со мной случится? — Это наказание за то, что вазой в окно запустила. Одно из самых легких, кстати. — пояснила черноволосая. — Луис, когда сюда попал, тоже бесился. Стул сломал, что ли, не помню. А здешние не любят, когда нарушают правила или наносят вред имуществу. Ломало его потом примерно как тебя сейчас, но к утру отпустило. А я вообще палить во все стороны начала, в этом придурке, что у дверей пасется, дырок наделала. Ему хоть бы хны, а я потом неделю парализованная провалялась, чуть крышей не поехала. Она усмехнулась. — Ладно, это все фигня. Поспи и тебе лучше станет. Если что — стучи, мой номер тут, за стенкой. Юни с трудом приоткрыла глаза и улыбнулась. — Спасибо. Не знаю твоего имени, но спасибо. — Яэль меня зовут. Все, отбой, спи давай. Завтра, как оклемаешься, заходи. Или, если успеешь к завтраку, спускайся в столовую, с остальными познакомишься. Юни хотела хотя бы представиться в ответ, но не успела, провалившись в сон.