Глава 4

Снова, она уже не помнила, в который раз, вспыхивали и гасли разноцветные огни, играл ремикс «Forever Not Yours» группы «А-ха», а Матиас задыхался на подсвеченных стеклянных плитках пола. — Что он принял?! Что он принял?! — орал кто-то ей прямо в ухо. Юни стояла, парализованная ужасом, и никак не могла вспомнить название хрени, которой он закинулся. Матиас дергался, светлые волосы, мокрые от пота, липли ко лбу, глаза бегали из стороны в сторону. — Что он принял, ты, дрянь тупая?! — кричали на нее. — Он... мы.. Тут Юни наконец вспомнила это чертово название, но не успела она ответить, рука Матиаса вцепилась в штанину ее джинсов. — Они не должны узнать, — умоляюще сказал он. — Не говори им. — Он сейчас умрет, дура! Быстро говори, что он взял! — Пожалуйста, не говори им, — хрипел Матиас. Фрагмент пола под ним поднялся вверх, превратившись в больничную каталку, тело парня опутали какие-то провода и трубки. Каталка покатилась прочь по длинному коридору, подталкиваемая одетой в синее фигурой. Юни бросилась следом; когда она почти уже догнала каталку, человек обернулся и Юни вскрикнула. Из воротника больничной униформы вместо шеи торчала черная блестящая телефонная трубка. — Где он? — прокричал голос из динамика. — Я знаю, ты что-то скрываешь! Где он? — Он... Он спит, госпожа Салвесен. Вы же знаете, он всю эту неделю работает в ночную смену. Я передам ему, что вы звонили. — Где мой мальчик?! — заверещала трубка. — Я же сказала... — Где мой мальчик?! — Госпожа Салвесен, я... — Где Матиас?!! Вопли становились все громче и громче; стены коридора стали вибрировать. Юни зажала уши. — Где он?!! Где он?!! Где мой сын?!! С потолка посыпалась штукатурка. Пол под ногами девушки пошел трещинами, от стен отваливались целые куски. Она упала на колени. — Гдеееееееееееееееееееееее... — Отстаньте! — закричала Юни, чувствуя, что по ее ладоням, зажимающим уши, струится кровь. — Заткнитесь! Заткнитесь уже! — ....ееееееееееее.... Сумасшедший визг из телефонной трубки внезапно оборвался, и Юни обнаружила себя под дождем посреди пустынной парковки, над которой нависало мрачное многоэтажное здание. Из дверей появился Матиас; глаза парня поймали ее, и в его взгляде читались лишь укор и обида. — Ты сам виноват! — выкрикнула Юни. — Просто сказал бы им сам, и все! Они на меня все время давили, я тебя отмазывала, как могла, а потом... Не сводя с нее взгляд, Матиас медленно оторвался от земли и стал таять в воздухе. — Ты сам виноват, — прошептала Юни. — Ты сам виноват, Мати... Дождь продолжал идти, заливая ее лицо.