✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* ♆̕G̕L̽ǍV͝Ä 1 ♆̕ *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

Тиду сидит за прямоугольным, чуть подкашивающимся вправо столом, смотря на серое нечто, что аппетитно пульсирует, а затем, издавая свой последний стон, замолкает навсегда. Тиду улыбнулась и проткнула его лежащим рядом тупым ножом еще пятнадцать раз. Она делала это медленно, как бы растягивая удовольствие. Она улыбалась все шире с каждым движением ножа, пока ее рот не растянулся настолько, что стал мешать посетителям, и они начали жаловаться, кидая в нее вилками, ложками — да вообще всем, что попадалось под руку. Тиду перестала улыбаться, и ее рот начал расползаться по полу тонкими клочьями плоти. Она собрала их воедино и составила себе новый, перекошенный рот — так как была не в духе. Она ненавидела это время и всегда мечтала есть так, как ей хотелось, не испытывая мучений. За окном стемнело. Прямо над ее головой появилось отражение фонаря. Она разбила его и поцарапала себе все лицо, сделав его еще более безобразным. Ее кровь растекалась вокруг стола, а затем впитывалась в кафель — чтобы от нее была хоть какая-то польза. Она продолжала есть до тех пор, пока ее не стошнило. Кафель заходил ходуном, и из кухни кто-то громко закричал: — **КАК ЖЕ ТЫ ДОСТАЛА! К ЧЕМУ ЭТОТ СРАМ? ТВОЕ НЕПРЕДНАМЕРЕННОЕ УБИЙСТВО НИКОГО НЕ ВОЛНУЕТ, ТАК ЧТО ЗАТКНИСЬ!** На роликах из комнаты выехала девушка в костюме горничной, с бейджиком на груди, гласившим что-то непонятное, но сразу было ясно, что ее зовут Дере, и начала обслуживать клиентов — то унося, то принося им еду. Она подъехала к одной женщине и положила ей в рот свою руку. Послышался хруст. Она вынула из ее рта культь. Вдруг она остановилась. С ее окровавленной руки стекала кровь, но как только она достигала пола, из него начинали расти кусты колючей проволоки. Она долго смотрела на Тиду, не отводя взгляд. — Ты виновата? Тиду не обращала на нее внимания. — Ты виновата, — твердо и уверенно сказала девушка. — Я не удивлена твоему бесстыжему характеру, хотя польщена, что ты настолько нахальна, чтобы избавить меня от работы. Она дала ей пощечину. — Хватает же смелости противостоять мне. Слушай. Может, мне тебя зарезать? — с некоторым интересом спросила Дере. — Твое-то какое дело? Если хочешь помочь, зачем мне говорить утвердительно на то, что ты сейчас говоришь? Ведь это не имеет никакого смысла, если ты простишь и поймешь. Если не принимаешь — значит, не помогаешь, хотя в моем мире все совершенно наоборот. Как думаешь? — Несовместимо... Агх... **Я НЕ БУДУ ЭТОГО ТЕРПЕТЬ!** Они вместе перевели взгляд на окно. Там стоял высокий мужчина с красными глазами. Он прислонился к стеклу. Один глаз смотрел на Тиду, другой — на Дере. Дере отвела взгляд и уставилась в пустоту, а Тиду продолжала разглядывать его худощавое тело. В какой-то момент он закричал, будто испугавшись их, и убежал. — Твоя взяла, — тихо произнесла Дере и ушла, растворившись в двери, залитой белым светом. Сердце Тиду заколотилось сильнее, ее зрачки сузились, дыхание участилось. Она осмотрелась. Все было черно-белым. Люди встали вокруг ее тела. Она билась в конвульсиях, крича и плача. Она скатилась на пол, но все только смотрели. Она закричала. В темноте Тиду заметила Дере — та была далеко. Но вдруг ее глаз выскользнул из глазницы и, болтаясь на нерве, приблизился к глазу Тиду. — Эти вещи больше не имеют смысла. Как ты вообще могла об этом подумать? Тебе самое место в аду. Твое творчество было великолепно, но ничтожно. Тиду резко открыла глаза. Вокруг было светло. — Ад... красивый.