✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* ♆̕G̕L̽ǍV͝Ä 2 ♆̕ *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

В старой квартире еще советской постройки, в очень плохом состоянии, на голом полу, через который просматривался некий «девственный перегной», облаченный в руду из плоти и грязной похоти, сидела и поглаживала разложившуюся голову своей собаки Тиду. А на диване, внутри которого был зарыт клад костей деда, что унес с собой в диван бабушкины часы, проглоченные им в день их совершеннолетия, лежала Дере. На полу также лежал компас с разбитым стеклом. Они играли: по очереди крутили стрелку, и тот, на ком она останавливалась, должен был ножом проткнуть другого. Судя по черным червякам, сползавшим с тела Дере, проигрывала именно она. Она поймала одного червяка и съела его в качестве награды. Но Тиду встала, схватила Дере за волосы, опрокинула ее голову назад и вставила два пальца глубоко в глотку. Та начала задыхаться в собственной блевоте, хватаясь за худощавое и вывернутое наизнанку лицо Тиду, с глазами вкус которых был так сладок что даже сама Тиду захотела бы умереть, имея такие яблоки, бормоча что-то невнятное и булькающее, что еще больше раззадоривало ее. Это продолжалось до тех пор, пока Тиду не достала кишечник и не вытащила клок волос, который ей затолкал отец на прошлой неделе. Она вытащила его и скормила остаткам своего пса. Дере, отдышавшись, продолжила крутить компас, делая вид, что ничего не было. Из-за угла показалась голова с длинными волосами и пустыми, глубокими черными глазами, выглядывающая из дверного проема. Затем этот человек быстро шмыгнул к компасу, крутанул его, намеренно остановив стрелку на себе, выхватил нож у Дере и пронзил себе живот несколько раз. Туман вокруг ее головы рассеялся, и помехи указали на Бьюти. С выражением невинности и счастливой улыбкой она спросила Тиду, приблизившись к ее лицу и как можно шире раскрыв глаза: — Во что играем? Она то отстранялась, то снова приближалась — то к Тиду, то к Дере. Та взяла ее за лоб и со всей силы оттолкнула на пол. Бьюти упала и заревела. — Твое дело — слушать. Не своей похоти и похвале тебе мешать, самопровозглашенная…, — произнесла Дере. — НО КАК ЖЕ ТАААААК!!! ВАШЕ СЧАСТЬЕ ПРИЧИНЯЕТ НАМ БОООООЛЬ!!! — Твое счастье несоразмерно счастью этих двоих, неблагодарная и напыщенная девчонка. Вдалеке, на кухне, стояли две высокие черные фигуры и пристально смотрели на игроков. — Я не могу совершать вольные своему животу действия, пока мной управляют. Это подло. Наше веселье не может быть полноценным, когда они рядом. Я не могу не думать об этом, пока они здесь. Как моя красота выходит за пределы, когда это не имеет смысла, пока они рядом… — Ты не красивая, — сказала Тиду. *Вдруг изо рта Тиду проступила кровь, а затем вывалилось ее гнилое сердце, держась лишь на одной аорте, и наклонилось, словно отдавая честь. Дере тут же вспорола себе живот, и обе медленно рухнули в лужи собственной крови, громко смеясь. Дере, смотря на светлеющий потолок своей комнаты, скрестила на груди свои ладони и даровала свой дух ее покровителя и наставника тому кому он обязан цепью на своих почках, кровоточащий голубой жидкостью, ни за что не говоря о родстве низших. А Бьюти, находясь истерике и рыдая, кричала: — ВАШЕ ВЕСЕЛЬЕ МНЕ ЧУЖДО!!! Я НЕ ОСОЗНАЮ МАСШТАБА, ЭТО НЕВЫНОСИМО!!! ВЫ НЕ МОЖЕТЕ БЫТЬ ВМЕСТЕ!!! Над Бьюти склонилась темная фигура. Ее содержимое капало на нее маслянистыми теплыми каплями, и тогда она наконец проснулась и улыбнулась, осознав, что смотрит в лужу крови, где ее желаемые направленности наконец честны и истинны.