Часть 2

Лето, как ускользающая песчинка сквозь пальцы, оставило после себя лишь теплые воспоминания и легкую грусть. И вот она – неизбежность: пора возвращаться в школу. Утро Джун началось за два часа до начала занятий, словно генеральная репетиция перед важным спектаклем. У неё был выверенный, почти священный ритуал: привести себя в порядок, тщательно продумать макияж, подобрать безупречный наряд, подготовиться к торжественной линейке и прочей обязательной, но совершенно неинтересной дребедени. Всё должно было быть идеально. Идеальный образ, идеальное настроение, идеальный контроль. Иначе она чувствовала себя не в своей тарелке. Но её тщательно спланированное утро, как хрупкий карточный домик, рухнуло от одного-единственного сообщения. Классный руководитель, проигнорировав её статус старосты и не посчитав нужным даже посоветоваться, прислал рассадку учеников на весь учебный год. Джун, с тяжелым вздохом, открыла файл. Каждый год, из года в год, она сидела за партой одна, в своем тихом, уютном мире. Тишина, покой и возможность сосредоточиться на учёбе – вот её идеальная формула успеха. Но в этом году её, словно в насмешку, жестоко лишили этой привилегии. Её посадили с Кейске Баджи! Почему именно с ним? Что это за карма такая? Неужели вселенная действительно решила ей мстить за какие-то прошлые грехи? Она ведь всегда старалась быть правильной и хорошей.

***

В прежние годы Кейске Баджи тщательно, готовился к этому дню. Начищенные до блеска ботинки, идеально выглаженные брюки, зализанный гелем хвост, отутюженная до хруста рубашка и галстук, безжалостно пережимавший горло до посинения. Вот он - образцовый ученик, ходячая реклама хорошего поведения! Но это была лишь маска. Под слоем геля и накрахмаленной ткани скрывался все тот же бунтарь, готовый в любой момент сорваться с цепи. Все эти мучения он терпел ради мамы, чье одобрение было для него важнее всего. Но и так ума особо не прибавлялось. Поэтому в этом году он твёрдо решил, что хватит. Хватит притворяться. Как говорится, новая школа – новый образ. Да здравствует свобода самовыражения! Баджи собирался в школу, демонстрируя полную противоположность своему прошлогоднему образу. Распущенные чёрные волосы живописными волнами лежали на его широких плечах, создавая впечатление нарочитой небрежности и намека на опасность. Рубашка, казалось, была только что извлечена из дальнего угла шкафа, помятая, а верхние пуговицы расстёгнуты, демонстрируя его бунтарский нрав. Галстук, к счастью, больше не сдавливал его шею, был ослаблен, слишком. Он бы хотел, конечно, его больше не надевать, но, это было обязательно. Всё было прекрасно. Баджи с удовольствием уплетал свой завтрак, предвкушая новый день, как вдруг его мама, словно гром среди ясного неба, обрушила на него суровую реальность: его новая школа находится не в трёх минутах ходьбы от дома, а в тридцати минутах езды на общественном транспорте. И чтобы в первый же день не опоздать и не произвести плохое впечатление, ему стоило уже сейчас бежать на автобусную остановку. Баджи, проклиная все на свете, послушался совета матери. Схватив свой недоеденный сэндвич с ветчиной и сыром, он рванул на остановку, надеясь успеть на нужный автобус. К счастью, Баджи успел вовремя приехать в школу, но до начала торжественной линейки оставалось буквально пять жалких минут, а ему ещё нужно было найти свой кабинет, чтобы оставить вещи и немного перевести дух. Вот дерьмо! Кейске забегал по незнакомым коридорам школы, отчаянно пытаясь найти нужный кабинет, и в итоге, в спешке и суматохе, столкнулся с кем-то лбами, да так сильно, что у него аж искры из глаз посыпались. Ну всё, хуже уже ничего случиться не может. Или всё-таки может?.. Человеком, с которым столкнулся Баджи, оказалась та самая Мията Джун – его староста, с которой он, мягко говоря, не смог найти общий язык в переписке. Её помощь сейчас, как никогда, пришлась бы кстати, но он сам выбрал тактику ни с кем не знакомиться и держать всех на расстоянии, так что, пусть теперь страдает и выпутывается из ситуации самостоятельно. Баджи, чувствуя себя немного виноватым, быстро промямлил что-то невнятное, вроде извинений, и, не дожидаясь ответа, со всех ног побежал дальше, отчаянно пытаясь отыскать свой класс. В конце концов, ему это удалось! Он успел буквально за минуту до начала линейки. Торжественное мероприятие проходило, как обычно, скучно, тягомотно и совершенно неинтересно. Речи директора звучали как белый шум, а лица учителей казались одинаково уставшими и равнодушными. После нудных речей директора и прочих учителей все ученики разошлись по своим кабинетам на первые уроки, чего Баджи хотел меньше всего на свете. Ему гораздо больше нравилось бродить по улицам, чем сидеть за партой, но пока что приходилось мириться с этой неизбежностью. Перемена выдалась на редкость шумной. Весь класс, словно по команде, ринулся в коридор, чтобы глотнуть свежего воздуха и обменяться новостями. Но свобода длилась недолго. Вскоре, с прискорбием в голосе, объявили: "Все в класс! Староста будет зачитывать рассадку!" И вот, словно стадо испуганных овец, всех согнали обратно в душный кабинет. Ученики неохотно плелись к своим местам, предчувствуя недоброе. Староста, с видом вселенской важности, развернула потрепанный листок. Рассадка. Одно это слово вызывало у присутствующих лишь обреченное вздыхание. Казалось, будто все их страхи и опасения материализовались в этом небольшом клочке бумаги. Предчувствие, что их рассадят так, как не захочется никому, оправдалось в полной мере. Особенно взбесился бы Кейске Баджи. Но он плевать хотел на все эти учительские "собрания" и нудные объявления. Он жил по своим правилам и уж точно не собирался плясать под чужую дудку. Пока остальная толпа послушно заходила в класс, он, с непроницаемым лицом, развернулся и пошел в противоположную сторону. Плевать на рассадку, плевать на правила, плевать на все, что ему пытались навязать. У него были свои дела, гораздо более важные, чем сидеть в душном классе и слушать, кто с кем будет грызть гранит науки. Звонок прозвенел, словно выстрел, отрезая последние мгновения свободы. Коридор опустел, и Баджи, нехотя, как будто делая кому-то огромное одолжение, переступил порог класса. Лень, которую он всегда демонстрировал по отношению к учёбе, была частью его образа. Она была как второй кожей, неотъемлемой частью его бунтарской натуры. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, сейчас метался по кабинету, выискивая хоть какой-то островок, где можно было бы хоть как-то пережить этот урок, не умереть от скуки. Свободного места нигде не было. Или... погодите. Там. У окна. В последнем ряду. Но... это что, шутка? Да быть не может! Чтобы он, гроза района, местный хулиган, сидел с этой... этой... ботаничкой? Он скрипнул зубами так, что, казалось, сломает челюсть. С каждым шагом к парте его лицо мрачнело, как грозовая туча, предвещая бурю. Казалось, еще немного, и он разразится громом и молниями. С нарочитой грубостью, будто нарочно показывая всем свое презрение, он плюхнулся на стул, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень неудовольствия. Подчеркнуто игнорируя свою новую соседку, он уставился в окно, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Джун, тем временем, молча офигевала. Баджи Кейске, собственной персоной! Вроде бы довольно привлекательный парень, так почему же он не ведёт соц сети. Но потом Мията пришла в сознание, вспомнив, как тот неделю назад посмел общаться с ней. М-да, внешность обманчива. Хотя... стоп. Он же был одет как типичный хулиган. Но, с другой стороны, утром, когда они столкнулись лбами у входа, он ведь не послал её куда подальше, как это сделали бы большинство парней его круга. Не нахамил, не обозвал, а извинился, что уже ничего себе, и просто пошел дальше. Все это было странно и запутанно, словно сложная головоломка, которую ей предстояло разгадать. Джун решила занять выжидательную позицию. Она выбрала тактику молчания. Не будет первой пытаться завязать разговор. Если он захочет наладить контакт – она с радостью примет этот жест. Покажет, что тоже готова к компромиссу. А пока... пусть сидит, дуется. Она тоже не в восторге от перспективы сидеть рядом с ним. Но, как говорится, от судьбы не убежишь. И возможно, эта неожиданная рассадка принесет в ее жизнь что-то новое и интересное.

***

Прошла одна неделя, за ней вторая, потом месяц. Листья на деревьях успели сменить свой летний наряд на багряно-золотой, а эти двое все никак не могли развязать узел молчания. Вот же гордые, как два неприступных замка, каждый в своей крепости. Им еще целый год вместе сидеть за одной партой, а может, даже два, если судьба решит еще раз сыграть с ними злую шутку. Напряжение в воздухе, казалось, можно было резать ножом. Тёплый октябрьский день ворвался в школьные будни ярким лучом надежды. Солнце, словно озорной художник, своими лучами освещало кабинет, но, к несчастью для Баджи, нагло светило прямо в глаза, вызывая у него приступ раздражения. Где же те шторы, на которые каждый год сдают деньги родители? Куда они деваются? Неужели на новые галстуки для директора? Шёл третий урок – география, предмет, вызывающий у Баджи зевоту и непреодолимое желание сбежать. Урок еще не закончился, но в класс, словно вихрь, ворвался классный руководитель, господин Сато, с его неизменным строгим взглядом и привычкой говорить медленно и взвешенно. Все встали, как по стойке смирно. Поприветствовав учеников и дав знак занять свои места, Сато-сенсей обратился к Джун с неожиданной просьбой: -Мията, зайди ко мне после этого урока. - после чего, словно тень, исчез за дверью. Ничего необычного, подумали многие. Она же староста, у нее всегда куча дел и поручений. Но Джун почувствовала легкое беспокойство. Что-то в тоне Сато-сенсея показалось ей странным, настороженным. По окончании урока Мията, стараясь скрыть волнение, быстрым шагом направилась к кабинету классного руководителя. Как обычно, постучавшись в дверь с выдержанным интервалом в три секунды, она зашла в кабинет. – Еще раз здравствуйте, Сато-сенсей. Вы о чем-то хотели меня попросить? – вежливо, с легким поклоном, произнесла Джун, стараясь не выдать своего напряжения. – Ах, да, Джун, присядь, пожалуйста, – Сато-сенсей указал на стул, стоявший напротив его стола, заваленного бумагами и учебниками. – Дело в том, что тебе нужно будет помочь одному твоему однокласснику подтянуть предметы. Джун в легком недоумении смотрела на преподавателя, пытаясь понять, к чему он клонит. Неужели она будет репетитором? Но кого? В классе не было откровенно отстающих учеников. – Надеюсь, это не составит тебе большого труда? Ты ведь у нас одна из лучших учениц, – Сато-сенсей выдержал паузу и добавил с легкой улыбкой, – Я именно поэтому и посадил тебя с Кейске. И тут Джун, словно молнией пораженная, поняла. Так вот оно что! Весь пазл сложился в ее голове. Рассадка, странная просьба, скрытый смысл. – В своей прошлой школе он завалил вступительные экзамены, и ему пришлось перевестись, – продолжал Сато-сенсей, – Я думал, что, посадив его с тобой, его успеваемость хоть чуть-чуть улучшится, но этого не случилось. Он, кажется, совсем не прилагает усилий. И поэтому пришлось идти на крайние меры. Надеюсь, ты в этом поможешь. Понимаю, это дополнительная нагрузка, но я уверен в тебе. Джун, хоть и нехотя, с внутренним протестом, но одобрительно кивнула и, поблагодарив Сато-сенсея, направилась обратно в класс. М-да, ну это точно провал. Она не хотела с ним завязывать общение от слова совсем. Баджи Кейске был последним человеком в этом мире, которому она хотела бы помогать. Но как отказать классному руководителю, который возлагает на нее такие надежды? Как объяснить, что сидеть с этим хулиганом за одной партой – уже каторга, а тут еще и репетиторство в придачу? Джун чувствовала, как на нее надвигается тяжелая, непосильная ноша. И вся эта ситуация казалась ей какой-то злой иронией судьбы. Следующий урок – алгебра. Хоть Баджи и все предметы на дух не переносил, считая их пустой тратой времени, но алгебра… это были настоящие, изощренные мучения. Цифры, словно враги, наступали со всех сторон, запутывая и раздражая. Он чувствовал себя беспомощным, словно в лабиринте, из которого нет выхода. И вот, словно ангел, спустившийся с небес, к нему на помощь пришла Джун, чего он точно не ожидал. Он привык видеть в ней лишь тихую, неприметную отличницу, а тут – неожиданный союзник. Джун, обдумав возможные варианты развития событий, решила не говорить Баджи о том, что о репетиторстве её попросил Сато-сенсей. Она решила сыграть в свою игру, сделать вид, что сама заинтересована в том, чтобы помочь ему. Ей казалось, что это единственный способ хоть немного сдвинуть дело с мертвой точки и наладить хоть какой-то контакт. – Что, совсем плохо с математикой? – с легкой, едва заметной ухмылкой спросила Джун, приподняв бровь и наблюдая за его реакцией. Она намеренно выбрала немного провокационный тон, чтобы вывести его из равновесия и посмотреть, как он отреагирует. – Если мы сидим за одной партой, это не значит, что мы общаемся, – дерзко, с вызовом в голосе ответил Баджи, стараясь сохранить лицо и не показывать своей растерянности. Он не ожидал от нее такого напора. На что Джун еще больше улыбнулась, ее это ничуть не смутило. Она даже немного обрадовалась его реакции, это означало, что он готов к диалогу. – Да не дуйся ты, как мышонок на крупу, – шутливо сказала Джун, – Я помочь могу. Не всем же быть гениями, кому-то нужно и подсказывать. Баджи немного смягчился, видя ее искреннее желание помочь. В его голосе уже не было былой агрессии. – Ладно, извиняй, и вправду вспылил, – признался Баджи, чувствуя легкий укол совести. – Помощь мне бы не помешала. Я в этой алгебре вообще ничего не понимаю. Ребята понимающе улыбнулись друг другу. Неужели все было так просто? Неужели им просто нужен был небольшой толчок, чтобы начать общаться? Если бы не их классный руководитель и его хитрая схема, они бы так и не заговорили. Но об этом знала только Мията. На протяжении всего урока Джун терпеливо и доходчиво объясняла Баджи материал. Она старалась найти к нему подход. И, к их общему удивлению, он начал хоть что-то понимать! Глаза Баджи, обычно тусклые и безразличные, загорелись огоньком интереса. По окончанию урока она похвалила Кейске, отметив его успехи, после чего встала со стула и добавила, собирая свои вещи: – Мне к врачу нужно, срочное дело, я сейчас ухожу. Если хочешь, можешь сегодня вечером прийти ко мне, чтобы я помогла тебе разобраться с остальными темами. Только подготовь материал, который не понимаешь. Хорошо? Баджи, немного ошеломленный, одобрительно кивнул, не находя, что ответить. Он был приятно удивлен ее заботой и готовностью помочь. Джун, бросив на него короткий взгляд, улыбнулась и, попрощавшись, ушла из класса. Только потом до Баджи дошло, что только что произошло. Он застыл в ступоре, глядя ей вслед, пытаясь осмыслить случившееся. Что это было? Это был сон? Или реальность? Он, Баджи Кейске, согласился пойти к ней домой на дополнительные занятия? Невероятно! Он чувствовал, как в его голове рождается смутное, но приятное предчувствие чего-то нового и необычного.