Не скажу никогда! : Час радости

«バイオレンス バイオレンス!

何も分かんない 分かんないよ! »

Опершись ногой на стену под вой сирен, юноша, оттолкнувшись, разбил кулаком стекло и вытащил топор, который должны были использовать в экстренных случаях. Стекло прошло вглубь пластилина, изранив сгнившие и без того неживые органы. Покрутив топор в руке, он расслабленно пошёл к выходу, где слышались детские и взрослые крики. В глазах что-то изменилось... Хотя нет, в мимике. Раньше Меттью был всегда напряжён, а теперь... Он был спокоен, почти невидно улыбаясь. Юноша шёл неестественно... Во-первых, изменился размер, ноги стали чуть больше, но он подогнул их в коленях, и это было практически незаметно. Он шёл по коридору, будто для него это была обычная прогулка. Металлическая дверь в другом конце коридора открылась, и туда вбежала команда людей вместе с несколькими детьми. Он не сразу завидел Халларда, но тот сразу же закинул топор в кнопку, блокирующую дверь, и, не успели те опомниться, вытянул глину, задушив нескольких людей. Глина была горячей, раз так легко гнулась, поэтому помимо этого были слышны визги от ожогов. Оставшиеся взрослые пытались открыть дверь и дать отпор, но против уже мёртвого человека их усилия были тщетны. Поток чужой крови хлынул у него из рта. Остатки тел и людей были зашвырнуты ногой в подсобку. Меттью достал топор и рванул дальше по коридорам, отрывая головы всем, кого видел. Хорошо подходящим тот вспарывал живот и раскрывал рёбра, ломая их, поедая внутренности, которые успевал захватить, засовывая лицо в человека. Ему не хотелось останавливаться на одном. При виде камер тот либо ломал её, либо мог улыбнуться. Если улыбка получалась не такая, как он ожидал, то камера точно приходила в негодность. Стоило ему съесть ещё несколько людей, как вместе с жутким кашлем из рта выпала добрая треть того, чего он съел. Стало не по себе. Опять неприятное ощущение подступило к горлу, и из рта полилась кровавая рвота. Стоило продышаться — так опять. Глаза замылило. Меттью вытер рот рукой и зашагал вновь, будто ничего и не было. Лишь следы от кровавой рвоты, в которой тот стоял, давали о себе знать. Мозг старшего сам создал альтер эго, чтобы приспособиться, не потерять личные черты... в общем, сохранить психику хоть как-нибудь. Кевину это было и не нужно. Разойдясь у дверей камеры, тот устремился в коридор, не полагаясь на предметы. Только кулаки и его сила. Рассудок мальчика был к этому подготовлен, он в принципе много дрался и привык. Моральные принципы и изощрённое чувство справедливости дрогнуло. Раньше он предпочитал защищать слабых и готов даже был бить взрослых, но не сейчас. Меттью искал обходные пути, менял размеры, вытягивал глину, нашёл орудие. А вот Кевин — сам, своей смекалкой и пронырливостью, иногда, конечно, пользуясь дарованными способностями. Отскакивал от стен, рикошетил и кидал случайные предметы. Ему не было резона колесить всех, так что если кто-то из игрушек претендовал, Барнс тактически отступал. У него всё равно была другая цель. Приют ждал его с распростёртыми объятиями. Крики людей стали уже чем-то обычным. Другие игрушки не ранили сирот, но за этим он был здесь. Завидев толпу детей, забегавших в школу (видимо, чтобы спрятаться), тот сразу рванул за ними, встретившись взглядами с Кетнепом. По крайней мере, Кевина не тронули, значит, можно продолжать начатое. В школе воздух был очень спёртым, большая часть дверей слетела с петель, или классы были забаррикадированы изнутри. Первую закрытую дверь тот сломал с ноги, удивляясь своим силам. Теперь ему, считай, можно было всё, и в глазах мальчишки блеснули искры. В груди опять нарастало давление, но не тревожное, как раньше, а предвкушающее месть. Первый класс — пустой, второй — тоже. Наконец, он услышал голоса из-за приоткрытой двери. Не церемонясь, он зашёл в другой класс, взял указку, снял насадку и, затаившись под нужной дверью, вначале просто стоял. Всё было будто во сне. Он понимал, что дороги дальше не будет. Распахнув дверь (вновь ногой, но без желания выбить), он одновременно закинул иглу в голову кому-то из детей. От неожиданности никто не успел среагировать, и ровесник Кевина с маленькой струйкой крови упал на паркет класса. Другие дети постарались чем-то прикрыться, сразу понимая, что отпор им не дать. Вскоре и они лежали в разных местах класса в умершем состоянии. Всё ещё лежащего на полу мальчика Барнс буквально начал топтать, высказывая весь свой гнев на прошлых одноклассников. Лицо смазалось в кашу, сломался череп. Мальчишка лишь слизнул каплю крови с руки и практически победоносно, с улыбочкой, пошёл на выход. Хотя нет, ему всегда хотелось выйти через окно. Поэтому, зайдя в кабинет вновь, он, опершись на подоконник, быстро его миновал и приземлился на траве. Сколько он гонял своих обидчиков, тот не считал, но уже за это время дороги покрылись кровью и мёртвыми людьми, которые, по-видимому, умерли от того же Кетнепа. Увидев шевелящееся тело, Барнс просто подошёл и поставил ногу на грудь взрослому. — Кто-то не умер? Ну.. Мы же все друг другу друзья, как не помочь Кетнепу? — И со всей силы вдарил подошвой обуви в лицо. Раздался хруст носа, и человек заорал от боли. После крика шея другой игрушки, будто совиная, развернула голову в сторону Кевина и человека. — Ладно, здесь мне делать больше нечего... — Он обтёр кроссовки об асфальт и пошёл к выходу из приюта. Когда он пересекся с Меттью, тот стоял, опершись на стену, держась за голову. — Ээйй... Меттью? — окликнул он его. — Всё хорошо? Тебя, надеюсь... никто не хотел убить вновь? Халлард выглядел болезненно, а ноги сами косились. — А где Джек? — спросил ещё раз средний, пытаясь как-то подпереть старшего. Юноша закашлялся и вытер кровь с губ. — Джек... Надо бы за ним зайти... А со мной... Всё абсолютно хорошо, просто что-то поплохело. Кевин сразу понял, что ему врут, ибо плохо им быть не может — они мёртвые, но всё же решил промолчать. В таких случаях с людьми, по опыту, он знал — лучше остаться. Час радости подошёл к концу. Меттью вёл Кевина, опершись на него, по коридорам и по лестнице. По дороге — одни кровавые лужи, даже на потолке. Кости, мёртвые тела, из каморок виднелись торчащие ноги и руки, прикрытые дверьми. Меттью предвкушал, как всё будет тут вонять через пару дней. Да и он в принципе задумался... И что теперь? Уходить? Жить здесь самим? К горлу опять подступила рвота. Но вот ощущение жжения, как было, когда он существовал человека, не чувствовалось. Просто солёная и мерзкая кровавая каша. — Тебе нужны... таблетки, или типа того? — спросил Барнс. — Не нуждаюсь... Просто кашель. — Пауза. — И как, террорист... Отомстил кому надо? — Я? Да... да. Много кто наших там был, кстати. Вот, к примеру, училка наша... Оказывается, не лихом деланная... то есть деланные... — А я вот Мэри застал. Хорошая девочка, кстати, помню её... Странно, что такие хорошие дети обречены на такое... Хотя понятно, почему их выбрали. — А ты пробовал уйти? — Что? — Уйти. Взять и уйти. Охрана перебита, двери легко сломать. Юноша удивлённо посмотрел на Кевина. — А давай... По крайней мере, пойдём и проверим, можно ли, а потом если надо — зайдём за Джеком. Меттью приободрился и даже смог нормально пойти, не опираясь на друга. Опять коридоры, лестница, мёртвые тела, кровь, безлюдная фабрика. Холл ничем не отличался. Изображения на стенах в крови, везде тела. Но вот на закрытой железной стенкой двери было написано то ли мелом, то ли ещё чем: «Не пытайтесь уйти». — Звучит тупо. Кто это писал? — Кевин потупился. Резко сверху на них прилетела чья-то игрушечная голова, а потом рядом упало тело. Раздался знакомый роботизированный смех. — Я писал. Правда, аккуратно? Этот ребёнок тоже хотел выйти, но увы. Каждого, уходящего, я буду попросту убивать... Кевин и Меттью не подняли голов, но сплели руки в замок со страху. Сверху над ними был тот, кто и начал всё. — Надеюсь, вам понравился Час Радости, а теперь — гуляйте, — добавил тот, и, как по команде, оба развернулись и быстро побежали с холла на этажи ниже, как можно скорее. — Я не знаю, что это было, и не хочу знать, — сказал Барнс на бегу. — Не каждый день такое, знаешь ли. Они миновали лестницу, и Меттью, зайдя в кабинет на их этаже и посадив мальчика на плечи, вышел. Джек был заплаканный и очень напуганный. Старший поставил его на пол и обнял, по привычке стирая маленькому слёзы, которых у них не было. — Всё хорошо... Злосчастный саботаж закончился, мы больше не уйдём, — Халлард погладил мальчишку по голове, пытаясь его успокоить. — Кто сказал, что всё закончилось? Ты слышал этого... ну, того... Пойдём лучше, всё проверим