Не смотрите за кулисы

«Что такое дюжина детей, тысяча детей по сравнению с этим? Кем бы они были в противном случае? Ещё одним жалким винтиком, который слепо принимает дары лучших людей?! Я дал им цель! Я сделал их жизнь значимой!»

— Это то, что нам нужно, или не то? — Джек протянул папку Кевину. — Э-э… Я не уверен, но, может быть, оно… — Тот пролистнул первую страницу. — Нет, не то. Это Харли Сойер. — Старший протянул папку обратно младшему. — Харли Сойер?! — Папка нещадно была вырвана из рук мальчика. — Его сделали экспериментом?! «Доктор»?! Ё-моё… Айерс тоже заглянул в папку, ничего не понимая. — А кто это? Харли… — Короче, учёный. Из-за него мы здесь и находимся, так что мне было бы очень интересно почитать про него. — Кевин окинул взглядом страницу. — Был женат… Но, как я понимаю, развёлся. Есть дочка… 41 год… Ну, это не интересно, давайте дальше. — Смотри! — Джек показал на записки чёрной ручкой. Бумага была потрёпанная и в некоторых местах повреждённая. На этих бумагах были диалоги. — Это же… Всё, что он, наверное, говорил… Надо же быть таким поехавшим, чтобы писать сценарий к своим диалогам… Всё больше удивляюсь ебанутости Сойера. --- «Вам стоит доверять мне. И вы уж точно можете доверить мне… место в этом отделе». Юноша опёрся рукой на стол, на котором были разложены расчёты и рабочие бумаги. «Ну… Вы же юный гений, защитивший докторскую степень… Так что, думаю, я заинтересован в вашей персоне. Вы приняты». Ухмылка мелькнула и так же быстро скрылась на лице Харли. Он протянул руку и пожал руку Эллиота. «Значит… На том и порешили. Не подскажете ли мой график?» «Всё в расписании». Мужчина протянул Сойеру лист. «Пока вы на стажировке. Стаж оплачивается. Две недели, потом посмотрим». Людвиг поправил пенсне, собирая бумаги на столе в стопку. Харли попрощался и вышел из кабинета, держа подмышкой большую папку. Стоило ему переступить порог, как он закусил губу, и его лицо помрачнело. «Некомпетентность… Мне придётся много поработать над этим… И дело не в Эллиоте, а во всём. Кто в здравом уме сделает приют для… сирот на фабрике игрушек. Грёбаный мечтатель». Он отстукивал серьёзный темп туфлями, направляясь к лифту. Помимо Харли, на работу в качестве стажёра приняли Лейта — странноватого на вид мужчину с рыжими волосами, уложенными огромным количеством геля, и зелёными глазами. Сойеру поручили присматривать за ним дополнительно к своей работе. Неясно было почему: на вид Лейт был вполне адекватным. Шли дни, скорее бежали. Доктор продвинулся выше по карьерной лестнице. Он давал много практических идей, помогал новичкам, делал отчёты практически день в день. Правда, нередко повышал голос, злился и чуть ли не бил некоторых сотрудников. В один из таких рабочих дней его вызвали в кабинет Эллиота. Владелец фабрики откашлялся и поправил воротник. — Так, здравствуйте, доктор Сойер. Вижу, вы не стоите на месте. Закрыв за собой дверь, мужчина сел на стул перед начальником. — Здравствуйте, мистер Людвиг. Сейчас ничего не стоит на месте. Всё новые и новые технологии появляются, и я следую их примеру. По какой причине вы меня вызвали? — В душе Харли надеялся услышать похвалу. Его грудь немного трепетала. Он знал, что продуктивнее многих, а продуктивность здесь поощряли. — Что ж… Это долгая история, но, думаю, вам можно доверять. Эту фабрику я возвёл… по собственной причине. Меня не интересуют деньги, слава и всеобщая любовь. Во-первых, я очень люблю детей. Улыбка моей дочери делала день гораздо лучше… Да и я всё готов сделать, чтобы улыбались другие дети. Только подумайте, доктор. Дети-сироты могут найти новых родителей, а дети уже с родителями — любимую игрушку на свой вкус… Ведь даже сама фабрика названа в честь моей дочери. «Поппи Плейтайм»… — Эллиот налил из заварочного чайника чай для Харли. — Ну? Ближе к сути, мистер Людвиг. — Так вот. Недавно… как раз-таки… Моя дочь Поппи умерла, да и я сам развёлся. — Что вы от меня хотите? Я педиатр. — Но защитили докторскую по биоинженерии. — Это просто моё хобби, так сказать. Плюс с детства занимался селекцией. — Сойер отпил из чашки, немного отставив мизинец. — Так вот. Я знаю, что это, скорее всего, невозможно… Но, может, вы могли бы попробовать найти путь оживить её? К примеру, переместив сознание куда-нибудь… Я заплачу. — Мне не нужны ваши деньги, но я подумаю. Постараюсь что-нибудь придумать. — Допив чай, мужчина вышел из кабинета. Поправил медицинский халат, бейдж, вздохнул. Когда он отошёл достаточно далеко, будто отлегло. «Ой, доктор Сойер, я такой беспомощный и буду впутывать вас в свои семейные проблемы, плак-плак. Ой, сделайте невозможное, доктор Сойер, доктор Сойер…» — спародировал Эллиота Харли. Он ополоснул лицо водой. «У него такие возможности, но нет… "Я ради улыбки детей". Меня тошнит уже. Будто он думает, что меня можно купить. Этой фабрике всё равно долго не продержаться, слишком много неудач, некомпетентных сотрудников». Он стиснул зубы и снял очки. «Так… Минутку. Я же могу поднять эту фабрику… Кажется, у меня есть идея». Быстро вытер лицо и промыв очки, он снова направился в кабинет Людвига, чтобы принять его предложение… но по-своему. Вновь распахнув двери кабинета начальника, он сказал более эмоционально, чем обычно: —Мистер Людвиг, у меня к вам деловое предложение. — Грудь отозвалась новым трепетом. Он может сделать что-то масштабное, может руководить людьми. Его распирало от этих фантазий. — Доктор? Ладно, присаживайтесь, у меня есть ещё время в районе часа. — Вы хотели оживить… мёртвое сознание, так? У меня есть идея. Сложновыполнимая, но действенная. Всего-то прошу бюджет, сотрудников и оборудование для этого. — Так а что за идея? — Живые игрушки. — Глаза Харли нехорошо блеснули. — Мы можем набирать лучших детей из приюта, давать им тесты. И самые-самые будут использованы как наполнение для большой игрушки. Ладно, думаю, что не сильно понятно… Можно… использовать наилучших детей… — Сразу нет, — сказал более серьёзно Эллиот. — Вы меня не дослушали. Можно поместить их сознание в тело большой игрушки и оживить их. Это может принести доход, и таким способом можно оживить вашу дочь. Только вот переместить её сознание… в менее большую игрушку, к примеру, в ту же куклу Поппи. Людвиг вздохнул. — Вы в своём репертуаре, доктор… Я подумаю над этим, и мы обсудим это на собрании. Ну а пока готовьте больше материалов по вашему проекту. Так же я хочу сказать, что мистер Пьер на этом собрании не появится. — Что? Почему? — спросил Харли, взаправду не понимая. — Пьер… Он специфический человек, и поэтому за ним нужен присмотр. Раньше он… пытался домогаться до детей, но, к его счастью, я взял его. Он показал справки о лечении, и я ему поверил. Это его первое предупреждение, после второго пойдёт увольнение. Сойер побледнел. Он общался с человеком, который был настолько мерзким. Да, может, у него самого не лучшие моральные качества, но он не поддерживал насильников и растлителей. — Так же, думаю, вы… в принципе, поймёте моё семейное горе, ибо вы недавно приводили свою дочь… — Да… — Сойеру стало не по себе. — Мистер Пьер… приставал к ней и вёл себя не лучшим образом. Потому… кхм… Да… Это всё, что я хочу сказать. Харли быстро поднялся и вышел, ничего не говоря. «Единственный человек, на которого я возлагал надежды… Она теперь получит травму… А значит, не будет достаточно смела, как я… И не сможет продолжить мой путь, если мне понадобится. Блять… Из-за Лейта все мои нитки плелись насмарку…» Сойер сжал кулаки от переполняющих его эмоций. Потом остановился, долго вздохнул и понял, что надо готовиться к собранию. Ему надо отстоять свои интересы. Злость кипела, всё сегодня слишком надоедало. Мужчина даже не мог придумать, как будет сдерживать всё это перед управляющими фабрики, учитывая, что время от времени его грызёт сильная зависть. Без причины. Просто смотрит на этих людей и сразу же приступ бросает. Сердце яро колотится, стонет грудь и может по дням не отпускать. А всё потому, что они хуже… Но почему-то добились большего. Харли ненавидел, когда так. --- Проект утвердили. Может, он и не понравился многим, но харизма и умение убеждать у Сойера сегодня особенно блистали. Теперь тот стоял с ними на одной должности. Грудь начала ныть по-другому, скорее, трепетать. Теперь одна из его целей сбылась, точнее, он ближе к конечной точке. После собрания тот устремился в кабинет вновь, но теперь закрылся изнутри. Вначале мужчина расписал всё, что знал про руководителей и что они могут дать. «Уайт… Грейбер… Сколько их тут вообще… Ладно, это надолго». Потом пришлось практически всю ночь сидеть за расчётами и пробниками экспериментов, чтобы с утра принести по крайней мере идею. На электронную почту письма полетели сразу нескольким людям: собрать людей, выделить камеры, устроить тесты в форме, понятной детям. С утра тот заливал холодной водой лицо, пока не пришёл в себя, залил громадную кружку кофе и вышел покурить. Началась работа над проектом. Вскоре все листы были исписаны формулами, догадками и даже зарисовками от скуки. В кратчайшие сроки появилась «Геймстейшен», и уже первые дети пошли под нож учёного. В общем, Харли с головой погрузился в дело. Он не мог думать ни о чём, кроме эксперимента. Лейт, который считал его другом до сих пор, пытался загнать того хоть немного поспать. Клер клала еду ему на стол. Первая попытка — неудача. Вторая — тоже. Всё больше и больше детей забирали из приюта. Чтобы избавляться от тел и не вызывать подозрений — их сжигали. Харли в гневе взял за горло очередное мёртвое тело мальчика и швырнул в стену. Очередной неудачный раз, но мужчина не собирался сдаваться. — Доктор, я больше не могу на это смотреть. Вы бесчеловечны! Столько невинных детей уже умерли зря, остановитесь! — Я вам как-то мешаю? — говорил Сойер дрожащим голосом, явно желая наорать. — Нет, ну и прекрасно! Идите занимайтесь делами приюта, вы же там должны быть! — Не дожидаясь ответа, мужчина практически выставил Стеллу за дверь, не давая даже шанса ей отстоять себя. Первой игрушкой, которую хотели реализовать, был маскот — Хагги Вагги. Это было ожидаемо. Искали мальчиков похожего склада ума, ну, точнее, немного со странностями. Параллельно с этим надо было думать о Людвиге и его дочке, но не бывает результата без попыток. И вот оно… Оно случилось. Стоило доктору вновь немного подправить порядок действий, как получилось. Игрушка пошевелила глазами, осознавая себя. Тело двигалось подобно человеку. В спешке тот передал эксперимент социальным работникам и быстро зашагал навеселе к себе в кабинет. Сердце билось как бешеное. У него впервые получилось. В него не верили, но у него получилось. Забежав в кабинет, тот вытащил бутылку водки, которую использовал для наркоза, и практически залпом выпил половину на радостях. Харли никогда не пил на работе, но это был особый случай. Вначале проект не понимали. Пытались разгадать секрет, думая, что это ростовая кукла на ходулях. Но зубы ранили по-настоящему, и мех казался уж слишком тёплым для костюма. Помимо учителей и воспитателей, стали доступны вакансии нейрохирургов, биоинженеров и селекционеров. На фабрике, в принципе, случился переворот. Многих повысили, многих понизили, кто-то ушёл. Состав менялся катастрофически быстро. Лейт Пьер теперь — глава отдела инноваций, работая бок о бок с Харли. Несмотря на успехи, у мужчины развилась паранойя ещё сильнее. Он грезил тем, что за ним кто-то вечно следил, мешая жить. Дверь в его кабинет теперь имела два электронных замка и личную камеру. Ему самому иногда хотелось даже стать всевидящим оком и наблюдать даже за наблюдающими. Знать всё и искоренить неприятелей. Но что должно быть у каждого наблюдателя? Правильно, вечная жизнь. Сойеру было мерзко смотреть на стариков и маленьких детей, было мерзко смотреть на базовые биологические процессы, представлять человека в разрезе. Он любил насилие и любил резать внутренности, но смотреть на них — для него всё так же мерзко. Смерть, эмоции, человечность — всё для слабых. Из-за смерти многие великие люди не достигли ещё больших высот, так зачем же помирать ему самому? Теперь у него было три цели, и все были взаимосвязаны. С появлением первой игрушки, тот начал работу над оживлением Поппи через куклу. Опять пришли бессонные ночи и паранойя, но вот уже от куклы. Она казалась смотревшей за ним и живой. Харли не мог этого выносить. Надолго тот заперся у себя, дав лишь беглые инструкции подопечным и Бруно Уайту, который считался его заместителем на крайний случай. Сойера не сильно-то и заботила судьба дочки Эллиота. Ему надо было понять принцип, надо было набить руку. Как можно было продлить жизнь себе, как поднять проект. Он уже не мог терпеть огненные волосы игрушки, настолько та его бесила. Лаборатория пропахла мёртвым телом девочки. Мужчина в очередной раз скинул всё со стола, стиснув зубы. Он провёл рукой по волосам от очередного поражения. Не думал тот, что скоро будет стоять перед Людвигом, давя улыбку. Всё возможно, если постараться. Эллиот почти плакал, поняв, что у Сойера получилось. Харли отказался от чека и выразил желание быстрее покинуть кабинет руководителя. Запах их лаборатории не уходил долго, но тот уже привык. Спал мужчина прямо за столом, ему надо было отдохнуть от людей. Сил не было даже на собственного ребёнка. — Пап? Ты когда придёшь домой? — сказал девичий голос в трубку. — Завтра… Или послезавтра… Боже, — ответил немного хриплый голос. — Знаешь… Приходи на фабрику, попроси, чтоб пропустили. На охране люди поймут. Я больше не могу… Харли нужен был хоть какой-то повод, чтобы вернуться домой. Оставлять ребёнка надолго для него было слишком жестоко, но он ничего не мог с собой поделать. --- Маскоты пополнялись, и теперь не только Хагги Вагги радовал приходящих детей, но и многие другие. Когда Сойер совершал обход, его внимание привлекли работники, коммуницирующие с на вид грудой металла. — Чем занимаются прокрастинаторы вновь? — спросил мужчина, подходя со спины. Он поправил очки, смотря на сотрудников. — Это… это, считай, первый блин, который комом. Попытка 1006. Мы не знали, как его назвать, поэтому это «Прототип». Он живой. — Да, да. И хорошо разговаривает, кстати. Мы решили его не показывать, знали, что вам это не понравится, — поддакнул второй сотрудник. — Здравствуй? — спросил Харли у Прототипа, выслушав рассказ рабочих. — Здравствуйте, доктор Харли Сойер, — послышалась смесь голосов. Мужских и женских, детских и взрослых. — Оно меня знает? — спросил скептически доктор, смотря на рабочих. — Ну… Похоже, где-то услышал, — ответили они. — А чья душа в нём? Что-то он на вид смышлёнее детей. — А… Ну… Ничья… Он как-то сам… Его немного программировали, а потом он сам… — Понятно… То есть что? — громко и удивлённо спросил Сойер. — Это искусственный интеллект?! Это же… Это выглядит как лучшее решение «Больших Тел». Ожившая машина! Искусственный интеллект! Кто его делал?! — Ну… Лука Хьюз Он новенький, совсем молоденький. Программирует оборудование в основном… Ну, правда, мальчишка ещё. — Слышать не хочу. Зовите сюда этого Луку, срочно. Он продолжит программировать эксперимент. Найдёте ему замену. — Но лучше взять опытного специал… — Мне нужен здесь этот Лука. Мал, да удал он. Раз заставил говорить эту груду металла. — Мужчина махнул рукой, будто прогоняя людей, и те поспешно устранились, а Сойер остался наедине с Прототипом, продолжая его испытывать. Теперь Лука работал на Сойера, но не на «Большие Тела» напрямую. Самый интересный на вид эксперимент у Сойера оказался Доуи. Игрушка, которая, как и все другие, в короткое время собрала вокруг себя большую популярность. Ради интереса тот решил соединить трёх детей, как цвета. Это бы принесло смысл жизни вновь. Стараться придумать что-то новое, что-то уникальное. Но вот была проблема. Найти одного ребёнка — легко, двух — посложнее, но трёх… Это было трудно, потому Сойер поручил Клер Харпер найти лучших детей. Дела свалились на него горой. Пришлось разгребать инцидент с кэтнапом ещё. Достижения вскружили ему голову. Он стал намного влиятельнее, чем был. Теперь он метил в главы фабрики, встать на место Эллиота. Но вот должность никто ему просто так не даст, потому что есть Лейт. Он настолько подлизался к владельцу, что теперь чуть что — так Лейт. А сам же Лейт может пойти на что угодно ради себя и может даже человека убить… Так что, почему бы Сойеру не взять пример с давнего «друга». Этим вечером мужчина купил сервиз, да не простой, а с интересным механизмом. Позвал Эллиота на чаепитие с разбором полётов и привёл дочь как свидетеля. Приспособление было такое, что если нажать на кое-какой клапан, то будет выливаться чай, а если наливать наугад — то яд. После чаепития спустя час работники нашли умершего Эллиота Людвига с пеной изо рта. Из-за того, что и так слишком много убийств связаны с «Плейтайм Ко», люди просто замяли это, сжёгши тело начальника. Харли думал, что теперь станет главой фабрики, но нет. Пьер и тут обошёл его, ведь ещё давно Эллиот назначил того своим преемником. Придя в кабинет, Харли ударил кулаком по столу и смел всё, что там было. Дыхание участилось. Всё внутри закипело от злости. Он уже не мог. Ему было мало, мало того, что у него было, и даже бессмертия он ещё не достиг. Сойер провёл рукой по волосам, выдыхая. Зазвонил телефон. —Алло, слушаю. — Да, здравствуйте, доктор Сойер. Мы выполнили ваш наказ про 1322В. — Ну, вот и молодцы, — ответил Харли, зажигая сигарету. — Нет-нет, стойте! Мы пытались много раз, применяли много способов… Но он вернулся в своё обычное состояние, сколько бы мы ни делали. — Блять, ну ничего вам нельзя поручить. Ладно, что имеем, то имеем. Ждём третий компонент. — Мужчина со злостью положил трубку и направился к чёрному выходу, куря по дороге и получая много замечаний. — Доктор, не курите в помещении! —Мы сейчас задохнёмся! Он ответил лишь быстрым уходом с развевающимся медицинским халатом. Докурив сигарету, тот вернулся на фабрику снова, по дороге зайдя в кабинет Луки. — Здравствуй, малец, как работа? — Заебись, не жалуюсь. Надеюсь, ты сел на кнопки, которые я тебе оставил в столовой. Харли тяжело вздохнул. — Я не ем в столовой, чтоб ты знал. В следующий раз думай лучше. — Мужчина вышел из кабинета, направляясь в лабораторию. — Как работа идёт? — Да иди нахуй, — сказала уставшая девушка с растрёпанным хвостом. — Мисс Абигейл, плюс смена, — ответил он бесэмоционально и вновь ушёл, даже не повернувшись на девушку, закатившую глаза. Его на фабрике боялись в основном, но эти двое были исключением. --- Дома всё никак не сходилось. Сойер опять не выдержал и с грохотом встал, уходя в ванную, стукнув по стене по дороге. Впервые тот нормально побрился, не оставляя щетины, и позволил себе принять ванну. На следующий день тот пришёл не как обычно. Пиджак с рубашкой сменился на белый костюм с бабочкой, туфли блестели больше чем обычно. — Не думала, что великий доктор может так одеваться. Сегодня что ли праздник? Твой день рождения… или дочки? — спросила Стелла, стоило Харли переступить порог. — Просто захотелось, — холодно ответил мужчина и сразу устремился к себе в кабинет. Стелла даже разочаровалась. Доктор может и был агрессивным, но он мог отшутиться или хорошо поддержать беседу, но теперь… из него слова не вытащишь. И это началось не сейчас, а ещё давно. Очередная смерть ребёнка на фабрике. Сойер ответил на это лишь смехом. — Фанат Доуи… Пусть и станет Доуи. Вот наш недостающий компонент. Дайте мне неделю, молю, и всё будет в чистом виде! — говорил он. Мужчина сдержал обещание, и трое детей стали одним целым. С трудом, но им удалось. Надо было только понять, какие тесты каким детям устраивать. Харли решил тестировать детей дополнительно, но это скорее напоминало пытки. Никому бы не хотелось оказаться на их месте. Белый костюм стал ежедневным прикидом Сойера, он даже перестал носить медицинский халат, который у него пропах кофе и сигаретами… Да и в принципе он теперь пах парфюмом… а не как обычно. Больше предпочитал работать один. Всегда говорил, что это он сделал сам проект, хотя без вклада другого персонала у него получилось бы гораздо меньше. Он часто ходил к Прототипу и Луке. Конечно, ему приходилось выслушивать кучу оскорблений и шуток в его адрес, но Харли интересовал Прототип. Теперь груда металла напоминала человека. С левой стороны у него был керамический глаз, длинные чёрные волосы, а с другой — вырванные клочки, будто у куклы, глаз железный. Было много лишних рук: хваталки, спицы и воткнутые торчащие провода. Облик ещё не был закончен. Были ноги: одна из подручных материалов — крюк и железяки, другая обычная, железная. Вокруг ног были большие, тоже железные, ноги, но больше по форме они походили на когти. Ими он не пользовался. — Так… Запись 24459… Надеюсь, мне есть повод дать мистеру Хагетсу премию… Раздалось металлическое брюзжание. — Ладно… Запись закончена. — Сойер нажал на кнопку магнитофона, имитируя выключение. — Вот теперь ты готов говорить? «Тихо в комнате пустой, Твой трофей висит на стене. Он не дышит за тобой, Но он смотрит вслед тебе. Не твоя в нём благодать, Не твоя в нём боль и муть. Ты пытался обнять стать, Чужих пальцев резкий путь. И теперь в тиши ночной Слышен скрежет,лёгкий хруст — Это кости под тобой Шевелятся…«Верни груз».» — Что это? Замечательно, что Лука научил тебя придумывать стихи, но к чему это? — Мужчина даже назвал работника не по фамилии, а просто по имени. Вновь раздалось металлическое брюзжание. — Ладно… Не говорим, хорошо. Славно узнавать новое каждый день. — Стоило Харли открыть дверь из кабинета, как вдруг хрустальный глаз лихорадочно задвигался. — Славно узнавать новое каждый день, — повторил его же голос, исходящий от Прототипа. По телу Сойера быстро пробежал холодок, но он не подал виду и поспешил покинуть кабинет, унося с собой магнитофон. --- Инцидент в театре заставил большую часть работников разочароваться в докторе сильнее. Он стал самовлюблённее, хуже, захлёбывался в признании народа. Как бы хотелось кому-нибудь рассказать, что общественный деятель Харли Сойер, сплавляющий деньги на благотворительность, устроил столько всего… — Не знаю, как вы, ребята… но я уже не могу, — сказал однажды Лейт, смотря вместе с Стеллой и Эдди телевизор, на котором как раз шло про доктора. — Он перегибает палку. А вы вообще видели его новый стиль? Он практически ни с кем из нас не общается, хотя раньше вроде как были друзьями. — Полностью согласна. Он в принципе стал каким-то… другим… И я даже не уверена теперь, что Людвиг умер естественно. — Он ни к кому не прислушивается, сидит только как отшельник у себя, клипает эксперименты и радуется любви людей. — Ему плевать на людей здесь, ему плевать на фабрику. Всё для него — расходный материал, — поддакнул Риттерман. — И до детей ему тоже дела нет! — сказала Стелла. — Он не соблюдает многое… Ведёт себя так, будто он глава… Слышал, как он, например, вчера выругивался на игрушки: «Я тебя породил, я тебя и убью». Да, хорошо, что мы наконец-то выбрались из кризиса и у нас появились хорошие люди, но это оставлять так просто нельзя. — Ну и что это значит? Мы должны его куда-то убрать… Заставить его исчезнуть. — И что ты предлагаешь? — спросил Лейт у Эдди и выключил телевизор. — Это будет не первый раз, когда кто-то на фабрике… — …умирает, — закончили мужчины. — Вот именно! Джек Айерс, сироты в принципе, жертвы в театре… мне продолжать? — сказала Грейбер, загибая пальцы. — Не надо, мы поняли… Но вот как это сделать… И как наконец-то выкинуть его нахуй за шкирку… — Кажется… у меня есть предложение, — добавил вполголоса Риттерман. --- — Здравствуй, Лейт, мой старый друг, — сказал Харли по телефону. — Да, что такое? — По очень интересным обстоятельствам… Я получил бутылку импортного алкоголя… Может, выпьем, отдохнём? — Это что-то новенькое. Какой повод у нас, доктор? — Никакого, просто хочется поддерживать дружбу. Пьер замолчал, но всё же согласился. Надо же давать радость человеку перед судьбой… но вот какой… Они ещё не решили. Этим же вечером Сойер пришёл в кабинет, который раньше принадлежал Эллиоту. За столом сидел Лейт, а рядом с ним стояли бокалы. Несмотря на все разногласия, те смогли вновь найти темы для разговора. Вечер провели они весело. Шутили о людях, обсуждали телепередачи, жизнь, Харли рассказывал о дочке. И у этого была цель. Пьер выпил гораздо больше, чем он, потому что… это была просто стратегия. — Знаешь… Я хочу внедрить новый проект… Ты даже не представляешь, что там будет! — сказал Сойер в разгар разговора. — Можешь даже не объяснять. Даю добро! — Лейт стукнул рукой по столу. — Ты же гений, я тебе верю! Надеюсь, это что-то стоящее. — Тот ухмыльнулся и поднял бокал. — Как ты добр, Лейт… Ну что, я могу завтра показать этот проект другим и сделать презентацию? — Обижаешь, как я горжусь своим сотрудником. Харли ушёл так же чётко, как пришёл. Он выпил мало, и по нему даже не скажешь, что он куда-то ходил. --- Вместо чёрной бабочки теперь красовалась малиновая. Волосы были аккуратно уложены. Только чёрные синяки под глазами выдавали в нём прошлого доктора. Он успел стать любимцем народа. Презентация шла на ура, люди поддерживали его. Харли стал гласом народа, и это его очень радовало. Только где-то в середине дня Пьер проснулся с раскалывающейся головой. Он не помнил вчерашнего вечера. Да и разбудил его стук в дверь. — Входите, — пробурчал тот. Зашла Стелла с Эдди. — Боже, Пьер. Тебя на день даже нельзя оставить, что с тобой? — Девушка подбежала к нему. — Я… Я согласился выпить с доктором… И вот теперь… — И он у тебя между словом попросил устроить огласку нового проекта? — спросил Эдди, смотря на Лейта ледяным взглядом. — Не помню… Но всё возможно. — Как мило, но сейчас нам нужно… убить его прямо сейчас, я не могу больше его терпеть… Мы по дороге к тебе договорились с Эдди. — Ну… И какой план? — спросил Пьер, поправляя костюм. — После выступления идём в его кабинет и убиваем его любой ценой, — ответил Риттерман. — До конца его выступления ещё в районе получаса. Успеем тебя в чувства привести. --- — Благодарю вас за внимание, всё же мы за благо детей. Хочу сказать вам: просто доверьтесь мне. — Сойер спустился со сцены, получая много аплодисментов от людей. Он спустился по лестнице вниз в свой кабинет. Яркий свет опять сменился привычными сумерками. Мужчина еле держался на ногах. Он зашёл в кабинет, захлопнув дверь. — Сейчас! — прошептала Стелла. Харли отошёл в лабораторию, снимая с себя белый пиджак. Трое подкрались сзади, но сразу растерялись, ибо не знали, чем его убить. Пьер сжал кулаки и указал на него. Эдди матнул головой и начал лихорадочно оглядываться. Стелла взяла за ручки крутящийся стул Сойера и, подойдя сзади, замахнулась и ударила его стулом по голове. Тело мужчины упало на пол, и из головы заструилась кровь. --- — Так, мы не доктора хотели… Зачитался я что-то, — сказал Кевин, закрывая папку.