Акт 1. Предисловие

Здесь даже воздух иной. Чуждый их легким, едкий, наполненный какой-то гарью и мелкими, едва уловимыми частичками грязи, ощущающимися на кончике языка. После каждого вздоха нестерпимо хочется откашляться или сплюнуть вязкую слюну, чтобы больше не ощущать этот мерзкий привкус. Леви отдал бы буквально все, чтобы просто взмыть ввысь и насладиться просторами родного острова. Леви слишком хороший солдат, чтобы думать о своих желаниях. Оказываясь впервые на чужбине, у него совершенно нет времени, чтобы оценить ситуацию и насладиться диковинками неизвестного их отсталым и примитивным разумам мира. Все, на что хватает его внимания, так это на то, чтобы держать одну сумасшедшую женщину за воротник пиджака, предотвращая ее попадание под колеса странного механического аппарата, передвигающегося по мощеным узким улочкам. Сейчас Леви уже все знает про автомобили, самолеты, водопровод и электричество. В тот день у него голова идет кругом от новых вещей, которые сходят, словно со страниц паршивых книг, которые он никогда не читает. Туман клубится над вечерним городом, но отчего-то мужчине кажется, что это вовсе не природное явление, а результат жизнедеятельности кучкующихся то тут, то там производств, выпускающих в небо из длинных медных труб черный дым, окутывающий высокие дома и всех немногочисленных прохожих. Этот гадкий смрад, от вони которых совершенно никуда не деться, так и не становится привычной Аккерману за месяцы прибывания здесь. Он все еще старается лишний раз не дышать носом или заглушать эти инородные запахи чем-то еще более благоухающим. И если его напарница выбирает приторные духи в лавке местного торговца, он находит для себя средство получше. И гораздо более многофункциональное. Табак на большой земле оказывается на порядок качественнее, чем тот, что ему доводилось пробовать дома. Что уж говорить о той трухе, которую поджигали в подземном городе в его детстве. Папиросы тут из тончайшей бумаги, аккуратно скатанные хитроумными машинами, удобно лежат в руках и ощущаются неподдельным блаженством в легких. Пахнут горько и терпко, не жгут горло и дарят такое расслабление во всем теле, что в пору бы задуматься, что кроме табака в них содержится. Вместо убогих спичек он добывает огонь из стальной зажигалки, ощущая себя маленьким ребенком, делающим первые в жизни шаги. Несколько фигур приближаются из темноты, и мужчина застывает, напрягаясь и сжимая в кармане нож. Ощущение готовности к битве покидает его тело слишком быстро, стоит завидеть знакомые лица, прячущиеся под широкими шляпами и высокими бортами плащей. Своих подчиненных Леви распознает с полувзгляда, хватает лишь мазнуть по широкой улыбке Саши и уловить звуки раздраженного чертыханья Жана. Детки выглядят привычно для здешних краев одетыми, но в их движениях есть что-то солдатское и резкое, от чего и сам Леви не может отделаться сколько бы не тренировался. Как славно, что в этой новой жизни ему приходится притворяться бывшим солдатом. Хоть где-то ложь – это чистая правда. – Капитан! Ребята отдают честь привычно тихо и уверенно: одна рука прижата к сердцу, одна покоится за спиной. Жест совершенно не обязательный, но так сильно напоминающий о доме, что в хмуром мужчине разливается обжигающая волна благодарности к детям, которые не просто приходят забрать документы, но и за несколько минут разговора успевают вернуть ему ощущение тепла родных краев. Они обмениваются информацией стремительно и прощаются молча, снова исполняя странные для всех остальных в этом городе людей жесты руками. Благо, их никто не видит. За этим капитан следит с особой тщательностью. Получая очередной приказ несколько месяцев назад, он и думать не мог о том, куда приведет эта миссия. Их неоспоримый командор, лидер, которому нет равных на всем том клочке земли, который они зовут домом, новоиспечённый титан Эрвин Смит, оказываясь, наконец, в злополучном подвале семьи Йегеров, находит ответы на все вопросы, которые преследуют его с самого детства. Доселе легкая одержимость загадками человечества и его происхождения перерастает в маниакальное желание изучить все, что находится за пределами святых стен. И командир Смит идет в бой. Готовит горстки выживших к новым экспедициям, формирует отряды, возглавляемые ветеранами тех крупиц разведки, которым удается пережить резню в Шиганшине. Сильнейший воин человечества, естественно, в их числе. Будучи приближенным капитаном, Леви на самом деле не имеет никакого желания бороздить просторы свободных земель и выяснять новые подробности их мироустройства. Он знает, что ничего хорошего их там не ждет. Он никогда не ошибается в своих ощущениях. Поэтому знакомясь с людьми, прибывающими из-за бесконечного моря, единственное чувство, поселяющееся в его душе – это смятение. Чужеземцы приносят с собой технологии и знания, и жадные до этих новшеств умы его старых товарищей совершенно утрачивают последние крупицы здравомыслия.  Эрвин сдержан, но заинтересованность проскальзывает в каждой его льстивой фразе. Ханджи Зое же, напротив, своих чувств никак не сдерживает. Мечется, подобно зверьку в клетке, не зная, какое направление выбрать и за что бы уцепиться в первую очередь. Ее огромный мозг слишком мал для такого объема информации, и ее голова вот-вот лопнет вместе с барабанными перепонками самого Леви, который едва ли способен выдерживать ее вопли столь продолжительное время. Когда спустя два года в голову Эрвина приходит гениальный план по сбору информации, капитан Аккерман впервые в жизни ловит себя на мысли, что готов возразить человеку, которого уважает безмерно. Потому что то, что предлагает командор, больше походит на самоубийственную миссию для кого-то, кто готов отдать жизнь за его сумасшедшие идеи. Смит харизматичен, добровольцев вызывается целая уйма из числа его фанатов и последователей, но он назначает в разведывательную миссию всего одного человека, который, несмотря на всю свою гениальность, меньше всего походит на роль шпиона. Майор Зое уважаема не меньше Эрвина за свои открытия и инженерные изобретения, но, когда дело доходит до тонкостей общения и работы под прикрытием, она – самая паршивая кандидатура. Слишком громкая и совершенно не умеющая контролировать свои порывы и слова, которые срываются с ее языка. – Я объявляю очередную экспедицию Разведкорпуса. – Его громкий голос на собрании офицеров звучит громогласно и напыщенно, будто он выступает со сцены перед зрителями, а не перед подчиненными. – В этот раз цель будет специфичной, а состав совсем уж маленьким. Задача – добыча информации о стратегических объектах внутри страны. Передать данные о численности и структуре Марлийских войск для дальнейшего плана нападения. Для выполнения поставленных задач придется внедриться в военные структуры врагов и развернуть шпионско-диверсантскую деятельность на территории противника. Он все продолжает говорить, а Леви все продолжает мрачнеть, в то время как лица их товарищей сияют от идей их лидера. Все здесь присутствующие – отличные войны. Солдаты, обученные тактике сражения с гигантскими исполинами, кровожадно пожирающими людей. Когда дело доходит до столь тонких вопросов, как шпионаж, вряд ли в зале найдется хоть один достойный кандидат. Вряд ли во всех трех подразделениях найдется человек, способный провернуть план Эрвина, добыть нужную информацию и унести ноги с материка живьем. – Для выполнения миссии в Марлийские структуры будет внедрена глава исследовательского отряда, майор Ханджи Зое. Женщина подскакивает со своего стула, едва его не опрокидывая, отдает честь, не сдерживая улыбки и озорного сияния за стеклами толстенных очков. В каждом ее движении сквозит предвкушение, она жаждет открытий и готова ради этого подставить свой бесполезный зад, рискнуть собственной жизнью в попытке не столько добыть так желаемую Эрвином информацию, сколько расширить свои познания о более технологичном мире. Едва ли она думает головой в этот момент. Впрочем, Леви обводит взглядом лица всех офицеров и ловит себя на мысли, что ни в одном из них не видит тени сомнения. – Ты же не отправишь ее всерьез туда одну? – спрашивает Леви, когда остается наедине с Эрвином в огромном зале, наполненном пустыми стульями и запахом пыли. Командор вскидывает бровь, изгибая губы в каком-то подобии издевательской ухмылки. Скрещивает руки на груди, опираясь бедрами на свой стол, глядя на Леви словно хищник, методично загоняющий добычу в свою ловушку. Высокий и статный, после приобретения силы титана Эрвин становится сошедшим с картины божеством. Только вот меняется не только его внешность – та самая ухмылка будто бы приобретает еще большую власть, скрывая в глубине нечто зловещее. И, кажется, Леви замечает это слишком поздно. Из преданного товарища и действительно хорошего командора, он медленно превращается в одержимого безумца, чьи идеи противоречат любым человеческим нормам. Леви никак не комментирует подобные коренные изменения. Это не его роль, и он уж точно не вправе оспаривать решения вышестоящих. Однако, это не значит, что капитану Аккерману не хочется. Долгие годы его удерживает собственное опрометчиво данное обещание, и много лет Леви не думает даже свернуть с того пути, который однажды выбрал. Он упорно идет по проторенной дорожке, видя впереди лишь широкую спину Эрвина Смита в качестве ориентира. Но после битвы за Шиганшину каждый шаг кажется неправильным в том смысле, что Аккерман больше не знает, к какой цели он идет. Они все идут. И это начинает пугать опытного воина все больше и больше. – А ты всерьез отпустишь ее туда одну? – отвечает вопросом на вопрос командир, не оставляя вариантов для капитуляции. Вопрос что-то ломает внутри капитана, обнажая самую суть. Конечно, не отпустит. Они оба это знают, просто видят ситуацию с разных углов и разыгрывают свои карты по-разному. Эрвину необходимо добровольное участие Аккермана в этой миссии. Он чует настроение своего верного капитана, знает, что тот не разделяет его намерений, и червячок недоверия поселяется в его сердце. Небезопасно отправлять в столь сложную и важную экспедицию человека, не имея сто процентной уверенности в его лояльности. А вот если у его солдата будет причина не ослушиваться приказов, тогда есть шанс управлять им куда более успешно. Его причину зовут Ханджи Зое. Эрвин, к сожалению, прекрасно об этом осведомлен. Леви согласится сопровождать майора по множеству причин. Самой главной для него самого является ее безопасность. Из всех тех, кто за целую жизнь мелькает перед его глазами и сближается с ним чуть лучше, чем просто боевые товарищи с одинаковыми эмблемами на плащах, только Ханджи проживает достаточно долгую жизнь, чтобы называться в конце концов его подругой. Человеком, которому он безгранично доверяет и который, в отличии от Смита, не меняется ни на йоту со дня их знакомства. Искренняя, громкая и несуразная. Этим, вероятно, и подкупает хмурого капитана. Фирменным безумием и отсутствием инстинкта самосохранения. Аккерман спасает ее десятки раз, вытаскивая из лап титанов. Он и в этот раз должен быть там, чтобы прикрыть спину очкастой. – Ты можешь отправиться с ней. Переиграем немного наш план, но в целом, я не против, – задумчиво выдает командор. Леви подавляет в себе раздраженный выдох, ничем не выдавая своего истинного отношения к сказанному. Сукин сын врет, не нужно обладать повышенным интеллектом, чтобы понять это. Достаточно лишь знать его настолько долго, насколько знает Леви. Откуда в этом человеке столько наплевательского по отношению к самым близким последователям? Ведь нет никого выше по званию майора Зое в разведке – она его первый заместитель и единственный названный приемник. Случись что со Смитом – ей надевать знак командующего на шею. И именно он принимает решение подвергнуть ее жизнь опасности. Леви знает, что он часть игры, поэтому не спорит. Это заведомо бесполезно и проигрышно. Он лишь кивает и твердо бросает «Есть, командир», прежде чем покидает помещение. Перед самой отправкой к месту посадки на корабль, Леви не спит всю ночь, раздумывая над тем, в какой западне он оказывается. Как ловко его обводят вокруг пальца, а он, даже зная все подводные камни, осознавая опасность, все равно сам берет в руки петлю и с удовольствием затягивает ее на собственной шее. Да потуже, чтобы при каждом неосторожном движении воздуха не хватало на вдох. Хозяин веревки и сам находит его быстро среди теней ночного штаба, где-то между призраками погибших товарищей и клубами пыли, зависающей в спертом воздухе закрытых помещений. Леви выбегает во двор твердым шагом, когда рука Эрвина ложится ему на плечо мертвым грузом. Кости пронзает болью – так ощущается прикосновение человека, бывшего когда-то другом. – Спешишь куда-то, Леви? Тон елейный, но смысл сочится ядом. В голосе больше нет той легкости, которую немногие живые ветераны могут вспомнить из тех лет, когда Эрвин был просто Эрвином. Товарищем, чья рука на спине успокаивала и дарила надежду на новый рассвет. Сейчас каждый восход солнца против воли окрашивается в алый, и для Леви это ощущение куда хуже, чем все те годы потерь, которые он пережил. – Я просто вышел подышать. – Держать себя в руках – трудно, но не невозможно. Особенно, если ты славишься на весь мир своим контролем. – Когда еще я смогу вдохнуть родной воздух. – О, не драматизируй, капитан. Это всего лишь на время. Миссия не ждет. – Точно. Пара месяцев, так ты сказал? «Брехня», думает Леви. «Чистая ложь», будто подтверждая чужие мысли, Эрвин думает о том же. Но они оба молчат, что, наверное, к лучшему. – Ты уж защити нашу очкастую, Леви, – командир улыбается и это выглядит как оскал. Будто хищная птица готовится спикировать в след за своей добычей. – Ей будет тяжело держать себя в руках в новой среде, но я уверен, что ты ей поможешь. Ты же не оставишь ее в беде? Интонация издевательская, но и это капитан проглатывает. – Не оставлю, – Леви цедит это сквозь сжатые накрепко зубы. Едва ли можно различить эти слова. Больше похоже на рык. – Вот и славно. Только сейчас Аккерман понимает, что Смит все время сжимал его плечо с нечеловеческим натиском. Это был последний раз, когда капитан Леви разговаривал со своим бывшим лучшим другом лично.