ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ, в которой Хэ Ми дважды проявляет эмпатию, а ее друзья сидят на крыше

      

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ,

в которой Хэ Ми дважды проявляет эмпатию, а ее друзья сидят на крыше

      Лин Фэй и Лин Ян подавили свой первоначальный порыв позвать кого-нибудь на помощь, когда увидели, что загадочное существо не проявляет враждебности, и даже наоборот, кажется, стремится защитить их подругу.       – Выходит… это твой новый дух-покровитель, – неуверенно сказал Лин Ян, медленно подходя ближе и приглядываясь к зверю.       – Но откуда? – в растерянности спросила Хэ Ми. – Я ведь ничем не помогла ему. Мы даже не встречались с ним раньше… Он явился сюда прежде нас и ждал меня.       Оставалось только развести руками. Хэ Ми собиралась спросить что-то еще, не ожидая ответа, но тут снаружи раздались голоса. Несколько малознакомых ребят бежали мимо их домика, и, заметив стоящих у двери Хэ Ми, Лин Яна и Лин Фэй, на ходу крикнули им:       – Хотите посмотреть на допрос?       – Какой допрос? – спросила Хэ Ми, все еще не отошедшая от своего замешательства, связанного с таинственным зверем.       – Говорят, Лао-цзюня ограбили, и теперь он собирается допрашивать какого-то пойманного даоса, – бросил один из ребят, развернувшись к ним, пока остальные уже скрылись за деревьями.       Хэ Ми переглянулась с друзьями, крикнула обвившему ее зверю «Жди здесь», и все трое пустились догонять мальчиков. У них еще будет время выяснить происхождение змееподобного существа, а теперь им представился шанс услышать, что же расскажет даос из деревни. Если, конечно, мастерам вообще удастся развязать ему язык. Хотя в этом Хэ Ми не сомневалась – если за дело взялся сам Лао-цзюнь, кто станет противиться его воле?       И действительно, когда они вбежали на край поляны, на которой уже собралась добрая половина школы и где, судя по всему, проводился допрос, даос уже стоял на коленях перед великим мастером, роняя слезы и раскаиваясь в преступлениях. Хэ Ми не знала, применил ли Лао-цзюнь силу или же сам его вид внушал этому человеку такой страх, но, вспоминая насмешливого наглого даоса, которого они встретили в деревне, было трудно поверить, что тот же самый человек теперь так жалко распластался на земле.       – Отвечай, – спокойно, но властно сказал ему Лао-цзюнь. – Откуда ты взял эту вещь? Этот кувшин – моя собственность.       – Я взял… я ничего у вас не крал, – ответил даос, слегка хлюпая носом.       – Об этом я и сам мог догадаться, – фыркнул мастер. – Тебе не хватило бы сил, да и смелости бы не хватило украсть что-то у меня. Но у кого-то ты его украл. Или может, купил?       – Я взял его у… человека с тиграми, – сдавленно пропищал даос. – Я встретил его на пути, он отвлекся, и я подменил кувшин копией… Наверное, он быстро заметил, но уже не смог догнать меня.        – С тиграми, говоришь, – вздохнул Лао-цзюнь. – И что же еще ты забрал у него?       – Ничего, я клянусь, ничего, – замахал руками мужчина.       – И как давно это случилось?       – Несколько месяцев назад.       Лао-цзюнь глубоко задумался, не смотря на даоса, пока тот осмелился поднять глаза и впервые с интересом оглядеть мастера.       – Сунь У-кун, – наконец позвал он. – Где Сунь У-кун?       – Я здесь, – громко откликнулся учитель, стоявший всего в паре шагов от Лао-цзюня, и тот дернулся и поморщился от резкого звука, прикрывая пострадавшее ухо.       – Я уверен, что это не копия… но и тот кувшин, что хранился у меня все это время… я распознал подделку только теперь, и выходит, это очень хорошая подделка. Не сомневаюсь, это дело рук Ван Ху, но полагаю, что ему помогал кто-то более способный, чем этот мальчишка.       – Я согласен, – Сунь У-кун склонил голову. – Но теперь, когда мы нашли кувшин, все не так уж плохо. Никто всерьез не пострадал, здания мы еще успеем отстроить. А сейчас мы с братцем Чжу отправимся к проклятой пещере Гнездо Тигра, выманим оттуда эту бешенную собаку и сразимся с ним. А от пещеры не оставим ни камешка. Пора положить конец его бесчинствам!       – Ты и правда отправишься туда, – сурово сказал ему Лао-цзюнь. Его голос казался спокойным, но он тяжело дышал, и грозно сверкал глазами. – Однако прежде, чем разрушать пещеру, вам придется забрать из нее кое-что еще.       – Что же? – так же бодро ответил Сунь У-кун, словно не замечая гнева в голосе небесного мастера.       – А ты, глупая обезьяна, думаешь, зачем он приходил сюда в этот раз? – Лао-цзюнь наконец не выдержал и вспылил. – Прибывая в школу в ваше отсутствие я взял с собой мои пять драгоценностей, чтобы показать их ученикам…       – Неужели? – удивился Сунь У-кун.       – Уж не знаю, откуда он узнал об этом. Может, это просто совпадение. Но, пока мы прогоняли вторженцев, драгоценности пропали. На этот раз он даже не оставил подделок на их месте. Этот негодяй смеется мне в лицо!       – Не гневайтесь, – сказал Сунь У-кун, в то же время сам краснея от злости. – Мы отправимся немедленно. Верно, брат?       – Верно, – решительно ответил Чжу Ба-цзе.       Лао-цзюнь махнул рукой, отпуская их.       – А что же будет со мной? – испуганно и печально спросил стоящий на коленях даос.       – С тобой… – ответил мастер. – Дай-ка подумать.       – Прошу, пощадите меня, не сажайте обратно в кувшин, я там сгину, – похоже, теперь он всерьез опасался за сохранность своей жизни, позабыв о том, чтобы сохранять лицо.       – Ты еще сможешь принести пользу, – покачал головой Лао-цзюнь, видимо, немного успокоившись, и даже уголок его рта слегка дернулся вверх. – Как насчет того, чтобы поработать руками?       Так даос стал чернорабочим в школе Сылинь. Мастер запечатал его силы, чтобы он не мог никому навредить, нанес на кожу руки печать, чтобы он не посмел убежать – Хэ Ми не могла не вспомнить о темных метках Вольдеморта и не содрогнуться – и отправил исполнять монотонную хозяйственную работу, которую прежде обычно делали дежурные или провинившиеся ученики.       Учителя Сунь и Чжу вернулись только на другой день, утомленные и злые, как черти. Они нашли гору Поверженного дракона, это было несложно, однако пещеры не было видно и в помине. Хотя в прошлый раз они видели, где находился вход, теперь это место просто испарилось. Было похоже, что Ван Ху нашел способ скрыть пещеру от глаз, и, подозревая, что к нему могут наведаться гости из Сылиня, запечатал вход. Сунь У-кун разражался проклятиями на всю столовую во время ужина, а Чжу Ба-цзе даже потерял аппетит. Но оба были решительно настроены вернуться к горе на другой день и искать вход до победного конца.       Они много дней наведывались туда, как на работу, но пока их попытки так и не увенчались успехом. Кажется, единственным способом уничтожить пещеру было сровнять с землей всю гору. И не то чтобы это было совершенно невозможно. Но все же в пещере оставались рабыни Ван Ху, невинные девушки, чью смерть под завалами было бы сложно оправдать местью за школу. И кроме того, там же он скорее всего прятал украденные драгоценности, за которые им еще предстояло отчитаться перед небесным мастером.       В отсутствие двух учителей их дисциплины приходилось вести Тан Му и Юан Ми. Впрочем, они справлялись не хуже. Учительница Тан обучала их боевым приемам, которые выглядели не так впечатляюще, как то, что показывал им учитель Сунь, но которые могли пригодиться для защиты или маскировки. Помня, что Лин Фэй и Лин Ян не имеют магической силы, она давала им аналогичные заклинания в виде печатей, и даже пообещала как-нибудь научить их техникам полета, которые до сих пор были доступны не многим, и уж точно редко попадались ученикам без магии.       Увидев Юан Ми на их первом занятии, Хэ Ми не могла сдержать улыбки – на учителе был надет очень знакомый белоснежный шарф, с виду легкий, но пушистый и уютный. Шарф очень шел к лицу учителя, хоть и выглядел немного непривычно в сочетании с традиционной желто-оранжевой одеждой, но ученики были достаточно тактичны, чтобы не задавать вопросов о происхождении обновки.       Именно к Юан Ми, как к временному заместителю Чжу Ба-цзе, Хэ Ми в первую очередь отправилась с вопросами о загадочном существе, появившемся у нее на кровати. Ответ учителя не многим отличался от ее собственных догадок – зверь и правда был похож на змею, но в то же время обладал и не змеиными чертами. Чем-то он напоминал оборотня или духа, проходящего через некую промежуточную стадию развития.       Точнее о его происхождении никто рассказать не смог. Вероятно, он заметил девочку где-то по пути и по запаху нашел ее домик. Причин, по которым покровителем первогодки мог стать такой необычный и сильный дух, тоже не знал никто. Другие ученики давно перестали удивляться тому, что Хэ Ми часто выделялась не в одном, так в другом, но все же никто не мог взглянуть на ее духа без того, чтобы сказать «Вау».       Решив, что вопрос происхождения духа она позже сможет изучить в библиотеке, Хэ Ми не стала терять времени и взялась за усердные тренировки вместе с новым покровителем, которого назвала Хвостик. Время от времени Хэ Ми чувствовала, что сила Хвостика не соответствует ее текущим способностям, и продолжала удивляться, чем заслужила внимание такого выдающегося духа. Однако они быстро добились взаимопонимания. Совместные тренировки проходили легче и веселее, чем ее тренировки в одиночку. К тому же постоянное присутствие духа под боком возвращало утерянное ощущение безопасности. Даже если школа вновь подвергнется нападению, Хвостик не даст ее в обиду. Предположительно.       Даже в ее походке появилась немного утерянная прежде уверенность. Как будто она снова была первокурсницей Хогвартса, знавшей больше заклинаний, чем некоторые учителя и справлявшейся с любым заданием первее всех. Только теперь эта уверенность происходила не столько из самодовольства, сколько из спокойствия за себя и своих друзей.       Хвостик почти не покидал ее, только ночью уползал спать в покинутый домик Лин Яна, потому что в их обители он совершенно не помещался. Сперва он пытался ночевать возле крыльца, чтобы охранять их, но вскоре был изгнан Лин Фэй после того, как чуть не подавил все растения в ее огородике.       Лин Фэй все чаще приводила Хэ Ми в огород, чтобы показать, что из посаженного осталось от Шэнь Цяньдай, а что она посадила сама. Девочка в принципе все чаще стала рассказывать о времени, когда она жила здесь с утерянной подругой – Хэ Ми сочувствовала ей, когда та расстраивалась, радовалась за нее, когда рассказы были веселыми и возвращали цвет лицу Лин Фэй, и улыбалась самой себе, осознавая, что ей и правда доверяют.       В конце концов, Лин Яна сестра тоже посвятила в свои переживания, хоть и не так подробно, как она рассказывала о них Хэ Ми. Теперь, когда он переехал к ним, было бы странно то и дело шептаться за его спиной. К тому же мальчик и правда уже был не ребенком.       Сам он не любил много разговаривать о своих сложных чувствах касательно их отца. Видимо, одного разговора с сестрой было пока достаточно, чтобы временно успокоить его и вселить в его сердце надежду на лучшее.       Его страх огня постепенно отступал. Пытаясь помочь ему, Хэ Ми вспомнила несколько прочитанных ею книг по маггловской психологии и теперь постепенно давала Лин Яну привыкнуть к огню, начиная с контролируемой маленькой свечки, и заканчивая всполохом пламени, выпущенном ею из веера, от которого Лин Ян инстинктивно отшатнулся, но все же устоял на ногах и не издал ни звука. Это было значительным прогрессом, учитывая, что в первую ночь после возвращения он просил не зажигать даже палочки благовоний в его присутствии.       В свободное от уроков время Хэ Ми продолжала мучить пряжу, и меньше чем за месяц закончила маленький теплый свитер – кривой, косой, зато связанный с любовью. В тот вечер Лин Ян и Лин Фэй были заняты рисованием свежих печатей на желтой бумаге, поэтому она отправилась в лес одна, чтобы отыскать инлина и отдать обновку.       Хвостик, как и полагалось, следовал за ней, изредка отвлекаясь на какой-нибудь интересный запах или звук. Он двигался бесшумно, и Хэ Ми иногда почти совсем забывала, что рядом кто-то есть, хотя чувство безопасности оставалось с ней непрерывно.       Солнце уже опустилось за горизонт, однако ночь еще не наступила, и Хэ Ми не была уверена, что сумеет быстро дозваться девочку в это время суток.       – Та Та! – выкрикнула она, зайдя в лес, и отослав Хвостика ждать чуть поодаль, чтобы он не напугал малышку.       Но, к ее удивлению, Та Та появилась даже быстрее, чем обычно, как будто сама ждала прихода Хэ Ми.       – Привет, – тепло сказала ей Хэ Ми, присаживаясь на колени и беря ее холодную ручку в свою. Девочка кротко улыбнулась и кивнула головой.       – Как ты тут? Я кое-что принесла тебе. Погоди, сейчас.       Хэ Ми немного отошла от ребенка и сперва сожгла несколько лакомств – засахаренных фруктов и острых полосок соевого мяса, которые девочка тут же схватила, и, сложив большую часть угощений куда-то за пазуху, принялась жевать сладости, глядя на Хэ Ми с улыбкой.       – И еще… – ей вдруг стало немного неловко за свою затею со свитером. Что если малышке он не понравится, но она из вежливости будет носить его? – Я не знаю, мерзнешь ли ты… – нерешительно сказала Хэ Ми, доставая белый пушистый сверток и быстро поджигая его, – но на случай, если мерзнешь, или на случай, если захочешь надеть что-то кроме того, что у тебя уже есть, я сделала тебе вот это.       Запах паленой шерсти был не из приятных, и понадобилось чуть больше времени, чтобы сжечь свитер, чем уходило на сжигание еды. Вскоре последние искры магического пламени взметнулись вверх, и от плода ее трудов осталась только горстка пепла. В тот же момент в руках у Та Та очутился неидеальный и слегка великоватый ей по размеру свитер, теперь, при переходе на «другую сторону смерти» приобретший пыльно-фиолетовый цвет.       Та Та разглядывала вещь в изумлении, но затем потерлась щекой о мягкую пряжу и расплылась в искренней улыбке.       – Ничего, если тебе не понравится его носить. Если захочешь, я могу сделать другой. Или попросить кого-нибудь, кто умеет делать лучше…, – затараторила Хэ Ми.       – Спасибо, – вдруг негромко, но отчетливо сказала девочка, и это заставило Хэ Ми замолчать от удивления. Обычно малышка почти не разговаривала, и то, что она ответила, изумило и обрадовало Хэ Ми так, будто она приручила редкого зверя, и даже больше, чем когда к ней явился ее сильный дух-покровитель. Все-таки на этот раз она хотя бы понимала, чем могла заслужить эту благодарность.       – Не за что, – сказала она, умилительно глядя на Та Та, натянувшую на себя обновку и быстро подвернувшую немного длинные для нее рукава. На секунду Хэ Ми подумала, что свитер пойдет девочке «на вырост», но тут же с печальным уколом совести вспомнила, что этот ребенок уже никогда не вырастет. Она погладила девочку по голове и снова опустилась рядом с ней на колени.       – Скажи мне, пожалуйста, – ее тон стал серьезнее, – ты не хочешь, чтобы мы все-таки помогли тебе перейти на другую сторону, перестать скитаться по земле и вернуться в круг перерождений?       Хэ Ми надеялась, что ребенок мог понять хоть что-то из этих концепций, и малышка очень скоро замотала головой.       – Но почему? – снова спросила Хэ Ми.       – Ма, – коротко сказала девочка, распахнув большие темные глаза, в одном из которых Хэ Ми заметила точку на радужке, похожую на маленькую звезду.       – Ты хочешь найти маму? – печальным голосом уточнила Хэ Ми, продолжая гладить ребенка по голове и разглядывая необычную радужку глаза.       Та Та скоро закивала, и затем неожиданно заплакала, обняв Хэ Ми за шею. Ее ладошки были все такими же холодными, хотя пушистый свитер закрывал большую часть синеватой кожи рук. Хэ Ми прижала ребенка к себе. Ей не приходилось нянчиться с малышами, и она не была уверена, что делает все правильно, но самой ей точно хотелось бы, чтобы в такой ситуации ее просто обняли, не пытаясь утешить неискренними словами или обещаниями.       Когда девочка наконец отняла руки и лицо от Хэ Ми, она выглядела слегка опухшей, но в ее взгляде и позе чувствовалось облегчение.       – Я не знаю, чем могу помочь тебе, – наконец сказала ей Хэ Ми, снова глядя в темные глаза с маленькой звездочкой. – Но, может быть, я могла бы тоже поискать твоих родителей… поспрашивать или…       Девочка уверено замотала головой.       – Ты знаешь, что твоей мамы нет среди учеников и персонала школы? – догадалась Хэ Ми. – Но почему ты прячешься в этом лесу? Неужели она приходит сюда?       Малышка кивнула, но затем пожала плечами. Похоже, она и сама была не уверена, чувствует ли присутствие матери где-то поблизости. Может быть, она проходила и уходила? Хэ Ми посетила неприятная мысль, что это может быть связано с набегами Ван Ху… но он ведь не брал женщин в свои вылазки, а Та Та говорила именно о маме.       – Если я могу помочь тебе с поисками, только скажи. У меня есть друзья и сильный дух-покровитель…       Та Та снова покачала головой.       – Сама, – тихо ответила она, и Хэ Ми поняла, что целеустремленную маленькую девочку в некотором роде устраивает жизнь после смерти в этом лесу и одинокий поиск подсказок. Теперь же, когда ее стали навещать ученики, может быть ее существование стало немного веселее? Хэ Ми надеялась на это.       Та Та вежливо поклонилась Хэ Ми, как бы прощаясь с ней.       – Ты уходишь? – мягко спросила она, поднимаясь на ноги. Девочка кивнула, снова обняла Хэ Ми, еще раз потерлась щекой о мягкий рукав свитера, как бы показывая, что ей нравится подарок, и убежала за деревья, вскоре исчезнув во тьме. Может быть, она пошла показывать новую вещь кому-то еще из таинственных обитателей этого леса?       Хэ Ми подозвала Хвостика и зашагала обратно, пребывая в сложном настроении. Ее умиляла радость инлина, ее опасения не оправдались – малышке понравился подарок. И все же от самого факта существования такого юного духа ее сердце было не на месте. Что с ней случилось? Кто ее родители? И почему они не удосужились похоронить ребенка, как следует? Это было совершенно неправильно. И это в наш, просвещенный век…       Из размышлений Хэ Ми вывел вид человеческой фигуры согнувшейся, сидя на упавшем дереве. Она достала свой веер с кисточкой, готовясь защищаться, в случае, если фигура окажется гуем. Однако, приблизившись на несколько шагов, она узнала ее черты. Май Лу. Если, конечно, кто-нибудь не утопил ее в последние пару часов, она была очень даже жива. И все же что-то странное было в ее облике. Хэ Ми еще не приходилось видеть эту дерзкую девушку с трудным характером такой печальной и беззащитной.       Было бы логичнее всего пройти мимо, сделав вид, что она ничего не заметила, но то ли любопытство, то ли сочувствие как будто притянуло Хэ Ми к Май Лу и ее поваленному дереву. Та быстро увидела ее, но, лишь коротко взглянув, тут же отвернулась, всем видом демонстрируя свое нежелание говорить с Хэ Ми.       – Шицзе, – упрямо обратилась к ней Хэ Ми, – что ты делаешь здесь так поздно?       – С каких пор это касается тебя? – равнодушно ответила шицзе. – Я же не спрашиваю тебя, что ты здесь делаешь.       Май Лу стремилась говорить ровным безэмоциональным тоном, но Хэ Ми все равно почувствовала, что девушка недавно плакала.       – Я просто спросила из вежливости, – пожала плечами Хэ Ми, уже осознав, что сворачивать сюда было плохой идеей, и собираясь уходить. – Просто вдруг я могла бы чем-то помочь.       Май Лу отрывисто и хрипло рассмеялась – это было не похоже на ее обычный звонкий смех.       – Скажи мне, – наконец спросила она, когда Хэ Ми уже разворачивалась, чтобы оставить девушку в покое. – Неужели я и правда была единственной, кто ничего не знал о Ся Мине и Юан Ми?       Хэ Ми замерла. Вопрос явно волновал Май Лу, но ей самой так не хотелось отвечать на него, обсуждая чужие отношения за спиной.       – Так я и думала, – закивала Май Лу, очевидно поняв все только по взгляду. – Как глупо… – она держала в руках палочку, рисуя ей узоры на земле.       – Ты можешь простудиться, если продолжишь сидеть здесь, – вдруг сказала Хэ Ми, представив, как должно быть холодно было на этом стылом старом дереве.       – Я думала, мы с ним друзья, и он доверяет мне, – продолжала бормотать Май Лу, не обращая внимания на слова Хэ Ми, и, судя по всему, совсем не чувствуя холода.       – Не думаю, что многие знали, – Хэ Ми наконец решила неловко прояснить ситуацию, – я узнала совершенно случайно… сомневаюсь, что он с кем-то вообще говорил об этом, кроме учителя.       Май Лу фыркнула, никак не комментируя ее ответ.       – Ты узнала о его чувствах из-за шарфа? – осторожно спросила Хэ Ми, видя, что у Май Лу снова начинают литься слезы.       – Я думала… я надеялась, что он сделал этот шарф для меня, и собирался подарить его по какому-нибудь особому поводу, – почти неслышно сказала она, как будто разговаривала сама с собой. – Но Син Лян не удивился, когда увидел Юан Ми в белоснежном шарфе… никто не удивился. Только я, как дура…       Она не закончила, похоже, вспомнив, с кем разговаривает, и снова отворачиваясь от Хэ Ми, чтобы спрятать лицо.       Хэ Ми не решалась подойти. Ей казалось, что, если она станет утешать девушку, та может посчитать это унизительным. Последнее, что ей хотелось – это усугублять ситуацию. Хотя они и не ладили, все же Май Лу можно было понять.       – А я ведь думала…, – вдруг неожиданно весело рассмеялась Май Лу, почти задыхаясь между приступами хохота, и глотая слезы, – я ведь... можешь себе представить, что я ревновала его к твоей маленькой подружке-лесбиянке. Как должно быть вы все презирали меня!       – Она не… – начала говорить Хэ Ми, но тут же осеклась. Кажется, Лин Фэй и сама не могла точно сказать, была ли она лесбиянкой, и было бы неправильно что-то отрицать за нее или пытаться объяснить. – Не говори это так, словно быть моей маленькой подружкой-лесбиянкой – это что-то оскорбительное, – Хэ Ми скрестила руки на груди и серьезно посмотрела на кривую улыбку и несчастные глаза девушки.       – Ладно, ладно, – та вытерла слезы и снова стала серьезной. – Признаю, это не мое дело. Но ведь глупо, правда же?       – Ревновать Ся Мина к Фэй Фэй? Да, немного глупо. Но не думаю, что он обижается на тебя за это.       – О, нет! – саркастично ответила Май Лу. – Он – самый понимающий и добрый. Чтобы он обиделся, придется сделать что-то посерьезней… Иногда мне даже хотелось бы, чтобы он обиделся на меня. Так стало бы ясно, что я ему не совсем безразлична…       – Он считает тебя другом, – Хэ Ми не знала, что сказать на это, поэтому решила просто констатировать факты. Ее удивляла такая откровенность со стороны Май Лу. Хотя, может быть, она просто никогда не воспринимала Хэ Ми всерьез, оттого ей и было так легко поделиться с ней секретами, будто с бездушной мягкой игрушкой, на мнение которой ей действительно наплевать.       – Да, другом, – кивнула Май Лу. – Просто другом…       – Друг – это не просто. Дружба – это очень ценно!       – Не учи меня, – со вздохом отмахнулась Май Лу. – Конечно, я понимаю его… Кто может сравниться с Юан Ми? Такая красота, такие добродетели…       – Почему бы тебе просто не посочувствовать Ся Мину? Выходит, вы оба страдаете от неразделенной любви.       – Но на Юан Ми ведь был его шарф… Разве, если бы их чувства не были взаимны, учитель бы… – она снова всхлипнула.       – Я не знаю, – искренне ответила Хэ Ми. Ее ноги уже затекли стоять на одном месте, но она не решалась приблизиться, чтобы сесть рядом с Май Лу, и тем более не решалась уйти, когда у той «прорвало плотину». Было бы бесчеловечно проявить такое холодное равнодушие.       – А я ведь знаю, что я некрасива, – на Май Лу нашла новая волна откровенности.       – О чем ты говоришь? – слегка раздраженно спросила Хэ Ми. Она мало что понимала в местных стандартах красоты, но, глядя на отношение окружающих к Май Лу, ей бы и в голову не пришло, что ее кто-то мог считать некрасивой.       – То есть…, – попыталась объяснить та, – у меня красивые волосы, и глаза, и фигура, но… во мне нет той красоты, от которой захватывало бы дух. Чтобы выглядеть так, как я выгляжу, мне приходится прилагать столько усилий… но я никогда не сравнюсь с теми, кто был рожден прекрасным, как сам Ся Мин или его любимый человек. В лучшем случае меня можно назвать симпатичной. Ты-то должна понимать, – Май Лу подняла взгляд на Хэ Ми, – ты и сама такая же… обычная. Только ты почему-то даже не пытаешься выглядеть лучше… Наверное, ты еще слишком маленькая.       – А мне кажется, это ты слишком маленькая, раз воспринимаешь эти вещи так серьезно, – покачала головой Хэ Ми, вспоминая, сколько раз она слышала нелестные комментарии о своей внешности, и как давно пообещала себе, что никогда не станет судить других по тому, что снаружи, а не внутри. – Мы же не в дешевом любовном романе, где любви заслуживают только самые смазливые герои! Все разные. Я уверена, что Ся Мин понимает это, и ценит не только внешность, но и внутренние качества Юан Ми… как и твои внутренние качества.       Май Лу долго молчала.       – И тебе не за чем так убиваться, чтобы выглядеть тем или иным образом. Тебе за это никто не заплатит, и любить тебя сильнее не станет, – добавила Хэ Ми.       – Ты и правда такая наивная, – Май Лу даже улыбнулась, глядя на нее. – Но я допускаю, что шисюн такой же… да, пожалуй, насчет него ты права. Вот такой вот он идеальный. Даже немного раздражает.       Хэ Ми не смогла не улыбнуться в ответ. Голос Май Лу стал легче, и ей показалось, что та уже высказала все, что беспокоило ее. Было странно говорить по душам с девушкой, которая так свысока смотрела на ее друзей, да и на нее саму, но в то же время она надеялась, что теперь их отношения могут из враждебно-нейтральных стать хотя бы приятельскими, пусть и своеобразными. Все-таки она и правда была не плохим человеком.       – Тебе все-таки не стоит так долго сидеть на холодном, – негромко и мягко сказала ей Хэ Ми.       – Да иди ты! – с веселой улыбкой послала ее Май Лу.       – И тебе того же! – в ответ рассмеялась Хэ Ми, и постепенно направилась обратно к домику, оглядываясь и видя, что Май Лу вскоре все-таки поднялась с дерева и тоже отправилась к себе, в тепло.       Хэ Ми размышляла над тем, стоит ли ей говорить с кем-то о том, что случилось. Конечно, она не собиралась выдавать секреты Май Лу никому из своих друзей, но ей казалось, что, может быть, надо намекнуть Ся Мину, что с девушкой следует быть помягче. Хотя самой Хэ Ми не приходилось переживать то, с чем столкнулась она, все-таки было несложно представить, как тяжело ей было поддерживать свой образ, поддерживать дружбу, отлично учиться, и в то же время переживать эту личную трагедию…       Сама того не заметив, она подошла к домику, и тут же забыла о встрече с Май Лу. Сперва ей показалось, что Лин Фэй и Лин Яна нигде нет, но тут же откуда-то сверху раздался тонкий голос.       – Ми Ми!       Она подняла глаза – оба сидели на крыше, поджав под себя ноги, и слегка дрожащими руками держась за выступы на краю.       – Ми Ми, помоги нам!       Хотя домик не был особенно высоким, все же забраться наверх было не так уж просто, даже с их физической подготовкой. Но они забрались. И, похоже, не могли слезть обратно. Прямо, как коты на дереве.       – Как вы там оказались? – она удивленно осматривала стены, ища подходящие выступы или спрятанную где-нибудь лестницу.       Лин Ян указал на рассыпанные по земле желтые бумажки.       – Мы учились летать.       

♫ 黃齡 – 免我蹉跎苦 ♫