ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ, в которой путники гостят в «Обители золотых облаков»

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ,

в которой путники гостят в «Обители золотых облаков»

      Когда группа учеников, возглавляемая Сунь У-куном и Чжу Ба-цзе, приблизилась к воротам с большой витиеватой надписью «Обитель золотых облаков», даже первогодки почувствовали, что воздух заряжен, словно электричеством, темной иньской энергией. Будто каждая частица его была натянутой струной или арбалетом, готовым в любом момент выстрелить и сразить кого-нибудь наповал. Хэ Ми это слишком напоминало о ее полете на тигре Ван Ху. Хотя тогда она больше думала о том, как ей выжить и не слишком обращала внимание на изменения в атмосфере, но ее тело запомнило это ощущение, и по коже побежали мурашки. На секунду ей даже померещился тот удушливый пряный аромат, возвещавший о приближении тигриной шайки, но он испарился так быстро, что она тут же списала это на игру воображения.       – Что же будет, когда мы войдем внутрь? – спросила она, обхватывая себя руками и глядя на друзей, которые тоже ежились и не нуждались в пояснении, о чем именно она говорит.       Тем не менее, еще прежде, чем кто-то успел ей ответить, они подошли к воротам, и едва прошли под высокой резной конструкцией, разглядывая искусно вырезанные узоры в виде облаков, лотосов и драконов, на них, будто водопадом, обрушился другой воздух и совершенно другая энергия. Было похоже, что они пересекли какой-то барьер, и словно вышли из мира теней.       Учителя, вошедшие первыми и, конечно, немедленно ощутившие эту перемену на себе, стали растерянно оглядываться по сторонам, будто в поисках какого-то объяснения. На территории монастыря не осталось и следа от прежней тлетворной атмосферы, воздух тек плавно и спокойно, и даже температура поднялась на несколько градусов.       Хэ Ми, полагавшая, что источник тьмы должен находиться внутри этого подозрительного монастыря, теперь была озадачена не меньше остальных. Слишком уж странным казалось такое совпадение – и монастырь, и зона энергии инь появились здесь вместе. Может ли быть, что они никак не связаны друг с другом?       – Не разбредайтесь, следуйте за мной, – скомандовал шифу Сунь, – монастырь не выглядит заброшенным, а значит, где-то должны быть послушники. Может, они смогут прояснить ситуацию.       – Или хотя бы чаем нас напоить, – пробормотал Чжу Ба-цзе, слегка понизив свой всегда раскатистый голос, так, что его было слышно всего лишь на ближайший ли вокруг.       Хэ Ми, обычно внутренне не одобрявшая склонности учителя к земным удовольствиям, в этот раз не могла не согласиться. Больше всего сейчас хотелось бы выпить чаю в какой-нибудь невраждебной компании, чтобы слегка прояснить голову и дать отдохнуть усталым ногам.       В эту минуту раздался удар гонга, и взгляды всех обратились к большим дверям, по всей видимости, ведущим в храм, потому что те распахнулись, сверкая на солнце, которое как-то незаметно для путников вышло из-за туч и осветило окружавшую их роскошную архитектуру, и из них мерными шагами выплыли лысые монахи в одинаковых одеждах, простых на вид, но совсем не заношенных и сделанных из добротной ткани. Вслед за ними вышел мужчина, носящий все еще скромное, но все же чуть более торжественное облачение, чем у его собратьев, расшитое изображениями облаков. Он обратил взор на пришедших гостей и на удивление проворным шагом приблизился к ним и отвесил поклон.       – Амито-фо! – воскликнул он, и послушники тут же последовали его примеру. Он не был стар, и кроме одежд, ничто не выделяло его среди прочих монахов, но легко можно было узнать в нем их наставника. Никто не выказал удивления безобразным обликом учителей Суня и Чжу, они смотрели на всех путников с одинаковым выражением интереса и участия. Хотя, возможно, это было их базовое лицо.       – Амито-фо! – ответили пришедшие, не таким стройным хором, как послушники, но не менее искренно.       – Мы всегда рады гостям, – с улыбкой сказал настоятель, – расскажите, братья, что привело вас к нам? Он говорил с каким-то незнакомым Хэ Ми акцентом, но тем не менее ей неплохо удавалось понимать его речь.       – Мы, вероятно, забрели в эти края по ошибке, видимо, заплутав по дороге в нашу школу, – ответил Сунь У-кун, хотя Хэ Ми догадывалась, что он прекрасно понимал – никакой ошибки быть не могло, – мы с братом и сами – последователи Будды. Мы преподаем в школе Сылинь, а это наши ученики. Возвращаясь из окрестной деревни, мы, может быть, свернули не туда, вот и очутились здесь. Поэтому решили зайти и поклониться Будде, ведь это наша давняя привычка – не пропускать на пути ни одного монастыря, и всюду посылать молитвы и возжигать благовония.       – Это весьма похвально, – кивнул в ответ настоятель. – Если вы не возражаете, я осмелюсь предложить вам остаться у нас, чтобы мы могли угостить чаем дорогих гостей.       – Благодарю, – склонил голову учитель Сунь, – мы с радостью останемся. Ненадолго. Думаю, ученикам не помешает немного передохнуть, – он обернулся и окинул взглядом стоявших в недоумении учеников. Учитель вел себя так, словно они и вправду зашли сюда воздать хвалу Будде, и теперь собираются безмятежно гостить у дружелюбных монахов, а все подозрительные обстоятельства – всего лишь их фантазии. Похоже, шифу не доверял местным, считая, что они могут быть частью какой-то ловушки, раз не спешил задавать мучавших Хэ Ми вопросов.       Настоятель отправил нескольких учеников готовить чай для гостей и искать удобное место для их временного размещения, а сам провел их в храм, где среди роскошного убранства стояла золотая статуя Будды высотой не меньше пары чжанов. Перед статуей лежали многочисленные подношения, воздух был наполнен фимиамом, и от смеси здешнего тепла, благовоний и мягкого свела, лившегося через окна храма, Хэ Ми ощутила несвоевременную сонливость.       Впрочем, был уже вечер, так что почему бы ей и не захотеть спать? И только теперь в ее мозгу, будто из вязкой трясины, вырвалась на поверхность смутная мысль, что что-то здесь не так. Вечер? Да, когда они входили в монастырь, небо определенно успело потемнеть, луна светила ярко, а морозный воздух покусывал кожу. Так почему теперь все было залито светом, а от нескольких слоев одежд, едва спасавших ее от холода всего минуту назад, теперь ей становилось душно, как в бане? По позвоночнику стекал пот, а кожа головы зачесалась, может быть от жары, а может быть, от спутанности мыслей. Как они могли не заметить, что ночь перешла в день, а зима стала летом? Мир вокруг сошел с ума или они сами угодили в какую-то ловушку разума?       Хэ Ми оглядела друзей – их щеки тоже раскраснелись от духоты, но не похоже, чтобы многие посчитали это странным. Хотя лица учителя и старших учеников были слегка напряжены, но, когда она встретилась взглядом с Лин Яном, увидела в его глазах безмятежность и долгожданный покой. Впрочем, мальчик явно притомился, так что не ей было судить его за отсутствие бдительности.       Отдав поклоны золотой статуе, компания направилась в просторную беседку, где послушники уже заварили душистый травяной чай и готовились разливать его по пиалам. Послушник, державший в руках заварочный чайник, полил стоящую на подносе чайную фигурку в форме черепахи, и аромат горячего зеленого чая еще гуще заполнил воздух. Настоятель указал рукой, прося дорогих гостей садиться. Учителя заняли свои места, а идущие за ними старшие ученики замешкались и преградили дорогу остальным.       – Шифу Сунь, – сдержанно обратился к учителю Ся Мин, – как думаете, не лучше ли нам с ребятами подождать вас у входа в храм? Мы могли бы заняться практикой медитации.       – Вам не за чем беспокоиться, – вмешался настоятель, – чаю хватит на всех. Прошу вас садиться, уважаемые ученики.       Хэ Ми поняла, что шисюн пытался намеком спросить учителя, безопасно ли им пить здешний чай, все же в отличие от закаленного организма Великого Мудреца Равного Небу с медной кожей и железными костями, их тела могли легко поддаться влиянию сильнодействующих ядов. И, хотя за него успел ответить настоятель, Сунь У-кун тоже успокаивающе кивнул в сторону учеников, что можно было трактовать, как сигнал, что он не чувствует следов отравы в напитке.       Ученики расселись кругом на деревянных скамьях беседки, которая, возможно, и не была новой, но ее целиком покрывала свежая краска цвета киновари, отливая на солнце.       – Уважаемый брат, – обратился Чжу Ба-цзе к настоятелю, принимая от него пиалу и стараясь держаться с достоинством и пить чай мелкими глотками, – ваш монастырь поражает нас своим великолепием. Истино чудесное зрелище.       В ответ настоятель рассыпался в благодарностях.       – Я, пожалуй, даже удивлен, – добавил учитель Сунь, – что в здешних краях есть такое святое место. Как давно ваш монастырь был построен?       – Он и вправду новый, – кивнул настоятель, – всего пару десятков лет он стоит здесь, а я прибыл сюда и того позже.       Его ответ мало что прояснял – не могли же они пробыть в Скоплении громов пару десятков лет и не заметить. Жители там, конечно, гостеприимные, и как начнут болтать, могут, пожалуй, и вправду не замолкать годами, но, чтобы настолько заблудиться во времени, нужно попасть под вмешательство сильных чар. И, в конце концов, никто из них не состарился. Но если манипуляции со временем были сложны и маловероятны, то вот перемещения в пространстве казались теперь куда более реальными. Разве что оставалось неясным – переместились ли они сами или загадочный монастырь кто-то забросил прямо им под ноги.       Учителя не решались задавать вопросы слишком прямо, а ученики и вовсе хранили молчания, делая размеренные глотки горячего напитка, снимая с себя надетые ранее шарфы и ослабляя пояса, чтобы не сойти с ума от жары.       – Уважаемый настоятель, – спросил Ся Мин, видимо, решив взять расспросы в свои руки, – у вас всегда здесь такая чудесная теплая погода?       – Бывают и дождливые дни, – пожал плечами мужчина, – но мы учимся радоваться им не меньше, чем дням ясным. Но сейчас и правда славное время. Деревья в саду выглядят волшебно и дарят свой аромат. Кажется, вы желали заняться медитацией. Прошу, если согласитесь принять приглашение от этого недостойного монаха, вы могли бы еще немного погостить у нас, под деревьями – лучшее место для духовных практик. В их тени очень легко очистить мысли.       – Эти ученики благодарят вас, – поклонился Ся Мин, и одним взглядом спросив молчаливого разрешения у учителя, допил свой чай, поднялся с места и неспешно пошел в направлении, куда указал ему монах.       Хэ Ми тут же вскочила со скамьи, и едва не забыв тоже откланяться и поблагодарить монахов за чай, сбивчивым шагом отправилась догонять шисюна. Брат и сестра Лин переглянулись и тоже последовали ее примеру. Вскоре в беседке не осталось никого, кроме монахов и учителей, которые, вероятно, посчитали, что будет вежливым с их стороны остаться и поддержать беседу с хозяевами, пока детишки развлекаются.       Ся Мин молча шагал в сторону сада, постепенно ускоряясь, не меняясь в лице и даже не оборачиваясь, чтобы узнать, кто из оставшихся идет за ним.       – Шисюн, – тяжело дыша от жары, волнения и быстрой ходьбы, Хэ Ми нагнала его и спросила, – как ты думаешь, что все это значит? Ты ведь не просто так ушел от монахов? Что ты планируешь делать?       Ся Мин слегка оторопел от количества вопросов, он даже приостановился, но затем поднял ладонь, как бы давая сигнал подождать, и продолжил идти. Только дойдя до сада, наполненного благоуханием цветов и плодов, он замедлился, аккуратно присел под раскидистой кроной японской софоры, расправил одежды и, дождавшись, когда остальные тоже рассядутся в круг, будто бы и правда готовясь к медитации, заговорил.       – Полагаю, у наших учителей все под контролем, я уверен, что, когда встретился взглядом с шифу Сунем, он понимал, что это может быть ловушкой. Но, раз он не задержал нас, значит здесь должно быть относительно безопасно… – он призадумался, будто бы прикидывая что-то.       Хэ Ми не смогла выдержать молчания и вновь принялась тараторить.       – Шисюн, ты понимаешь, что случилось с погодой? И баланс энергий резко изменился, даже я заметила, а у меня так мало опыта. Мы что, перенеслись куда-то? И почему на входе энергия инь зашкаливала? А что с небом? Почему нам светит такое яркое солнце? Я не понимаю. Неужели, это ловушка была расставлена специально, чтобы задержать нас… то есть задержать учителей. Что если в школе что-то случилось?       – Шимэй, шимэй, погоди, – замахал руками Ся Мин, улыбаясь ей, хотя из-под улыбки все еще сквозила серьезность, – я согласен, что все это странно. И наверняка это и в правду ловушка. Но, если и так, то все, что нам остается – сохранять бдительность и дождаться, когда учителя победят…       Возможно, он по привычке хотел сказать, что учителя должны победить какую-то нечисть, но не было похоже, чтобы в этом месте скрывалось хоть что-то темное или зловещее. Напротив, такой безмятежной и светлой атмосферы не царило нигде, даже в их школе, и это пугало не меньше, а может и больше, чем гнетущее иньское напряжение, сопровождавшее их на подходе к монастырю.       – Вы что, и вправду собираетесь сидеть здесь и медитировать? – наконец спросила Май Лу, недоуменно глядя на погрузившихся в молчание соучеников. Все выглядели устало, и некоторые даже слегка клевали носом. – Я считаю, нам нужно вернуться к учителям, – продолжила она серьезно, – и поскорее уходить отсюда. Мы пришли, чтобы помочь, если в храме завелась нечисть, потому что почуяли неладное. Но нечистью тут и не пахнет. Так чего же мы ждем? Чаю мы из вежливости уже выпили. И хватит.       – Шимэй, – прервал ее Ся Мин, и она резко посмотрела на него, будто ей не нравился его снисходительный тон, но он продолжил, – я согласен с тобой, не гляди на меня так, дыру прожжешь. Я привел всех сюда, чтобы слегка собраться с мыслями, а заодно осмотреться и решить, что делать дальше.       – Я думаю, шицзе права, – вставила Хэ Ми, ей не слишком хотелось в чем-то соглашаться с Май Лу при друзьях, но было сложно спорить с очевидным, – боюсь, чем дольше мы тут пробудем, тем сильнее на нас может подействовать это место. Да, здесь нет концентрации иньской энергии, но у меня дурное предчувствие. Я, конечно, верю нашим учителям, но они…       – Тоже могут ошибаться, – тихо закончила за нее Лин Фэй, не глядя ни на кого и едва шевеля губами, – они привыкли к своей несокрушимости, – продолжила она серьезным безэмоциональным голосом, – и считают, что смогут выбраться из любой передряги. И, пожалуй, так и есть, вспомнить хоть историю с кувшином, но…       – Но мы-то не железные, – с легким вздохом закончил за них Ся Мин, так будто эта фраза уже навязла в зубах.       В этот момент Лин Ян и вправду задремал, и его голова упала на Хэ Ми, а она от неожиданности поймала ее в ладонь и сказала:       – Думаю, «медитаций» на сегодня достаточно.       Как по команде, все поднялись, хотя будто неохотно, чувствуя, как тело не желает никуда идти, а хочет растянуться на травке. Хэ Ми легонько потрясла Лин Яна за плечо, и он резко дернулся, поднимая голову и сонно озираясь, а как только увидел, что все засобирались, тоже вскочил на ноги, но тут же чуть не свалился от головокружения, вызванного резким подъемом.       Хэ Ми подхватила его, чувствуя, что, кажется, он и правда за это время стал ей названным младшим братом, потому что беспокоиться о нем она начинала не меньше чем сама Лин Фэй.       – Идем, Сяо Ян, – Хэ Ми осторожно направила его шаги в нужную сторону, и Лин Фэй тут же переняла инициативу на себя, беря Лин Яна за плечи и освобождая ее от сестринских обязанностей.       Вскоре Лин Ян будто ожил и зашагал бодрее, они ушли вперед, а Хэ Ми, пребывая в глубокой задумчивости, сама не заметила, как слегка отстала от группы. Из размышлений ее вывел голос Ся Мина прямо над ухом.       – Как думаешь, шимэй, они в порядке?       Хэ Ми обратила к нему взгляд, сперва не понимая, о чем именно он ее спрашивает, но увидела, как он указывает на идущих впереди брата и сестру.       – Относительно, – пожала плечами она. – Братец Ян пережил многое, но он всегда казался мне таким неунывающим, что я удивлюсь, если это по-настоящему сломит его. А Фэй-Фэй… знаешь, шисюн, – она пристально поглядела на Ся Мина, – иногда мне кажется, что ты понимаешь ее лучше, чем я, хоть вы и не так часто общаетесь.       Он задумался.       – Пожалуй, я и правда сблизился с ней, потому что почувствовал, что мы похожи, – он сорвал с дерева несколько маленьких розовых цветов и покрутил их в руке, – у нее тоже был человек, безумно дорогой и близкий, который не смог стать для нее даже лучшим другом, не говоря уже о большем. Над ней смеялись из-за интереса к другой девушке, но ведь и меня когда-то обижали, если я ненароком говорил, что мне нравятся… разные люди… Даже мысль об этом некоторым кажется позорной. И еще… я не слишком много знаю о ее семье, но, кажется, она тоже была менее любимым ребенком у строгого отца.       Хэ Ми пристально поглядела на него. Она порой забывала, что этот прекрасный юноша состоял в родстве с тем самым злодеем, что пытался похитить ее, испепелил ее духа и содержал гарем из… только небеса знают скольких рабынь.       – Ты, наверное, не любишь говорить о своем брате? – осторожно спросила она.       – Как ты угадала? – усмехнулся он, цепляя маленький цветок в ее волосы.       Они шли в молчании какое-то время, но затем он все же решил приоткрыть эту тему.       – Наши пути разошлись слишком давно, чтобы я считал его братом. Когда он был в школе, мне приходилось нелегко. Он будто считал себя наместником отца и то и дело шпынял меня. А защищать меня осмеливался только учитель Юань… Когда-то они даже были друзьями, представляешь?       Хэ Ми вздернула брови.       – Да, Ся Лун не шутил тогда, обращаясь к учителю, как к старому другу. Еще до того, как я пришел в школу, во времена ученичества шифу, они тренировались вместе и были близки, но… я не могу представить, как два таких разных человека могли поладить. Я спрашивал шифу, но кроме того, что Ся Лун не был таким, как сейчас, когда был младше, я ничего не добился. Но это ерунда. Я знал его всю жизнь, и он всегда был… таким же, как отец. А значит, он мог просто притворяться милым и добрым перед Юан Ми, но рано или поздно его истинное лицо должно было открыться.       – Мне жаль, что тебе приходится с этим справляться, – Хэ Ми искренне жалела его. В такие моменты она училась ценить то, какая чудесная семья была у нее. И хотя иногда ей бывало жаль, что у родителей не родилось других детей, но теперь она чувствовала, что иметь брата или сестру тоже не всегда благо.       – Главное, что братик Лин Фэй не такой, как мой, – приободрился Ся Мин. – Хоть я и переживаю за нее, но я рад, что отношение их отца не смогло испортить дружбы между ними. Она такая славная, совсем не пытается конкурировать с Лин Яном, а только оберегает его. Честно говоря, я хотел бы такую сестру, так что я слегка ему завидую.       И перспектива иметь сестру или брата снова стала казаться привлекательной.       – Вы чего там копаетесь? – спросила их Май Лу, слегка повеселевшим голосом. Видимо, общее намерение скоро покинуть монастырь приободрило ее.       – Ведем задушевные беседы и собираем цветы, – с улыбкой, в которой только Хэ Ми могла уловить нотки грусти, проговорил Ся Мин, подбегая к Май Лу и намереваясь и в ее волосы вставить цветок, но осмотрев ее аккуратную прическу, за которой она всегда пристально следила, передумал и просто положил его ей в ладонь, а затем раздал оставшиеся цветы остальным друзьям и упорхнул вперед так, что всем пришлось догонять его.       Хэ Ми самодовольно подумала, что, видимо, она не такой уж плохой слушатель, раз шисюну стало хоть немного легче на душе после разговора с ней. Раньше она не слишком беспокоилась о том, как другие оценивают ее навыки эмпатии, и всегда считала себя экспертом во всем, что касалось чувств людей, их настроений и мотивов. Но за время, проведенное здесь, она не раз ловила себя на том, что ее уровня понимания людей бывает недостаточно, чтобы всегда знать, как вести себя и что сказать друзьям в утешение. Поэтому ей и самой становилось немного легче на душе после разговоров, вроде этого.       Прежде она не сомневалась, что способна лучше всех поддержать товарища, а теперь радовалась, что просто оказалась не бесполезна. И куда делся ее перфекционизм? Кажется, отступил в тень в тот момент, когда она впервые обнаружила себя в чем-то не первой. Она представила, что сказали бы на это ее родители. Мама могла бы порадоваться за ее новообретенную терпимость к самой себе, но отец, который сам был жутким перфекционистом, вряд ли бы ее понял. А друзья из Хогвартса… однозначно решили бы, что это идет ей на пользу. Воспоминание о них вызвало у нее улыбку, но вместе с ней возобновила ее смутные беспокойства. За время ее отсутствия столько всего могло произойти, а от них пришло всего одно письмо. Поскорее бы вернуться в школу, может быть оттуда ей удастся как-нибудь связаться с ними.       Когда они вернулись к беседке, их учителя и буддистские монахи уже покинули ее. Они стояли кругом, оставляя пространство Сунь У-куну и молодому настоятелю монастыря, которые стояли друг напротив друга и с улыбкой демонстрировали боевые приемы, видимо, меряясь способностями. Монах двигался стремительно, совершая четкие движения руками и ногами, но он казался просто ребенком по сравнению с учителем Сунем, несмотря на то, что был выше того на две головы. Сунь У-кун подпрыгивал над крышей беседки, летал, как молния, и размахивал своим волшебным посохом. Было сложно уследить за мельтешением его одежд и оружия.       – Что ж, должен признать ваше несомненное превосходство, – заключил настоятель с веселой усмешкой, когда учитель наконец закончил красоваться и приземлился напротив него, – пожалуй, если ваши ученики столь же продвинуты в обучении, они могли бы преподать нашим послушникам пару уроков, – он махнул рукой в сторону подошедшей группы ребят из Сылиня, и все взгляды устремились в их сторону, а сами они напряглись и даже слегка сбились в кучу.       – Вот и вы! – улыбнулся им учитель Сунь. – Быстро же вы налюбовались садом. А мы вот забавляемся чем-то вроде тренировки. Не желаете ли присоединиться?       – Шифу, – обратился к нему Ся Мин, – кажется, мы уже достаточно долго злоупотребляем гостеприимством почтенных монахов. Как думаете, может быть, нам пора продолжить наш путь? Боюсь, в школе нас уже давно заждались… – он говорил не так уверено, как обычно и даже глаза опускал в пол, ему очевидно было неловко.       – Как! – воскликнул монах. – Мы ведь еще не показали вам нашу великолепную коллекцию картин и свитков. Прошу, мы не задержим вас надолго, но нам так нечасто доводится принимать гостей, все же наш монастырь находится в таком отдалении…       – Пожалуй, нам и правда пора в путь, – вздохнул Сунь У-кун, – но мне совсем не хочется обижать вас. Думаю, ученикам будет любопытно взглянуть на вашу коллекцию.       Ся Мин оглянулся на друзей, будто показывая, что тут он бессилен, и похоже им и правда придется задержаться. В конце концов, подумала Хэ Ми, ей было и вправду интересно, что за свитки и картины хранятся в этом роскошном монастыре. Единственное, что смутило ее в словах монаха – его ремарка об отдаленности монастыря. Конечно, он не стоял посреди оживленного города, но неподалеку все же было несколько деревень, не говоря уже об их школе. Или не было?       Монахи провели их в еще одно здание, чем-то похожее на храм, но чуть менее высокое, хоть и не менее роскошное. Увидев над входом иероглифы, обозначающие «Библиотека», Хэ Ми позабыла о своих беспокойствах и подозрениях. Ей не так часто доводилось посещать их школьную библиотеку – между интенсивными тренировками едва удавалось выкроить время на то, чтобы поспать и поесть как следует. Конечно, она неоднократно таскала оттуда толстые тома и пыталась читать их по ночам, но усталость всегда в конце концов брала верх. А уж о том, чтобы засиживаться в самой библиотеке, пока речи идти не могло. Впрочем, она надеялась, что теперь, когда она догоняла товарищей в обучении и тренировках и больше не чувствовала себя самой отстающей, она сможет наконец выделить время на регулярные визиты. Только бы вернуться в школу в целости… и саму школу застать в целости.       Но теперь эта новая, чудесная и удивительная библиотека, больше похожая на музей или пристройку к дворцу, заставила ее сердце подпрыгнуть, а ноги выйти вперед, чтобы одной из первых проникнуть в святая святых.       Внутри было светлее, чем в храме, и воздух не застилал дым от благовоний. Пахло какой-то душистой древесиной и немного старой бумагой. Запах знакомый, но слегка не похожий на запах школьной библиотеки и лишь очень отдаленно напоминавший библиотеку Хогвартса. Одну из стен целиком занимали картины – много акварелей и рисунков тушью, по большей части умиротворенные пейзажи гор и рек или небольшие зарисовки растений крупным планом. По центру висело большое полотно, где в красках изображались сцены, вероятно, из какой-то притчи. Сюжет казался Хэ Ми смутно знакомым, но сейчас у нее не было времени думать об этом, она обернулась к другим стенам, чтобы разглядеть лежащие на полках книги и свитки.       Большинство книг выглядели новыми и явно содержались в хорошем состоянии, но на одном из стеллажей, как на выставке, были аккуратно разложены иссохшиеся и потрепанные экземпляры. На некоторых прочесть что-либо можно было лишь с огромным трудом, и казалось, что они скорее выполняли роль реликвий, чем действительно служили источником знаний.       – Это – наши самые ценные экземпляры, – настоятель указал на несколько свитков, – сутры, жития Будды, написанные еще в эпоху Тан. Рядом – поэзия той же эпохи. Вы можете взглянуть, но прошу вас быть предельно осторожными.       Хэ Ми стояла впереди, поэтому, когда учитель Сунь закончил глядеть на книгу, переданную ему настоятелем, он вручил ее ей. Сутры оказались крайне трудно читаемыми, и она, поглядев на них какое-то время и сделав вид, что не чувствует себя в полной растерянности, осторожно отдала книгу Лин Фэй, стоявшей рядом. Сборники поэзии читались чуть легче, и, хотя Хэ Ми по-прежнему не понимала перевод половины иероглифов, она могла оценить красоту формы. Или может ей всего лишь так казалось из-за торжественности обстановки и древности манускрипта. Иногда она подозревала, что, если самые глупые и пошлые стишки написать красивым, как полет дракона и пляска феникса, почерком, и поместить в древнюю увесистую книгу, она почувствует благоговение перед каждым бестолковым словом. Впрочем, этим болела не она одна.       Рассмотрев главные «драгоценности», они разбрелись по разным сторонам, чтобы ознакомиться с остальным содержимым библиотеки. Хэ Ми по привычке касалась кончиками пальцев корешков книг, проходя мимо них и читая названия, пока не вспоминала, что, возможно, здесь такие повадки не одобряются и не складывала руки за спиной, чтобы через минуту вновь не удержаться и провести пальцем по особенно заинтересовавшему ее наименованию.       Увидев, что другие не стесняются доставать книги с полок и пролистывать их, она наконец осмелела и схватила слегка пожелтевшую, но все еще сохранившую товарный вид книгу с названием «Записки о странном». Бегло проглядев содержимое, Хэ Ми догадалась, что здесь были собраны рассказы о духах, демонах и прочих необычных созданиях. В школьной библиотеке она натыкалась на подобные сборники. Все назывались похоже – «Записки о странном», «Повести о необычном», «Истории о чудесах»…       – Если тебя интересуют подобные истории, у нашего монастыря есть книга, где мы ведем собственные записки о происшествиях, случившихся в округе, – к ней подошел один из монахов и с поклоном предложил взглянуть на другую книгу, лежавшую на соседней полке.       – Спасибо, – робко ответила Хэ Ми, и уже совершенно не робко схватилась за предложенный ей томик. Он был написан от руки, встречались фрагменты, записанные разными почерками, но понять этот текст было гораздо проще, чем размашистые каракули в более старых записях. Кое-где на страницах были нарисованы звери или чудовища, о которых шла речь в записках.       – И все это происходило здесь? – с удивлением спросила Хэ Ми, оценивая толщину книги и глядя на страницу со схематичным изображением духа с тигриными клыками и квадратной мордой.       – Какие-то истории рассказывали путники, но кое-что происходило и с нами, позволишь? – сказал монах, подходя ближе и перелистывая несколько страниц.       На открытом им развороте была подробно описана история о шуйгуе, водном духе.       – Когда монастырь только построили, – пояснил монах, – ночами к послушникам стал наведываться этот демон. Судя по рассказам, он был утопленником, несчастным самоубийцей, прыгнувшим в ледяное озеро, когда его семья разорилась, и после смерти пытался уговорить других утопиться, чтобы занять его место. Но, конечно, он напал не на тех. Настоятель прочел сутры и освободил душу бедняги, и с тех пор мы можем спать спокойно. А вот это, – он быстро пролистал ближе к концу книги, – произошло совсем недавно. Сюда стал захаживать горный дух, шуметь и даже нападать на послушников. К счастью, все сумели защититься, хотя у одного молодого монаха он успел утащить одеяло.       Между страницами, рядом с этой историей, лежало несколько листов с рисунками, видимо, сделанными по рассказам очевидцев. На одном горный дух походил на большую мохнатую обезьяну, на другом скорее напоминал странного человека с одной рукой и одной ногой, но лицо которого тоже покрывала шерсть, а рот был широко распахнут, словно существо заливалось оглушительным смехом. Хэ Ми даже вздрогнула, представив, как должно быть зловеще мог звучать смех подобного создания.       – Постойте, – задумалась она и обернулась, глядя прямо на монаха, от чего тот смутился и даже отступил от нее на шаг, – но откуда здесь взяться горному духу? Да и водному духу… Да, чуть поодаль, в другой стороне от нашей школы есть горы, но неужели ему было бы удобно приходить охотиться в такую даль? А ближайший водоем находится и того дальше.       – О чем ты говоришь? – удивился парень. – Конечно, здесь есть горы. Да мы прямо сейчас находимся на склоне горы. А водоем – это озеро, оно не слишком близко, но возможно, вы просто не встретили его в пути.       Хэ Ми ничего не ответила, только уставилась на картинки из книги, а затем продолжила переворачивать страницы в глубокой задумчивости, из которой монах, видимо, решил ее не выводить, и поспешил ретироваться, чтобы помочь кому-нибудь еще с выбором литературы.       Но она не успела надумать многого, ее поток идей прервал голос настоятеля, подзывавшего гостей к стене с картинами.       – Здесь работы моего покойного наставника, – показал он на несколько пейзажей, и Хэ Ми неосознанно медленно приблизилась, чтобы рассмотреть, – конечно, он написал намного больше, полная коллекция его работ сложена вон там. А здесь работы наших учеников, – он провел собравшихся к другой стороне стены, где висели акварели, ничем не выдававшие, что их написал кто-то менее опытный, чем вышеупомянутый наставник.       – А кто автор этой работы? – спросил учитель Сунь, указывая на центральную большую картину.       – Эту картину наставник привез издалека, когда монастырь только открыли, ее повесили здесь. Как видите, тут изображена история молодого принца Сиддхартхи Гаутамы, будущего Будды. Он жил в роскоши во дворце, где отец, планируя передать ему трон и не желая для сына карьеры религиозного лидера, охранял его от внешнего мира, – настоятель указал на первый сюжет с окруженным богатствами юношей с задумчивым лицом.       – Здесь показан первый выход принца из дворца и его встреча со стариком, – указал он на сюжет, где принц, все еще в дорогих одеждах, только что сошедший с коня, стоит перед согбенной фигурой дряхлого старца.       – Второй выход, – перешел он к следующей части картины, где перед принцем, уже окончательно впавшим в глубокую задумчивость, стоит калека, – и его встреча с болезнями, приносящими миру и людям столько страданий, – третий выход, – продолжил настоятель, – и первая встреча со смертью, – на картине перед юношей лежал охладевший труп мужчины.       Хэ Ми знала эту историю о четырех зрелищах, читала о ней еще до приезда в Китай, но вид этого третьего, так реалистично показанного зрелища заставил ее внутренне содрогнуться.       – В четвертый же раз принц повстречал аскета, указавшего ему верный путь к тому, как избавиться от страданий – старения, боли и смерти. Ему был указан путь к перерождению, и он наконец, познав природу жизни, втайне покинул дворец, состриг волосы и вступил на путь к просветлению.       За изображением глубоко опечаленного юноши, ведущего разговор с одетым в лохмотья аскетом, шел рисунок умиротворенного и осиянного остриженного человека, а завершало композицию традиционное изображение будды, достигшего просветления, сидящего на цветке лотоса, с длинными мочками ушей и закрытыми в медитации глазами.       Хэ Ми вздохнула. Уже слышанная ей когда-то история, увлекла ее. Она почти смогла забыть о собственных тревогах и зрелищах, которые им, возможно, предстоит пережить, если они не выберутся отсюда поскорее.       – Благодарим вас за гостеприимство, – наконец прервал общее задумчивое молчание учитель Сунь. – Ваш монастырь великолепен, а коллекция достойна восхищения, но, пожалуй, нам и вправду пора отправляться в путь.       Монахи не стали возражать. Только настоятель на прощание долго уговаривал их принять в подарок одну из книг с поэзией, не самую древнюю, но в дорогой обложке и с искусными иллюстрациями, на что им в итоге пришлось согласиться. Пока они провожали гостей к воротам, Хэ Ми то и дело озиралась по сторонам, будто ожидая, что в любой момент на них из укрытия может выпрыгнуть шуйгуй, и обмотав своей длинной шерстью и опутав склизкими водорослями, утянуть в несуществующее озеро. Просто не верилось, что ничто не задержит их здесь. Они ведь были так уверены, что с этим местом что-то не так, и идя сюда, они направляются чуть ли не на свидание с Янь Ваном, но кроме дружелюбных монахов им так никто и не повстречался.       Они входили в «Обитель золотых облаков» через восточные ворота, теперь же их подвели к западным. Поклонившись монахам на прощание, путники с опаской выглянули наружу – перед ними расстилался незнакомый пейзаж. Деревья были покрыты листвой, а на горизонте раскинулись горные хребты. Уже морально приготовившись к тому, что их и вправду закинуло за тысячи ли от школы, и теперь им придется разыскивать обратную дорогу целую вечность, они молча пересекли границу монастыря.       Но реальность ударила по ним с оглушительной силой. В лицо хлынул холодный ветер, небо потемнело, и, хотя на горизонте уже брезжил рассвет, все еще были видны редкие звезды. Хэ Ми едва удержалась на ногах от такого перепада температур. Кажется, они стояли на том же самом месте, где были до входа в «Обитель золотых облаков». Опомнившись и стряхнув с себя сонливость, Хэ Ми обернулась, но золотые крыши и красные ворота растворились в воздухе, будто облака, оставив после себя только легкую блестящую дымку и далекий шлейф благовоний, которые тут же улетучились, заставляя усомниться в том, были ли они вообще. Пожалуй, если бы не подаренная им книга в руках у Син Ляна, который прежде вызвался нести ее, они и вправду могли бы заподозрить здесь коллективную галлюцинацию.       Энергия инь, так густо собравшаяся в этом месте прежде, тоже рассеивалась, и очень скоро Хэ Ми уже не чувствовала ее, а старшие ученики и учителя могли уловить только обычные, характерные для ночного времени уровни темных сил.       – Чьи это шутки?! – сердито сказал учитель Чжу, прийдя наконец в себя. – Кто это вздумал играть с нами?       – Кто бы это ни был, – серьезно сказал Ся Мин, – они явно хотели нас задержать. Не может это быть простым совпадением.       – Я не понимаю, – покачала головой Лин Фэй, – неужели это был просто монастырь? Обычный монастырь? Ни демонов, ни духов… но даже я ощутила присутствие злых сил прежде, чем попасть туда…       – Вероятно, темную магию кто-то использовал, чтобы создать этот… портал между нами и монастырем, – задумчиво ответила ей Хэ Ми, – а монастырь – это и правда просто монастырь.       – Но, если кто-то хотел задержать нас, почему бы не перенести сюда армию голодных духов? – спросил Лин Ян, заговаривая, кажется, впервые с тех пор, как его перепугал огонь. – Зачем вести нас к обычным монахам?       – Я думаю, – вмешалась Хэ Ми, не дожидаясь, когда ответит кто-нибудь из старших, – что с духами учителя справились бы в два счета, а монастырь – это настоящая загадка. На первый взгляд в нем нет ничего сверхъестественного, все нарочито светло, чинно и благородно. И, если бы мы и дальше принялись разыскивать ответ на эту загадку, пытаясь обнаружить хоть какой-то подвох, хоть какую-то нечисть, могли бы пробыть там немало дней.       Учитель Сунь все это время молча слушал и время от времени кивал, но теперь устремил взгляд к небу и горько усмехнулся.       – Есть хорошая новость и плохая, – сказал он, – хорошая – похоже, здесь и правда не было никакой нечисти, мы выбрались живыми и можем двигаться дальше…       Он откашлялся и сделал паузу, видимо, для пущего эффекта.       – А плохая? – спросила Хэ Ми, решаясь подыграть шифу.       – Расположение звезд подсказывает мне, – он указал своей маленькой сморщенной рукой на небо, – что мы и правда провели там несколько дней.       Повисло молчание.       – Как же мы этого не заметили? – спросила Май Лу, обхватив лицо руками и пристально глядя на учителя.       – Не знаю, заметили ли вы, – Хэ Ми снова не удержалась от вмешательства, – но все время мы были там, как в тумане. Я не сразу заметила, как ночь стала днем, а холодный ветер уступил место летнему солнышку. Вся обстановка была такой, будто нас утягивало в какое-то сладкое болото. Уж не знаю, могли ли мы и вправду заснуть или же дело в каком-то скрытом волшебстве этой облачной обители, но не так уж сложно было не заметить…       – Ты права, – перебил ее Сунь У-кун, наконец решивший перейти от слов к действиям. – Если кому-то надо было задержать нас, это может означать только одно – что-то приключилось в Сылине. Сделаем так – я полечу вперед, чтобы прийти на помощь, если она требуется. А братец Чжу сможет довести вас длинным путем. Идет, братец Чжу?       – Удачи тебе, – отозвался Чжу Ба-цзе.       Сунь У-кун окинул учеников последним обнадеживающим взглядом и, не желая дольше задерживаться, в миг взмыл в облака. Ученики стояли, все еще глядя в небо, куда поднялся шифу, и хранили молчание, видимо пытаясь догадаться, что именно могло произойти в школе и страшась того, что они могут найти там. Ся Мин обхватил себя руками, и его даже стала бить дрожь, будто от холода, хотя он был уже достаточно сильным заклинателем, чтобы сохранять тепло тела и не слишком подвергаться воздействию морозов.       – Ну, чего встали? – наконец прикрикнул на них оставшийся учитель. – Вы слышали братца Суня. Пошевеливайтесь. Может, в конечном счете и наша помощь там пригодится.       Дорога не заняла много времени. Подгоняемые тревогой за друзей, учителей и саму школу, все ускорили шаг, забыв о прежней усталости. Выдавшие их долгое отсутствие звезды уже скрылись, а полоса рассвета все росла, бросая на мрачные лица холодные утренние лучи. Хэ Ми даже не строила слишком много догадок на счет того, кто мог стоять за приключившимися странностями. До сих пор в этом мире только один злодей строил козни против их школы, и подозревать кого-то, кроме него, теперь было бы немного странно. Поэтому весь путь она только гадала, какую гадость мог он сотворить на этот раз. Поглядывая на Ся Мина, она не могла не думать о Юан Ми. Учителю и правда могла грозить опасность или Ся Мин переживал только от того, что это был дорогой для него человек? Судя по тому, что Ся Мин рассказал ей о прошлом его старшего брата, он и правда мог теперь уделить особое внимание тому, с кем когда-то дружил. Взять хотя бы тот раз на поляне, перед тем, как унести Хэ Ми, Ван Ху выбрал именно Юан Ми с Ся Мином объектами своих насмешек.       Продолжая гонять эти мысли в голове из стороны в сторону, словно катая мячики, Хэ Ми не заметила, как подошла вплотную к воротам их школы. Она подняла глаза и слегка вздрогнула от неожиданности. Ей не верилось, что они уже вернулись. Казалось, что она проскиталась где-то долгое время, и теперь пришла в родную деревню, хотя в школе она пробыла не так долго. Но вид ворот, окруженных статуями четырех зверей, грел ей душу, несмотря на то, что она входила в них всего лишь во второй раз в жизни.       Вдруг из-за дерева возле ворот вышел маленький мальчик в зеленых одеждах факультета Черепахи. Было похоже, что он задремал, облокотившись о ствол, а теперь, услышав шум, пришел в себя и сразу подбежал к путникам.       – А вот и вы! – взволнованно воскликнул он. – Шифу Чжу, – обратился он к учителю с быстрым поклоном, – мне велено передать вам, что вам следует явиться на поляну Восьми Божеств. Владыка Лао-цзюнь желает вас видеть. Ученикам же сказали сразу возвращаться в свои домики.       – Вы сможете добраться сами? – тут же спросил их учитель, но, не дожидаясь ответа, тяжелой походкой побежал вперед, словно позабыв, что умеет летать по воздуху, а мальчик, сперва на миг задумавшись, подобрал свои вещи, оставленные под деревом и резво припустил вслед за учителем.       Ученики переглянулись, но так ничего и не сказали. Несомненно, что-то случилось в их отсутствие, и им оставалось только надеяться, что никто не пострадал. Жаль, что они не успели спросить об этом мальчишку. Теперь придется пойти и увидеть все своими глазами. Хэ Ми взяла за руки Лин Фэй и Лин Яна, а Ся Мин, глядя на нее, тоже схватил ладони своих двух друзей, и только Мэй Ю осталась одиночкой. Син Лян попытался протянуть к ней ладонь, но она уже ушла вперед и не заметила этого, так что ему пришлось быстро спрятать руку в карман и оглядеться, чтобы убедиться, что никто не заметил его неловкого жеста. Таким странным строем они быстро зашагали в сторону домиков. Когда они проходили мимо привычных им зданий, замечали, что некоторые из них пострадали, будто от огня, хотя целиком ничего не сгорело. Возле здания столовой царил бардак – люди навзничь, кони – кувырком. Всюду валялось оружие и какие-то вещи. Само здание покосилось, а несколько учеников будто бы разбили лагерь прямо под окнами и, разведя огонь, жарили на нем каштаны. Другие студенты бегали туда-сюда, видимо, выполняя какие-то поручение старших.       – Шиди, что здесь произошло? – Ся Мин подошел к одному из парней с жаренными каштанами. – Кто-нибудь пострадал?       – Не то чтобы, – он почесал в затылке. – Да разве сам не видишь, что произошло? Этот разбойник пришел сюда повеселиться, утащил какие-то ценности старика, а заодно вместе со своими тиграми погромил тут все. Они приходили ночью, так что никто почти не успел среагировать. Никто так и не знает, как он смог пробиться через защиту…       – Все ли в порядке с… учителями? – еще раз переспросил Ся Мин, желая убедиться, что не пострадала любовь его жизни.       – Да что с ними станется, – махнул рукой парень. – Лао-цзюнь явился и спугнул-таки эту шайку. Все остались живы, те, кто сражался, отделались легкими ушибами, только вот нам не повезло – наш домик спалили, так что, как видишь, квартируемся здесь, пока его не отстроят заново.       – Понятно, – слегка выдохнул Ся Мин, – спасибо и… сочувствую насчет домика.       – Погоди сочувствовать, – усмехнулся парень, – сперва убедись, что и твое жилище не попало под раздачу. Хотя, кажется, так сильно больше никому не «повезло».       Он отсыпал им жаренных каштанов и помахал рукой на прощание. Хэ Ми, пытавшаяся вместе с Лин Фэй отгородить ее брата от костра, чтобы снова не травмировать его, приняла переданную им горсть каштанов, сложила их в карманы, снова взяла друзей за руки и повела их в сторону их домиков.       – Увидимся позже, – кинула она вслед остальным ученикам, и Ся Мин от лица их компании помахал им рукой, после чего и они свернули к своим домам, намереваясь оценить масштаб бедствия.       Хэ Ми и Лин Фэй выдохнули, обнаружив свою «Скромную обитель серебристой полыни» в идеальном состоянии. Домик Лин Яна тоже не пострадал, но по сравнению с их «обителью» он выглядел таким холодным и необитаемым, что Хэ Ми и Лин Фэй, не сговариваясь, потащили Лин Яна к себе, намереваясь затем принести сюда и его кровать и окончательно съехаться всей дружной семьей. В конце концов, если кто-то мог ночевать в походных условиях возле столовой, вряд ли старшие теперь будут отчитывать их за вольности такого рода.       Лин Фэй заглянула в свой огородик, где растения будто дремали, накрытые легкой тканью от ветра. Убедившись, что даже они не пострадали от вражеского набега, она наконец распахнула двери в их уютное жилье, однако в тот же миг отпрянула и попятилась, чуть не сбивая Хэ Ми с ног.       – В чем дело? – Хэ Ми удержала ее и шагнула вперед, чтобы заглянуть внутрь.       Внутри было чисто и опрятно, как и всегда. Через окно смотрели деревья, а все их милые вещички стояли на своих местах. Единственным неожиданным дополнением к интерьеру было существо, тяжелой массой лежавшее прямо на кровати Хэ Ми и взиравшее на них из полутьмы отражавшими свет глазами. Хэ Ми следовало бы испугаться, достать оружие или, может быть, позвать на помощь, но что-то внутри нее подсказывало, что, хотя вид неведомого создания внушал трепет, на деле оно не представляло опасности.       Лин Фэй и Лин Ян попытались мягко оттащить Хэ Ми от входа в дом, но она стряхнула их руки и сделала несколько шагов навстречу нежданному гостю. Существо зашевелилось и плавно двинулось к ней. То, что она приняла за бесформенную массу, оказалось свитым в кольца продолговатым телом.       Хэ Ми стояла, с удивлением и любопытством взирая на то, как длинная, в несколько чи белая с голубым змея подползает к ней, не отрывая взгляда от ее глаз. Или не змея? Хэ Ми уже почти не сомневалась, что опознала вид животного, когда заметила на его голове нехарактерные выступы, а около пасти – маленькие тонкие усы. Хэ Ми вспомнила об усах драконов. Но нет, она видела драконов, и они тоже выглядели иначе.       – Так кто же ты? – спросила она у существа, а оно только моргнуло в ответ и обвилось вокруг ее ног, будто кот, ластящийся к хозяйке.       

♫ 米灵 – 问佛 ♫