2.

      Ледяная вода обжигала руки и лицо, беспощадно потрёпанные ветром и заморозками. Лиза поморщилась, продолжив попытку умыться. Бросив беглый взгляд на календарь, красный квадратик текущего дня которого бабушка ещё не успела сдвинуть вперёд, девушка посчитала, что сегодня — к её великому счастью — ровно в 14:00 закончится первая четверть. Как быстро пролетел мучительный период адаптации к новому коллективу! Так же быстро, как сгорела яичница на сковородке у бабули сейчас. Невольно вдохнув запах гари, Лиза осторожно вытерла саднящее лицо вафельным полотенцем – оно, конечно, ничего не впитало, лишь сильнее разозлило нежные клетки кожи – и села за стол.       — Я посплю после уроков, — ещё хриплым от сна голосом сказала девушка и с хлюпом отпила кофе. Бабушка лишь молча кивнула.       На самом же деле Лиза собиралась вечером на дискотеку с одноклассницами — с теми самыми королевами старшей школы. Нет, ей не хотелось наконец найти общие темы для разговоров с ними, и повторять материнскую судьбу она тоже не собиралась. Девушка решила пойти туда лишь по одной причине: отдохнуть от всего негатива, грозовой тучей ежедневно нависающего над ней.       Сев за стол, Лиза обнаружила в своей кружке кофе. Она ненавидела дни, когда дома заканчивался чай. И кофе она тоже ненавидела. Чёрная жижа в кружке оказалась настолько холодной и горькой, что Лиза сморщилась, пока бабушка не видела. Её расстраивать было опасно для жизни. В нынешних условиях — особенно.       Ноябрь уже начинал постепенно превращаться в зиму, обжигая лёгкие при каждом глотке свежего воздуха. Лиза поежилась от побежавших по телу мурашек и запахнула кожаную куртку, которую, по-хорошему, стоило бы застегнуть. Деревянная калитка отказалась открываться сразу после короткого толчка худой руки – только испачкала ладонь мелкими крупинками зелёной краски.       Лиза подумала, что просто слабо толкнула, параллельно разбираясь со связками ключей от дома и планируя в голове свой побег, поэтому толкнула ещё раз. Что-то с глухим звуком рухнуло на плитку, позволив калитке едва отъехать. Лиза вздрогнула — очередной венок. На этот раз — здоровенный. Прошлые ритуальные композиции были маленькими корзиночками со страшными цветками кровавого цвета, а этот — высотой с первоклассника, ещё и на ножках — типичный представитель воинских возложений.       Содрогаясь то ли от холода, то ли от привычного ужаса, девушка толкнула ногой венок вперёд, чтобы наконец выйти со двора. Любопытство взяло верх — из-под зелёного ритуального ерша торчали кончики чёрной ленты, расположенной посередине. Приподняв венок двумя пальцами, Лиза прочитала такую типичную для их времени просьбу: «Верни бабло, сука! Иначе хуже будет!». Девушка содрогнулась и пнула венок влево от калитки, в сторону кустов. О каком количестве бабла идёт речь, она даже представить не могла, но чувствовала, как с каждым днём опасность к их семье всё ближе и ближе.       Сердце тревожно забилось, омывая грудную клетку частыми волнами холода. Живот начало крутить. Что-что, а накручивать себя Лиза умела лучше всего, пусть и каждый вечер читала книги по психологии. Да и отвлечься по пути в школу было не на что — всё давило огромной мемориальной плитой на хрупкую душу. Покосившиеся старые дома, разрисованные и обхарканные гаражи, напоминающие гараж Фишера из выпуска «Криминальной России», грязевая мешанина на узких тропинках.       Идя по «кустам» мимо заброшенного завода, едва не ломая ноги о бесконечные кочки и комки грязи, девушка представила, что прямо сейчас из-за водонапорной башни выскочат бандиты, схватят её и, не церемонясь, убьют. Тогда дед точно соизволит отдать долги, только будет уже слишком поздно...              И почему он не жалеет их с бабушкой?.. В этом месяце — венки, в следующем — гранаты... Лиза тряхнула головой — мысли уводили её в самые жуткие сценарии расправы над их семьёй. От них спасла лишь появившаяся в конце улицы школа. Но от криминала не скроешься даже тут.       Относительно спокойный школьный день позволил отвлечься, но тело было измотано бесконечным потоком утренних мыслей. Лиза устало опустилась на пуфик в прихожей и шумно выдохнула: первая четверть подошла к концу.       Стараясь не думать о плохом, Лиза прошла в свою комнату и прямо в школьной одежде улеглась на кровати: на неделю можно забыть об учебном процессе. А ещё — пока никого нет дома — успеть сбегать на школьную дискотеку. Лиза специально зашла домой через веранду, чтобы создавалось ощущение, что она просто закрылась дома и легла спать. Но усталость и утренняя тревога взяли над девушкой верх, перечеркнув все её увеселительные планы.       Лиза сначала вообще не поняла, в какое время суток очнулась. В сумраке уже стало трудно различать руки, вытянутые прямо перед носом. К сожалению или к счастью — Лиза спросонья не определилась — она проспала несколько часов, благополучно забыв и о дискотеке, и о всех насущных проблемах. Судя по темноте за окном, вставать уже явно было пора: скоро бабуля вернётся с работы. Не стоит играть с её терпением — лучше приготовить ужин самой.       Придя в сознание, Лиза все-таки обрадовалась, что провела это время дома. Кто знает, чем бы обернулся для неё этот обман с дискотекой. Держась за стену, чтобы не упасть в темноте, Лиза подошла к двери и нажала на выключатель. Звонкий щелчок — девушка на мгновение зажмурилась от вспышки света. В ту же секунду в гостиной кто-то нервно выругался:       — Твою мать!       Лиза дёрнулась.       Даже в пятницу бабушка заканчивала в восемь, а дед сегодня и вовсе был в отъезде по своим грязным делам.       Вся утренняя тревога вмиг возобновилась в хрупком теле. От страха девушка зажала себе рот рукой, чтобы ни в коем случае не издать ни единого звука, и замерла на месте, вжавшись в стену. Конечно, если этот кто-то выругался, опознав вспышку света как её присутствие, ему ничто не помешает прямо сейчас ворваться в комнату. Но Лиза хотела верить, что ей просто показалось, что она просто устала. Что это всего лишь галлюцинации, а тревога, бьющая её сейчас изнутри, — всего лишь последствие месячного недосыпа.       По коридору послышались шаркающие шаги. Нет, не показалось. Кишечник завязался в несколько тугих узлов, омерзительно заурчав как при диарее, ноги стали подкашиваться. Лиза убрала онемевшую руку от губ, заметив на внутренней стороне пальцев волнистый отпечаток передних зубов: она даже не почувствовала, когда кусала себя.       Схватившись за металлическую ручку, девушка, отклонившись назад, потянула дверь на себя, чтобы с внешней стороны не открыли с первого раза, но ручка выскользнула из потных рук, и Лиза рухнула на пол именно в тот момент, когда кто-то подошёл к комнате. Отчаявшаяся Лиза закрыла глаза руками, будто бы это могло её сейчас спасти. Дверь осторожно открылась, некто издал какой-то удивлённый звук и крикнул в прихожую:        — Тут девчонка!       Нос защекотал запах бензина, что было удивительно, ведь Лизе показалось, что она уже умерла: сердце подозрительно остановилось на несколько секунд, а тело похолодело. Этот некто не один. А это означает, что её в лучшем случае просто убьют, в худшем — сначала надругаются, а потом...       Но додумать она не успела. Второй мужчина — это дал понять аромат дешёвого одеколона — опустился рядом с ней на колени и осторожно попытался убрать её правую руку от лица.       — Ты внучка Косолапого? — спросил спокойный голос, продолжая попытки убрать Лизину руку.       От страха девушка не знала, что говорить. Сказать правду? И тогда они испугаются и не тронут? Или соврать? Но тогда кто она и что тут делает?.. И в том, и в другом случае она свидетель чего-то криминального, что эти двое делали сейчас в гостиной.       — Тебя как зовут? — попытался войти в Лизино доверие мужчина.       — Ли... Л... Ли... Лиза, — задыхаясь, прошептала девушка, убирая руки.       Перед ней сидел широкоплечий блондин, одетый, как типичный бандит, во всё чёрное. Лиза знала многих дедушкиных знакомых, даже многих врагов, но этого видела впервые, поэтому, набравшись смелости, посчитала резонным задать вопрос:       — А Вы кто?       Может быть, он подумает, что она дурочка, и не тронет её.       — А мы... — начал было он, но его перебил другой, более грубый, чем первый и второй, голос.        — А мы — ответственные исполнители больших людей, которым твой дед задолжал огромные бабки! — появился в дверях лысый мужчина, жуя мармеладку из хрустальной конфетницы, что стояла в гостиной на маленьком столике у окна. Он выглядел как типичный головорез из выпусков «Криминальной России». — И ты, как хозяйка этого дома, должна знать, где они лежат!       Лиза содрогнулась. Почему-то он казался ей гадким. Возможно, из-за неестественной для его возраста лысины: на вид им обоим было под тридцать.       — По-хорошему он нам их отдавать отказался, пришлось самим брать, да только найти не можем.       Он сел перед ней на корточки. От взгляда серых глаз тело обдало холодом. Девушка почувствовала, что сейчас произойдёт что-то непоправимое. Она, дрожа от страха, замотала головой:       — Я... Я не знаю...       — А если подумать? — он взял её за лицо шершавой рукой и чуть сжал скулы. Мышцы щек дернулись, пытаясь сбросить эту гадкую окову.       — Я ничего не знаю, — набравшись смелости и совладав с голосом, выдала Лиза. — Мне его грязные дела противны, как и Вы сейчас.       — Сука! — размашистый удар по лицу, от которого потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Губа загорелась. — Где бабки, блять?!       — Килла, ты больной, что ли, совсем? Это же девчонка, — попытался заступиться за Лизу блондин. Но он даже не перехватил его руку в полёте...       — А её дед бабло должен! Или нам его с собаками искать?!       — Килла, иди сюда. Бабки в мягком кресле спрятаны.       Лысый вернулся в гостиную, а на его месте в пустом проходе буквально в считанные секунды материализовался третий бандит, так же одетый во всё чёрное. Он посмотрел на Лизу оценивающе, покачал головой.       — И что с ней делать теперь? — он был обладателем голоса, который и обнаружил её присутствие.       Блондин, всё ещё сидящий рядом с девушкой, осмотрел её перепуганное и оставшееся в такой гримасе лицо и помотал головой, поджав губы. Зависший на полу взгляд выдавал активный мыслительный процесс в его голове.       — Ну явно не убивать. Нам тогда Шифер вообще башку отобьёт, — вклинился в разговор лысый, раскрывая новую мармеладную конфету.       Лиза с остервенением посмотрела на него.       — Вот что, — после долгого молчания начал блондин и выпрямился. Лиза удивилась: он был очень высоким и буквально загораживал весь свет. — Мы тебя сейчас заберём с собой, чтобы дед твой поактивничал хоть раз в жизни. А потом, когда он выполнит все условия наших людей, мы тебя вернём. В целости и сохранности.       Лиза с недоверием осмотрела мужчин. Их внешний вид мало подходил под выражение «в целости и сохранности». Она немного отползла на бёдрах к шкафу у стены.       — Побудешь с нами пару деньков, и всё. Дед-то твой вон как тебя любит, — блондин обвёл взглядом интерьер Лизиной комнаты, оклеенной дорогими обоями, постерами крутейших фильмов и песен современности, обставленной качественной мебелью и с шёлковым покрывалом на кровати. — Сразу примчится по счетам платить.        — Готовить хоть умеешь? — засмеялся лысый.       Лиза осторожно кивнула, проверяя на жизнеспособность онемевшее тело.        — Ну вот, хоть нормально пожрём пару дней, — снова заржал лысый и ушёл в гостиную.       Блондин протянул Лизе руку и помог подняться. Он посмотрел на неё снизу-вверх, потом осмотрел раскрытый вещевой шкаф и изрёк:        — Только не бери с собой ничего. Инсценируем похищение.       Лиза настороженно обернулась на полку с бельём. Она с детства была очень брезглива, терпеть не могла грязную одежду, а уж тем более — несвежее бельё.       Заметив её скривившийся рот, мужчина вздохнул:       — Ладно, трусы можешь взять. Твой дед в них явно рыться не будет. И свет в комнате не гаси — для достоверности.