Глава 7

— СЛИЗЕРИН! — выкрикнула шляпа, и весь зал словно замер. Не слышалось свойственных аплодисментов за столом изумрудно-серебристых. За гриффиндорским столом все без исключения Уизли сидели с открытыми ртами. Более того, забиравшая шляпу профессор МакГонагалл тоже выглядела так, словно у неё сейчас от удивления отвалится челюсть. Эни ничего не оставалось, как подняться с табурета и на ватных ногах пойти к столу, теперь уже своего факультета. Она сама не знала, почему нервничала, ведь такой исход был ею не раз продуман и даже желаем. Наверное, дело было в том, что реалистичнее было всё же попадание на гриффиндор, а потому в происходящее мало верилось. Однако сейчас, когда под абсолютную тишину зала и сотни направленных на неё взглядов, она шла к слизеринскому столу — всё было иначе. Чем ближе подходила она к столу змеиного факультета, чем четче могла понять настроение их взглядов. У большинства они выражали отвращение, смешанное с непониманием, как это вообще могло произойти. Кто-то рассматривал её, очевидно, примечая отвратительную школьную мантию, среди них был и Малфой. Часть была абсолютно равнодушна, рассматривая свои пустые тарелки. Другие переговаривались между собой, с косыми взглядами, и лишь малая, совсем крошечная часть, смотрела с интересом. Эни подошла к краю стола и стоило ей сесть на скамью, как сидящие там две девочки, тут же отодвинулись подальше. Снова. Как от прокаженной. Однако, Эни знала, что этот факультет не держит малодушных, не прощает слабость и не забывает слёз. А потому, вздернув подбородок, она устремила взгляд в одну логичную сейчас точку — на распределяющую шляпу. Но так как фамилия Уизли была почти в самом конце, и распределение закончилось через несколько минут. Директор поднялся из-за стола став ещё одной точкой, в которую можно смотреть, хоть и без особого на то желания. Седовласый старик с длинной бородой и в очках-полумесяцах, где отражалось сияние сотен свечей, приветственно улыбнулся залу и раскинул руки. — Добро пожаловать в Хогвартс! — сказал он и в это же мгновение столы, с блестящей до этого золотой посудой, наполнились таким количеством еды, что самой поверхности стола уже не было видно. — И приятного всем аппетита! Директор опустился обратно на своё место. По одну руку от него сидела МакГонагалл. Дальше незнакомые Эни профессора, среди них сильно выделяющийся в аквамариновом плаще — Златопуст Локонс. А в самом углу стола — огромная фигура Хагрида. Одно место за столом пустовало. Эни принялась за еду, чтобы хоть чем-то себя занять, хотя под этими взглядами и шепотом — кусок в горло не лез, но что поделать. Надо бы привыкать, — сказала она сама себе, продолжая рассматривать преподавателей. Про многих из них рассказывали братья и кого-то даже можно было узнать сразу по характерным чертам, например, малыша-Флитвика, имевшего такое прозвище у близнецов. Вот кого ей будет не хватать в повседневной жизни. Фред и Джордж вывернули бы наизнанку все издевки, нашли бы позитив в любом исходе ситуации. Но теперь они, скорее всего также, как остальные Уизли, будут смотреть на неё с презрением, если не вовсе обходить стороной. И если быть честной, Эни это не расстраивало. За всё время жизни в этом доме, она поняла одно — она слишком другая. Шляпа права, она действительно ни на йоту не Уизли. Вот только вопрос оставался открытым, — шляпа увидела во мне Хейли и доложит об этом директору? Или она просто имела ввиду то, что я абсолютно на них не похожа чертами характера? Кстати о директоре. Сначала профессор МакГонагалл, а затем и сам профессор Дамблдор отлучились от пиршества, выйдя прочь из Большого зала. А вдруг это связано с Гарри и Роном? — задалась справедливым вопросом Эни. Всё время таращиться на преподавательский стол не получится. Шея свернется. Отпивая из кубка тыквенный сок, Эни всё же перевела взгляд на своих однокурсников. Девочка с короткими каштановыми волосами и сидящая рядом с ней кудрявая с золотыми локонами — те самые, что отсели от Эни как от прокаженной, когда она подошла к столу, сейчас шептались между собой, поедая десерт. На противоположной скамье сидела беловолосая, худая девочка, напоминавшая, почему-то, Полумну Лавгуд. Только, пожалуй, более мрачную её версию. Дальше расположилась компания мальчишек первого курса, о чем-то оживленно беседующих. Они смотрели на Эни с презрением, когда её распределили, но сейчас их уже мало это волновало. Дальше, в компании второкурсников, среди которых был Драко Малфой, два его несуразных друга, о которых рассказывали Гарри и Рон, а также ещё несколько мальчиков и две девочки. Одна — русая и тоже со второго курса, а вторая — первокурсница. Эни заметила её ещё на пристани, однако, за распределением её не следила. У девочки были прямые черные волосы, смуглая кожа, и темные, почти черные глаза, подчеркнутые такими же ресницами и бровями. Она держалась гордо и спокойно, очевидно, будучи знакомой со всеми своими собеседниками задолго до этого дня. Когда даже на десерт уже ни у кого не осталось ни сил, ни места в желудке, директор школы вернулся, а вместе с ним шел высокий мужчина с сальными волосами, одетый в черный сюртук. Мужчина занял место за столом преподавателей, а директор остановился лицом к ученикам, призывая к тишине. — Сейчас, когда все наелись и отогрелись, я хочу поприветствовать наших первокурсников, и объявить им, а также напомнить все остальным, что лес на территории школы является запретной территорией для посещения школьниками самостоятельно, — он оглядел студентов, и Эни показалось, что на мгновение взгляд проницательных глаз вновь остановился на ней. — У нас есть хорошие новости, — улыбнулся Дамблдор, — прошу поприветствовать, наш новый преподаватель по Защите от Темных Искусств — Златопуст Локонс. Ярко-бирюзовая мантия Локонса выделялась даже среди парадных и разноцветных мантий остальных преподавателей. Он тут же встал и оголил свои ослепительно-белые зубы, отвешивая небольшие поклоны в сторону аплодисментов. Аплодировали, в основном, девочки. Меньше всего шелохнулся слизеринский стол, и Эни, была с ними вполне солидарна. Может быть, Локонс и совершил кучу подвигов, но выглядел он как-то уж слишком вычурно и чересчур нелепо в данный момент. Когда овации стихли, новоиспеченный профессор с гордостью опустился на свое место, тут же увлекая в разговор полную женщину в шляпе, Дамблдор продолжил: — Не хочу отнимать у вас силы и время вашего драгоценного сна, — спокойно сказал он, — старосты, будьте добры, проводите первокурсников по их новым спальням. Всем спокойной ночи! Все тут же лениво повставали со своих мест, стремясь поскорее оказаться в постелях. Разговоры возобновились, в зале поднялся гул, центром которого стал гриффиндорский стол. — Первокурсники, — раздался громкий голос над слизеринцами, перекрикивая общий гул. — Идем за мной и поживее, — требовательно сказал он, — а то попадем в самую толпу, пошевеливайтесь. Это был темноволосый мальчик лет пятнадцати, примечательный, разве что, излишним высокомерием. На выходе из зала Эни пришлось аж завернуть голову, чтобы услышать, что с гриффиндорского стола доносятся восторженные возгласы: — … прилетели на машине! — Ещё и прямо в Гремучую Иву! — Говорят, им от неё досталось. — И ей от них тоже! Даже по этим отрывкам фраз, Эни, кажется, прекрасно поняла, что произошло. — Их чуть не выгнали из школы! — последнее, что услышала она, прежде чем врезаться в девочку, идущую впереди и резко остановившуюся, расходясь с кем-то в дверях. — Черт, — вырвалось у Эни, — извини, я засмотрелась, — выпалила она, увидев на кого именно наткнулась. Это была та самая смуглая девочка с ярко выраженными темными глазами, что сидела весь пир в компании второкурсников, включая Драко. Сейчас, она смерила Эни взглядом, от которого по телу её прошла волна неприятного волнения. Однако, через секунду она сказала: — Ничего, — и отвернулась к ведущему их старосте, от которого не ускользнули слова Эни. — Не слишком ли грубый словарный запас для первокурсницы? — остановился в холле тот, обращая всё внимание на Эни. Девочки, отскочившие от неё ранее на скамейке, довольно захихикали. — Я смотрю, у нас в этом году появилась белая, а точнее, рыжая ворона. О, ты ещё не слышал моего словарного запаса, — фыркнула про себя Эни. — Итак, — продолжил староста, уводя их из вестибюля на узкую каменную лестницу, ведущую вниз, — меня зовут Терон Грейс, и я больше всего на свеете не люблю проблемных людей. Дорогу показываю один раз, так что будьте любезны запомнить, либо, вам придется ночевать в коридорах. Кто-то в толпе усмехнулся. — Смотрите под ноги, потому что лестница крутая, а ваша разбитая голова — исключительно ваша проблема. Кто вообще сделал его старостой? Спускались всё глубже, воздух становился ещё сырее, а где-то даже пахло плесенью. Лестница то сужалась, то расширялась, выводя их в коридоры, абсолютно одинаковые на вид, не считая редких картин или выбоин в стенах. И как это надо запомнить? Последний из коридоров и вовсе оказался тупиковым. Видимо, староста тоже заблудился. Многие студенты смотрели на Грейса, кто-то, на стену впереди себя, а кто-то уже оглядывался назад. — Что же, первую ночь вы проведете здесь, — вдруг объявил тот и в рядах первокурсников послышалось замешательство. — Да? Может, нам ещё на полу поспать? — фыркнула одна из девочек, что ещё недавно смеялась вместе с Грейсом над Эни. Она была красива, если бы не кошмарно-возмущенное выражение её лица. — А кто вам сказал, что на нашем факультете будет просто? — усмехнулся Грейс. — Держу пари, что сложности не имеют ничего общего со сном на каменному полу и лихорадкой, — поддакнула девочке её подружка с золотыми локонами. — Почему же тогда вас это так возмущает? — настаивал на своем староста. — Потому что мы приехали в школу, а не в Азкабан, — выплюнула первая девочка. Азкабан? При этом слове, та, в которую Эни врезалась выходя из зала, поджала губы. — Вы должны с порога понять, что Слизерин — это не про слабость. Здесь нет места неженкам, которые ещё не оторвались от матери, нет места нытикам и любителям грязнокровок, — пафосно закончил староста. — Вот пусть грязнокровки на полу и спят, — кивнула та же девочка, — или вон, — она вдруг повернулась к Эни, мерзко оскалившись, — предатели крови по типу Уизли. А уважаемый староста, наконец может уже сказать нам пароль от гостиной. Вот сволочь! — Я так понимаю, кто-то из твоих родственников учится сейчас на факультете? Не хочешь представиться? — продолжал дебаты Грейс. — Урсула Флинт, — ухмыльнулась девочка. Староста лишь понимающе кивнул. — Мы неплохо ладим с Маркусом, он рассказывал о тебе, как о милейшем создании, — саркастично добавил он. — И в чем же он не прав? — наигранно подняла брови Урсула. — Пароль — наследие, — повернулся к тупиковой стене Грейс и она тут же отодвинулась в сторону, пропуская старосту, а за ним и всех первокурсников. — Эй, Уизли, ты куда идешь? — окликнула её Урсула, — тебе не сюда. Никто из твоих родственников предателей никогда не ступал на эту территорию, — её подружка согласно посмеялась. — Тебе не место здесь. — Ты, верно, знаешь это лучше распределяющей шляпы. Может, хочешь занять её место? — огрызнулась Эни, проходя в гостиную. Урсула обернулась ещё раз, опасно сверкнув глазами. — Я бы не советовала тебе ссориться со мной, Уизли, — прошипела она так, чтобы слышала её только Эни. — А я и не ссорюсь, — пожала плечами девочка, — это ты ссоришься тут сама с собой. — Я лишь даю понять тебе, что таким как ты, тут не место. Эни не ответила. Она оглядывала гостиную, свет в которой был зеленоватого оттенка, благодаря большим окнам, в которых виднелась вода. Мы находимся прямо под озером?! Сама гостиная была выполнена в мрачных тонах, при этом не лишенная вкуса. Темно-зеленые кресла и черные кожаные диваны не добавляли уюта, но по-своему подчеркивали атмосферу. Стены украшали большие гобелены, по всей видимости, изображавшие подвиги выпускников факультета. Вот бы тоже войти в историю, — пронеслось в голове девочки прежде, чем староста указал им на дверь, за которой скрывались комнаты девочек. Направившись туда в не самой приятной компании, когда дверь за ними всеми захлопнулась, отделив от остальных, Эни почувствовала себя почти также беззащитно, как в кабинете Терренса под пытками. От этого чувства на неё резко накатила волна паники, и девочка начала глубоко дышать, как было прописано в книге Андромеды, чтобы не терять контроля над эмоциями. Скорее бы овладеть магией и быть уверенной в своих силах, чтобы как минимум знать, что тебе ничего не грозит, а как максимум, мочь отомстить тому, кто посмеет меня тронуть. И Терренсу. У одной из кроватей стоял её чемодан, куда девочка и направилась. — Эй, девочки, давайте познакомимся? — предложила миловидная девочка с кудрявыми золотыми волосами. Она казалась вполне себе адекватной и дружелюбной, когда не потакала Урсуле и её выходкам. — А то нам ещё семь лет вместе жить. К сожалению. — А представилась из нас только одна Урсула. Я — Виолетта Селвин, — представилась она, обводя взглядом всех и намеренно не замечая Эни. — Беатрис Хопкинс, — скромно сказала худая и угловатая девочка с взъерошенными белыми волосами и умными, живыми карими глазами. Все посмотрели на кровать, которая находилась рядом с кроватью Эни. На ней сидела та самая смуглая девочка с прямыми черными волосами и очень выразительными темными глазами. Она сосредоточенно искала что-то в чемодане и не обрадовалась такому вниманию. А у всех присутствующих девочка почему-то вызывала интерес и они не переставали на неё смотреть. Словно удерживаясь от того, чтобы закатить глаза, и держась довольно отстраненно, едва ли будучи заинтересованной своими соседками. Весь пир она сидела с компанией второкурсников, где был Драко Малфой и его друзья, и у Эни создалось стойкое впечатление, что однокурсницы ей едва ли интересно. Наконец, вытащив из чемодана черную шелковую пижаму и книгу, она безразличным тоном сказала: — Лейла Лестрейндж. У Эни создалось впечатление, что девочки и без её ответа знали это. Наверное, запомнили с распределения, как и саму Эни, которую, к слову, спрашивать никто не стал. А она и не жалела об этом. Устав от этого дня, она хотела лишь поскорее переодеться в пижаму и лечь в кровать. Её соседка Лейла уже сделала это, и сейчас читала книгу, лежа под одеялом с не задернутым пологом. Но стоило Эни подумать о своем желании, как подала голос Урсула. — И всё же мне не понятно, как Слизерин докатился до этого. Либо распределяющая шляпа сломалась, либо скоро на факультет будут брать не только предателей крови, но ещё и грязнокровок. — Может, это просто ошибка? — предположила Виолетта, поддерживая свою подружку. Это было необычайно противно, когда о тебе говорят так, словно тебя нет в комнате. Внутри всё неприятно скрутилось в узел. — Это исключено, — встряла в разговор Беа, говоря немного туманным голосом, — распределяющую шляпу заколдовали основатели школы, что по сей день являются одними из самых могущественных известных магов. Ошибки невозможны. — Да, но ведь за столько веков магия могла бы и выветриться, — настаивала на своем Виолетта. Мозги у тебя выветрились, - подумала Эни, всё же переодевшись в свою зеленую пижаму. — Вы посмотрите, — протянула Урсула, — она и в цвета факультета вырядилась, — она скользила оценивающим взглядом по пижаме Эни, — быть может, это раньше было половой тряпкой в вашем доме, прежде чем тебе сшили из этого одежду? Ну, знаешь, как домовикам. В этот момент Лейла громко захлопнула книгу и положила её на прикроватную тумбу, прежде чем поднять тяжелый взгляд своих выразительных глаз на Урсулу. — Быть может, тебе заткнуться и лечь, наконец, спать? — устало сказала она, и вопрос был риторическим. Эни ожидала, что сейчас Урсула, после такой наглости в свою сторону, накинется на соседнюю кровать, где лежала Лейла, но та, к огромному удивлению, последовала её «совету». Еле заметно закатив глаза, она легла в кровать и потушила светильник рядом с ней, отвернувшись от Эни и Лейлы. Вскоре её примеру последовали все остальные и комната погрузилась во мрак. Лейла, прежде чем выключить свет, сделала несколько движений палочкой, шепча какие-то слова на латыни, и ни разу не взглянув на Эни, легла спать. Укутываясь в одеяло, Эни не могла перестать думать об этом. То, что эта странная девочка вступилась за неё, было крайне непонятным. А ещё более странным оказалось то, что Урсула, что не могла закрыть рта весь вечер, попросту её послушалась, и ни она сама, ни её подружка не стали отвечать Лейле. Так, словно они не решились этого сделать. Что за чары она накладывала на кровать? В голове Эни никак не унимался шквал вопросов. И как же интересно, что же там вытворили Гарри и Рон? Как скоро родители узнают о моём поступлении на Слизерин? И как отреагируют? Она уснула достаточно быстро из-за накопившейся за день усталости, а уже на утро за завтраком получила ответ на все три своих последних вопроса. В разгаре завтрака в Большом зале, когда Эни ела овсянку, что к слову, была в сотню раз вкуснее, чем у миссис Уизли, прибыла почта. Ещё среди мирно и ровно летящий сов Эни заметила Стрелку. Перелеты ей давались крайне тяжело, а потому, почти долетев до Рона, она с грохотом упала в еду к Гермионе Грейнджер. Эни едва удержалась, чтобы не хихикнуть себе в тарелку, и искренне обрадовалась, что неуклюжая сова лежит не в её овсянке сейчас. Рон и Гарри, к слову, сидели за столом Гриффиндора целые и невредимые. Ровно до этого момента. Рон отрыл письмо. Эни, как в замедленной съемке видела, как оно взмыло над столом, раскрылось со звуком, похожим на взрыв, и начало нещадно вопить голосом их собственной матери. «…УКРАСТЬ АВТОМОБИЛЬ, — гремело письмо. — Я НЕ УДИВЛЮСЬ, ЕСЛИ ТЕБЯ ИСКЛЮЧАТ ИЗ ШКОЛЫ. ПОГОДИ, Я ДО ТЕБЯ ДОБЕРУСЬ! ДУМАЮ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО МЫ ПЕРЕЖИЛИ, НЕ НАЙДЯ МАШИНЫ НА МЕСТЕ…» Они серьезно прилетели в школу на Фордике? Вдвоем? Хм, так вот на что способна магия на самом деле… Миссис Уизли кричала в сто раз громче, чем обычно. Ложки и тарелки подпрыгивали на столах от её голоса, который ещё усиливало эхо, отражённое каменными стенами. Сидевшие за столами вертелись на скамьях, ища глазами несчастного, получившего это послание. Рон от стыда почти сполз под стол, так что был виден только его пунцовый лоб. А письмо продолжало: «…ВЕЧЕРОМ… ПИСЬМО ОТ ДАМБЛДОРА. Я ДУМАЛА, ОТЕЦ ОТ ОГОРЧЕНИЯ УМРЕТ. МЫ РАСТИЛИ ТЕБЯ СОВСЕМ В ДРУГИХ ПРАВИЛАХ.ВЫ ВЕДЬ С ГАРРИ МОГЛИ ОБА ПОГИБНУТЬ!» — Эй, это же твоя мамочка там надрывается, да? — конечно, это была Урсула. — Ну и голос, Мерлин, и как ты слушала это одиннадцать лет? О, она не поверит мне, но тут я с ней полностью соглашусь, — подумала про себя Эни. — Только слава богу, я слушала это только три года. Она предпочла проигнорировать Флинт, а письмо всё ещё вопило: «…АБСОЛЮТНО ЧУДОВИЩНО. ОТЦА НА РАБОТЕ ЖДЕТ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО И ВИНОВАТ В ЭТОМ ТЫ. ЕСЛИ ТЫ СОВЕРШИШЬ ЕЩЁ ХОТЬ ОДИН ПОДОБНЫЙ ПРОСТУПОК, МЫ НЕМЕДЛЕННО ЗАБЕРЕМ ТЕБЯ ИЗ ШКОЛЫ!» Это закончилось. Вспышка, горстка пепла и вот уже над залом висит звенящая тишина. У меня только один вопрос. Зачем?.. Зачем это делать? Имея и без того не лучшую репутацию семьи, зачем втаптывать её в грязь самостоятельно ещё сильнее? Твои дети напортачили? Давайте оповестим об этом всех. Опозорим при всех не только их, но и всех членов семьи, себя со своими кошмарными воплями гнева и отца, которой ждёт разбирательство и теперь об этом будут знать все до единого. Ведь не только все студенты, с которыми твоим детям ещё годы учиться, но и все преподаватели сидели и слушали твой гневный ор, матушка. О, да, именно так же поступают в нормальном обществе. Куда вас никогда не пустят. Наша фамилия и так звучит как проклятье бедности из самых низов этого общества, но нет же, надо лишь укреплять это, вместо попыток вырваться оттуда. Ох. Как же раздражает. Как же хочется ходить с достойной фамилией. Вот как, например, Малфой. Что сделал его отец? Да так, всего-навсего имеет приличную семью, спонсирует школу, больницу, министерство, улучшает мир, меняя его к лучшему и помогая куче людей, пусть и по не лучшим намерениям, но тем не менее. А также держит достойную репутацию ради себя, своей жены и будущего своего сына, обеспечивая его всем необходимым для учебы. А что сделал мой отец? Ха-ха. Не смог за всю жизнь заработать своему ребенку на приличную, даже не самую лучшую, нет, а просто прилично выглядящую мантию, чтобы ребенок не чувствовал себя хуже всех, и подходящую палочку. Он увлекается магловскими изобретениями и ставит своё хобби выше всех окружающих, включая жену и родных детей. Как ещё иначе можно объяснить его рвение работать на одной и той же любимой им должности, зарплаты с которой очевидно не хватает его семье. Зато его душа довольна. Ну и не заводил бы тогда огромную семью и работал бы себе спокойно в одиночку. Но это же верх эгоизма! Какое, ну скажите, какое тут может быть уважение? А пример для подражания? Да ни дай бог. За всеми этими мыслями Эни не заметила, как Стрелка отдала ещё одно письмо Джинни, а затем и добралась до слизеринского стола, вручая последнее ей самой. Слава богу обычное письмо. А вообще я надеялась, что с таким раскладом, матушка про нас с Джинни забудет. Ну, хотя бы про меня. Находясь далеко от дома не так уж и плохо быть нелюбимым ребенком. Наверное, Дамблдор сообщим им о распределении в том же письме про мальчиков. Её догадка оказалась абсолютной правдой. «Дорогая Энигма… Начало уже так себе. …мы с папой поздравляем тебя с поступлением в Хогвартс. Новость от профессора Дамблдора оказалась очень неожиданной. В любом случае, учись хорошо и веди себя лучше своего брата. Мама.» И это всё? Очень мило. Спасибо. Эни свернула письмо и убрала его во внутренний карман мантии. Она автоматически бросила взгляд на стол Гриффиндора, где Джинни ещё читала своё, очевидно, более содержательное письмо. От этого зрелища её отвлек громкий кашель, раздавшийся прямо над ухом. Чуть не подпрыгнув, Эни повернулась и увидела того самого мужчину с сальными волосами, сегодня также одетого во всё черное. Он с самым что ни на есть строгим видом протягивал ей какой-то листок. И как только она его взяла, молча двинулся дальше. Листок оказался расписанием. А мужчина, по всей видимости, их деканом — Северусом Снейпом, о жестокости которого Эни сполна наслушалась от Гарри этим летом. Поттер его ненавидел, но у Эни Снейп пока не вызывал ничего, кроме умеренного интереса. Она проследила за тем, как он раздаёт расписание её соседкам, а затем опустила глаза в своё собственное. Первым уроком была Трансфигурация, куда и направился весь класс Эни, а у двери в кабинет их догнали первокурсники из Когтеврана. Эни не терпелось наконец начать колдовать, а потому, заходя в светлый и просторный кабинет, её одолевало чувство радостного предвкушения, а короткое письмо матери и задирание однокурсников были на время позабыты. Минерва МакГонагалл была строгой и властной женщиной, умеющей заставить замолчать всех студентов одним лишь взглядом. И одного этого факта хватило Эни, чтобы начать её уважать, уже не говоря о мастерски поставленной речи и абсолютном знании своего предмета. Однако, надежды девочки на то, чтобы скорее приступить к практике не оправдались. Профессор МакГонагалл показала ученикам, как легким взмахом палочки, она превратила стол в свинью и обратно. Зрелище было эффектным и выглядело весьма легко, однако, на этом магия закончилась. Дальше профессор говорила о том, что трансфигурация — самый трудный и опасный предмет, преподаваемый в Хогвартсе, а такого уровня заклинания они освоят уж очень не скоро. Остаток урока студенты под диктовку профессора записывали основы трансфигурации, меры предосторожности, сложные формулы перевоплощений и лишь во второй половине занятия МакГонагалл выдала каждому студенту по спичке, которую было велено превратить в иголку с помощью выведенной на доске формулы. Тут-то и началось самое сложное. Как оказалось, магия — вовсе не просто взмах палочкой и правильно произнесенное слово. И если у Эни, ввиду своего реального возраста было преимущество в письменной части предмета, где она записывала и запоминала всё быстрее других, то в практической части она была наравне со всеми одиннадцатилетними детьми. По крайней мере ей так показалось в начале практического задания. А к его концу, когда прозвенел звонок, а её спичка не изменилась ни на йоту, юная слизеринка вновь почувствовала себя сквибом. Минерва МакГонагалл ходила вдоль рядов и оценивала результаты студентов. — Неплохо, мисс Хопкинс, — сухо прокомментировала она полу превращенную иглу однокурсницы Эни. — Мисс Лавгуд, ваша игла упала на пол, — остановилась между партами МакГонагалл, — хотя, вернее сказать, ваша спичка. Пока что она вряд ли может нанести кому-то вред, но впредь, попрошу вас быть внимательнее. Полумна мгновенно скользнула вниз, подбирая спичку, а профессор двинулась дальше. Некоторые работы, к их числу относилась и работа Эни, не требовали комментариев МакГонагалл, а потому она молча проходила мимо, недовольно поджав губы. Радует только то, что я такая не одна. — Мисс Лестрейндж, хороший результат, — всё также сухо, и как-то более приглушенно сказала декан Гриффиндора, но затем всё же подняла иглу с парты Лейлы и продемонстрировала её классу. На ней не было ни следа от дерева спички, и Эни прекрасно видела это, ведь Лейла сидела неподалеку. Сама Лестрейндж похвале не обрадовалась, хотя от МакГонагалл это явно было редкостью. Слизеринка лишь сложила руки на груди и молча смотрела перед собой скучающим взглядом. — Домашнее задание, — объявила МакГонагалл, вернувшись к своему столу. — Прочитать и законспектировать первые две главы вашего учебника. Те, у кого сегодня не получилось, обвела она глазами класс, задержавшись на Эни в том числе, — впредь я жду от вас большей сосредоточенности и усилий, прилагаемых к моему предмету. Так вы далеко не уйдёте. Больше усилий, — возмущенно думала Эни, выходя из класса вместе с толпой первокурсников. — Будто я недостаточно их прилагала! У меня чуть голова не взорвалась от внутричерепного давления, в то время как та же самая Лестрейндж даже не поморщилась, достигнув идеального результата. Ладно, может быть, просто неудачное заклинание. Или трансфигурация — это просто не моё. На уроке заклинаний убедиться в этом не получилось, так как тут ничего помимо теории не было и вовсе. Флитвик весь урок посвятил технике безопасности, схемам движения палочки при различных заклинаниях, которые заставил студентов перечерчивать себе в пергаменты, но притронуться к самим волшебным палочкам так и не дал, отпустив всех с письменным домашним заданием. Может, оно и к лучшему. С письменными заданиями у меня нет никаких проблем помимо тех, что они чертовски скучные. Как же хочется приступить к магии. Настоящей. И желательно не к трансфигурации. За обедом Эни снова сидела одна, на самом конце стола Слизерина и старалась не обращать внимание на то, как Урсула с Виолеттой кого-то бурно обсуждают, иногда бросая открытые взгляды на Эни. Она же несколько раз смотрела на гриффиндорский стол, где сидели Гарри и Рон, и даже думала подойти к ним, особенно когда рядом крутились близнецы, но что-то её останавливало. То ли то, что она не могла предугадать их реакцию, то ли то, что всё это произойдет под взглядами всех слизеринцев и где-то в глубине души ей совсем не хотелось, чтобы они видели её рядом с Уизли. Да, но ведь мы же не перестали быть семьей за один день из-за какого-то распределения по факультетам? — глаза задержались не близнецах. Хотя стоит спросить по-другому, — она устремила взгляд на Рона и Джинни. — Мы вообще когда-то ею были? Перси вот вообще сидел на другом конце стола, и выглядел ещё больше чем Эни отдаленным от семьи. Интересно, он бы тоже предпочел сменить фамилию? - она проследила за взглядом брата, устремленным на стол Когтеврана, — или факультет. Обед снова прошел в одиночестве. Эни смотрела на своих однокурсниц, рассуждая о том, с кем хотя бы в теории она может подружиться. На не перестающих шептаться Урсулу и Виолетту, — это очень вряд ли, — на болтающую с Малфоем и его компанией Лейлу, выглядящую довольно высокомерно в данный момент, — точно нет, ей это не интересно, — и на сидящую в загадочном одиночестве Беатрис Хопкинс. Она вроде не выказывала никакого негатива в мою сторону, а ещё она всегда выглядит отчужденно и возможно ей тоже одиноко. Может быть, из этого что-то и выйдет. После обеда был сдвоенный урок по зельеварению, и вся делегация из первокурсников Слизерина и Гриффиндора двинулась в подземелья по узкой лестнице. Джинни шла в компании гриффиндорцев и, очевидно, хорошо вливалась в новый коллектив, где её охотно принимали. Эни же шла поодаль от сокурсников и смотрела то себе под ноги, то на стены, на которых зачастую глазу не было за что зацепиться, и взгляд снова возвращался к ступеням. Кабинет зельеварения был мрачным, как и всё, что находилось в подземельях. Приглушенный свет озарял множество баночек и коробок с ингредиентами, расположенных на полках по всему периметру помещения. Профессор Снейп стоял облокотившись на свой стол и без особого интереса наблюдал как студенты занимают свои места. — Поторопитесь, урок не резиновый, — прошелся по классу его холодный голос, напоминающий лезвие, завернутое в тонкий бархат. — Вы делаете слишком много лишних телодвижений. Зельеварение не любит возню и нечеткость. Возня тут же прекратилась, и в классе воцарилась вопрошающая тишина. Студенты подняли головы, приготовившись внимать. — Я хочу чтобы вы поняли с порога — этот кабинет отличен от других. Эта наука не терпит погрешностей, не переносит отсутствие внимательности, не прощает ошибок. Несколько лишних или недостающих грамм ингредиента, нарушенный порядок, одно неверное движение, и ваше безобидное зелье может стать губительным. А также вам стоит помнить, что яд от лекарства отличен лишь одним — дозой. Точность, четкость и решительность — вот как Эни описала бы своего декана после знакомства с ним ближе. Да, ему присущи сарказм и язвительность, но едва ли он выглядит тем самым «монстром», каким его описывали Гарри и Рон все каникулы напролет. Слава Мерлину, это занятие стало не только теорией. Ближе к середине профессор Снейп распорядился поставить котлы на огонь. — Мистер Криви, — холодно заметил он, не смотря в сторону гриффиндорца, — если вы будете так обращаться с огнем — от вас и вашей мантии останется лишь пепел. Если вы ещё не доросли до моих занятий, мы можем отправить вас обратно и принять через несколько лет, когда вы соизволите повзрослеть. Колин Криви тут же замахал подпаленным рукавом, а Джинни, стоящая рядом, пыталась потушить его брызгами воды из котла. Снейп практически незаметно взмахнул палочкой и огонь на рукаве Колина погас. — И мисс Уизли это тоже касается, если она считает целесообразным совать руки в закипающий котел, — язвительно добавил он, и Эни едва не улыбнулась от того, что и святой до этого Джинни сделали замечание. Сама Джинни вспыхнула, став цвета своих волос, и как можно незаметнее попыталась вытереть руки об мантию. — Готовим элементарное зелье для излечения фурункулов, — объявил профессор Снейп. — Подробная инструкция перед вами на доске, все ингредиенты вы найдете в шкафу справа. Смею выразить надежду, что вы знаете, как они выглядят. Эни без каких либо трудностей положила в ступку шесть змеиных зубов и измельчила их, добавила в котел и нагревала его на сильном огне ровно десять секунд. Дальше было самое страшное. Нужно было взмахнуть палочкой, и сердце застучало отчаянно сильно, боясь, что ничего не произойдет. Задержав дыхание, Эни сделала нужный взмах рукой, и после теплого дуновения, исходящего от палочки, облегченно выдохнула, заметив, что закончила работу первой. Теперь зелью требовалось настояться. Профессор прошел мимо каждого студента, оценивая результат. Почти всё время он делал это молча, лишь изредка кривя губы или обреченно выдыхая. — Допустим, что на первом этапе вы не безнадежны, — вынес он общий вердикт, возвращаясь к своему столу. — Пока зелье настаивается, запишем общие правила работы с кипящим котлом и базовые сочетания трав. Спустя полчаса Эни начала поглядывать на свой котел. Атмосфера становилась напряженной, потому что по времени пора было добавлять в зелье рогатых слизней, а профессор Снейп непрерывно диктовал им названия трав и не собирался останавливаться. Эни не знала, как поступить и что делать. Все остальные кажется и вовсе забыли о своих зельях, записывая слова профессора и ни о чем не беспокоясь. Их ничего не волнует? Он же сказал, что точность выполнения инструкции очень важна. Почему никто даже головы не поднимает от пергамента? Когда осталось две минуты до того, как зелье, возможно, будет испорчено, Эни, с громко стучащим сердцем в ушах встала и направилась к полке с ингредиентами под шокированные взгляды однокурсников и непонимающий взгляд профессора. — Позвольте узнать, что вы делаете, мисс Уизли? — ядовитым тоном спросил Снейп. Это конец. Сейчас он вышвырнет меня из класса за нарушение порядка и то, что я прервала его лекцию. Девочка робко повернулась, стараясь не смотреть на одноклассников, среди которых увидела довольное лицо Урсулы, и взглянула на профессора, стоя уже около полки с ингредиентами. Черт. Что сказать? Он же сейчас меня в порошок сотрет, как эти змеиные зубы в моем зелье. Или выльет мне его на голову. Но надо сказать хоть что-то. Ведь зелье скоро… — Ээ… — протянула Эни, пытаясь как можно вежливее выразить свои мысли, — понимаете, сэр, у моего зелья вот-вот выйдет время и мне нужно добавить в него рогатых слизней, ведь вы велели не нарушать инструкции и… — она замолчала, не зная как продолжить, ведь взгляд профессора стал ещё более ледяным. — Нет, не понимаю, Уизли, — грубо рявкнул он, и Эни уже успела попрощаться с жизнью. — Я искренне не понимаю, как из сорока человек в этом кабинете меня услышал лишь один! — взгляд его тут же переключился на класс. — Не понимаю, к чему вам всё, что я говорю сейчас, если вы не в состоянии понять одной фразы о том, что ваше зелье в момент его приготовления должно быть в вашей голове на первом месте! Не ваши личные мысли и страдания, не рассуждения о великом, не разговоры с друзьями и даже не мои лекции, а ваше зелье! Десять очков Слизерину, Уизли, за то, что меня услышал целый один человек. Кажется я поспешил с выводами о вашей не безнадежности. После того как профессор кончил, весь класс тут же кинулся к полке с ингредиентами, а Эни, всё ещё отходящая от своего первого успеха и принесенных факультету очков, вернулась к котлу как раз вовремя, добавляя ровно четыре рогатых слизня. Полностью сняв котел с огня она добавила ещё две иглы дикобраза, помешала пять раз по часовой стрелке и сверившись с инструкцией, снова взмахнула палочкой, завершив зелье. Сзади раздался взрыв, несколько девочек, среди которых Эни по голосу узнала Джинни, высоко взвизгнули. Резко повернувшись и отойдя подальше, сквозь едкий зеленый дым, Эни рассмотрела рыдающего соседа Колина Криви и самого Колина, что в ужасе отпрянул от своего котла. Его соседу повезло меньше, и окатившее его зелье уже оставляло алые волдыри на руках, прожигая мантию. Мальчишка взвывал от боли. — В больничное крыло. Проводите его кто-нибудь, немедленно. Два однокурсника гриффиндорца тут же подскочили со своих мест, выходя за кабинета вслед за раненым другом, а Снейп рассвирепев ещё сильнее, обратился к Колину. — Я никогда не ошибаюсь с теми, кому ещё рано присутствовать на моих занятиях, Криви. Если вы не в состоянии прочитать и выполнить жалкие десять пунктов в правильной последовательности, сняв котел с огня прежде, чем положить в него иглы дикобраза, то о каких серьезных зельях может идти речь? Вы ведь покалечите человека ещё в процессе приготовления лекарства для его излечения. Минус двадцать очков Гриффиндору. И если вы не будете достаточно внимательны, этот кабинет вы сможете посещать только с целью чистки котлов. Прозвенел звонок. Эни ждала, что как только профессор закончит с Колином, он пройдет по рядам о оценит зелья, ведь кажется, оно получилось у неё идеальным. Но у Снейпа были другие планы. — Все свободны, — развернулся он к классу и резко взмахнул волшебной палочкой, опустошив все котлы студентов. — Все, кроме Криви. Мой первый успех остался незамеченным. Первое, что у меня получилось, и получилось хорошо! Полтора часа насмарку. Из-за какого-то гриффиндорского идиота. Эни покинула кабинет в одиночку, и пройдя дальше всех остановилась за выступом из стены, поправляя и без того плохо выглядящую мантию. — Нет, ну вы видели это? — раздался неподалеку голос Урсулы. — Понимаете, сэр, в мое зелье нужно добавить слизней, иначе я не выделюсь и меня и вовсе никогда не заметят в моей нищей многодетной семье, где едва помнят о моем существовании, — намеренно-противным голосом процитировала Флинт. — Ага, не вылезти нельзя было, — поддакнула ей Виолетта, — у неё такой сильный дефицит внимания, я не могу. Хочет чтобы все смотрели на неё. — Да кому она нужна вообще? Жалкие отбросы общества эти Уизли, — выплюнула Урсула поравнявшись с выступом, за которым стояла Эни. На секунду на лице Флинт проскользнул шок, но она тут же взяла себя в руки, — ой, Уизли, а мы как раз о тебе. Вот видишь, мы уделяем тебе внимание, так что можешь в следующий раз не выскакивать одна из всего класса, а мирно сидеть на месте. Кстати, хочешь я подарю тебе нормальную мантию? А это можешь отдать домовикам на тряпки для пола. Хотя, знаешь, тряпки у меня дома выглядят лучше. Они вдвоем прошли дальше, а Эни даже не смогла ответить, так как следом на лестнице появилась толпа поднимающаяся наверх непрерывным строем. Сволочь. Сволочь. Сволочь, — вторила Эни, сжимая кулаки. Какое внимание? Я просто выполняла инструкцию, готовя это проклятое зелье, на которое в итоге никто даже не взглянул! Да пошла к черту эта Флинт! При чем тут вообще поиск внимания?! Я никогда к этому уж точно не стремилась. Как же они меня достали. А ведь это только первый день. Из семи лет. На глазах её против воли наворачивались слезы, а толпа студентов, включая Джинни, казалось бы, родную сестру, попросту проходила мимо, даже не замечая одинокую девочку, стоящую около выступа. Она снова чувствовала себя чужой. Даже вдали от Норы. Надо написать Андромеде, — подумала Эни о той, кому, возможно, было не все равно на неё в этом мире.