Глава 6

За окном уже стемнело, и едва было видно, как падает снег. Рождественские каникулы закончились, на этот раз оставив Нору ещё более пустой, чем раньше. Полгода назад Рон поступил на первый курс Хогвартса, и из детей дома остались только Эни и Джинни. Эни сидела у окна, укутавшись в плед, но всё равно чувствуя, как холод пробирается ей под кожу. Камин, горевший весь день, не сильно исправлял положение, хотя потрескивание в нём добавляло уюта. — Папа, почему нас называют предателями крови? Мистер Уизли заметно напрягся. Ещё секунду назад сидя в расслабленной позе, теперь он выпрямил спину и прокашлялся. — Понимаешь, Эни, есть люди, — он медлил, пытаясь подобрать слова, доступные для восприятия ребенка десяти лет, — которые считают себя сильно выше других, и всё потому, что они, видите ли, чистокровные волшебники. Они готовы говорить об этом на каждом углу и самоутверждаться за счёт других, кто, например, был рожден маглами. — И у них есть какое-то основание так считать? — В том то и дело, что нет, — поморщился Артур. Или просто ты его не знаешь? Ведь исследования, что я успела откопать в закромах, говорят об обратном. — Предателями крови называют тех, кто не согласен выбирать себе, например, партнера для жизни, исключительно по признаку чистокровности. — Как Андромеда? — Да, и не только она, — спокойно кивнул отец. — Но ведь вы с мамой оба из чистокровных семей, — отметила девочка. — Верно, но мы оба не согласны с политикой, которой придерживаются чистокровные, а также не считаем маглов и маглорожденных ниже себя по статусу. Потому и… — он вздохнул, поправив очки, — получили это прозвище. Хотя в нашем понимании оно не имеет никакого смысла. — Но ведь… как могут не равные по силе, быть равными по статусу? Это противоречит логике, — аккуратно подступалась девочка, однако, отцу очевидно не нравился вектор, в который она склоняла разговор. — Эни, ты не можешь понять многого, в силу возраста. Браво! — усмехнулась про себя девочка. — Давайте спишем всё на возрастное преимущество, сделав это ещё более неочевидным фактом самоутверждения, чем чистая кровь. А то, что я говорю факты, которые он просто не может опровергнуть — и вовсе забудем. Ладно, пойдем другим путём и будем говорить не за себя. — Я, возможно, и правда не могу понять, но ведь исследователям, что занимались этим вопросом, лет куда больше, чем мне. — Где ты начиталась этой гадости? — начал выходить из себя мистер Уизли. — Мы не держим дома такой литературы. — В одной из книг с полок, — пожала плечами Эни. — Там были вырезки из исследований и их упоминания. — Надо будет тщательно перебрать книги, хранящиеся в доме, — сделал единственный вывод мистер Уизли, прежде чем вернуться к своему кроссворду. — Этот вопрос закрыт. Вот. Вот, чем отличаются успешные люди от Артура Уизли. Как минимум, открытостью взглядов и способностью воспринять что-то, даже если оно не входит в его устоявшееся мировоззрение. Способностью анализа и банального перебора разных вариантов. А ещё стремлением к развитию и самосовершенствованию, но судя по прогрессу этой семьи за последние десять лет, тут неведомы такие слова. Как Билл шел в школу с подержанными уцененными учебниками, так это сделают и они с Джинни. И ни один из десяти пальцев мистера Уизли не укажет на самого себя в вопросе о том, чья это вина. Этот год стал, пожалуй, самым невыносимым для Эни в доме Уизли. Остаться вдвоем с Джинни — давно было её кошмаром, что сейчас во всю воплощался в жизнь. С горем пополам, со змеиным шипением друг на друга, иногда переходящим в громкие скандалы, имеющие окончание в виде выговоров и наказаний родителями, сестры-двойняшки преодолели большую часть этого ада. Ещё немного до Пасхи. А там летние каникулы, полный дом людей, и здравствует Хогвартс, - успокаивала она себя. Отъезда в школу Эни ждала больше всего на свете. Несмотря на мимолетное волнение и страх не влиться в среду волшебников, перспектива съехать от Уизли на десять месяцев в году представлялась ей чуть ли не сказкой. А пока, оставалось только пытаться наслаждаться тем, что есть. Из приятного было много свободного времени, которое практически нечем было занять, за исключением книг. Не сказать, чтобы Эни обожала читать, вовсе нет, но выбора особо и не было. Книги, кстати Андромеда дарила девочке на каждый праздник. И ещё одним более приятным плюсом являлись переписки с самой Тонкс, что была, пожалуй, единственным интересным собеседником в окружении Эни. Тему лорда Волан-де-Морта Эни не поднимала с того момента, как в доме на площади Гриммо, Андромеда дала ей понять, что она закрыта. Чистоту крови тоже старались не затрагивать. Зато обо всем остальном с Тонкс было интересно и приятно общаться. Ещё одним занятием Эни оставалась периодическое приготовление отвара розмарина. Каждые две недели она пополняла свои запасы, а каждый вечер, на протяжении последних полутора лет не забывала втирать в кожу головы получившуюся волшебную жидкость. Хоть в ней было мало чего от волшебства, но эффект того однозначно стоил. Волосы её отрастали с невероятной скоростью и становились гуще и красиво блестели. К лету 1992 года они уже ниспадали почти до поясницы густым каскадом, на пятнадцать сантиметров опережая Джинни, не говоря уж о том, что в отличие от прямых и блеклых волос сестры, огненные волосы Эни завивались крупными локонами, что добавляло объема и красоты. Что уж говорить о тренировках, которые спустя три года принесли невероятный результат и помогли Эни скинуть лишний вес, конечно, не без заслуг правильно выбранного питания. Теперь каждое утро Эни пробегала по семь, а в лучшие дни и по десять кругов без остановки. И как бы тяжело ей ни было в начале, сейчас она однозначно понимала — оно всё того стоило. В июне из школы вернулись Перси, Фред, Джордж и Рон. Перси сдал целых двенадцать СОВ, чем родители не переставали гордиться, а в остальном всё было вполне обыденно. Ровно до того утра, в которое Эни проснулась от шума под окном их с Джинни комнаты, выходящим на главное крыльцо Норы. Пытаясь не скрипнуть кроватью, девочка аккуратно встала и взглянула за окно, где на рассвете мать семейства, с самым что ни на есть грозным видом, отчитывала близнецов, Рональда и… Это вообще кто? Худой темноволосый мальчик в очках стоял рядом с Роном, и на самом деле Эни знала ответ, на свой вопрос. Рон, с самого приезда на каникулы рассказывал о том, как подружился в школе с тем самым Гарри Поттером, чье имя в волшебном мире произносилось как молитва. Мальчишка выглядел вполне себе обычно, не выделяясь чем-либо помимо хрупкого телосложения, круглых очков и растрепанных темных волос. — НЕ ГРЕХ БЫ И ПЕРЕНЯТЬ У ПЕРСИ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! — выкрикнула миссис Уизли, тыча в грудь Фреда, так громко, что это даже донеслось до второго этажа и практически полностью закрытого окна спальни девочек. — Что происходит? — сонным голосом возмутилась Джинни, тяжело поднимая голову с подушки. — У нас гости, — закатила глаза Эни, но к тому моменту как её сестра выглянула в окно, все уже вошли в дом, скрывшись из виду. — Кто? — уже менее сонно спросила Джинни. — Сама увидишь, — не желая продолжать диалог, Эни направилась в ванную комнату чтобы умыться. Когда она спускалась на завтрак, по голосам близнецов было понятно, что те всё ещё пытаются оправдаться. — Была низкая облачность… — промямлил Фред. — Во время еды не разговаривают, — миссис Уизли призвала сына к порядку. — Они морили его голодом! — вставил Джордж. — К тебе это тоже относится, — не успокаивалась мать. Эни зашла в кухню, и без привлечения к себе особого внимания, заняла один из стульев, пока мать намазывала хлеб маслом, отдавая его гостю. — Доброе утро, — окинула она всё ещё сердитым взглядом дочь. — Доброе, — буркнула Эни, потянувшись к тарелке с кашей. Настроение у неё было вполне обыденным, пока через мгновение на кухне не появилась Джинни. Вместо того, чтобы как и сестра, спокойно занять место за столом, она тонко и несвойственно вскрикнула и тут же выбежала из кухни. Эни эта картина изрядно развеселила, и она не смогла сдержать усмешку. — Это моя сестра Джинни, — пояснил Рон своему другу, — она говорила о тебе всё лето. Это было чистой правдой, и уже порядком успело поднадоесть Эни. — Да, говорила, — кивнул Фред. — Она ещё попросит у тебя автограф, — улыбнувшись, пошутил он. Но, встретив взгляд матери, опять уткнулся в тарелку. — А это, — решил смягчить ситуацию Рон, — моя вторая сестра — Эни. — Очень приятно, — скромно улыбнулся ей Гарри, а затем обратился к Рону, — ты не говорил, что у тебя две сестры. Пф. А он и не помнит об этом. Извилин не хватает. Эни кивнула гостю вежливости ради, так как рот её уже был занят кашей. Дело было в том, что в прошлом году, когда Молли отправилась провожать детей на вокзал Кингс-Кросс, Джинни увязалась за ней, в то время как Эни предпочла остаться дома и сварить очередную порцию розмаринового отвара. В тот самый день они первый раз и встретили Гарри Поттера, что потом весь последующий год проскальзывал в речи Джинни раз за разом. А Эни увидела его только сейчас. Гарри оказался простым не избалованным мальчишкой, что в принципе не доставлял много хлопот. Его присутствие Эни не особо волновало, так как всё время он проводил с Роном, и ещё иногда с близнецами. Однако, от гостя был один огромный плюс, который просто не мог не радовать — Джинни, наконец, закрыла рот. Неугомонная и вечно язвительная, чем обычно она ничуть не уступала Эни, теперь за завтраком, обедом и ужином, сестра словно набрала в рот воды. Она вечно что-то роняла, стоило Гарри обратиться к ней, или даже просто посмотреть в её сторону, а после ещё и краснела, лицом становясь подстать цвету волос. Оказывается, и у неё есть слабости. Просто раньше их было не видно. Точнее, они не останавливались у нас в гостях, — довольно отметила Эни, наблюдая за сестрой, перевернувшей тарелку с кашей. За что мама даже не стала её ругать. Кажется, я начинаю забывать, кто тут любимая дочка. К абсолютной ярости Джинни, и мстительному удовольствию Эни — Гарри Поттер спокойно общался именно со второй. Причиной тому, по мнению самой Эни, было её адекватное поведение в присутствии мальчика, но как бы то ни было, когда сестры оставались наедине — Джиневра была готова её уничтожить. Причиной, по которой Эни стала больше общаться с мальчиками, была обсуждаемая ими схватка Гарри с профессором, на затылке которого оказался сам Волан-де-Морт. Не в силах удержаться от того, чтобы расспросить его о подробностях, Эни невольно и начала общаться с Гарри, что с радостью поведал ей обо всём, что он, Рон и их подруга Гермиона пережили в этом учебном году, как разоблачали присутствующий в школе дух темного волшебника и как боролись с ним впоследствии. Да уж, школа не блещет мерами безопасности, если первокурсники там могут вытворить такое. Истории из уст Гарри Поттера она верила процентов на восемьдесят, считая, что в чем-то она приукрашена, а в чем-то правдива лишь частично. И тем не менее, мальчишка оказался вполне себе сносным собеседником, что дарило надежду на то, что в Хогвартсе Эни найдет себе друзей получше, чем члены её рыжего семейства. В конце июля, во время обычного завтрака, где собралась вся семья и Гарри, в приоткрытое окно влетело целых семь сов не примечательной коричневой расцветки. — Ох, — вскочила из-за стола миссис Уизли, перехватывая тех, пока они не сели прямо на еду. — Дети, разбирайте письма, — обратилась она к завтракавшим членам семьи, — так, Джордж, это тебе. Перси, держи, — протянула она, отвязав второе письмо. — О, тут и для Гарри есть! Ничего от Дамблдора не скроешь, уже узнал, что ты здесь. Держи, дорогой, — протянула она письмо гостю. Фред тем временем отвязал письма девочек и передал им, прежде чем взяться за своё, а мать отдала последнее Рону. С необъяснимым трепетом в груди, Эни аккуратно поддела пальцами бордовую сургучную печать с гербом и вскрыла письмо.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогая мисс Уизли, Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

Далее шёл список обязательной формы, перчаток, книг и прочих принадлежностей, на которые у семейства едва хватит денег. — В этому году как никогда много покупок, — словно прочитав её мысли, вздохнула миссис Уизли. Рональд же начал читать письмо Гермионы Грейнджер — их с Гарри подруги. — «Здравствуй, Рон! Если Гарри у вас, передай ему привет. Полагаю, у вас всё хорошо, и надеюсь, вызволяя его, ты не совершил ничего запретного. Ведь и у тебя, и у него могут быть из-за этого неприятности. Я очень беспокоюсь о Гарри. Будь так добр, как сможешь, сообщи мне подробности. И пожалуйста, отправь с письмом другую сову. Боюсь, Стрелка ещё одного полёта не перенесёт. Я, конечно, очень много занимаюсь…» — Интересно, чем? — перебил себя Рон. — Ведь всё-таки каникулы! — и продолжил чтение: — «В ближайшую среду мы едем за учебниками и новыми книгами для второго курса. Почему бы нам не встретиться в Косом переулке? Напиши, как у вас дела. С любовью, Гермиона». Какая-то она зануда. Миссис Уизли согласилась с Гермионой и на следующий же день все вместе отправились в Косой переулок. Поттер умудрился потеряться в путешествии с помощью летучего пороха, и поначалу, вместо покупок, всё семейство, во главе с перепуганной до ужаса матерью, носилось по переулку в поисках Гарри. Он просто не может без проблем и приключений, верно? — думала Эни, едва поспевая за Молли, тащившей за руку Джинни. Нашли его около банка, стоящего рядом с девочкой с растрепанными волосами и… О, Господи, это человек? — Привет, Хагрид! — выкрикнул Рон великану, превосходящему нормального человека по росту раза в два, не говоря уж о его ширине. Косматая голова с черными глазками улыбнулась Рону и близнецам. А затем и всем подоспевшим Уизли. — Гарри! — чуть не в истерике крикнула миссис Уизли, заставляя половину улицы обернуться на них. — Мы так перепугались за тебя! — Да, где ты вышел? — подхватил Артур с беспокойством. — Он высадился в Лютном переулке, — ответил за мальчика великан. Близнецы с восторгом ахнули, сетуя на то, что мать не разрешает им ходить в этот самый переулок. — И правильно делает! — пробасил великан, — гиблое место, там и сгинуть недолго. — Ох, Хагрид, как хорошо, что ты его нашел! Спасибо тебе, — не переставала благодарить великана Молли. — Мне, однако, пора, свидимся в школе, — попрощался Хагрид, вызволяя руку из ладоней миссис Уизли, которая всё никак не могла успокоиться: — Лютный переулок! А если бы ты его не нашёл! Великан двинулся в обратном направлении, сильно возвышаясь над прохожими, а вся компания отправилась в банк. — Это Гермиона, познакомьтесь, — сказал Рон Джинни и Эни, что кивнули девочке с каштановыми уж больно пушистыми волосами, прежде чем двинуться вверх по ступеням. — Угадайте кого я видел в лавке «Горбин и Беркес», когда вышел из камина? — тут же спросил Гарри у своих друзей, отвечая не дожидаясь ответа, — Малфоя и его отца! — Люциус Малфой купил там что-нибудь? — живо поинтересовался мистер Уизли. — Нет, он сам продавал. — А-а, занервничал. — Мистер Уизли был явно доволен. — Хотелось бы мне на чём-нибудь его подловить! — Будь осторожнее, Артур, — сурово проговорила миссис Уизли, следуя в банк за низко кланявшимся гоблином. — Эта семья опасная. Не зарься на кусок, который не проглотишь! — Ты считаешь, мне с Малфоем не потягаться? — возмутился мистер Уизли. — Малфой, это тот, с которым мы виделись на дне рождении Андромеды? — спросила вдруг Эни у Рона. — Да, он самый! Тот ещё черт оказался. Весь год нам проходу не давал, — подтвердил её догадки Рон. — Виделись где? — переспросил Гарри, явно удивленный этими словами. — На дне рождении общих знакомых, — отмахнулся Рон, — он был там с матерью, у меня как-то вылетело это из головы. Далее началась череда идиотских событий, из-за которых Эни просто мечтала, когда уже закончится этот день. Сначала Артур Уизли начал абсолютно сходить с ума при виде родителей Гермионы Грейнджер. — Маглы! Вы — настоящие маглы! Наше знакомство нужно отметить! Пришли поменять деньги, да? Смотри, Молли, настоящие фунты. — И он показал на десятифунтовую банкноту в руке мистера Грейнджера. О, боже. Почему ведет себя так он, а стыдно мне? Вместе с Гарри отправились в хранилища банка, где перед глазами Эни впервые предстало семейное «состояние», ограничивающееся горстью серебряных монет и одного золотого галлеона. Молли забрала всё, что было, и кажется, хранилище утратило свою надобность, ввиду полного опустошения. Хранилище Гарри, что изо всех сил пытался закрыть его собой, выглядело куда лучше, и мальчик забрал оттуда несколько горстей золотых монет, от которых визуально ничего не поменялось. Счастливый человек, — подумала Эни, когда они поднимались обратно. Да, ему оставили это состояние родители, но сам факт того, что семейство Уизли существует не одно столетие, навеивал неприятные мысли. Как можно было прожить столько веков и остаться с кирпичным свинарником и пустым сейфом? Чем занимались всю свою жизнь родители и их многочисленные родственники, что сейчас у них нет ни копейки? Или, быть может, дело в статусе предателей крови? И в том, что эти многочисленные родственники не горели желанием поддерживать связи с Молли и Артуром? Эти мысли преследовали её вплоть до лавки подержанной одежды, куда они зашли с матерью и Джинни. И неужели из всех детей, этот вопрос волнует только меня? Или они ещё не понимают по возрасту, что за множество поколений работающих людей, должны остаться хоть какие-то сбережения, — думала она в момент, когда Джинни выхватила с полки самую приличную школьную мантию. Одежда в подержанной лавке оказалась отвратительной по качеству и внешнему виду. Не вся, та, что миссис Уизли выбирала для Джинни — выглядела вполне себе сносно, но вот то, что она заставляла мерить Эни… — Джиневра, немедленно прекрати смеяться! — шикнула мать на дочь, пока Эни с отвращением рассматривала своё отражение в зеркале. Никогда ещё не носила ничего более отвратительного на ощупь. Из лавки одежды вышли спустя полчаса мучительных примерок. Джинни, очевидно, чувствовала себя вполне хорошо, в отличие от Эни, чья одежда, по заверениям миссис Уизли выглядела «ничуть не хуже». Далее направились собирать принадлежности на уроки, среди которых оказались два подержанных оловянных котла, два комплекта стеклянных флаконов, два самых простых телескопа и двое медных весов. — Остались палочки и книги. У нас есть ещё пятнадцать минут до встречи со всеми около «Флориш и Блоттс». Нужно найти папу, — протянула она, оглядываясь по сторонам, — а вот и он! Мистер Уизли шёл от Дырявого котла с родителями Гермионы Грейнджер. — Артур, дорогой, сходи с девочками за волшебными палочками, — обратилась к нему жена, — а я пойду найду им перчатки. Вместе с отцом, и слава богу без маглов, отправились за палочками. Пыльная и мрачная лавка Олливандера была пустой, когда все трое вошли внутрь. От этого момента всё внутри оживилось, даже несмотря на противное чувство, преследовавшее Эни с похода в лавку одежды. Когда за прилавком появился худой старик, Джинни первая подлетела к нему, желая поскорее получить собственную палочку. — Юная мисс Уизли, — протянул Олливандер, — первая девочка за множество поколений в семье. Проведя несколько измерений, включая длину предплечья и целой руки Джинни, мистер Олливандер недолго думая, продолжил: — Думаю, вам может подойти… — он повернулся к стеллажам и пройдя по ним пальцами, выдернул одну из длинных коробок, — вот эта. Тис, одиннадцать дюймов, волос единорога. Джинни с трепетом протянула руку и рукоять палочки тут же оказалась в её пальцах. А хозяин лавки продолжал: — Волос единорога дает самую стойкую магию и меньше других подвергается влиянию колебаний и блокировок. Палочки с волосом единорога тяжелее всего переходят к Тёмным искусствам. Такие палочки являются самыми преданными из всех и обычно сохраняют сильную привязанность к их владельцу. И вам она… — он едва заметно улыбнулся, — идеально подходит, мисс. — Хорошо, тогда мы возьмем её, — кивнул Артур. — Одиннадцать галлеонов, — вынес вердикт Олливандер, а Джинни только крепче вцепилась в рукоять, явно не желая расставаться с палочкой. Артур вздохнул и достал из кармана золото, отсчитав одиннадцать монет. — Вот, возьмите. Эни, твоя очередь, — кивнул он дочери, что теперь подошла к прилавку на место Джинни. — Так, так, так, — осмотрел её старик, не спеша делать выводов. — Ещё интереснее. Энигма, значит. Наслышан. В вашем имени кроется загадка, и в вас её не меньше, — он обошел прилавок и заглянул прямо в глаза Эни, так, что его голубые глаза напротив, явили ей её собственно отражение. Чувство было не из приятных, а инстинктивно так и хотелось отпрянуть подальше, сделать хотя бы шаг назад, однако, Эни продолжила стоять неподвижно, пока хозяин лавки не закончил рассматривать её столь пристально, а затем достал ту же линейку, которая измеряла руку Джинни, и принялся за дело. Вот только так быстро как Джинни, она не отделалась. Измерений потребовалось сильно больше, и у Эни уже успели затечь руки, которые ей велели держать поднятыми, пока линейка, уже самостоятельно делала какие-то замеры. Джинни и отец стояли около выхода, наблюдая за всей этой картиной, что не добавляло приятных ощущений. — Можете опускать, — наконец скомандовал Олливандер, буквально за секунду то того, как Эни и сама бы сделала это, не в силах больше так стоять. — Посмотрим, — наконец подошел к пыльным стеллажам хозяин. Первая палочка, протянутая им, была тоже из тиса. Но ещё прежде, чем Эни сжала её своими пальцами, старик выхватил орудие обратно, укладывая в коробку. — Нет. Определенно нет. Именно эта фраза стала его ответом на все последующие попытки. Мистер Уизли уже нетерпеливо смотрел на часы, а Джинни, уставшая стоять, села на один единственный стул в углу магазина, не выпуская из рук коробочку со своей палочкой. Эни же терпеливо брала из рук Олливандера одну палочку за другой, и тот вскоре их отбирал, качая головой. Обстановка только накалялась и становилась куда менее приятной, ровно до момента, пока хозяин лавки не открыл особенно красивую коробку, доставая из неё палочку, что выделялась среди всех остальных. Она была из темного дерева, больше всего отличаясь по форме. — Двенадцать дюймов, грецкий орех, сердечная жила дракона, — заключил Олливандер и аккуратно протянул её девочке. Как только она сомкнула пальцы вокруг рукояти, до этого невозмутимый хозяин магазина ахнул, отойдя на шаг назад. Для Эни было радостью уже то, что палочку не вырвали у неё из рук в первую же секунду, давая почувствовать хоть что-то. И этим чем-то оказалось приятное, трепещущее тепло где-то под ребрами. Олливандер, обретя дар речи, начал пояснять: — Грецкий орех подходит высокоинтеллектуальным ведьмам и волшебникам, и в девяти случаях из десяти, эти двое найдут друг в друге идеальную пару. Палочки из грецкого ореха часто можно найти в руках волшебных новаторов и изобретателей — эта красивая древесина обладает необычайной гибкостью и приспособляемостью. Однако должен предупредить: в то время, как над некоторыми видами дерева сложно главенствовать, и они могут противостоять выполнению чуждых их природе заклинаний, однажды покоренная палочка из грецкого ореха будет исполнять любое задание своего хозяина, при условии, что он обладает достаточно блестящими способностями. Теперь слушала даже Джинни, привставшая со стула, не говоря уж о мистере Уизли, что подошел поближе, смотря на дочь, державшую немного изогнутую палочку. Мастер волшебных палочек продолжал: — Как правило, сердечная жила дракона в результате даёт палочки с наибольшей силой, которые способны на самые яркие заклинания. Палочки с сердцевиной из жилы дракона имеют тенденцию к более быстрому обучению, нежели палочки с другой сердцевиной. И вам эта палочка идеально подходит. Это удивительно. — Удивительно что, сэр? — спросила Эни, не желая выпускать её из рук. — Обычно палочки после изготовления лежат не так долго, за год, два, три, или пять, находя своего хозяина. И лишь некоторые задерживаются здесь так надолго. Данная палочка была изготовлена в паре с ещё одной такой же в далеком 1962 году, и её «сестра» мгновенно нашла свою обладательницу, в то время как этой недавно исполнилось ровно тридцать лет. Я уж и не надеялся, что она кого-то выберет… От этих слов мастера по коже пробежали мурашки. Чувство того, что ты тоже в чем-то особенный — было потрясающим. Джинни подошла ближе и через плечо Эни разглядывала её новую палочку. По крайней мере так думала Эни, пока Артур не подошел ещё ближе. — Девочки, все будут ждать нас во «Флориш и Блоттс», мы уже опаздываем на десять минут. Сколько с нас? — обратился он к продавцу. — Палочка мощная, и изготовлена она из дорогих материалов, — медлил Олливандер, прежде, чем вынести вердикт. — Пятнадцать галлеонов. Сердце у Эни рухнуло. Она по-прежнему держала палочку в руке, по-прежнему считала её своей, но уже осознавала, что этому не бывать. — Но… — начал Артур и полез в карман, доставая горсть галлеонов, — у меня только девять. Сжав челюсть и глубоко вдыхая, чтобы не дать волю эмоциям, Эни положила палочку на прилавок, так, словно вместе с ней отрывала часть себя. — Что ж, — забрал её Олливандер, пряча в коробку, — тогда, самым сносным совпадением стала, — он достал коробку, которую уже снимал с полки ранее, — она. Ива, волос хвоста единорога. Я не обещаю, что она будет беспрекословно подчиняться вам, но это лучшее из вариантов. Семь галлеонов. — Сэр, — негромко обратилась к нему Эни, пока Артур отсчитывал монеты. — А вы случайно не можете отложить ту палочку? Если я вернусь за ней позже? — Что ты такое говоришь, Эни? — посмотрел на неё с недоумением Артур. — У нас нет таких денег, где ты хочешь их взять? — Я бы могла одолжить их у Гарри. Или заработать, правда, на это уйдет куда больше времени. — Не говори глупостей! Я запрещаю тебе обращаться к Гарри с подобными вопросами, — строже обычного процедил он. — Бедный мальчик и так сирота, а у тебя есть родители! Которые не могут купить подходящую ребенку палочку. — А пока ты будешь зарабатывать их, пройдет десять лет, потому что сначала тебе надо будет закончить школу, потом пройти стажировку, и только потом… В общем, мистер Олливандер, не слушайте её. Вот, возьмите, — сунул ему Артур семь галлеонов и развернулся к двери. Эни поникла, взяв коробку с палочкой без малейшей радости и тоже отвернулась к двери. — Если это действительно ваша палочка, то она дождется вас столько, сколько потребуется, — тихо сказал Олливандер, прежде чем семейство покинуло его лавку. Теперь на сердце было ещё тяжелее, а Джинни решила добавить: — Гарри теперь всё-равно ничего не даст, тем более, столько денег. Тем более, как ты будешь ему их возвращать? Говорить с ней не хотелось. Состояние было отвратительным. Легко, когда тебе досталась лучшая одежда и подходящая тебе, лучшая палочка. Огромная толпа у входа во «Флориш и Блоттс» не предвещала ничего хорошего. Причиной этому была, очевидно, огромная вывеска на верхнем окне: Златопуст Локонс подписывает автобиографию «Я — ВОЛШЕБНИК» сегодня с 12.30 до 16.30. Наверное, мама уже там, в первых рядах, — подумала Эни и поняла, что ни капли не ошиблась. Как только им удалось протиснуться внутрь, она увидела перебор рыжих пятен прямо около стола, где знаменитость в ярко-лиловой мантии собиралась подписывать автографы. Всё изменилось в момент, когда Локонс увидел Гарри. Он тут же вытащил мальчишку за рукав мантии и потребовал репортеров сфотографировать их вместе. Эни и Джинни наблюдали за этим, стоя у самого входа магазина, так как дальше было попросту невозможно протолкнуться. Златопуст долго распинался, выставляя напоказ свою благородность и напыщенность, а после вручил Гарри полное собрание своих книг бесплатно и объявил, что в этом году будет преподавателем в школе Хогвартс. Поттер, по наблюдениям Эни, абсолютно не любящий столько внимания, как только высвободился, поспешил к выходу из магазина, мимо толпящихся женщин возраста миссис Уизли, и вскоре присоединился к девочкам. И тут, Гарри, вопреки недавним словам Джинни о том, что он ничего не даст Эни, протянул ей в руки огромную стопку новейших книг Локонса. — Это тебе, Эни, — сказал он, едва переведя дух. — А я себе куплю. Учись хорошо! У Джинни едва не отвалилась челюсть, но тут за их спинами раздался протяжный голос: — Вижу, ты счастлив, — это был Драко Малфой. Тот самый блондин, что сидел рядом с матерью и Андромедой пару лет назад, надменно на всех взирая, только уже немного постарше. — Знаменитый Гарри Поттер! Не успел войти в книжную лавку и тут же попал на первую страницу «Пророка», — с плохо скрываемой завистью процедил Драко. Эни сделала шаг назад, не желая становиться между мальчиками, очевидно, не испытывающими друг другу никакой симпатии, а Джинни наоборот не двинулась с места, вытаращившись на Драко. — Не приставай к нему! Гарри совсем этого не хотел, — вдруг сказала она. Джинни первый раз открыла в присутствии Гарри рот. Так, глядишь, и её истинная сущность выплывет наружу. — Жених и невеста! — совершенно правильно считал настрой Джинни Малфой. Появились Рон с Гермионой. У обоих в руках стопки книг Локонса. У Рона, судя по объему, двойная. — А-а, это ты! — Рон взглянул на Драко, как на дохлого таракана и положил половину книг в котел сестры. Гермиона опустила книги в свой. — Держу пари, ты удивлён, что встретил здесь Гарри. — Ещё больше удивлён, увидев тебя в этом магазине. Ух ты, сколько покупок! Небось твои родители теперь месяц будут ходить голодные. Рон покраснел сильнее Джинни. Бросив ещё и свои книги в её котёл, он ринулся на Малфоя, но Гарри и Гермиона успели схватить его за полы мантии. — Рон! Сейчас же перестань! — крикнул мистер Уизли, продираясь сквозь толпу с близнецами. — Идите на улицу. Это не магазин, а сумасшедший дом. — Кого я вижу! Артур Уизли! Это был мистер Малфой. Подойдя к сыну, он опустил руку ему на плечо и ухмыльнулся — точь-в-точь, как Драко. — Здравствуйте, Люциус, — холодно приветствовал его мистер Уизли. — Слыхал, что у Министерства прибавилось работы. Все эти рейды, знаете ли. Хоть сверхурочные-то вам платят? — С этими словами он сунул в котёл Джинни руку и среди глянцевых книг Локонса откопал старый, потрёпанный учебник «Руководство по перевоплощению для начинающих». — По-видимому, нет, — вздохнул он. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже не платят? Мистер Уизли покраснел ещё гуще детей. — У нас с вами разные представления о том, что позорит имя волшебника, мистер Малфой, — отрезал он. — Это очевидно. — Малфой перевёл белёсые глазки на родителей Гермионы, которые со страхом взирали на разгорающуюся ссору. — С кем вы якшаетесь! Ниже падать некуда. Тут уж и старший Уизли не выдержал. Пнув ногой жалобно звякнувший котёл, он ринулся на мистера Малфоя, схватил его за грудки и швырнул на книжную полку. — Я тебе покажу, как обижать моих друзей, — крикнул он, ловя падающие на него тяжеленные книги. Дурдом. Несмотря на не лучшее поведение мистера Малфоя, Эни было стыдно именно за Артура. Ведь именно он накинулся на мистера Малфоя с кулаками, когда тот, пусть и не лучшим образом, но просто разговаривал. — Так его, отец! Врежь ему хорошенько! — кричали близнецы. — Артур! Не надо, прошу тебя, — умоляла миссис Уизли. Толпа ринулась к выходу, сметая на своём пути книжные полки. — Джентльмены! Пожалуйста, прекратите! — надрывался продавец, стараясь навести порядок. — Чисто сумасшедший дом! А ну валите все отсюдова! — громыхнул чей-то голос. Это спешил на подмогу Хагрид. Он с лёгкостью преодолел завалы книг и в мгновение ока растащил в стороны сцепившихся. У мистера Уизли была рассечена губа, а у мистера Малфоя красовался под глазом здоровенный фингал — след от удара толстенной «Энциклопедией поганок». В руках у старшего Малфоя всё ещё был учебник Джинни. Он сунул его обратно в котёл, глаза у него при этом недобро блеснули. — Вот твоя книжка, девочка. Получше твой отец не в состоянии купить, — с этими словами он высвободился из рук Хагрида, выразительно посмотрел на сына, и оба покинули магазин. Хагрид начал успокаивать мистера Уизли, тоже ругая Малфоя: — Эта семейка, вестимо, протухла до мозга костей! Не след так из-за них убиваться. Дурная кровь! Пошли-ка скорей на улицу. Магазин покинули всей компанией. Продавец хотел было остановить их, но он был Хагриду ровно по пояс, и благоразумно передумал. Мистер и миссис Грэйнджеры дрожали от страха, а миссис Уизли кипела от ярости. — Хороший пример ты подаёшь детям… Подраться прилюдно… Боже! Что подумает Златопуст Локонс. — Златопуст Локонс был наверху блаженства! — успокоил Фред мать. — Не слышала, как он просил того типа из газеты вставить в репортаж сцену сражения? А я слышал. Совсем на популярности помешался! Наконец-то, этот день закончился, — подумала было Эни, когда вся семья и Гарри вышли из камина Норы. Но не тут то было. Артур Уизли не мог успокоиться целый вечер, весь ужин и ещё два часа после рассказывая о том, насколько плох мистер Малфой. — Ведёт себя так, словно весь мир ему принадлежит! Может себе позволить, судя по всему. — Нет, ну вы слышали его? Маглы ему не нравятся. И это я позорю имя волшебника! — никак не унимался отец семейства. Но ведь он вел себя как весьма культурный человек и драться не лез. Эни вращала кружку с остывшим чаем, что на вкус почему-то всего отдавал мылом, и не имела никакого желания его допивать. Её тошнило от всего. От этого дня, начиная с самого его утра, от отвратительных вещей из лавки старьевщика, что лежали не тронутыми наверху в комнате, от того, что случилось в книжном, от того, что этот Златопуст будет их профессором, хотя его едва ли волнует что-то помимо его локонов, и от того, что палочка, что ждала её тридцать лет, мощная, красивая, и такая приятная, почти родная её душе, может оказаться в тех руках, у которых хватит на неё денег. — Да что ты так убиваешься по этой кривой палочке? — спросила Джинни, когда они наконец поднялись в комнату. — Сама ты кривая, — огрызнулась на неё Эни, — а она — не такая как остальные, особенная, — с теплом и горечью в голосе закончила девочка. Джинни лишь закатила глаза, разбирая покупки. Эни же, лишь оттащила всё подальше от кровати и забралась на неё, не желая раньше времени снова лицезреть всё, что на неё сегодня напяливали в вонючей лавке. — Почему отец так не любит Малфоя, что аж полез драться? — как бы рассуждая вслух спросила она, надеясь на то, что Джинни знает больше. — Фред говорит за то, что Малфой был одним из ближайших сторонников Сама-знаешь-кого. Вот это поворот. — Но когда он пал, и начались суды всех его людей, Люциус откупился кучей золота, и продолжает делать это по сей день, жертвуя огромные деньги больнице, министерству и школе. И все сразу поверили, что он якобы был под заклятием и ни в чем не виновен, — с отвращением закончила Джинни. А мысли Эни ушли совершенно в другом направлении. Она представляла те темные времена, представляла статного мистера Малфоя в рядах Лорда Волан-де-Морта, всё то, что происходило за закрытыми дверьми и было недоступно остальным. Времена борьбы и столкновения двух сторон. — Отец знает, что на самом деле Малфой не то что не был под заклятием, а скорее ещё и держал под ним остальных последователей Сама-знаешь-кого. И сейчас ему позволяют находится в верхних слоях общества, закрывая на всё это глаза, и всё благодаря его деньгам. Эни не ответила, отвернувшись к стене. Да, представь себе, девочка, потому что сейчас он приносит неимоверное количество пользы, гораздо больше, чем было бы, если бы он просто сидел в тюрьме. Он помогает больнице, помогает правительству управлять миром, в котором ты живешь, так ещё и спонсирует школу, в которую ты едешь получать знания. И всё это на деньги, что его семья сумела таки накопить за поколения, в которые Уизли занимались неизвестно чем! И поэтому он уважаемый человек в обществе, поэтому, он в высших его слоях, и поэтому, он, черт возьми, может позволить своему сыну новую одежду и подходящую палочку! Эни уснула на моменте, когда пыталась представить, что было бы с ней, окажись она дочерью мистера Малфоя, а не четы Уизли.

***

В день своего одиннадцатилетия, из зеркала на шкафу в их с Джинни комнате, на Эни смотрела стройная и симпатичная девчушка, с вьющимися длинными и ярко-огненными волосами. На ней было легкое летнее платье не самого презентабельного вида, однако, её это почти ничуть не портило. Кожа сияла здоровым отливом, что стало тоже заслугой спорта. На лице больше не было бледности и оттенков усталости. Она выглядела свежим и здоровым ребенком, что прибавляло не только здоровую самооценку, но и отличное физическое самочувствие. В этом году денег на празднование не было, а потому в этот день договорились не делать ничего необычного помимо ужина всей семьей, за исключением Билла, который теперь работал в отделении банка Гринготтс в Египте, и Чарли, уже год как отправившегося в румынский заповедник драконов. Ужин и правда получился абсолютно обычным, не считая того факта, что теперь в их кругу был Гарри, и Джиневра умудрилась уронить торт, не донеся его до стола двух шагов. — Вингардиум Левиоса, — с легкостью произнес Артур и торт, не коснувшись земли, взмыл в воздух, аккуратно приземляясь на стол. Ещё одной из причин, по которой Эни отсчитывала дни до школы — было желание колдовать. Оно присутствовало в ней с самого первого дня появления в Норе, когда она впервые увидела магию и узнала о её существовании, но особенно сильным стало именно после посещения Терренса. После всего, что она услышала в свою сторону от этого ублюдка, Эни знала — однажды она придет. Придет к нему отомстить за всех тех, кого он когда-либо тронул. Она найдет его, и этот день станет его самым страшным кошмаром. Но для начала стоит всё же овладеть магией в должной мере.

***

Утро первого сентября началось с петухами у всех, а не только у Эни. В этот день она решила пропустить пробежку, что стало верным решением, ибо спустя полчаса после пробуждения, дом погряз в хаосе, какого ещё не было ни в один день отъезда в школу на памяти Эни. Или когда участвуешь в этом сам — ощущается по-другому, или все действительно сошли с ума. Наполовину и не всегда верно одетые дети сновали по дому с бутербродами в руках, бегая с этажа на этаж и собирая всё, что родители велели собрать им ещё неделю назад. Количество человек, отъезжавших в один день, усугубляло положение. Эни абсолютно не понимала, как девять человек, семь чемоданов, две совы и крыса поместятся в маленьких фордик «Англия», выгнанный мистером Уизли из гаража на проселочную дорогу. Гарри, стоявший рядом с ней, выглядел не менее озадаченным. — Ты тоже думаешь о том же, о чем и я? — спросила она Поттера, что тоже находу доедал свой завтрак в виде бутерброда. — Если ты о том, что нас ждёт веселая поездка — то да, — прожевав ответил тот. — Волнуешься перед первой поездкой? — Немного. Разве что за распределение страшновато. Неопределенность — штука неприятная. — Я вообще думал о том, что попаду в Пуффендуй, как только услышал о существовании факультетов. А пока шляпа решалась у меня на голове, уже успел подумать, что никуда не подхожу и меня отправят домой, — поделился Гарри. — Так что не переживай. Вся твоя семья была в Гриффиндоре, думаю, это хороший расклад. Эни лишь ойкнула, когда отец едва не сломал себе шею, когда на бегу споткнулся о курицу, таща в руках огромный чемодан Джинни. Отвечать Гарри она не стала. Он хорошо относился ко всем Уизли, а потому говорить ему о том, что попасть на один факультет с Джинни и провести с ней ещё семь лет в одной спальне — никак нельзя называть хорошим раскладом. Он бы не понял. Помимо всего, летящего из рук, Джинни была при нем вполне хорошей в безрезультатных попытках понравиться. В машину влезли, наверняка не без магии. Молли села с Джинни вперед и звала с собой Эни, но последняя предпочла втиснуться на заднее сиденье с ещё пятью мальчишками, чем всю дорогу сидеть с сестрой. Фордик зарычал и тронулся, но не успела Эни кинуть прощальный взгляд на дом, радуясь, что не увидит его ещё почти год, как машина дала задний ход — Фред забыл метлу. Не успели отъехать, как ситуация повторилась. И снова. После третьего возвращения и забранного дневника Джинни, наконец помчали на вокзал, с осознанием того, что сильно опаздывают. — Поезд ждать не будет! — подгоняла Молли всех, пока бежали с тележками по перрону Кингс-Кросс. Давайте, мальчики, быстрее, — подбежали к барьеру между платформами девять и десять. — Перси, бегом! Фред, Джордж! — командовала миссис Уизли, пока отце уже исчез в стене. — Девочки, давайте передо мной, немного разбежаться и вперед! До отхода поезда три минуты! Гарри и Рон пойдете сразу за нами. Какое-то мгновение страха перед кирпичной стеной и мысли о разбитой голове остались в прошлом, а в настоящем появился он — огромный алый паровоз, пускавший клубы пара и завораживающий. — Быстрее по вагонам! — надрывала голос миссис Уизли, — залезайте в ближайший! Перси запрыгнул в вагон первым, затаскивая чемодан, затем близнецы, поднимая сначала свои чемоданы, затем спустившись за чемоданами девочек и снова поднимаясь с ними по неудобной лесенке. На прощание времени не оставалось. Паровоз подал сигнал и тронулся когда Джинни ступила на ступеньки, а Эни ещё стояла на платформе. Как только сестра поднялась, Фред тут же протянул руку Эни, что запрыгнула в поезд уже находу. С платформы слышались панические крики миссис Уизли: — Гарри, Рон! Где они, Артур? Ты видел, как они сели в поезд?! — озиралась по сторонам мать, пока паровоз набирал ход, скользя вдоль платформы всё быстрее и быстрее. Вскоре поезд повернул и паникующие уже оба родителя скрыли из виду вместе с платформой. — Действительно, где они? — обеспокоено спросила Джинни. — Не беспокойся, сестренка, в крайнем случае приедут на день позже, — положил ей руку на плечо Джордж. — Пойдемте искать купе, Ли должен был занять его для нас, — двинулся по коридору он, неся чемодан. — Мне надо в вагон для старост, — вскинул нос Перси, — вы же знаете, он у нас отдельный, — гордо удалился старший брат. — И слава Богу, — кивнул Фред, прежде чем двинуться за Джорджем. Купе нашли достаточно быстро. Запихнув чемоданы под сиденья, расположились и сами. Ли Джордан оказался позитивным и приятным волшебником, а также, судя по общению, очень близким другом близнецов. Эни и Джинни сидели рядом с Фредом и продолжали гадать, сели ли на поезд Гарри и Рон. — А какие варианты есть, если нет? Как они могут добрать до школы? — По идее, с помощью летучего пороха, если подключить домашний камин к, например, камину директора, — рассуждал Джордж. — Да, но это после писем лично Дамблдору и прочей мороки, за которую родители их точно не похвалят, — согласился Фред, — не завидую я им, как можно было не попасть на поезд? Фамилия директора прозвучала для Эни как гром среди ясного неба. Именно Дамблдор посоветовал её родителям идею с приютом, если у неё не проявятся магический способности. А потому, едва ли мог вызывать у девочки симпатию. Сомнения по поводу того, что Гарри и Рон не сели на поезд, развеялись спустя час поездки, когда в их купе постучала та самая девочка с пушистыми непослушными волосами. — Привет, Гермиона, проходи, — открыл ей дверь Фред. — Привет, — растеряно оглядела купе девочка. — Гарри и Рон не с вами? — С нами, подожди, только с потолка слезут, — отшутился Джордж и Гермиона скользнула взглядом по потолку прежде, чем понять, что это был сарказм. Близнецы, а с ними и Эни рассмеялись. Гермиона нахмурилась и рассержено выдохнула, а Джинни обратилась к ней: — Мы как раз думали, что они с тобой. — Я обошла весь поезд… — Но возможно, они опоздали и не сели на поезд, — закончила Джинни. — Что? Как? — не поняла Гермиона. Какая-то она недоходчивая. Это про неё говорили, что она лучшая ученица в классе? — Вы разве были не вместе? — Вместе, но мы опаздывали, и мальчики видимо не успели пройти через барьер… — снова ответила ей Джинни. Пытается подружиться с ней. — Кошмар, — заключила девочка, явно не ожидавшая остаться без своих друзей. — Садись к нам, чего стоишь, — кивнул ей Джордж, сидевший рядом с Ли Джорданом. Дорога тянулась невыносимо долго в такой компании. Близнецы, Ли и Джинни обсуждали квиддич. Эни от неумолимой скуки последовала примеру Гермионы и достала одну из книг Локонса «Духи на дорогах» и лениво опустила в неё глаза. Не то чтобы чтение было её любимым занятием, а потому внимание не раз ускользало, сожалея о том, что здесь с ними нет Гарри, как приятного собеседника, и том, что же именно помешало мальчикам сесть на поезд. Книга была начата ей ещё в Норе, и до конца оставалась одна треть, которая как раз была прочитана Эни до момента, пока за окном не начало смеркаться. Как только она захлопнула книгу, Гермиона Грейнджер, словно только и дожидалась этого, тут же обратилась к ней с кучей вопросов: — Ты дочитала? Как тебе? Правда, она хороша? — выдала девочка всё в одно предложение. — Ээ, — протянула Эни, чуть было не уснувшая под конец и не ожидающая такого шквала вопросов. — Что скажется насчет победы Локонса над этим оборотнем из Вага-Вага? — Слишком много описания самого Локонса и его чувств, и слишком мало конкретных действий и пояснения к ним. Больше похоже на художественную, нежели учебную литературу, — неохотно ответила ей Эни. — Да, но, он ведь великий волшебник, а потому всегда интересно, что они чувствуют в таких ситуациях и… — Ты прочла все его книги? — подняла наконец на неё скептичный взгляд Эни. — Да, и не только те, что в учебном списке, — с гордостью отозвалась Гермиона. — Надеюсь, они не все такие же, как эта, — вздохнула Эни, закидывая книгу обратно в чемодан. — Ну, вообще-то некая схожесть имеется, если ты о характере повествования… — поджала губу Гермиона. — Понятно, — коротко ответила Эни, не желая продолжать разговор на эту тему. — Через сколько мы приедем? — обратилась она ко всем присутствующим, но ответила ей снова Гермиона. — Через полчаса. Уже можно переодеться в форму. Мальчики и девочки по очереди покинули купе и переоделись, близнецы, Ли и Гермиона в форменные мантии Гриффиндора, а Джинни и Эни в обыкновенные черные, пока не имеющие знаков отличия. Затем началось самое неприятное — начали гадать куда же попадут Эни и Джинни. — Не все, кстати, как Фред и Джордж, попадают на один факультет, даже если они двойняшки, — отметила Гермиона. И слава богу. — У нас вот на курсе есть близняшки Патил — Парвати и Падма. Только если Парвати в Гриффиндоре, то Падму распределили в Когтерван. — Может, и у нас так будет, — задумчиво протянула Джинни. Искренне надеюсь. — Шляпа, кстати, долго думала, куда распределить меня, на Гриффиндор или на Когтевран, — продолжала Гермиона. Наконец, поезд начал замедляться, а ещё через несколько минут и вовсе остановился, и толпа учеников начала высыпать на платформу. Оказавшись на перроне ещё раз огляделись вокруг, но ни Гарри, ни Рона, среди студентов замечено не было. — Девочки, вас ждет Хагрид, — сказала им Гермиона, хотя великан справился бы и без её помощи, на всю платформу вопя: — ПЕРВОКУРСНИКИ! СЮДА-А! Сквозь толпившихся студентов старших курсов, с трудом преодолели платформу и вышли к озеру. Погода была мягко говоря не для прогулок по озеру, но традиции есть традиции. Эни первая забралась в лодку по указанию Хагрида. Следом за ней залез худенький мальчик, девочка с белыми волосами и… Джинни. Нет, неужели ей не хочется пространства? Сколько лодок было свободных. — Давайте знакомиться, — как только отплыли от берега, начал светловолосый мальчишка. — Я Колин Криви. — Джинни Уизли, — тут же протянула ему руку девочка. — А вы сестры? — тут же спросил он, кивая на Эни. О, боже. — К сожалению, — тихо буркнула Эни, а затем громче добавила, — Эни. Соответственно, Уизли. — Полумна Лавгуд, — представилась мечтательным голосом последняя девочка. — О, мы знаем твою фамилию, — снова встряла Джинни, — тебя никогда не видели, но родители всегда говорили нам, что Лавгуды живут где-то недалеко от нас. — Здорово, как тесен мир, — также мечтательно протянула девочка. Холодный воздух пробирался под мантию и морозил всё изнутри, заставляя зубы невольно стучать. Все четверо плотнее кутаются в мантии и держатся за края лодки, но тут же забывают обо всём, когда их глазам предстает он. Не замок. Не здание. Целый мир. Величественная груда башен, шпилей и арок, впивающихся в ночное небо. Сотни, если не тысячи окон горят оранжевым светом, отражаясь в чёрной, как чернила, воде. Замок не стоит, а словно парит — тёмный, необъятный силуэт против звёздного полотна, полный скрытой мощи и знаний о магии. От него веет холодом камня и обещанием чуда. Чем ближе подплываешь, тем больше он заслоняет собой весь мир, пока не остаётся только он — огромный, безмолвный и величественный Хогвартс. — Это потрясающе, — вырывалось у Джинни. — Впечатляет и правда, — подхватила Полумна. Колин же просто едва сдерживается, чтобы не пищать от восторга, и получается у него, надо сказать, не всегда. А Эни прикусывает губу, полной грудью вдыхая морозный воздух нового этапа жизни. Совершенно новой жизни, шанс прожить которую ей выпал. Сначала кажется, что замок холоден и неприступен. Он — лишь огромный силуэт против ночного неба. Лодки причаливают немного покачиваясь, и студенты начинают по одному покидать их, следуя за Хагридом. Влажный, холодный воздух, пахнущий мокрыми водорослями, понемногу сменяется запахами еды, доносящимися с кухни и отдаленными голосами, что становятся всё ближе и ближе, пока всё внимание на себя не перехватывает высокая женщина с собранными волосами и прямоугольными очками. — Профессор МакГонагалл, — кивает ей Хагрид и вскоре удаляется за большие двери, где очевидно, собралась вся школа. Строгая и невозмутимая, профессор говорит им о том, что церемония распределения скоро начнется, призывает к порядку и проводит в зал. Зал, который очаровывает с первого мгновения. Тысячи парящих свеч, сияющих под потолком, представляющим собой волшебное небо, от которого захватывает дух. В живую это в сотню раз лучше, чем в рассказах братьев. Четыре длинных стола, а за ними — море лиц, смотрящих на тебя. Оценщики. Будущие друзья. Или враги. Запах еды витает в воздухе, хотя столы и тарелки абсолютно пусты. Они идут за профессором в развивающейся изумрудной мантии. Практически все взгляды прикованы к ним. Прямо посередине стоит стол преподавателей. По центру, очевидно, директор. Он смотрит на первокурсников, пока они выстраиваются перед остановившейся МакГонагалл. Эни ловит на себе взгляд Дамблдора и ухмыляется про себя. И никакого тебе магловского приюта. Однако взгляд его пронзительный, неприятный, словно крадущийся прямо внутрь тебя. В рядах первокурсников не унимается волнение, пока ветхая на вид шляпа, водруженная профессором МакГонагалл на табурет, поет песню об основателях Хогвартса. И вот, начинается самое страшное. Шляпа умолкает, женщина разворачивает пергамент и начинает вызывать студентов по алфавиту. Эни старательно пытается успокоить себя, ведь ей всё равно, куда она попадет. Главное, подальше от Джинни. Благо, Джинни будет передо мной из-за имени, а потому, будет шанс попросить шляпу направить меня не туда. По крайней мере у Гарри это получилось… Колина Криви шляпа отправила в Гриффиндор. Интересно, каким образом действует шляпа? Насколько глубоко может залезть в голову? На голове Полумны Лавгуд прозвучало: — КОГТЕВРАН! А вдруг она узнает, что я не Эни, а Хейли? Что если из-за этого меня отправят домой? И вовсе не примут в школу? От мыслей о таком исходе, девочка похолодела. Если шляпа залезет мне в голову, она поймет, что я мыслю не как ребенок одиннадцати лет? И что тогда буде… — Уизли, Джиневра, — раздался голос МакГонагалл, и сердце Эни забилось быстрее. Джинни вышла к табуретке и села на неё, оглядывая зал. Точнее, она только начала это делать, как шляпа, ещё не коснувшись её головы, объявила: — ГРИФФИНДОР! Мама с папой будут довольны, — усмехнулась Эни. — Мне надо куда угодно, только не туда. — Уизли, Энигма, — прозвучало после того как Джинни заняла место за столом красно-золотых. Эни вышла вперед и услышала смешки, очевидно, направленные на её полное имя. Дамблдор сомкнул пальцы и теперь, как показалось девочке, наблюдал ещё более пристально, чем раньше. Сев на табурет спиной к профессорам, Эни увидела Перси, близнецов и Джинни за столом Гриффиндора, радостно махавших ей руками. Ну уж нет, мне туда не надо. Ой! — Уизли, значит, — раздался голос, словно из её головы. Это было неприятно. Но ещё неприятнее стало, когда шляпа продолжила, — хм, нет, ты — не Уизли. Эни успела похолодеть и попрощаться со всем, к чему успела привыкнуть за эти годы, прежде чем шляпа снова заговорила: — Разве что, по цвету волос. И то, не похожа. Обычно, я знаю, что делать со всеми вами, где отваги и благородства через край, — рассуждала она, — самый просто вариант — не разъединять семью и… Нет, только не на чертов Гриффиндор. Только не с Джинни. — Вот как? Никогда бы не подумала, что доживу до момента, когда Уизли будут против распределения на факультет благородного Годрика. Что же, тогда можно подумать ещё. Честностью и верностью ты не отличаешься. Да и не стремишься к тому. Я вижу, что не дурна умом, не дурна. Но и смелости в тебе всё же сполна, сполна. Я бы не стала нарушать традиций, и посмотрела, что выйдет. Нет, нет, нет. Увидь во мне что-то другое, ну же. Я ведь не похожа на Уизли! — Не похожа. Вот и не надо мне к ним. — Ты куда более проницательна, хитра и амбициозна. Имеешь четкое стремление к поставленным целям и неплохие задатки лидерских качеств. А также развитое чувство самосохранения и способность извлекать выгоду из обстоятельств. Однако и храбрости с честью в тебе хоть отбавляй… и всё же, пусть будет… Только не к ним, чертов кандибобер. — СЛИЗЕРИН!