Глава 6. Что ещё Гарри вспомнилось

      РОV Гарри Поттера.       И отправился он, наконец, в Министерство. Заинтересовал его вопрос про жильё. Ведь жили же где-то Поттеры до этого. Предков-то у него… ого-го сколько оказалось. Правда, сначала он у Легкоступа этот момент уточнил. Ведь, если подумать, то любой дом, каким бы он магическим не был, на своё содержание денег требует. Ну, а деньги-то где на это дело берутся? Правильно, в Гринготтсе. Вот Гарри и задал вопрос Легкоступу насчёт соответствущих транзакций. Ну, а тот его просветил, что сейчас, у Поттеров остался только тот коттежд в Годриковой впадине, где он с родителями перед их гибелью проживал. Поэтому деньги и тратились только на него. Пусть и немного совсем. Ну, здесь, в Британии.       — Но, подождите, — уточнил у него Гарри, когда это услышал. — Получается, что у Поттеров на данный момент вообще никакой недвижимости нет. Ведь дом-то, как я знаю, памятник сейчас.       — С чего бы это? — растянул губы в усмешке Легкоступ. — Ведь, чтобы дом на самом деле стал памятником, сначала нужно у владельцев его выкупить. А ничего такого сделано не было.       Вот Гарри в Министерство и отправился, чтобы этот вопрос уточнить. И, либо выбить из чиновничков эту самую стоимость «памятника», либо добиться отмены указа о том, чтобы его дом таковым считался и получить компенсацию. И переехать туда. А чтобы дом потом в порядке содержать, надо взять, да и поселить там Добби. Ведь «накосячил» он в своё время, когда пытался «спасать» Гарри? «Накосячил». Вот пусть теперь и отрабатывает. А уж Гарри, в свою очередь, его не обидит.       А уже в Министерстве, первым делом, Гарри отправился в архив. Там, по совету Легкоступа он и задал кому надо вопросы о судьбе своего дома. И выяснилось, что никакого указа о придании дому Поттеров статуса памятника не существует. А на вопрос о компенсации его отправили напрямую к министру магии, Корнелиусу Фаджу.       По дороге к нему, Гарри начал рассуждать по возникшему внезапно казусу. Право же, здо́рово они придумали, разжигал своё недовольство Гарри. И домик у сироты «отжали», и ломанного кната при этом не заплатили. И, если по совести, то ему с них компенсцию за это стребовать надо. Вот только, с совестью у Фаджа была большая напряжёнка. Так что, предупредит он его просто о том, что к себе жить переезжает. А с компенсацией он может подождать, определенный, но не бесконечный период времени. До Рождества, например…       «Хотя… Хм-м… — остановился на полпути парень. — А зачем мне к Фаджу-то идти? Ха! Ведь он-то не поверил нам, что Сириус невиновен. А значит начнёт «палки в колёса» вставлять. Типа, Блэк на свободе, вы в опасности, мистер Поттер. Значит, поставлю-ка я их всех перед фактом. Потом.»       В общем, покинул Гарри Министерство и отправился снова в Косой переулок. Обратно к Легкоступу в Гринготтс. Там он договорился с ним, что поверенный организует ремонт возможных разрушений коттеджа Поттеров. Нанять строителей, определиться с ценой доставки стройматериалов, такие вещи. А чтобы облегчить связь между ними, гоблин предоставил ему Исчезательную шкатулку, парную с той, что осталась у него. Которая работала на принципе переноса. Закрываешь письмо в одной из шкатулок и оно в то же мгновение появляется во второй. И обратно. Связь была быстрой и безопасной.       Также, кстати, в его распоряжении появилось ещё одно средство для магической связи. Когда в конце этого, загруженного делами дня, Гарри вернулся в Литтл Уингинг, там его тётя Петуния передала ему телеграмму из Франции. От мисс Гермионы Грейнджер. За что получил от своей тёти очень подозрительный взгляд. Но, вопросов не последовало.       Гермиона просила отправить к ней Хедвиг, дескать, сюрприз у неё ко дню рождения друга есть. Разумеется, Гарри просьбу подруги выполнил. И, через два дня у него появился один из Парных блокнотов. Тоже, кстати, классная штука. Только тут ничего никуда не исчезало. Потому что, другой у них был принцип работы. В общем, Гарри писал вопрос в своём блокноте, который одновременно записывался в блокноте Гермионы. И наоборот. Так и общались они с ней, пока она путешествовала со своими родителями по миру.       Дальше, собрав свой багаж, Гарри вызвал Ночной рыцарь — трехэтажный фиолетовый автобус для волшебников и ведьм в беде — и отправился на нём в Годриковую лощину. Прибыв в которую, Гарри первым делом нашёл коттедж Поттеров. Дом, кстати, не настолько сильно и разрушен оказался. Отсутствовали только часть стены и крыши. То есть, как он рассудил, дело за малым осталось — связаться с Легкоступом и дальше по списку.       Нанятые строители-гоблины отремонтировали дом в считанные дни и наложили на него дополнительную защиту. А Гарри, как и намеревался, позвал Добби. Тот, шаркая ножкой признался, что не нравится ему быть свободным эльфом и сутками мечтает он стать личным домовиком. И не чьим-нибудь, а самого «великого Гарри Поттера, сэра». Гарри долго не отбивался, зачем ему это, и стали они с Добби дом обживать. Лопоухое создание шутихой промчалось вверх и вниз по коттеджу, оставляя после себя стерильную чистоту и порядок. Утром, теперь, будил Гарри запах свежеспечённых булочек и он, перескакивая через ступеньку бежал на кухню.       Впервые у Гарри было нормальное лето. И всё было бы прекрасно, если бы однажды ему не приснился еще один реалистичный сон.       На этот раз во сне Авадой убивали некого Френка Брайса, старика-маггла, и скармливали его труп какой-то огромной змеюке. Так же, во сне присутствовал, неожиданно, сбежавший раньше Питтер Петтигрю, он же Хвост. Тот самый, которому удрать удалось, когда Люпин начал оборачиваться и свою волшебную палочку возле Питера уронил. И там же, кроме Хвоста во сне присутствовало ещё одно… существо. Выглядело оно как уродливый ребёнок с красными зенками. Оно-то старика Фрэнка и убило, выпустив в него Аваду Кедавра.       Проснувшись, Гарри быстро записал в отдельную тетрадь имя старика, старательно выводя буквы — Френк Брайс. Записал и звание или титул, с которым Петтигрю к мелкому уродцу обращался — мой Лорд и мой Повелитель. А потом, уже в Парном блокноте, рассказал свой сон Гермионе.       И ещё связался с Легкоступом и ему тоже свой сон, во всех подробностях, рассказал в письме, которое отправил через Исчезательную шкатулку.       Ответ сперва пришел от гоблина, поверенного его делами. Он сказал, что это не может быть просто сон. Мол, это было провидческое видение реальных событий, которые, очень вероятно, где-то случились. И он, Легкоступ, сделает всё возможное, чтобы магловскими путями узнать где проживал этот старик Брайс. А гоблинская разведка может, в это время, расследовать и узнать были ли где-то в магловском мире возмущения в магическом фоне. Также он поинтересуется у кого могла быть большая змея-фамилиар. У него, Легкоступа, уже появились кое-какие подозрения после того, как услышал обращение Питера Петтигрю к уродливому ребенку.       «Красные глазки, говорите, мистер Поттер? Ну, ну!» — написал гоблин в письме-ответ.

***

      Жить отдельно от родственников оказалось здо́рово. Ну, хотя бы потому, что оказало это исключительно позитивный эффект на их отношениях. Гарри регулярно, раз или два в неделю, стал созваниваться с тётей Петунией, расспрашивать как у них дела, есть ли новости. Тётя утверждала, что всё у них хорошо, что едут они в августе на отдых, на целых десять дней, путёвка уже оплачена, билеты заказаны… И даже спросила племянника не отправится ли он с ними, с Дурслями на море. От такой щедрости у Гарри аж защемило сердце, но он великодушно отказался, обясняя свой отказ тем, что у него много работы по ремонту дома родителей.       А за день до возвращения родственников из Италии, Гарри снова приснился вещий сон. Это у него стало уже чем-то вроде традиции.       Приснилось же ему, что он сидит высоко на трибуне для ВИП-персон. На огромном квиддичном стадионе. Игроки движутся по воздуху, пролетая мимо со скоростью, не позволяющей различать глазами их лица. Гарри поворачивает голову направо и видит рядом с собой, на соседнем сиденье, домовичку в состоянии плохо контролируемой истерики. И, кроме этого, она сидит не на самом сиденье, а как бы в воздухе. Над ним. Домовичка, заметив интерес соседа к себе, странно сжимается и смотрит испуганными глазами. Гарри поворачивается в другую сторону и видит рядом с собой почти всю семейку Уизли. И Гермиону, которая сидит между Роном и его сестрой Джинни. Недалеко расположились и презрительно смотрят в его сторону представительного вида платиновый блондин и его, так сказать, личинка. Драко Малфой с отцом, сиятельным лордом Люциусом. Фадж кривляется, изображая приветливость и добродушие, разговаривая с незнакомым мужчиной представительной внешности.       Внезапно его наблюдения прерываются криками коментатора матча:       — И-и-и-и!.. Виктор Крам поймал снитч!..       На табло зажигается счет: Болгария — сто шестьдесят, Ирландия — сто семьдесят!       А комментатор продолжает надрываться:       — Мерлиновы бакенбарды, кто мог бы такое ожидать?! Крам поймал снитч, но побеждает Ирландия!       Гарри проснулся в холодном поту, сам не зная что за матч по квиддичу ему снился. Но, что бы не забыть, записал имя ловца болгарской сборной — Виктор Крам. И результат тоже записал — 170:160 в пользу Ирландии. На всякий случай.       Он медленно встал, позавтракал и отправился в центр посёлка, чтобы из уличного телефона позвонить своей тёте Петунии. Дурсли должны были вчера вернуться из Италии.       На другом конце линии прозвучали крики испуга его тётушки. Она буквально билась в истерике, обясняя ему, что в их дом прошлым вечером проникли целая толпа «ненормальных», отличавшися рыжым окрасом волос — «какой была твоя матушка Лили» — уточнила она. И нет, чтобы как воспитанные люди, постучаться во входную дверь, нет! Проникли, как некие разбойники через камин в гостиной. И так как камин не того размера, чтобы в нём одновременно могли поместиться трое прямостоящих парней вместе с отцом, то вся гостиная в руинах, а дядя Вернон на больничном. Сердце прихватило.       — Уизли! — охнул Гарри. — Опять этот цыганский табор навязывается непрошенным… А что они хотели, тётя?       — Тебя хотели забрать в какую-то… Конуру… или Нору! Чемпионат по чему-то, вроде какую-то игру вспоминали. И визжали, что ты охотник… нет-нет, ловчий в той самой игре, что ты пожалеешь, если пропустишь состязание. Ты знаешь что-то по этому вопросу?       Красная лампочка понимания засветилась в его голове. Сказанное тётей прекрасно согласовывалось с подробностями его наистраннейшего сна.       — Нет, но быстро узнаю, — ответил он. — И что, уходя, исправили хоть что-то?       — Да что там исправили, они ещё больше разозлились услышав, что тебя дома нет. Старший из уродов попробовал помахивать у меня перед глазами своей палкой, кричал что-то про «легализации», может и другое слово там было…       — А ты?       — А я своей скороводой, — похвасталась тётя, — хрясь ему по башке и сломала ему палочку вместе с очками. Чтобы неповадно было, паразиту! Остальные рыжики раскричались, но тут появился твой кузен с бейсбольной битой и хорошо всех приложил… Еле умотали. Апартурой.       — Ха-ха-ха, тетя, ну ты даешь! — развеселился Гарри. — Я от тебя в восторге и горжусь тобой очень. Это была семейка Уизли — отец Артур и младшие его сыновья. Отец хотел прочитать твои воспоминания посредством не легализации, а легилеменции. И умотали они не апартурой, а аппарацией. Но, это всё не имеет значения. По вопросу ремонта ты, тетя, не беспокойся. Я сейчас отправлю к вам моего домовика, его Добби зовут. Дам ему инструкции слушаться тебя и восстановить всё, что ты ему прикажешь. Если у вас дома есть ещё что-то что исправить нужно, то ты только скажи ему и он с восторгом исполнит всё.       — А что за домовик, Гарри?       — Тот, которого ты видела в тот день, когда Мейсоны в гости приходили.       — И ты ему веришь, этому вредителю?       — Он теперь мой домовик, — слово «мой» Гарри выделил интонацией. — А это для их вида означает, что для него я царь и я бог. Не стесняйся. Будет у тебя через полчаса.       

***

      Сначала Добби был нужен своему хозяину, чтобы тот перенес его в Косой переулок, к подножия банка Гринготтс.       Легкоступ с любопытством смотрел на парня, управление чьего-то имущество было доверено ему.       — Снова вещий сон, мистер Поттер? — вперил он свои черные глаза в Гарри. — Что на этот раз было?       — Мне приснился некий матч по квиддичу, в котором играли Болгария против Ирландии, — ответил парень и отвел глаза. Ему казалось, что он несёт полную чушь.       Но, слова гоблина вернули его на землю.       — Ну, да! Завтра такой матч будет проведён, им закончится Чемпионат Европы. — Гоблин упёрся требовательным взглядом в молодого человека и спросил: — Но я правильно догадываюсь, что у вас на уме что-то другое. А, мистер Поттер?       Гарри несколько раз сжал-разжал кулаки, теряясь в сомнениях озвучивать или не озвучивать свои пожелания. Наконец решил, что — была-не-была, этот гоблин его доверенное лицо. Нечего стыдыться своих желаний немного разбогатеть.       — Я знаю как закончится матч, Легкоступ, — выпалил на одно дыхание Гарри. — И по этому поводу хочу задать вам вопрос. Ставки на результат делаются?       — Ого-го! И ещё какие!       — И как они распределяются?       — Почти пятьдесят на пятдесят, мистер Поттер. Перевес чуть-чуть в пользу Болгарии. Уж слишком хорош у них ловец. А на какой результат поставите вы?       — Записывайте. Я ставлю одну тысячу на то, что снитч поймает ловец Болгарии, Виктор Крам, но победит Ирландия. С результатом 170:160.       — О как! — вскинулся гоблин. — Если вы угадаете, ваша тысяча умножится не меньше чем на двести пятдесят. О как! — повторил Легкоступ и в его чёрных глазах появились золотые всполохи. — А можно и мне поставить на ваш результат, мистер Поттер?       — Во сколько мне это обойдётся? — уточнил Гарри.       — Ни во сколько, — заверил его Легкоступ. — Это ставки, мистер Поттер. Мы с вами будем одни играть против всей Европы. Риск выиграть, риск проиграть. Одна тысяча этого стоит, по-моему.       Стоило. В конце августа счёт Гарри в банке увеличился на двести пятдесят три тысячи галеонов. Легкоступ радостно протирал руки и благословлял тот день, когда этот слегка лохматый, темноволосый пацан остановился перед его рабочей стойкой в приёмном зале Гринготтса.       Эти дополнительные три тысячи Гарри поменял на фунты и при помощи домового эльфа Добби отправил их тёте Петунии. С просьбой помочь ему собраться к школе на следующий учебный год.