Глава 7. Турнир и все остальные радости жизни

      Что сказать про четвёртый курс? Только — как начался, так и закончился. А начался он с грандиозного скандала, который устроила ему миссис Уизли на вокзале. Типа, как он — не уведомив её, почти что «родную маму» — посмел жить в неоговорённом с ней и с директором Дамблдором месте, ни разу не пригласив ни Рональда, ни Джинни в гости…       Нет, Гарри было понятно, что эта хабалка начисто забыла свое домашнее воспитание, выйдя за человека, приведшего её в Нору. То есть, в бывший свинарник. Но, чтобы устраивать ему, чужому парню, никак не связанному ни с ее родом, ни с родом её мужа, скандал на общественной площадке, платформе 9¾, стерпеть такое он не смог.       — Миссис Уизли, закройте рот и слушайте сюда! — крикнул он, выставив руку вперед, как бы защищаясь от неё. — Кто вы такая, что позволяете себе так со мной разговаривать? С какой стати я должен вам, непонятной женщине, подчиняться? Я не…       — Но ты мне как сын, Гарричка! — взвизгнула она, прерывая его самым наглым способом.       — А то сыновьей у вас мало, да? Смотрю на вашего младшего и аж начинаю бояться за себя…       — Что у меня не так? — включился в перепалку Рон.       — А что у тебя так, Рон? Одет ты в обноски, от тебя воняет, до вчерашнего дня из твоей волшебной палочки торчали чьи-то космы. Нет у тебя навыков гигиены, ночью храпишь, как бензопила, ни разу не увидел тебя с учебником в руках… Что ещё? А-а-а, то, что ругаешь и обзываешь всякими обидными словами девочку, у которой списываешь все свои домашние задания. Лезешь во всякие драки, втягивая меня за собой, а потом за всё наказывают только меня…       — Ты не так все понимаешь, Гарри, Рон твой друг и воспринимает тебя как брата, — возразила его мама.       — Ах, как брата! А то, у него мало собственных родных братьев, что ли? Нет уж, спасибо. Да и вообще, будьте добры, не загораживайте проход. Я знаю, что Гермиона заняла нам купе.       — А парадную мантию ты себе купил? — поинтересовалась, почему-то, Джиневра.       — Купил, а что?       — Будет Рождественский бал, тебе надо с кем-то пойти… — и, морг-морг, захлопала рыжими ресничками, смотря изподволь.       — Ага, я над этим подумаю…       Она юркнула вслед за ним по коридору вагона, но он вовремя увидел, что Гермиона заняла им третье в ряду купе, быстро вошел туда, захлопнул перед самым носом рыжей прилипалы дверь и запечатал ее Колопортусом.       Им с Гермионой предстоял мозговой штурм, которому разные рыжие помехи совершенно не нужны были.

***

      Сбылось всё, о чём предупреждал Легкоступ своего работодателя в начале лета. Тремудрый турнир был организован тремя волшебными школами — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Местом проведения Турнира был выбран Хогвартс. И хотя Поттеру никак не хотелось участвовать в нём, никто его мнение по этому вопросу не спрашивал.       Он снова попался.       Его выбрали четвертым чемпионом в Тремудром турнире. Тот, кто подставил его, написал на кусочке бумаги только его имя и фамилию, но не указал учеником которой из магических школ он должен участвовать. Это было хорошо. Нет, это было превосходно, потому, что давало два преимущества. Первое, как предупредил Барчок, поверенный рода Блэк, участие в Турнире позволяло несовершеннолетнему волшебнику получить эмансипацию раньше шестнадцатилетия. Эмансипированному Гарри Поттеру сразу же можно было претендовать на Главенство этого рода.       Второе преимущество было несколько хитроумнее, так как по нему была возможность с окончанием Турнира прекратить без последствий обучение в Хогвартсе. Надоели Поттеру ежегодные встречи с всякими разными инкарнациями Волдеморта и с угрозой смерти до кучи. Хотелось просто жить и радоваться своей молодости. Просто учиться, если на то пошло.       После объявления Гарри Поттера чемпионом выявилась истинная сущность дружбы Рона Уизли, как и сучность его мелочного, завистливого характера. Он громким голосом назвал МКВ мошенником, лжецом и жадной жадиной, раз он не поделился со своим первым и самым лучшим другом секретом переброски бумажки со своим именем в Кубок. Мечтал Рональд сам, каким-нибудь способом поучаствовать в состязании, выиграть Турнир и получить награду в тысячу галеонов. По вопросу награды Рон опять высказал свои претензии, что мол Поттер жадина, раз не намерен поделиться золотом опять с ним же, Роном. И это в тот самый момент, когда о том кто этот самый Турнир выиграет, речь ещё вообще не шла.       Дружба и так давшая в прошлом году трещину внезапно развалилась как за́мок из песка. И Рон присоединился на «Ура!» к группе недоброжелателей четвёртого чемпиона, которую возглавлял Драко Малфой.       То, что Малфой организовал значки с надписью «Поттер — вонючка», было дело закономерное и предательством назвать такой поступок было бы неверно. Но то, что такой значок прикрепил себе на грудь Рон, никак иначе, чем предательством было не назвать.       Но поведение Шестого Уизли было просто цветочки. Ягодки поспели тогда, когда весь преподавательский состав словно ослеп, оглох, оглупел и впал в глубокую психиатрию. Поттера всячески травили, нападали из-за угла, бросали ему в спину по меньшей мере неприятные, обидные словечки и так далее, и тому подобное. В то время как преподавателей, как бы, охватил всеобщий, но очень избирательный аутизм. В присутствии Поттера они теряли связь с реальным миром и впадали в полный неадекват.       Нет, Гарри, конечно, огрызался. И не просто огрызался, а весьма чувствительно, но, это было лечением симптомов, а не причины самой болезни. И такое поведение учителей, смело можно было называть Предательством. С большой буквы.       Даже декан Гриффиндора, которая по-любому поводу в разговорах упоминала, что родители Гарри — Джеймс и Лили, были её нежно любимыми учениками. Что их маленького сынышку на руки держала-укачивала и соской кормила, что… Весь этот учебный год, самый трудный из всех для Поттера, она была холодна, как айсберг. И недоступна, словно находилась на Луне, а не на Земле, часто в одном и том же с парнем помещении. О ней можно было сказать — да и не только о ней, ко всем преподавателям это относилось — ничего не вижу, никаких ругательств не слышу, мне всё пофигу. Одним словом — Иуды!       На первом занятии по ЗОТИ новый профессор, отставной аврор Аластор Грюм, начал обучать четверокурсников — понятно, что и всех остальных старшекурсников тоже — Непростительным. И обстреливал Империусами студентов. Пока перед ним не оказался Гарри Поттер. Для начала, на нёго Третье непростительное не подействовало. Э-э-эх, подействовало, но, он переборол его. А как следствие — Гарри пригрозил Грюму, что сегодня же напишет в Ежедневный пророк об этом занятии.       И Грюм отстал.       Появился лишь за два дня перед Первым состязанием, чтобы посоветовать Поттеру играть своими самыми сильными сторонами. И сделал жест, словна держится двумя руками за стержень метлы. Жест был на столько же двусмысленным, настолько невообразимо смешным, что завернув за угол они с Гермионой долго, до икоты хохотали.       Отдельное слово надо было сказать и о Гермионе. Девушка после лета подросла, округлилась там, где надо и стала выглядеть иначе. Не как пацан-подруга, а как девушка. Двигалась плавно, с некоторой — пока неумелой, грацией. Говорила меньше и по делу, не досаждала своими претензиями, нравоучениями и советами. Начала странно улыбаться, подглядывать, поправлять внезапно смирившиеся локоны. Пахла иначе, не как раньше — мылом и зубной пастой, а неким диковиным ароматом. Не бросалась бездумно мальчикам из Золотой троицы на шею. Да и какой там троицы, не существовало её с конца прошлого года, но они с Гарри осознали окончательное изменения её численности только во время выбора Кубка. Рон отвалился и перешел из разряда «свой парень, почти брат» в разряд «недостойных общения ничтожеств и предателей».       Новая Гермиона странно нравилась темноволосому герою магмира. Его тянуло к ней всем. Особенно ему нравился новый, очень тонкий запах, исходящий от неё. Как цветущая сирень. Его глаза встречались с её глазами и из его головы исчезала любая мысль. Её движения, более грациозные, манили его, привлекая внимание и он не отводя свой взгляд, следил за каждым её жестом.       Но то, что выделяло её из всех остальных была её верность. Девушка оставалась рядом даже в самые тёмные для Гарри времена — когда все те, которые величали его Героем, Избранным, Спасителем, МКВ — отдалились от него, оставив одного с подготовкой к Турниру справляться.       С ней Гарри делился всем, рассказал ей и своих вещих снах, о своем новом положении в волшебном мире, о своем выигрыше на ставках летом, во время Чемпионата по квиддичу. Узнав о драконах, они вместе разработали метод, как справиться с драконицей-наседкой. Не продемонстрированными Грюмом «сильными сторонами» — ха-ха-ха! — а реальным преимуществом перед соперниками. Парселтангом.       Тайком, ночью, под мантией-невидимкой и на метле, они с Гермионой добрались до загонов, где в Запретном лесу прятали доставленные к первому испытанию тех огромных волшебных созданий. Там Гарри попробовал пошипеть ящерицам по змеиному, чтобы узнать понимают ли те его парселтанг.       Пошипели, познакомились. Драконицы пожаловались парню на остальных двуногих нелетающих зверей, которые сделали с бедным наседкам всё это. И обещали, что та к которой выйдет Говорящий, сама вытолкнет из гнезда мерзкий металлический шар к его ногам. Остальные тоже сделают так, но вытолкнут золотые шары не к состязателям, а к мерзким нелетающим зверям двуногим.              Первый тур оказался чистой пробы фарсом. Драконицы буквально издевались над состязателями. Золотое яйцо они сами выталкивали из гнёзд и играли с ним футбол хвостом. Подобное поведение драконов выбешивало жюри, по той простой причине, что это не было Турниром, это стало посмешищем. Поттер, четвертый чемпион забрал золотое яйцо, которое покатилось по земле напрямую к его ногам и закончил первым.       Судьи присудили всем чемпионам по пять балов.       И тогда мириться прибежал Рон.       И, разумеется, был отправлен особо цветистыми выражениями валить в определенное путешествие, прямо Запретным лесом.

***

      Вечером после состязания, если коротенькую прогулку по манежу с хвосторогой на другом его конце можно было так назвать, Гарри с Гермионой засели у окна гостиной. И, пока факультет праздновал победу, которая им не принадлежала, но они этого не знали, эти двое занялись новым мозговым штурмом.       — Что тебя смущает, Гарри, — начала девушка, приблизив голову ближе к голове парня. От такой близости его ноздри наполнились сладким запахом её чистых, собранных в два хвоста волос и он снова почувствовал свою голову пустой. Словно все его мозги, подчиняясь гравитации, свалились ниже, ниже… — Да что с тобой, Гарри? В последнее время ты ведёшь себя как полоумный каждый раз, когда мы остаёмся в относительном уединении.       — Ты такая красивая… — мечтательно раздувая ноздри пробормотал парень. — И обаятельная… Я от тебя без ума…       — Гарри, возьми себя в руки! Будь серьезней! Мы обсуждаем пройденный этап сегодняшнего испытания, а ты мне тут говоришь, что я краси… Что ты сказал?       — Сказал, что ты такая привлекательная, а я так слаб, когда сижу рядом с тобой, что мне приходится сидеть себе на руках, чтобы не сграбастать тебя в объятия и не заце… хм, -ловать.       Мисс Грейнджер почувствовала себя от этих слов так, словно её выбросили из самолета, пока он в движении. То есть, она удивилась до такой степени, что долго не смогла произнести ни звука. А когда наконец осознала, что только что услышала, сразу пожелала услышать продолжение.       — И что дальше? — хриплым голосом выдавила она из горла. — После этого, мой дорогой друг, должно последовать предложение.       Поттер подумал — была-не-была. Умереть можно только раз.       — Я хочу, Гермиона, чтобы ты всегда была рядом со мной. Никуда и ни с кем не уходила, потому-что без тебя моя жизнь теряет смысл. И ещё, мне хочется тебя поцеловать в зардевшуюся щёчку.       — Я предложение хочу услышать, а не знакомиться с твоим самочувствием. Что ты мне предложишь взамен того, что тебе хочется?       — Нам надо пожениться, Герми… — Гарри стал пунцовым. — Хотя не знаю будешь ли счастлива со мной.       — Ха! — подскочила она. — А я согласна. Закончим четвертый курс и распишемся. Оу-оу, никакой росписи, магически свяжем наши судьбы. Счастлива ли буду я? Пусть кто смелый подумает помешать мне быть счастливой с тобой. Теперь, целуй меня. Прикроемся портьерой и поцелуемся.       И хорошо что они за портьеру спрятались. Потому что, помимо того, что они при этом испытали, ещё и светом полыхнуло. Вспышка была хоть и краткой, но сильной. Видной даже сквозь их опущенные веки. Да и чувство, которое они испытали, трудно было назвать одним каким-то словом. Блаженство, эйфория, наслаждение. Наверное всё вместе и что-то ещё. В общем, не было такого слова в их словарном запасе.       — Э-э-э… Гермиона, — сказал Гарри после того как они смогли оторваться друг от друга и отдышаться. — Мы, кажется, уже…       — Чего уже? — уточнила Гермиона.       — Ну… того… связались мы уже. Вот, — пояснил ей Гарри по привычке влохматив волосы на макушке.       — Хм-м… — Гермиона, как более в этот момент трезвомыслящая, немного подумала и вынесла вердикт. — Уточним. В библиотеке. А сейчас давай, всё же, вернёмся к этим, как их, к «нашим баранам». Вот.       А дальше они решили пока отношения не обнародовать. А то слишком уж много завистников вокруг было. Особенно тех, с рыжими волосами которые.       Потом, через несколько дней после первого задания Макгонагалл объявила, что в рамках Турнира будет проводиться Рождественский бал. И предупредила Потера, что он, как один из Чемпионов, этот самый бал должен будет начать. При этом, она ещё и попыталась надавить на Гарри. Типа, не вздумайте отлынивать, мистер Поттер. Честь школы, факультета, все дела.       — Да что вы говорите? — ухмыльнувшись спросил у неё Гарри. — Честь школы и факультета? Ну-ну. Впрочем, я вас услышал и принял к сведению.       Разумеется Гарри тут же пригласил Гермиону. Как положено он это сделал. Склонив голову и вручив ей трансфигурированный цветок. А дальше они с ней стали готовиться к балу.       Танцевали-то они в последний раз на уроках по Физкультуре в магловской Начальной школе. Так что и навыки нужно восстановить, и платье Гермионе подобрать в цвет с мантией Гарри. А то не захотела она на бал в мантии идти. В общем, занимались они своими делами, не особо обращая внимание на окружающих. Разве что, Рончик, словно его не прогоняли Запретным лесом недавно, нудел периодически. Типа, кого мы пригласим, Гарри? Надо бы быстрее, а то всех самых красивых девчонок расхватают.       — А от меня-то ты чего хочешь? — удивлялся в ответ Гарри. — И если тебе непременно нужно красивую, то… Сходи пригласи, например, Флёр Делакур. Но, только меня в это не втягивай.       — Да-а-а… Тебе-то хорошо, — продолжал нудеть Рон. — Тебя, вон, девчонки сами приглашают. А мне что делать?       — Что? Что? — злися в ответ Гарри. — Пердеть и бегать, вот что.       А от поступавших ему предложений Гарри, на самом деле, приходилось чуть ли не отбиваться. Как-то забыли, вдруг, все разом и о том, что он мошенник, и про значки «Поттер-вонючка», тоже.       Особенно, усердствовала Джинни. Она частенько крутилась вокруг Гарри, намекая и так, и эдак что мол негоже ему будет на бал с кем-то, кто его недостоин пойти. И, чуть ли не открытым текстом указывала, что достойной она единствено себя видит. Впрочем, Гарри только кивал ей и ничего ей не предлагал.       Пригласили и Гермиону. Два раза. Первый раз это сделал дурмстранговский Чемпион Виктор Крам. И очень удивился, когда она ему отказала.       — Как это? — недоумевал он. — Ведь я же личность известная. Да любая девушка за честь сочтёт… — Ну, и пригласите любую, — вежливо пояснила ему Гермиона. — А я, знаете ли, привыкла себя своей собственной считать.       Так что, вынужден был Крам отступиться.       А, вот, второй раз закончился скандалом, а потом и дракой. К Гермионе тогда Рон подошёл. За два дня до бала.       — Слушай, Гермиона, — начал он немного издалека. — Ты же девчонка.       — Ну, вообще-то, уже девушка — заметила Гермиона, — но, в общем так и есть.       — Я больше чем уверен, что тебя ещё никто не пригласил, так что пошли на бал вместе.       — Очень интересно, и на чём же базируется твоя уверенность, Рон? — ухмыльнулась ему Гермиона. — Впрочем, это неважно. А важно то, что твоя уверенность совершенно безосновательна.       — Чего? — не понял рыжий.       — Того, — пояснила ему Гермиона. — Я говорю, что пригласили меня уже.       — Да не может такого быть. Кто?       Рон уставился на неё с удивлением. Типа, как так получилось-то? Кто такой нетерпеливый нашёлся, что обошёл его на повороте?       — Я, — ответил ему Гарри. — А у тебя что, с этим проблемы, Рончик? Так сходи, спрыгни с Астрономической башни и сразу всё будет в порядке.       — Предатель, — сквозь зубы прошипел рыжий. — Знаешь, что Гермиона моя девушка…       — Кто, я предатель? — вскинулся Гарри и привлек внимание всех присутствующих в гостиной Гриффиндора. — Это я бегал напялив на себя значок «Рон Уизли-вонючка», наравне со слизеринцами? Это я придержал информацию, что на Первом испытании будут драконы, это я на каждом углу кричал, что ты мошенник, наглец и жадина. Да? Это был ты, Рон. И с какой стати Гермиона твоя девушка, если я сразу после драконов сделал ей предложение, а она сказала «да»? Ну?       — Ты, ты, ты отнял у меня всё! — не сдерживаясь закричал Рональд. — Кто ты такой чтобы Гермиону приглашать, жалкий полукровка?       В общем, пришлось Гарри с Гермионой за палочки браться. Потому что Рон свои претензии начал предъявлять, наставив волшебную палочку на обоих. Джинни, услышав последние слова Гарри, которого тоже своей собственностью считала, попробовала вцепиться Гермионе в волосы. А после того, когда у неё ничего не получилось, то закатила истерику.       Закончилось это для рыжих не без внешнего магического воздействия, так сказать. Вследствие которого, пришлось обоих доставить в Больничное крыло. Успокоительное зелья их не успокоило достаточно, так что Мадам Помфри влила в них зелье Сна без сновидений и оставила у себя на одну ночь.       Ну, а дальше был бал. Прошедший для Гарри и Гермионы феерически, наверное. А чтобы им никто неприятностей не доставил, то их Добби подстраховал.

***

      А, вот, почти сразу после этого пришлось Гарри поднапрячься. Потому что, пришло ему письмо от Легкоступа, в котором сообщалось, что нашлись те разумные и не очень, что во сне ему привиделись. Гомункул, Хвост и змеюка. И на вопрос гоблина, мол, что делать будем, просветил в ответном письме Гарри:       — Тоже самое, что посоветовал Саруман оркам.       — А это ещё кто? — уточнил Легкоступ. — И что это ещё за орки?       — Литературные персонажи, — ответил Гарри. — Тут главное не то, кто они такие, а то что он им посоветовал. А посоветовал он… Мочить козлов.